3. Просьба о спасении

Цзян Чэн едва-едва успевает уложить Цзинь Лина, когда является Вэй Усянь. Он его не видит, но слышит холодное-убийственное: — Глава Цзян. — Блядь, Вэй Усянь! — шепотом отвечает Цзян Чэн. — Если ты сейчас разбудишь а-Лина, то укладывать его будешь сам!.. И мне плевать, если для этого тебе придется воскреснуть!.. Вэй Усянь молчит, и молчание это тягостное. Цзян Чэн выходит на улицу, подставляя лицо ночной прохладе и приказывает: — Говори. — Глава Цзян, — всё так же официально выдает Вэй Усянь, — если вы сегодня же не заберете Лань Ванцзи из Облачных Глубин… — В его голосе появляется плохо скрытая тьма: — Они сгорят. Цзян Чэн вздыхает терпеливо, а потом советует: — Еще раз. Нормально. Или нахуй иди. Ты можешь пойти нахуй?.. — Ну, — чуть теряется Вэй Усянь. — Могу. Но не собираюсь!.. Я не обрезанный рукав!.. И вообще, сам нахуй иди!.. Цзян Чэн хмурится, говорит: — Слушай, у меня с этим воспитанием и прочим такой недотрах с нежеланием шевелиться лишний раз… если всё будет приятно и без моего активного участия… Вэй Усянь начинает хохотать. Цзян Чэн ворчит: — Заткнись, утырок. Вдруг кто еще услышит?.. Будут всей Пристанью Лотоса призрак Старейшины Илин гонять. — Ох, Чэн-Чэн, пусть гоняют, всё равно я не призрак, — хихикает Вэй Усянь. Цзян Чэн некоторое время слушает его смех, потому что смеющийся Вэй Усянь — это хорошо, это значит, что пиздец прошел… или еще не наступил. — Так что там насчет сожжения Облачных Глубин? — уточняет Цзян Чэн. — Давай нормально и по порядку. Вэй Усянь смеяться перестает, вздыхает, говорит: — Ты мне про а-Юаня напомнил. И я поспрашивал. Оказывается, его Лань Чжань забрал. Прилетел после битвы и забрал. Словно понял, где я его спрятал. Сам-то я до этого места только через половину луны после битвы добрался, а там уже всё… зачистили… Не о том. Лань Чжань. Я отправился… поблагодарить. А он в своей цзинши лежит — даже встать толком не может. Вся спина дисциплинарным кнутом располосована. Цзян Чэн уверен, что он ослышался. Потому что… ну. Ханьгуан-цзюнь — это почти идеал заклинательского мира. Он совершенен. Без шуток. А тут выходит, что… выходит… — Я поспрашивал, — продолжает Вэй Усянь, и в голосе его появляется ярость. — Они его почти до смерти забили, потому что он, благородное сердце, решил мне помочь!.. И получил тридцать три удара. А потом он, блядь, долбоеб героический, прилетел на Луанцзан со своей спиной и нашел а-Юаня!.. — После тридцати трех ударов? — не верит Цзян Чэн. — Да, блядь!.. — ярится Вэй Усянь. — А знаешь, как они его лечат?! Да никак!.. Иногда приходит Цзэу-цзюнь и перебинтовывает!.. И всё!.. А он… он же… он Лань Чжань!.. И его наказали из-за меня!.. И он умрет, Цзян Чэн!.. Он умрет с таким отношением… А я нахер все Облачные Глубины спалю и никто оттуда живым не уйдет. Ты меня знаешь. — Знаю, — вздыхает Цзян Чэн. — Погоди. Я сейчас найду кого — за а-Лином приглядеть. Потом — перелет до Гусу. Потом — отосплюсь. И ночью просто заберу его. Можно явиться как глава ордена, но это всё затянется… не. Лучше я его просто выкраду. — Шиди, я тебя обожаю!.. — выдает радостно Вэй Усянь. — И я тебя проведу мимо всех чар Облачных Глубин и помогу, чем смогу. Когда отоспишься, около Гусу подумай «молю Вэй Усяня прийти», и я буду рядом. И нет, это не я придумал формулировку!.. — Да, ты бы что интересней выбрал, — соглашается Цзян Чэн. — Ладно. Ладно. Выкраду я твоего Второго Нефрита. Давай, выдыхай уже. Вэй Усянь выдыхает довольно… и пропадает. Цзян Чэн хмурится… и всё еще не понимает, как его мертвый шисюн умудряется втягивать его в приключения. Но вот они здесь.