Глава 8: Стекло

      Стоуна взвалили на круп коня Бриггса, к великому неудовольствию лошади. Майка видел, как его связанные запястья болтались у бедра животного, слышал невнятные стоны, полубессознательные. С кончиков волос Стоуна капала кровь.       Бриггс щелкнул пальцами. Майка Моргнул. — Будь со мной, сынок. Сколько пальцев видишь? — сказал Бриггс.       Майка прищурился. — Пальцы.       Бриггс улыбнулся. — Сойдет.       Питерс подвел лошадь Майки. Рэйдж фыркал и мотал головой. Дождь струями валил с его белой шеи.       Бриггс положил руку на его здоровое плечо и сжал. — Ехать сможешь?       Майка кивнул, нахмурился и выдохнул. Следующий вдох вздернул плечи и напряг мышцы шеи. Он поднял ладонь, закрыл окровавленными пальцами лицо, насколько смог. И покачал головой. — Ничего страшного, — сказал Бриггс, легонько ободряюще тряхнул его. — Мистер Питерс? Не окажете любезность, отвезете ли молодого человека вниз?       Питерс, тощий юноша с мышиного цвета волосами и круглым лицом, посмотрел на них. Его крошечный рот чуть заметно шевельнулся, когда губы сложились в улыбку. — Будет сделано, босс.       Бриггс наклонился к Майке. — Езжай с Питерсом. Он поедет медленно, так что больно не будет, а потом мы взглянем твою руку. Вот, — Бриггс поднял руки к шее и развязал узел на своем платке. Он снял его, скрутил, выжимая. Майка не двигался, смотрел на деревья за плечом Бриггса, пока ткань крепко повязали вокруг его руки. В глазах все плыло. — Пока так сойдет, хоть что-то. Джин это умеет получше меня, — Бриггс ободряюще улыбнулся ему и выпрямился. — Сэр, — человек по имени Стэнфилд сказал, приблизившись к ним, — нашел это выше на холме, — он протянул пушку Стоуна рукояткой вперед, в подставленную ладонь Бриггса. Бриггс повертел револьвер в руке, пальцем стер грязь и налипшую траву с дула. Посмотрел на Майку, который тут же опустил подбородок на грудь. — Возьмешь? По мне, ты его заслужил. Я пока придержу пушку у себя. Отдам, как только достанем кобуру. Как тебе такое? — Хорошо, — сказал Майка, по-прежнему уставясь на свои ботинки.       Бриггс помолчал. — Эй, сынок, послушай, все в порядке, — сказал он, становясь на колено перед Майкой, чтобы видеть его глаза. Майка подавил порыв снова отвернуться, заставил себя встретить взгляд Бриггса. — Все кончено. Не думай об этом больше. Тот парень того не стоит.       Майка проследил за пальцем Бриггса, указывающим на безжизненную фигуру Стоуна. Он вдохнул открытым ртом, и в одночасье звук воздуха, проходящего сквозь зубы за язык, стал единственным, что он мог слышать, Стоун — единственным, что он мог видеть.       Бриггс поднялся и сделал жест подойти к Питерсу и коню. Необходимость доказать всем, что он еще полезен, заставила Майку взобраться на лошадь, игнорируя боль. Ногу через седло, вспышка агонии. Питерс уселся спереди.       Лошади цепочкой спускались с холма. Питерс ехал медленно, как Бриггс и обещал. Дождь утихал, превращаясь в моросящую дымку. — Я должен тебя поблагодарить, — сказал Бриггс через какое-то время. Он ехал чуть позади, к раздражению своей лошади, которой явно хотелось присоединиться к другим спереди. — Меня? — ответил Майка. — За милосердие. — Милосердие? — Майка поднял голову, широко распахнутые глаза саднило.       Они въехали в лагерь Стоуна.       Люди Бриггса складывали тела. Почти десяток подволокли к высоким, стоячим камням, разложили в ряд. Дождь смыл с прогалины кровь. Майка приметил двух выживших, связанных и скрюченных возле лошадей. Оба слабо шевелились, что-то бормоча. Один звучал все тише, и его коричневая куртка все краснела и краснела.       Бриггс остановил коня. Питерс подъехал поближе на своем. — Твой отец чертовски хорошо стреляет, — сказал Бриггс. Голос его звучал резко и отрывисто, он цедил слова сквозь зубы. — Где он? — донеслось. Сердце Майки застучало в ушах.       Отец почти бегом пересек лагерь, отталкивая в сторону любого, кто оказывался у него на пути. Майка принялся было слезать с лошади, но рука Бриггса его остановила. — Ну, мальчик, слезай, — сказал отец, слегка задыхаясь. Его зализанные назад волосы растрепались, и отдельные пряди торчали вверх. — Мистер Белл, могу я вам напомнить, что мальчик многое пережил и его сейчас не следует трясти? — сказал Бриггс, разворачивая коня и преграждая отцу дорогу. — Мистер Бриггс, — отец выдохнул шипящий смешок, — это мой сынишка, не ваш. Я о нем позабочусь.       Майка наблюдал, как Бриггс и отец обменялись испепеляющии взглядами, как пара диких зверей, каждый видел в другом добычу. Бриггс, наконец, освободил дорогу, отъехал на лошади вместе с висящем на ее крупе грузом к другим парням. Майка провожал его взглядом до тех пор, пока отец не схватил его за ногу. — А ну слазь.       Майка подчинился. Колени подогнулись, когда подошвы ударились о землю. Питерс живенько куда-то исчез, оставив им старика Рейджа. — Ну-ка покажись, дай посмотреть, что ты там дал ему с собой сотворить, подь сюды, — сказал отец, хватая его за руку и дергая к себе. Уцепившись за волосы над ухом, он повернул его голову, и на лицо упал блеклый полуденный свет солнца. — Ты посмотри на себя, как ты дал ему себя отделать, а? Я уже начинаю думать, тебе понравилось. — Ничего мне не понравилось. Отцепись. — Ты чего его не грохнул?       Майка замер. — Я сказал: не грохнул его чего?       Майка отвел взгляд. — Бриггс появился. И я пришел в себя. — В себя? В себе тебе следовало его грохнуть. Твое «в себя» — это инстинкты. — Тебе инстинкты помогли убить всех людей там внизу?       Отец фыркнул, по-змеиному проскользнул сбоку, оказавшись позади него, положил ладони ему на плечи, наклонился, почти касаясь его виска своим. — Это как букашек давить, мальчик. Как всегда. Они просто муравьи. Лжецы, воры, убийцы. Собирались убить Бриггса и его парней. Я их спас. Они благодарны.       Майка поморщился, попытался вывернуться из хватки отца. Старик вцепился сильнее. — Это мы лжецы и воры, — Майка болезненно произнес. — Ага. Получше тех внизу, потому что мы — живы, а они — мертвы. — Ты мне больно делаешь.       Улыбка отца испарилась. Он толкнул Майку в ключицу, потащил за собой к линии деревьев. — Вечные эти бабские причитания. Тошнит от нытья твоего. Нечему тут болеть. Пара шлепков по морде, небольшой тычок ножиком в руку. Ничего такого. Будет и хуже. Когда-нибудь, словишь пулю. Может и хорошую. Вот тогда будет больно. Вот когда этот день придет? Можешь жаловаться. Только молча. В башке своей. — Мистер Белл! — голос Бриггса донесся с другого конца лагеря. — Мистер Белл, мы выдвигаемся.       Отец продолжал смотреть, его верхняя губа задралась. — Дасэр, мистер Бриггс, — сказал он, не сводя глаз с Майки. — Залазь на лошадь. И езжай сам, как мужик. — Моя рука не работает, — Майка выдохнул раздраженным шепотом.       Отец треснул его по затылку. Майка пригнулся было, но опоздал. — На лошадь! — его старик велел, ткнув ему пальцем под нос. Выпятив челюсть и насупив брови так, что глаза под ними почти исчезли, отец развернулся на каблуках и направился к своему коню.       Майка влез в седло, дождался, пока Рейдж успокоится. Рука его, совершенно бесполезная, свисала вдоль туловища. Держась за поводья здоровой, он последовал за другими всадниками в долину. Проезжая мимо, он видел тела людей Стоуна, накрытые одеялами с их же лошадей. Позже Бриггс пошлет своих, чтобы они погребли или сожгли их. А может и не пошлет никого. ---       Вечером Бриггс взял в Кранберри Стэфилда с Питерсом. Стоуна и еще двоих выживших (один-таки откинул копыта по пути на ранчо) надлежало доставить помощникам шерифа. В свежаще-морозном воздухе висело напряжение. Люди передвигались и делали дела не роняя ни слова. Майка ушел за фермерский дом, чтобы умыться старой водой из бочки. Он ухватился за ее края, рука ныла, грудь с трудом поднималась. Он был благодарен сгустившимся сумеркам за то, что не видел своего отражения.       Полоска желтого света упала не землю. Открылась дверь кухни. На ручке ее повисла Мэгги, одна туфля выглянула наружу из-под платья. — Может зайдешь уже? Там вода лучше. — А что, есть разница между водой здесь и водой там? — сухо сказал он.       Мэгги прикрыла веки и вздохнула. — Есть, — сказала она, вновь открыв их и скривив в сторону рот.       Майка опустил руки в воду целиком и посмотрел на нее. — Эта вода для животных. Ты животное, Майка Белл? — сказала она, склонив голову на бок и улыбаясь, раскачиваясь на ручке двери.       Он вытащил руки из бочки и вытер о рубашку. Мэгги нырнула обратно в кухню.       Внутри было тепло и, увы, ослепительно ярко. Майка держал голову опущенной, даже когда Мэгги подвинула к нему стул. Он сел и стал слушать, как она хлопочет вокруг. — Слышала, что случилось, — сказала Мэгги, выжимая мокрую тряпку в миску. — Мне жаль.       Его губы невольно скривились в усмешке. — Почему? Ты, что ли, это сделала?       Мэгги остановилась. Он слышал шуршание ее платья, когда она повернулась на него посмотреть. — Так говорят. Когда что-то ужасное случается. Может повернешься на секундочку, чтобы мне было проще счистить кровь?       Майка съежился и опустил голову еще ниже. Мэгги нагнулась, взяла его за подбородок, подняла лицо. Он скривился; ее пальцы давили на синяки. — Прости, — сказала она. — Видишь, теперь я что-то сделала, и могу сказать, что мне жаль.       Настала тишина. Он дрожал на стуле, баюкая руку, изредка издавая звуки протеста, когда прикосновения тряпки оказывалось чересчур болезненным. — Твой папа убил там много человек, да? — сказала она.       Майка приоткрыл глаз и посмотрел на Мэгги. Она казалась грустной. Грустной из-за погибших людей, а может из-за того, что это его отец их убил. — Ни смотря ни на что, он в приподнятом расположении духа. Сильный он человек, наверное, — продолжила она, роняя тряпку в миску, когда та совсем порозовела и высохла. — Он спас твоего дядю. Всех спас, — сказал Майка. — Тебя он не спас, — ответила Мэгги, коснувшись его колена. Он едва не дернулся. — С главарем этой своры ты разбирался один. Ты тоже сильный человек. Я тебе так скажу, Джейкоб Казенс сидел на этом самом стуле с ушибом руки и так разнылся, клянусь, я такого нытика в жизни не видела, так что ты точно крепче, чем этот дурак.       Майка попытался улыбнулся. Получилось не очень. Он счел, что Мэгги примет эту улыбку за очередную гримасу.       Она поднялась раньше, чем он успел протянуть руку, чтобы коснуться ее пальцев на своем колене. Он опустил руку обратно на стул и выдал ей кривую ухмылку, когда она, полоща тряпку, повернулась, чтобы на него глянуть. Она тоже улыбнулась, но все, что он смог выдать в ответ, было дрожащим дыханием, сотрясшим все его тело.       Выражение лица Мэгги стало обеспокоенным, она снова присела перед ним, оставив тряпку в покое. Протянула руку к его лицу, и он дернулся назад, вытаращив глаза, едва не рухнув со стула. Она нахмурилась и коснулась большим пальцем его скулы, потом потерла им под глазом. Убрала руку и показала палец. Он был влажным. — Пропустила немного крови, — сказала она приподняв бровь с широкой улыбкой.       Он выдохнул болезненный смешок и потер костяшками под другим глазам, на тот случай, если ей вздумается еще раз такое выкинуть.       В вихре причитаний и взмывающих в воздух рук, на кухню ворвалась Джин Бриггс. Мэгги вскочила на ноги, защелкнув руки за спиной. Майка видел, как она вытирает большой палец указательным. — Тетушка Джейни, он в порядке, просто слегка помятый, — сказала Мэгги, вставая и пуская тетку на свое место. — Спасибо, Маргарет-Мэй, — сказала Джин, засучивая рукава платья и смеряя своего пациента взглядом. — Ты только посмотри на себя. Ты словно два дня был на войне, а не на ранчо.       Джин щелкнула языком и принялась изучать его руку. Она аккуратно развязала пропитанный кровью шейный платок мужа и принялась за рукав под ним. — Рубашку придется выкинуть. У тебя же есть запасные? — сказала она, уже разрывая ткань. — Да, мэм. Там, в городе. — Отлично. Боюсь, в этот раз тебе понадобится шов. Рана небольшая, но широкая. Но я видала и хуже, так что не переживай. Маргарет-Мэй, принесешь мой саквояж?       Мэгги тут же исчезла и вернулась на изумление быстро с сумкой Джин. Джин принялась готовить нитки. Майка побледнел. — Я тебя подштопаю на ночь, но утром тебе надо посетить врача, убедиться, что все в порядке. — она повернула его руку к свету свечей на столе. — Прости, сейчас поболит еще немного.       Огоньки с фитилей заплясали на лезвии иглы, и он прикрыл глаза. --- — Мэгги Мэй?       Мэгги отняла руку от подбородка и ровнее села на стуле. — Да?       Майка прочистил горло и навалился на кухонный стол, больная рука его аккуратно держалась на перевези. — Я тут подумал… И надумал, может, мне остаться на ночь. Ну, по причине… усталости, и вообще, поздно уже. Я, я могу лечь на полу, мне и одеяла не нужно.       Мэгги спрятала руки в складках своего платья на коленях. — Мне надо спросить тетушку Джейни и дядю Роско. У них обычно ни комнаты ни времени для гостей нет. Но, мне кажется, с учетом всего, они скажут да. — Было бы здорово. В смысле, если они скажут да. — В Кранберри такие плохие комнаты? — спросила она. — Комнаты нормальные. Более чем. Дело в компании. — Что ты хочешь ска…       Входная дверь открылась. Бриггс зашел и потопал ботинками по коврику. — Джин? — позвал он, оказавшись в кухонном проеме. Майка выпрямился. — Юный мистер Белл, — сказал Бриггс, снимая шляпу, пряча вторую руку за спиной. — Рад вас здесь увидеть. Вы выглядите лучше. Не таким окровавленным, во всяком случае. — Он шагнул в комнату и достал из-за спины совершенно новый пояс и кобуру. Положил на столешницу и подвинул к Майке. — Как только мы отвезли нашего друга Стоуна шерифу я заскочил к мистеру Эпплтону за вот этим. Он сказал, уже поздно, но я сказал, нет сэр, я не уйду, пока кое-что не получу для одного парня. Он изволил пойти навстречу. Надеюсь, эта штука тебя порадует.       Майка провел рукой по гладкой поверхности. Ни одно кожаное изделие, им украденное, не было таким — без единой трещины или царапины. Как полированное дерево. Револьвер Стоуна покоился в кобуре, тоже почищенный. — Это безупречно, — прошептал Майка. Он тут же закашлялся и поднялся, прижимая к груди ремень так, будто он был расшит драгоценными камнями. — Безупречно, мистер Бриггс, сэр. Бриггс кивнул и прижал шляпу к груди. — Дядя? — позвала Мэгги, поднимаясь на ноги и подходя к нему. — Майка спросил разрешения остаться на ночь. Ему не нравится номер в городе, и с его рукой и тем, как он устал, думаю, будет лучше если мы ему позволим остаться.       В дверь постучали. Джин пересекла комнату за спиной Бриггса, чтобы ответить, вытирая мимоходом руки о платье.       Бриггс постучал пальцами по ободку шляпы. — Хорошо. Можешь остаться в главной комнате. Или тут, как тебе нравится. — Ему никак не нравится, мистер Бриггс, — сказал отец, заходя на кухню и разминая плечи, — потому что останется он со мной в Кранберри.       Майка подошел к Мэгги и сунул ремень с кобурой ей в руки. — Подержи это для меня, — он едва слышно сказал, не решаясь встретиться взглядом. Потом прошел мимо Бриггса, мимо отца и к входной двери. Джин поймала его, прежде чем он открыл ее. — Тебе понадобится теплая одежда, — сказала она, снимая с вешалки тяжелую охотничью куртку и накидывая ему на плечи. Майка поднял воротник на шею и вышел, ни на кого не глянув.       Едва оказавшись снаружи, он выдохнул, глядя, как его дыхание белой дымкой завихрилось вверх, где над головой висело звездное небо. Он привалился спиной к стене фермерского дома, задрал куртку так, что она оказалась у него на голове, и позволил уставшим плечам упасть. Куртка пахла шерстью и оружейным маслом. Наверное, она была Бриггса.       Дверь снова открылась, и под сапогами его отца заскрипели доски крыльца. Он расправил отвороты куртки и глянул в сторону. — Почему ты до сих пор не у лошадей? — сказал он. — Хочу прогуляться, — сказал Майка. — Ты хочешь прогуляться? — Я так и сказал, тебе вата в уши набилась?       Отец отвел голову назад, как какая-нибудь гремучка. Шагнул схватить его за шкирку, Майка увернулся, спотыкаясь, шагнул назад. — Я пойду пешком. Иди сам возьми свою чертову лошадь, — сказал он, как можно спешнее развернулся и зашагал в сторону дороги.       Меньше двух минут спустя отец с его черной кобылой промчались мимо. Майка остановился подождать, пока не уляжется пыль, прежде чем продолжить идти. ---       Отец был пьян, когда он добрался до Кранберри. Ясное дело, праздновал победу над людьми Стоуна. Майка проскользнул внутрь, повыше подняв ворот куртки. Старик его колотил кулаком по барной стойке и размахивал стаканом перед мордой другого такого же пьяного ублюдка. Майка выбрал место в самом конце и прислонился к стойке, насколько то позволяла больная рука. — А вот и он! — сказал отец. Уже заметил. Как же легко его заметить.       Майка отвернулся. — Подь сюды! А ну-ка, все, вон он, наш герой, о котором я тут рассказывал! Скрутил старого пройдоху Рэйланда Стоуна одним махом! Иди, иди сюда! Расскажи джентльменам про вашу дуэль!       Майка обвалил плечи, потом поднялся и поплелся к отцу. Старик закинул руку ему за плечи, резко повернул к себе. Больная рука задела грудь отца. Майка стиснул зубы. — Расскажи им, сынок, — отец сказал, прижимая его к себе. — Ты пьян, — Майка оттолкнул его. — Еще как пьян! И по хорошей причине! Целую банду скрутили с тобой, а? Все так, всех их порешали, чтобы не повадно было. Кроме одного, да, пацан? — отец отпустил его, временные новые дружки его разразились хохотом.       Майка поправил куртку и вытянулся настолько, насколько позволял рост. — Захлопни пасть. Я сделал что сделал, вот и все. — Это потому что ты слабак, сынок. Слабак. Ты слабаком родился. Писклявый мелкий розовый поганец, таков ты был. Ну давай, покажи парням, где они тебя запороли, когда отрезали от мамки, — сказал отец, посмеиваясь, поворачиваясь к остальным. — Слыхали, он такой слабак, что не стал по-хорошему вылезать из бабы, с которой я его заделал. Знал, видать, что долго не продержится. Пришлось отчикать кое-как, чтоб их разделить. Ну давай, подними рубашку, мы все посмеемся.       Майка оттолкнул отца, вырвал у него из руки стакан. Вылил выпивку на стойку, швырнул стакан о столешницу с такой силой, что стекло брызнуло и разлетелось в стороны.       Отец округлил глаза, поднял руки в издевательском жесте капитуляции, рассмеялся, громко и заливисто. Его приятели, такие же пьяные, подхватили смех, запрокинув головы, их плечи тряслись от хохота. — Я просто возьму еще стакан! — отец крикнул ему в спину, пока он уходил. — Стаканы как женщины! Как сыновья! Они ломаются — ты берешь новые!       Майка поднялся наверх, где были их комнаты, и стал искать ключ, оставив неконтролируемые завывания отца позади. Открыв дверь, он толкнул ее плечом и сел на единственную кровать. Ту, на которой спал его отец. Он согнулся, поднес ладонь к глазам.       Осколков стекла не было, зато было предостаточно порезов. Он смотрел, как собирались и сочились капельки крови, красные, как ягоды, и думал о том, всего пару часов назад держал в руке совершенно новый оружейный пояс и почти сумел коснуться руки Мэгги-Мэй.