12. Такой прекрасный день!

Цзян Чэн подбивает бюджет, когда в его кабинете появляется Вэй Усянь. И в этот раз он даже знает, где тот стоит — темный сгусток темной ци пропустить ну очень сложно. — Цзян Чэн, такой прекрасный день! — с очень злым весельем сообщает Вэй Усянь. — Да, кажется, уже не очень, — бормочет Цзян Чэн. — Что опять случилось, чудовище? Ты в последний раз ко мне с таким настроем заявился, когда Лань Ванцзи был полутрупом в Облачных Глубинах. — Да ничего особенного, — отмахнулся Вэй Усянь. — Солнышко светит, птички поют, кролики скачут, один еблан восстановил мою Стигийскую Печать. — Ты же ее разрушил, — смаргивает Цзян Чэн. — Половину, — уточняет Вэй Усянь. — Половина была цела. И этот… гений от темного пути взял и восстановил!.. Еблан малолетний. Ему пятнадцать… хорошо, если есть. Золотое ядро сформировано, но коряво. Самоучка гениальный!.. — Убьем? — просто уточняет Цзян Чэн. Вэй Усянь притихает и задумывается. Потихоньку аура тьмы расходится, пропадает. — Ну, а есть другие варианты? — хмыкает Цзян Чэн. — Память стереть можно, — серьезно отвечает Вэй Усянь. — Можно возраст откатить, но это сложнее, и это, вроде, мог делать… Небеса… мне влетит, если я опять заявлюсь в Призрачный Город!.. — Опять, — повторяет Цзян Чэн. — Ты какого хера в Призрачном Городе забыл, долбоеб?! — Вино, — честно говорит Вэй Усянь. — А потом я случайно выиграл у Градоначальника Хуа… когда был пьяным вдрызг. Когда протрезвел, он мне подсказал, как обойти запреты Владыки. Правда, потом Линвэнь на меня долго орала. Цзян Чэн вздыхает. Честно говоря, он догадывается, кем мог стать его неугомонный шисюн, но оба варианта очень уж… странные. Даже для Вэй Усяня. Вместо этого Цзян Чэн глубокомысленно кивает: — Значит, это Собиратель Цветов под Кровавым Дождем надоумил тебя мяукать по ночам! — Это был детский плач!.. — смеется Вэй Усянь и выдыхает спокойней: — Надо похитить Сюэ Яна. Печать я сам заберу. Она — мое творение. Даже Владыка не будет спорить с тем, что я имею право забрать свое творение. Закопаю в саду у… а. Тебе лучше не знать. Чтобы никто не использовал это против тебя. — Предусмотрительно, — соглашается Цзян Чэн. — Легче?.. — Ага, — соглашается Вэй Усянь. — С Сюэ Яном потом посмотрим. Я бы его откатил возраста до десяти, а потом вырастил снова — очень уж жалко терять такие мозги. Но тут нужна сила, которая мне недоступна. — А Собиратель Цветов это может? — хмыкает Цзян Чэн. — Хуа Чэн? — рассеянно уточняет Вэй Усянь. — Он — нет. Но он знает того, кто может. Дряхлый такой демон-алхимик. Ладно, пойду попрощаюсь с Лань Чжанем, а то вдруг мы не вернемся? — Не смущай его слишком сильно, — просит Цзян Чэн, — ему еще с детьми сидеть, а сидеть с детьми, когда у тебя стояк — сложно. — Ой, он не видит во мне кого-то… такого, — фыркает Вэй Усянь. — Ага, — соглашается Цзян Чэн. — Ты вообще дурак слепой. Но я не осуждаю. Не был бы слепым, хвастался бы мне сейчас, как вы все места в Пристани Лотоса… Ну. Вэй Усянь хохочет, говорит: — Не. Не было бы этого. Лань Чжань — слишком благонравен. Он бы меня заткнул и не дал хвастаться. И смывается. Цзян Чэн вздыхает, проверяет цифры еще раз… и идет охотиться на последователя Темного Пути вместе с самим Магистром этого самого Темного Пути. Кажется, это будет интересно.