2. (Не)зримый дядя

Какой сущностью обернулся Вэй Усянь — тот еще вопрос, но чарами, талисманами и прочими приблудами он не определялся совсем. А вот младенец его видит. Точно видит, потому что куксится обиженно, смотрит куда-то за левое плечо Цзян Чэна и собирается уже было разрыдаться, когда раздается удивленный голос Вэй Усяня: — Ты чего, а-Лин? Ты меня видишь, что ли? — Всё хорошо, а-Лин, — вздыхает Цзян Чэн. — Это — твой дядя Вэй. Он еблан. — От мудака слышу! — сообщает Вэй Усянь. — Эй, эй, маленький, маленький какой, а… Цзян Чэн, ты точно его правильно держишь?.. Ты его не сломаешь?.. Чего он такой крохотный и хрупкий?.. — Ты маленьких детей не видел, что ли? — возмущается Цзян Чэн, который еще декаду дней назад боялся а-Лина даже на руки взять. — У тебя по горе, вроде, бегал какой-то мелкий Вэнь. — А-Юань мне уже прямоходящим достался, — обижается Вэй Усянь. — Он уже умел бегать, говорил иногда и не боялся меня. Он вообще ничего не боялся. В его голосе проскальзывает горечь. Цзян Чэн вздыхает и говорит: — Я не помню среди погибших ребенка. Может, он выжил. — Я сомневаюсь, — честно и грустно говорит Вэй Усянь. — Эй, эй, маленький, Цзян Чэн, он мне улыбается!.. Цзинь Лин, пойманный с поличным, тут же начинает кукситься. — Вот и чего ты натворил, недоделок?! — шипит Цзян Чэн. — Если он разревется, ты его успокаивать будешь?.. — Я могу…! — в запале отвечает Вэй Усянь и тут же признает: — Не могу. Не получится у меня. Нельзя мне вмешиваться. — Ага, — соглашается Цзян Чэн. — Слышал я, как тебе вмешиваться нельзя. Ночью. Когда ты херово мяукал. — Это был детский плач! — фыркает Вэй Усянь. — Эй!.. Он снова улыбнулся!.. Цзинь Лин берет и заходится плачем. Цзян Чэн Вэй Усяня материт. Что делать с младенцем и как его растить… это прям такой животрепещущий вопрос, ага. Но важней — как его успокоить сейчас?! Цзян Чэн подскакивает на ноги, начинает ходить по комнате, укачивая Цзинь Лина на руках. А потом он слышит, как Вэй Усянь затягивает какую-то бесконечно-нежную, удивительно-печальную и полную надежды мелодию. — Успокоился, — говорит Цзян Чэн. Вэй Усянь не отвечает, только медленно затихает мелодия, а Цзинь Лин следит за тем, как уходит… кто-то. Но ничего, он еще вернется. Точно вернется. И от этого почему-то… легче.