Глава 3.

1801 год. В спальне тускло горели свечи, наполняя воздух свежим ароматом только что распустившихся роз. Плотно задвинутые шторы из велюра, окрашенные в багряный, скрывали прекрасный вид из панорамных окон на усыпанный первым снегом дворцовый сад. На туалетном столике возле огромной кровати стояла бутылка уже допитого вина и чашечка, до верху наполненная красной рябиной, а также смятый лист бумаги с печатью в виде летящего журавля. Просторная комната была поделена на рабочую зону. Справа, где дверь, висели до блеска начищенные мечи, сабли, кинжалы и катаны. В углу будто бы случайно оказались довольно старый лук и потёртый колчан стрел с простой и, если уж говорить откровенно, посредственной вышивкой. Возле, на столе из красного дерева по определенной схеме аккуратно лежали стопки книг, в основном политические, чертежи, карты. В центре находился макет города и шахматы, фигурки которых сделаны на заказ, из нефрита и хрусталя. В зоне отдыха, где кровать, было лишь кресло с накинутой на него одеждой. На полках стояли маленькие модели кораблей. В абсолютной тишине едва можно услышать треск дерева в камине и звук соприкосновения двух тел. Парень любовался стройными изгибами стана девушки, лежащей под ним. Ее пальцы сжимали алую простынь, слегка дрожа. Темные волосы, словно лучший шелк, струились по ее спине. Он прикрыл глаза, и перед глазами возник совершенно иной, туманный, постоянно ускользающий образ: длинные ноги на его плечах, кожа бледная как фарфор. При лёгком сжатии на ней сразу же оставались красные следы от чужих рук и синяки. Губы в цвет спелой вишни, хрупкие плечи, тонкая шея. Ненормально торчащие ребра. Выпирающие ключицы. Он знал, ведь не раз видел тот манящий образ без одежды. Хрупкий, что при лёгком дуновении ветра есть страх, что все сломается, рассыплется по ковру песчинками и растворится навеки. Парень очнулся от сладкого сна, когда девушка невольно вскрикнула. По ее бедру текла струя крови. Желанный облик исчез, оставляя мириться с действительностью. Он повернул наложницу к себе лицом, долго всматриваясь в ее красивые, но до боли чужие черты. Дверь скрипнула. В покои кто-то вошёл, скрываясь в тени. Девушка взглянула на вошедшего. Мужчина высокого роста, облаченный в черные одежды. Волосы в цвет вороного крыла всегда собраны в высокий хвост, и доставали до колен. Заметный шрам на шее от лезвия. Конечно, кто мог войти в королевскую спальню без единого стука? Джейкоб Дэмьен Манулиес раньше принадлежал королю, был его воином и слугой, но несколько лет назад по приказу монарха послан во дворец Элайзо для защиты и обучения кронпринца. Позже, по инициативе старшего сына, король подарил ему Джейкоба. Эзра Рэнделл Андервуд быстро приблизил его к себе, наделяя привилегиями, некоторые из которых считались неприемлемыми даже в стенах замка. Официально господин Манулиес являлся личным слугой Эзра, однако сейчас его главная задача — обеспечить его безопасность. Ему дозволено тревожить принца в любое время дня и ночи, при любых обстоятельствах. Все двери города для него открыты. Исключения лишь резиденция правителя и поместья Фитцджералдов. Оскорбление Джейкоба Рэнделл будет считать личным, а за осуждение любого члена династии Андервудов предназначена смертная казнь. Стоит отметить, что многие не слышали про Дэмьена, ведь он более известен как Тень, сопровождающая Эзра всегда и везде. Даже если его не видно, знайте, он охраняет принца издалека и находится где-то поблизости. Такое прозвище несколько веков назад получил мистер Монтгомери за такие же качества. Наложниц заранее предупреждали об этом таинственном человеке. В гареме про Манулиеса ходило достаточно слухов. Например, как ему удалось попасть во дворец, сохранить жизнь и не участвовать в интригах королевской семьи. Каждой хотелось его увидеть. Скорее она потратила последнюю удачу на то, что бы мельком лицезреть Джейкоба. Дэмьен притаился в углу, полностью сливаясь с темнотой. Эзра ласково взял девушку за подбородок, заставляя смотреть на себя. Наложница, осознав, что дольше положенного разглядывала бывшего воина с нескрываемым интересом, покрылась румянцем, чуть не сгорая от стыда. Рэнделл легко нашел пару ледяных глаз. Джейкоб не впервые наблюдал за подобным. Одарив лежащих на кровати безразличным взглядом, он возобновил зрительный контакт с принцем, с удивлением замечая сжатую до скрежета зубов челюсть. Парень протянул барышне белый хлопковый халат. Растерянно встав, она не забыла поклониться его Высочеству и быстро выбежала из комнаты, плотно закрывая дверь. Эзра накинул мятую рубашку и брюки, сел в кресло, горько понимая, что вино закончилось. — Говори. Наконец-то на свет вышел Джейкоб. Да, достаточно высокого роста, но хрупкого, худощавого телосложения. Чёрная одежда помогала скрыться ночью в переулках старого города. Кожаные, полностью обтягивающие ноги, штаны, чтобы не цепляться за мусор и другие торчащие предметы, ботинки чуть ниже колен на шнуровке, атласная рубашка, жилет и длинный плащ с капюшоном, ткань, скрывающая нижнюю часть лица, оставляя на виду только глаза. На запястьях повязки, под которыми спрятаны метательные ножи. А ещё они были в обуви, в бесконечных карманах плаща, жилете, полностью незаметные для остальных. — Морис Мелвин Манулиес мертв. — Поясни. — В главном замке произошла битва. Многие из организации схвачены, часть убита. Морис пропал. Его тяжело ранили. Предположительно, он мертв. — Где доказательства смерти Мориса? — Точных доказательств нет, — Джейкоб шагнул вперёд, опускаясь на колени перед принцем и склонив голову. — Хозяин. Я не имею права, знаю. Но прошу вас, пообещайте мне одно. — Встань! — гневно произнес Эзра. Почему-то сегодня Рэнделл обращается с ним довольно грубо, хотя о плохом настроении Джейкоб заметил ещё когда вошёл сюда. Однако что так сильно разозлило принца? О смерти Мориса он узнал только сейчас. Или нет? — Если дадите слово. С падением Манулиес опасно занимать королевский трон. Моя просьба вызвана лишь глубочайшей заботой о вас, ведь ваш ничтожный слуга помнит Его Высочество ещё юным парнем. Не становитесь королем, иначе все стрелы полетят на вас, и никакой щит не сможет спасти вас. Грехи вашего отца отныне суждено нести следующему правителю. Пусть вы не виновны. Никто не будет разбираться, кто прав, а кто нет. Они просто избавятся от всех. Давайте уедем в другой дворец, тот, который по праву принадлежит вам. Эта история ещё не закончена. — Что ты знаешь? — Уверяю, все известное мне я уже рассказал вам. Мне нечего скрывать. Я думал, что давно доказал хозяину свою верность. Вы не верите мне до сих пор? Тогда лучше убейте. Вонзите кинжал в мое сердце, или я по вашему желанию убью себя собственными руками. Я не отвернусь и никогда не предам, исполню любой приказ… — Убить тебя? Дэмьен! — Эзра вскочил, перевернув столик. Бутылка разбилась на осколки. Сок ягод на белом ковре смотрелся как кровь на снегу. Принц нервно кусал губы, а перстень, который он крутил в руках, сломался на две части. Ему не хотелось причинять боль Дэмьену. Такого преданного человека найти очень сложно, потому он старался подавить разбушевавшейся гнев, но с каждой фразой мужчины пожар внутри разгорался сильнее. Рэнделл считал его честным и, наверное, продолжал бы. — Что ты себе позволяешь? Немедленно ответь! Ты же сам сказал «исполню любой приказ» или решил ослушаться? — Я хочу, что бы вы жили! — Джейкоб немедленно встал. — Допустим, я откажусь от права наследования. Теперь о доверии. Где же ты был несколько часов назад? Не в замке моего отца, случайно? Зачем пошел? Может, потому, что встречался с Морисом. Надеялся, я не узнаю? Пытаешься вонзить мне нож в спину?! — Откуда?.. — Джейкоб перевел взгляд на лежащее письмо с ненавистной печатью. Кажется, он наконец понял в чем дело, потому старался говорить тихо и медленно, больше не провоцируя конфликт. — Я не встретился с ним. Морис пропал. До этого я видел его в Совете, были назначены встречи ещё три раза, о которых вы знаете, письма я отдал вам. Это все. Новое дошло до меня сегодня, и я сразу помчался в замок, но оказалось поздно. Фелисити и Элизабет… — Заткнись! Мне не нужны твои оправдания! И как ты вообще посмел ставить мне условия? Трон по праву принадлежит мне! Я кронпринц. Раз забыл, то с удовольствием напомню: ты принадлежишь мне. Лишь я вправе решать, что мне с тобой делать. Ты умоляешь меня отказаться от короны, якобы ради моей безопасности. Хорошо, я могу пойти тебе навстречу, выдвигая несколько условий. Во-первых, два года назад, когда ты стал моим слугой, я пообещал, что если ты захочешь вернуться к семье, я позволю тебе уйти. Сейчас ты, наоборот, до конца дней останешься подле меня. Как бы ты меня не просил, отныне мой ответ будет отрицательным. Я не дам согласия. Во-вторых, я не потерплю лжи. Ты рассказываешь мне всё. Я не желаю более неприятных сюрпризов ночью. Я хочу доверять тебе. Надеюсь, я не разочаруюсь, что однажды не разрезал твою глотку. В-третьих, разденься. — Простите? — Джейкоб с полным недоумением взглянул на принца, который в ответ смотрел на него будто на идиота. — Снять одежду, — совершенно просто пояснил Эзра. — Ты не знаешь как это делается? Помочь? — Не стоит. Рэнделл подошёл к полке, взяв несколько бутылочек с жидкостями, легко помещающиеся в ладонь. Принц встал за спиной мужчины почти вплотную. Джейкоб замер, словно статуя, ожидая дальнейших действий. Плащ лежал на полу вместе с жилетом, а расстегнуть пуговицы на рубашке не получалось — пальцы предательски дрожали. Эзра спрятал бутылочки в кармане брюк. Горячее дыхание опалило бледную шею с заметным спереди шрамом. Дэмьену стало почему-то невыносимо жарко. Перед глазами постепенно все темнело. Невольно оступился назад, но сильные руки умело придержали за талию. Теперь Джейкоб мог почувствовать сердцебиение Рэнделла. Дэмьен с плохо скрываемым наслаждением прислонился к широкой груди. Эзра без труда расстегнул рубашку, позволяя ткани оголить чужое плечо. Дэмьен с интересом рассматривал набухшие вены на руках принца, пока Эзра, поддаваясь давнему желанию, наклонился, вдыхая аромат сандала с черных волос, удивляясь, насколько они мягкие. Их очень хочется коснуться и распустить. Признаться, Рэнделл давно хотел увидеть их распущенными. Ведь два года назад ему это удалось целых три раза, что можно было считать маленький победой. Одной рукой он придерживал Дэмьена, чтобы он не упал, другой старательно пересчитывал торчащие ребра. Джейкоб давно закрыл глаза, в которых каждый мог заметить вместо привычного холода явное возбуждение. Его голова покоилась на плече принца. Эзра же чуть отстранился, позволяя атласу упасть. — Ах! Джейкоб почувствовал неприятную боль. Эзра быстро достал из кармана бутылочку и смочил чистый платок содержимым, аккуратно положил на рану на спине. Лекарство, соприкоснувшись со свежей раной, вызывало неприятное жжение. Дэмьен с ненавистью взглянул на Рэнделла, который спокойно стоял в нескольких шагах. — О подобном тоже надо рассказывать. На будущее, — лукаво улыбнувшись, сказал принц. Джейкоб был разочарован собственным поведением. Похоже, это его самый «удачный» вечер. Наверное, на роду у Манулиесев написано «удача раз в год, в остальные дни постарайтесь не опозориться». Либо кто-то наслал на него проклятье. Другого объяснения череде бед нет. Прекрасная репутация, а тут такой промах! Как быть? Повеситься? В окно прыгнуть? Попросить казнить? Рэнделл, понимая чувства Дэмьена, отдал ему чистый пиджак. А Джейкоб вспомнил, как перевести тему: — Я нашел это, — из ботинка он достал брошь с изображением льва. — На месте, где мы должны были встретиться с Морисом, я встретил неизвестного человека. Между нами завязалась драка, и, убегая, он выронил брошь. — На ней золотая кровь. — Верно. Скорее всего, обладатель этой вещи мог видеть что-то важное или встретиться с Морисом. Есть одна проблема. Я не знаю способ найти фарфелию. — В какую игру ввязался мой отец? — с ужасом осознал Эзра. — Он тот, кто скрывает игру ото всех ради собственного блага. Если мы доберёмся до правды, то у нас будет два пути: мы потеряем даже наши жизни, либо одержим крупную победу, обеспечивая всем лучшие условия существования. Поэтому я спрошу вас, готовы ли вы в последнем бою выступить против короля? — Ты веришь Морису? То, о чем он говорил тебе, правда? Или… Ты хочешь верить ему? — Ваше Высочество, я давно не отношусь к их семье. Мое имя осталось в доме поместья, но я не Манулиес, пусть до сих пор ношу их фамилию случайным образом. Я не знаю их и не хочу знать. — Боишься снова почувствовать себя их частью? — Нет, — Джейкоб снова опустил голову, старательно думая над ответом, но Эзра взял его за подбородок. Дэмьен часто отводил взгляд. Есть люди, которые могут без угрызений совести лгать прямо в лицо, однако он точно к таким не относился. В глазах Джейкоба порой можно было найти ответы на все вопросы, потому Рэнделлу важно вновь заглянуть в них. Врёт он или нет и насколько пытается скрыть правду. — Они предали меня. Такая прекрасная Маргарет, Эдвард и Патрисия. Не хочу быть обманутым. — Ладно. Ты веришь Морису. Я соглашусь с тобой и останусь на твоей стороне. Что ты знаешь о людях с золотой кровью? — Многое. В библиотеке достаточное количество исследований про фарфелий. Я прочитал каждую и спрашивал про них у врачей. — В вашем доме? — удивление принца можно понять, ведь никто не держал врачей и специалистов о фарфелиях просто ради забавы. Обычно их надобность определялась золотой кровью у одного члена семьи. Тут Эзра настигла страшная догадка. — Ты?.. — Нет! Что вы! Нет... не я, а… Мэтью. — Твой дядя? Эзра встречался с ним пару раз. Мэтью Уильям Манулиес был высок, крупного телосложения, возвышающийся над остальными, словно могучая гора или древнее дерево. Он производил впечатление сильного, грозного человека, совершенно неподходящего под описание хрупкой фарфелии. Пожалуй, Рэнделл ни с кем не мог сравнить Мэтью. При его появлении рядом с Эдвардом в Совете замолкали даже самые шумные голоса. Никому в голову не приходило вступать в спор с тем, кто способен уложить их одной левой. Хотя, ради справедливости, в росте выигрывают Фитцджералды, что, впрочем, у них в генах. Однако тех боялись из-за репутации и магии, а Мэтью — скорее, из-за внешности. — Да. Мэтью старше Эдварда. Его с детства готовили стать новым хозяином дома: постоянные уроки, контроль Патрисии, тренировки, съезды Совета. Он ставил перед собой цель освободиться от зависимости короны. В двадцать он должен был жениться на девушке, которую знал три дня. Нежданно у него поднялась температура. Врачи в панике боялись поставить неверный диагноз. Рискнул один господин Растель. Сообщил, что в Мэтью течет золотая кровь, и предоставил доказательства. Патрисия вспылила. Бедный доктор умер от ее руки. Изменить природу нельзя. Мэтью попрощался с учебой, привычной жизнью, перестал выходить из комнаты. Пять раз в год куда-то пропадал. Я спрашивал, где дядя, а он запирал себя в спальне на ключ и терпел невыносимые боли в теле. Единственное, что радовало Мэтью — это мы. Он единственный, кто любит нас одинаково. Проводил с нами целые дни напролет. Он мечтал о семье и детях, поэтому всегда благодарил Маргарет. С каждым годом палайны стали чаще и болезненнее. Конечно, Патрисия предлагала найти подходящую пару. Разговоры о свадьбе заканчивались скандалом. Помню, однажды даже Эдвард не выдержал, попросил хорошенько подумать о замужестве, ведь так он продлит жизнь и перестанет страдать. Дядя заслуживает счастья. К удивлению, безэмоциональная Патрисия плакала, стоя на коленях, и просила его подумать ещё раз. — Дэмьен, — осторожно позвал Эзра. — Что? — Ты называешь его дядей. Слезы скатились по лицу Джейкоба, и Рэнделл аккуратно, кончиками пальцев смахнул их. У него и в мыслях не было заставить его плакать. Джейкоб всегда отделял себя от Манулиесев, искренне ненавидел Эдварда и Маргарет. Он перестал называть родителей мамой и папой после того, как его в пять лет забрали в королевский дворец, а они не шевельнули пальцем, не попытались спасти, помочь. Дали титул потерянного ребенка дома, подчёркивая, что он продолжил носить знаменитую фамилию. Старания Мэтью не увенчались успехом. Официально он не в силах ничего изменить. Корона считается с представителями дома, но не с помощниками. Пусть Дэмьен пережил многие трудности, отстранился от семьи. Забыть дядю, который носил на плечах, всегда был рядом и поддерживал, он не мог. С Осборном они тоже иногда разговаривали. Морис сам искал встречи. — Прости, я не умею успокаивать рыдающих людей. На броши символ льва. Есть идеи? — Слышали про Пакена? — Себастьен Эме Пакен? Предвестник Правды. — На гербе Пакенов такой же лев. — Допустим. Где нам его искать? Предвестники могут выходить за стены. — Себастьен Эме Пакен друг Мориса и Маргарет. — Помощь от твоей матери? Есть другой вариант? Мы знаем их имена, но понятия не имеем об их облике. — Тогда нужно найти того кто знает где он сейчас и как он выглядит. — И кто? — Вам идея не понравится. Джон Леон Фитцджералд. *** Книга Легенд повествует нам о том, как зарождалась жизнь. Сначала были некие сущности, не имеющие определенной формы. Потом возникли Наставники. Сколько их и какова их роль не уточняется, однако известно, что они уже могли принимать любую форму. Совместными усилиями Наставники создали ивисов — огромную нацию, обитавшую на Небесах. Исследователь Брарет Доран Ибот, переводивший книгу Легенд, пришел к выводу, что Наставники помогали и обучали своих детей. Всего Наставников, по мнению Ибота, было 14. В качестве подтверждений он взял отрывок: «В маленьком доме на окраине раздался детский плач — на Небеса пожаловала Жизнь, шагая рука об руку со своим отражением. С дерева упал листок — отпустила руку сестры Смерть. Ей суждено идти впереди, защищая ту от опасностей и холодного ветра. Вместо чистой воды реки наполнились алой кровью. Незаметно для всех наблюдал виновник торжества — Война. Ивисы разбегались в панике в разные стороны, не разбирая дороги. Перед ними только одна цель — спастись. Под громкие звуки волнующихся зашёл Страх. Дети росли. Мальчик смотрел на портрет давно погибшей матери, вглядываясь долгими часами в знакомые черты лица. Другой парень, сжимая рукоять меча, продолжал сражаться, чтобы укрыть за спиной друзей и солдат. Друг за другом спустились Память, Честь и объединяющая их Горесть. Сова подняла голову к серому небу: «оно станет светлым, нужно лишь прекратить быть жестоким». На зов явилась Мудрость. Жизнь встретила девочек. Младшая сказала: «Я не крала!». Старшая, наоборот, уверенно ответила: «Не ругайте ее. Мы просто хотели есть». По левое плечо встала Ложь, по правое — Правда. Продолжили отныне они путь втроем. Солнце ярко светило, но и ему пора отдохнуть. Закрытая звезду покрывалом, появилась Тьма. Долго она бродила, пока не застала пару волков, которые под луной поклялись провести остаток дней вместе. Вдалеке за цветущим деревом вишни притаилась Любовь. Наставники слились с миром, крепко держались за тонкую нить. Каждый преподносил урок, порой нанося много ран кровоточащие годы. Наконец, стыдясь собственной силы и власти, Ивисы смогли лицезреть безжалостного учителя — Время. Пускай Боль не спустилась на Небеса, но она навсегда останется в наших сердцах». Позже эту версию опроверг Колин Агилип Якей, дополняя число Ибота на два, хотя говорится о них уже после падения ивисов: «Первой трещиной стало неизвестное никому чувство. Их окружила не Тьма, ведь здесь совсем ничего не существовало. Родился из пепла со сверкающими глазами Мрак, способный уничтожить абсолютно все… Наибольший раскол произошел с появлением Мести». Ивисы жили долго. Сильные, то есть те, кто развивал магические способности, могли прожить до двух тысяч лет. Таких было сложно убить. По внешности они ничем не отличались от обычных людей. Выделялся царский род Цорнов, которые должны следить за порядком и поддерживать гармонию на Небесах. Воричи — существа, питающиеся кровью, плотью и магией. На них разрешалось охота. Однако избавиться от них оказалось не так просто. Воричи быстро передвигались, обладали выносливостью к ранениям и перепадам температур. У женской особи потомство составляло минимум десять детёнышей. Угтан Орито утверждал, что воричи напоминали людей, отличались острыми клыками, выпирающими локтями и коленными суставами. Кожа чуть сероватого оттенка, покрытая мелкими наростами. Впервые упоминаются в 152 году в разговоре Аратона Хубарда Линнета. Анкоретта Аои Вонеп и ее подруга Хейца Элевиса Коац долгое время изучали фарфелий. Через сто лет работы женщин дополнил Аурелио Флавио Вентура. Фарфелии возникали позже воричей и ивисов случайным образом. Вонеп с Коац предположили, что из-за большого взрыва осколки магии разлетелись по всему миру, попадая в ивисов. Вентура, ставивший эксперименты, опроверг лишь версию взрыва. Возможно, магия разлетелась из-за попытки некой сущности принять форму, ведь согласно закону Легенд, никакое тело не способно удержать в себе огромное количество магии. Стоит отметить, что частицы магии выбирают более подходящее тело. Ивисы не могут стать фарфелиями, однако частицы могут находиться с ними до самой смерти или при беременности магия попадает в зародыш. Так появляются люди с золотой кровью. Вентура доказал, что фарфелиями не становятся, а рождаются. И золотая кровь не передается по наследству. Все зависит лишь от попадания осколка в организм. Фарфелии выглядели в точности как обычные мужчины и женщины, но на самом деле по половому признаку не делились. Потому раньше в древности им давали два имени одно женское и одно мужское. Внутреннее строение отличается от человеческого. Схожесть в том что у них есть сердце и вены по которым течет магия. В остальном полное различие. Они живут благодаря их крови и сердцу. Именно эти два пункта выполняют важные функции организма. Например, фарфелии спокойно обходились без еды два месяца. В принципе, главное для них — пить чистую воду. От нее они получают энергию и необходимый баланс для переноса золотой крови по сосудам. Без воды фарфелии умрут. Ивисов и воричей всегда привлекали фаррфелии. Где ещё найти магию практически в чистом виде? Многие стали скрывать собственную природу ради сохранения жизней. Магия тоже маскировала их под человеческое тело. Если магия чувствует малейшую угрозу, то создаёт симуляцию органов человека. Потому фарфелия может не знать о своем происхождении несколько лет. В магии есть уйма минусов. Во-первых, изначально тело не предназначено для хранения золотой крови, поэтому магия создаёт комфортные условия, в первую очередь для себя. Фарфелии рождаются красивыми, но очень слабыми, часть больными. В будущем у них часто возникают проблемы со здоровьем. В письменных источниках изображаются с длинными волосами, распускать которые было не принято, так как это считалось символом греха, блуда. Хотя в истории случалось подобное. Волосы распускали при замужестве, что говорило о покорности, срезали длину полностью при совершении проступка. К фарфелиям нельзя прикасаться. Разрешалось дотрагиваться близким, родителям, детям и мужу. В подростковом возрасте начинается палайн. — Ооо! — по классу раздался громкий возглас. На последних рядах кто-то свистнул. Парни хлопали в ладоши, стучали кулаками по партам. Часть девушек, которая пыталась показаться более серьезной и воспитанной, молчали, косо поглядывая на разбушевавшихся одноклассников. Вторая часть весело хихикали. Николас устало закатил глаза. К подобным рода вещам его учили относиться сдержанно и серьезно, никогда не стыдили. Господин Хортон работал врачом и называл вещи своими именами. Например, различные болячки, даже если они были неприятны гостям, особенности строения организма, в том числе палайн. Когда Доминик учился на втором курсе университета, то проводил лекцию младшим на эту тему. В принципе, он без стеснений рассказывал каждую тему, хотя никто этим не увлекался. Ради справедливости, уроки о фарфелиях давались ему тяжело, потому что они «не поддавались здравому смыслу», — пытался оправдать плохую оценку Доминик. В доме Хортонов это не табулировалось. Скарлет же придерживалась мнения, что лучше обсудить в кругу семьи, с друзьями, чем шляться по борделям, ища информацию у местных проституток. — Учащиеся! — строго произнесла Смит. Все успокоились и выступающие смогли продолжить проект: Это состояние, когда поднимается высокая температура, начинается жар, появляется боль в теле, затуманивается разум и выделяется большое количество беловатой липкой жидкости. Вентура в лабораторных условиях выявил причину. В переходном возрасте происходят значительные изменения с каждым видом. У фарфелий магия внутри не стабильна, потому возникают резкие скачки, возрастания или понижения магии в одним местах по сравнению с другими. Для избежания палайнов фарфелиям нужны избранные, зачастую сильные ивисы (позже асари, унепы). Люди с золотой кровью выбирают избранного только один раз. Опасность касаний в том, что организм может запутаться и выбрать не того. Отсюда объясняется смертность фарфелий в увеселительных заведениях. Магия не терпела развязного отношения, а тело не понимало, как поступить. Забеременеть фарфелии могут при любом попадании сперматозоидов внутрь. Организм выбирает более сильного. Ненужные просто растворяются, будто их никогда не было. Ивис забирает часть магии фарфелий себе. В результате золотой крови остаётся меньше и с ней легче справляться. Браки между фарфелиями и ивисами является выгодными для обеих сторон. От такого союза рождаются выносливые дети. Фарфелии не используют магию, поэтому не относятся к магам. Зато умеют исцелять. — Этан, будешь моим избранным? — от смеха, держась за больной живот, сказал Олдас Тайрон Брэдли. — Конечно. Приходи ко мне, если у тебя палайн. — Дети! — Смит, нервно поправив очки, вновь повернулась к выступающим. Неожиданно умирает король Ирьян Латияс Цорн. Его сын Шатид Андерг Цорн скрывает от народа убийство неизвестным Ирьяна и близкого окружения царя. На следующий день Шатид становится правителем, приближает нового слугу, Абрама, дарует должность главного советника, даже думает женить парня на любимой, пускай и не родной дочери. Незадолго до собственной смерти Цорн подписывает договор о свадьбе. Однажды ночью Шатида убивают. На Небесах вспыхивает восстание против правящего рода под руководством Абрама. Ивисы приближаются к дворцу. Алатея Ева Цорн, единственная наследница престола, собирает верных слуг погибшего отца и ведёт королевскую армию для подавления бунтов. Враги встречаются на Вуралевой площади с высокими башнями и стенами. Увы, погибло много ивисов. Алатея забирается на самую высокую точку площади, чтобы рассказать народу правду о деяниях семьи Цорн, поддержав Абрама. Возможно, его поразила честность и храбрость принцессы, облаченной в рыцарские доспехи, а возможно, он всегда питал нежные чувства к Еве. Как бы то ни было, вскоре они поженились. Небеса оказались подвергнуты в полный хаос. Они пропитались кровью. Для реконструкции зданий и целых городов на небесах потребуется много времени. Абрам создаёт землю, куда перебираются выжившие ивисы, воричи и фарфелии. Ева и Абрам остаются на Небесах, пытаясь сделать их чистыми. Начинается новый отсчёт лет. На Небеса приходит бедная слепая девушка и просит об аудиенции с нынешним правителем. Однако ворота для путницы не открываются. Абрам не желал говорить с ней. Тогда девушка сказала, что им суждено встретиться ещё раз, и предостерегла: в будущем он сам будет искать с ней встречи, но двери ветхой хижины также будут закрыты. В 3 году супруги спускаются на землю, чтобы посмотреть, как живут подданные. На улицах столиц с восхода солнца ждут короля с королевой их верные подданные. Шагая по торговой улице, они наслаждались атмосферой радости и спокойствия. Все желали им счастья, здоровья и крепкой семейной любви. К Алатее подходит незнакомка с полынью и говорит: «Позвольте мне вас поздравить со скорым пополнением в доме, госпожа. Я знаю точно: вы станете прекрасной матерью. Мой господин, не нужно лгать себе, притворяться тем, кем не являетесь. Вам никогда не прыгнуть выше головы. Будьте осторожны, ведь в мире есть те, кто в тысячи раз талантливее вас. Например, ваша дочь затмит вас и отнимет славу, силу и жизнь». Вскоре Алатея узнала, что вправду беременна. Изо дня в день Абрам нервничал все больше и больше, пока жена в четвертом году не родила трёх дочерей: Розалину, Александру, Стефанию. Абрам не испытывал к детям ни капли любви. Он постоянно думал о тех словах, сказанных незнакомкой. Неужели однажды его дочь убьет его? Но кто именно? Сестры, правда, обладали огромным потенциалом. В 19 году они совместно создали многочисленных существ — людей. Тогда их имена звучали в каждом доме. Им начали поклоняться. В них стали верить. Странное поведение мужа, похожее на одержимость, не скрылось от Евы. Она, искренне переживая за дочерей, решила разыскать ту девушку и попросить о помощи. Абрам чаще спускался на Землю по неизвестным причинам. Наверное, чтобы найти способ сохранить свою жизнь. Благодаря информации от добрых людей, Алатея находит незнакомку. Она говорит, что Абрам не справится с испытанием. Он не сможет смириться с тем, что кто-то заберёт его славу, пускай даже если это его собственное дитя. Он готовит план убийства. Девушка называет время и место. Тогда Алатея планирует избавиться от мужа первой. Древние артефакты — неизвестные предметы, созданные предположительно Наставниками, обладающие магией. С применением артефакта можно убить любого, так как по закону Легенд ничто не вечно. Ей удалось разыскать шесть. В артефактах есть нюанс — они подчиняются некоторым существам. Если им захотят воспользоваться два и более человека, то артефакт выберет подходящую кандидатуру. Тогда остальные им воспользоваться не смогут. Поэтому Ева создаёт Предвестников. Изначально рождённые людьми, они получили дополнительную форму Хранителя. По замыслу Алатеи, их должно быть семеро, но всех она собрать не успела. Позже ее дети закончат начатое. В назначенный день Алатея написала письмо об опасности Александре, а сама направилась навстречу к Абраму, который выкрал меч Правды. Ева ввязалась в бой. Ей удалось отнять меч. Однако, как бы отчаянно она не желала спасти дочерей, такая добрая женщина не смогла убить мужа. Абрам, находившийся на грани жизни и смерти, умолял супругу пощадить его. Соврал, что любит Алатею. Последняя фраза заставила ее заколебаться. Воспользовавшись минутным замешательством Алатеи, Абрам отнял меч и столкнул ее в Озеро Лжи, где она погибла. Ничего не подозревавшая Розалина радостно встретила отца. Они вместе беседовали за чашкой ледяной воды, пока Розалина не спросила, почему не пришла мама. Без стеснений Абрам рассказал дочери, что произошло. В битве с отцом Розалина проиграла, если бы на помощь не успели сестры. Александра подчинила Меч Правды, Стефания — Кольцо Тьмы, Розалина — Тиару Жизни. Втроём они убили Абрама и забрали его магию себе. Создательницами были сотворены асари, в точности похожие на людей, но в отличие от них, могли использовать магию. От людей возникли унепы. Те, кто рождён человеком, заключали сделку на использование магии с кем-то более сильным. Практически всегда унепы отдавали взамен кровь. Маги — общее название ивисов, асари, унепов. Люди и фарфелии составляют отдельный вид. Воричи относятся к монстрам. В 31 году после гибели Абрама горит Греорус — зависимое королевство, занимавшее территорию Западного острова. Там, кроме поклонения сестер, также почитали их родителей, в особенности Абрама. Возмущенные жители бурно высказывали свое негодование. Страны, заключив союз, который вошёл в историю под названием Справедливый, 15 апреля 31 года сожгли остров полностью вместе с теми, кто жил в Греорусе. В 43 году Создательницы устроили соревнования на Земле, в которых участвовали более тысячи человек. Сто лучших последуют за сестрами на Небеса для дальнейшего обучения, чтобы стать их учениками и верными помощниками. В результате каждая выберет пять последователей и назначат среди них главного. Михаил — парень двадцати лет, обладал выдающимися способностями, холодным нравом и трезвым умом. Нравился троим сестрам. По праву занял место первого ученика Розалины и повелителя армий. Первое место получил Пуриэль, поэтому его взяли без раздумий. Он был идеальным на первый взгляд: талантливый, умный, сильный, красноречивый, весёлый, красивый. Все положительные качества перечеркивала неконтролируемая вспыльчивость. Пуриэль чаще остальных попадал в драки. Александра до конца не знала, назначит ли его главным учеником, ведь, поддавшись эмоциям, он может выбрать неправильное решение. Пуриэль известен как Суровый судья или Повелитель ветра. Анастасия — добрая девушка со спокойным и стойким характером. Быстро подружилась с Пуриэлем, но ей также не удалось держать гнев друга в узде. Розалина стразу же заметила талант Ирин и Сторции. Александра, к удивлению остальных, взяла шестнадцатилетнюю девушку, работающую проституткой на Земле. Однако Магдалена искренне верила в создательниц, поэтому для нее сделали исключение. Стефания настояла на принятие пришедшего к старту четвертым Самаэля. Рождённый в Греорусе, ему удалось спастись, но все время его проследовали косые взгляды и издевательства, которые продолжились соучениками даже на Небесах. Без сомнений, Стефания бы сделала его главным учеником, если бы не произошел трагичный случай. Однажды ранним весенним утром между Пуриэлем и Михаилом завязалась драка. Их отношения всегда были напряженными. Они воспринимали друг друга как соперники. Из-за вечных скандалов Пуриэлю не удалось удержаться на первом месте среди учеников. Его очень быстро сместил Михаил. Хотя, по свидетельству очевидцев, драка началась по причине нелицеприятных речей Михаила в сторону Сэмюэля. Борец за справедливость, Пуриэль опять не сдержался, защищая честь парня. Обоих виновников наказали. Михаил должен семь дней разбирать книги в библиотеке, составить список и комментарии к каждой. Посещения для него закрыты. Пуриэль же должен простоять на коленях у священного дерева. Сэмюэл, ничего не подозревая, пошел на уроки, а его вновь встретили оскорблениями. Тогда Анастасия поведала ему, что случилось. Самаэль, чувствуя благодарность, взял лечебную мазь для Пуриэля. Наверное, ничего не случилось бы. Но в тот вечер Пуриэль увидел незабываемую красоту Самюэля под лунным светом, влюбляясь в него навсегда. Перемены Пуриэля сложно не заметить. Сестры прекрасно понимали, что приключилось с Пуриэлем. Сам Сэмюэл глупцом не был, но старательно игнорировал знаки внимания. Последнее испытание осталось позади. В обряде очищения: пять выбранных учеников заходили в Озеро Лжи. Вода держала их на поверхности, не давая утонуть. Им задавались вопросы. Обычно готовы ли они верой и правдой служил создательницам и, не жалея сил, выполнять поручения. При правдивом ответе воды оставались спокойными. Но стоило человеку попытаться соврать, или озеро посчитает ответ неполным, то попытается утопить или нанесет раны. Иногда воду набирали в ёмкость и давали выпить, чтобы узнать правду. Если лгал, то человека разрывало изнутри. Сэмюэл соврал на один вопрос: действительно ли он хочет служить им. На самом деле он хотел служить только Стефании, которая всегда поддерживала его, а также Сэмюэл мечтал отомстить обидчикам. Ученики Розалины: Михаил, Ирин, Вритиэль, Табрис, Сена. Александры: Пуриэль, Анна, Мастема, Сторция, Магдалена. Стефании: Сэмюэл, Анастасия, Лилит, Кезеф, Ориэль. Потом наступила церемония прощаний. Бывшие одноклассники собрались вместе. Пуриэль, собравшись с духом, отошёл с Сэмюэлем в тихое место, вручая небесное перо, что являлось символом, важнейшим для учеников Александры. Самаэль понимает — дальше притворяться слепым он не может. Однако к ним приблизилась компания парней. Один утверждает, видел порезы на запястьях Самаэля, обвиняя его во лжи. На шум пришла Александра. Убеждаясь в правдивости обвинявшего, она сказала, что Сэмюэл заслуживает высшего наказания и ему никогда не быть истинным учеником Великих Создательниц. Розалина пытается успокоить разгневанную сестру. Стефания же, вопреки мнению присутствующих, заявляет, что только она вправе решать судьбу собственного ученика. Сэмюэл получил выговор и наказание — никуда не выходить из дома целый месяц. По истечению срока ему отдают письма. В первом Пуриэль спрашивает о его состоянии и просит о разговоре наедине. Поддавшись злости, Сэмюэл пишет ответ с отказом. Во втором письме указано лишь время и место встречи со слов самого Повелителя холода. С кем и где велась беседа, до сих пор неясно. Сразу после Сэмюэл соглашается на свидание с Пуриэлем, вручает ему мак (на родном языке означает обман). Пользуясь доверием Пуриэля, он узнает, когда его очередь охранять хранилище с древними артефактами. Ведь к тому времени Предвестники пока не были полностью сформированы. Обманутый Пуриэль спешит спасти Сэмюэля, покинув пост, но при появлении на место узнает, что Сэмюэл ушел утром и больше там не появлялся. Сэмюэл выкрал артефакт, чтобы поквитаться с обидчиками, и теперь направляется к сестрам. Пуриэль встаёт на сторону Создательниц, побежадет Сэмюэля и заточает его в темницу. Сэмюэлю наносят метку. Александра думает избавиться от Пуриэля, однако Розалина уговаривает ее рассмотреть все исходы событий. Для Пуриэля возникает последнее испытание — убить возлюбленного. В темнице они находились вдвоем. Им наконец-то удалось нормально поговорить, без прикрас и тайн. Сэмюэл прекрасно знал, зачем к нему пришел Пуриэль, потому спокойно сказал: «ты пришел убить меня». Пуриэль проткнул сердце Сэмюэля и столкнул его вниз на землю. По легенде, Пуриэль разломал Меч Горести на мелкие кусочки. Он стал таким, каким его хотела видеть Александра — разумным, холодным и твердым в своих убеждениях. Анастасия, назначенная новым главным учеником, старалась поддержать друга. Только Пуриэль никого близко не подпускал. Сэмюэл стал единственным, кому удалось выжить после падения. Ученики написали 9 частей Книги Легенд. — Выпускной проект выполнили Гомер Эдриан Чепмен и Джейн Линда Чепмен, — по традиции выступающие поклонились, и все дружно им поаплодировали. —Молодцы. Я вижу, вы проделали огромную работу. У кого-нибудь есть вопросы или кто-то желает дополнить? — В 176 году воздвигли столбы в честь Наставников. В честь них на Небесах укрепились многие традиции, которые в последующем, к сожалению, будут забыты. Например, при свадьбе каждая деталь символизировала Наставников. Молодожены надевали алые наряды, красный ассоциируется с кровью, поэтому считается олицетворением Войны. Перед церемонией бракосочетания принято омывать тела, чтобы с грязью смыть Ложь. В зале горят свечи, разгоняя Страх. Супругов ведут дети и взрослые, что относится к Времени. Церемониймейстер читает клятвы, которые должны соблюдать будущие супруги — Правда. Тьма — обручальные кольца, Горесть — две чаши с вином, Жизнь — красные нити, связывающие двух людей навсегда, Память — нанесение на щиколотки ног и на кисти рук рисунков. Мудрость — поцелуй, Честь — белые простыни, Любовь — первая брачная ночь, Смерть — кровь. — Спасибо, госпожа Паркс. — Сэмюэл изображается на картине запретного художника в виде змея, а после падения на землю — в виде человека с татуировкой. — Благодарю, госпожа Нэш. Ещё кто-нибудь? Николас обернулся назад, чтобы посмотреть на девушку. Джемайма выглядела грустной, но привычкам не изменила: ноги, как обычно, лежали на парте, а каштановые волосы, собранные в высокий хвост, открывали вид на профиль, прямой нос и губы в помаде. Она лениво крутила карандаш в пальцах с серебряными кольцами. Одно она не снимала несколько лет с надписью «avec admiration». — Я могу, — поднял руку Олдас. — Чепмены упустили важную деталь. Исследователь и заслуженный учёный Гирлеси Гаркар полностью доказал непригодность фарфелий, сделав вывод, что они бесполезные шлюхи. — Подобные комментарии оставь при себе. Знаешь, когда ты молчишь, кажешься не таким тупым, — резко ответила Нэш. — Женщину вообще никто не спрашивал. Сиди спокойно в комнате и не выходи из нее. За длинный язык тебя постигнет судьба мамаши. — Повтори! Джемайма вскочила на ноги, хватая Брэдли за воротник пиджака, и откинула парня спиной в кирпичную стену. Тот ударился затылком. Все поднялись в тщетной попытке разнять драчунов, однако Руби ещё раз нанесла кулаком удар в челюсть Брэдли. Олдас с глубочайшей ненавистью смотрел на Джемайму снизу вверх, пока по губе медленно стекала теплая кровь. Гомер и Этан оттащили разъяренную девушку в противоположную сторону. Николас выдохнул с облегчением, пока не заметил в руке Олдаса сверкающий металл. — Берегись! — единственное, что успел сказать Николас. Брызнула кровь. Мэдлин отвернулась, закрыв рот ладонью. Бернис чуть ли не плакала. Лезвие вошло в плечо до кости, окрашивая белоснежную рубашку в алый цвет. Брэдли прокрутил охотничий нож, разрывая плоть. Николас одновременно почувствовал облегчение и ужас. Марк успел таки заслонить Нэш собой. Он лёгким движением, совершенно не меняя выражение лица, быстро вытащил нож, откинув на пол. — Блядь! А ты куда лезешь?! — Прекрати уже! Генри угрожающе навис над Брэдли, который никак не мог успокоиться. Внутри кипел гнев, одолевало безумное желание отомстить ненавистной парочке. — Тебя это вообще не касается! Ты просто клоун, а Джемайма — дешёвая шлюха. Ни на каплю не отличается… Терпение Марка, наконец, лопнуло. Потасовка вновь возобновилась. Парни изо всех сил старались взять Генри под локти, но он. Будто дикий зверь, сорвавшийся с цепи, бил Олдаса, мечтая избавить от всего дерьма, что лилось из его поганого рта. — Оттащите Брэдли! Флинн его убьет! Гомер оттащил побитого Тайрона в угол. Мэдлин встала перед Марком, зная, что он ее не ударит. — Отойди. — Нет. Ты можешь лишить его жизни. — Мне все равно, — Генри сделал шаг вперёд, пока перед ним не встала Нэш, выставляя руку. — Не строй из себя героя. Ситуация не требовала твоего вмешательства, — Марк с горечью смотрел на руку, словно действительно не мог дальше идти. — Я не просила тебя заступаться. — Руби, я… — В кабинет директора! Бегом! — В дверях, восстанавливая дыхание, стояли мисс Смит с профессором Азроном. *** Из-за огромного количества дел на работе в последнее время Родерику не удавалось вновь посетить Леона. Наверное, с приятных вечеров прошло не меньше пяти лет. Его встретили те же ворота с изящным узором в виде лисы, выполненные из дерева и облитые жидким золотом. Стража без вопросов пропустила гостя. Один крупный мужчина, Райнальд, сопроводил Родерика до дверей главного особняка, передавая его милой девушке. Вендерия с доброжелательной улыбкой, которая выработана за долгие годы до совершенства, встретилась Маршалла, ведя по коридорам в заветную комнату. Портер осмотрел белые стены, мраморный пол, начищенный до блеска. Высокие потолки с картиной страшного суда, где, по легенде, люди истерзали невиновного ребенка. Он умер на льду, молясь о прощении за души собственных убийц. Классические диваны сероватого цвета стояли друг напротив друга. Между ними был столик из нефрита. На кресле лежали пару подушек золотого оттенка. Зал освещала свечная люстра с хрусталем, как в храмах, паникадило. Окна во всю стену открывали завораживающий вид на фонтан со статуями. А дальше, будто хвойный лес, раскинулись на территории величественные сосны. В поместье находилось много дорогих вещей. Родерик знал, что любая выполнена на заказ и сделана из лучших материалов. В особенности Леон обожал янтарь. Хозяин дома был богатым и не стеснялся показывать эту роскошь миру. Резиденция занимала огромный периметр. На просторных территориях располагались: главный дом в три этажа с двумя башнями по краям, один дом для членов рода, если им надоест этот, два — чтобы в них жили слуги. Есть сады, хвойный лес, пруд, горячие источники. Здесь, правда, можно заблудиться. — Давно ждёшь? — бесшумно зашел Фитцджералд, на ходу снимая пальто. Он вальяжно сел напротив Портера, закинув ногу на ногу. Снял галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Маршаллу было приятно узнать, что Джон совсем не изменился. Устало вздохнув, Фитцджералд достал из кармана две сигареты. Одну предложил Родерику, но он с довольной улыбкой отрицательно покачал головой. По щелчку пальцев сигарета Леона мгновенно загорелась. — Как он? — Спит, — равнодушно ответил Джон, выдыхая едкий дым. — Ничего не ел? — Верно. Никуда не выходил, ничего не говорил. — Два дня прошло… — Роберт справится. Однажды он пережил «смерть» Бертрама, — Фитцджералд задумался, не показался ему странный сладковатый запах в доме. А потом, внимательно осмотревшись по сторонам, понял и сказал: — Кстати, от тебя пахнет женскими духами. — Ох! Сильно? — Скажем так, заметно, — усмехнулся Джон, обдумывая, стоит ли вытаскивать карту из рукава. — Значит, Скарлет… — Нет-нет-нет! — замахал руками Родерик, одновременно краснея. — Ты, главное, ничего дурного не подумай. Она просто ночевала у меня. — Однако столь неловкий аргумент не удовлетворил любопытность Фитцджералда. Еле сдерживая смех, он продолжил давить на гостя взглядом. Родерик буквально физически ощущал, что янтарные глаза раздирают его плоть, чтобы узнать интересующие ответы. — Это было всего несколько раз! Кем ты меня считаешь? Между нами правда ничего не было и не будет. Скарлет, дочь моего лучшего друга и… и… и не смей на меня так смотреть! — Я всего лишь хотел сказать, что Скарлет очень умная девушка. Хотя, если мы подняли эту тему, прошу заметить, она уже не ребенок. Ей двадцать восемь. К тому же она к тебе тоже не равнодушна. Леон встал. Докуренная сигарета оказалась в пепельнице. Оба пошли в спальню. Дверь была чуть приоткрыта. На кровати лежал человек, накинувший одеяло до головы. На столе остывала еда. Окна плотно закрыты, задвинутые шторы не пропускали свет. В комнате царил мрак. Родерик поспешил к Роналду. Уважаемый господин Хортон встретил друзей с опухшим лицом, покрасневшими от слез глазами. Рыжие волосы нелепо торчали во все стороны, в точности как у маленького Джорджа после обеденного сна. Подобное сходство Маршалл посчитал бы милым, но настолько разбитый Роберт вызывал грусть и жалость. Что нужно сделать, чтобы утешить человека, который потерял смысл жить? Леон не удостоил Хортона и взглядом. Раздвинул белоснежные шторы, открыл окно, впуская осенний воздух внутрь. Стоя спиной к двум мужчинам, он сунул руки в карманы брюк и спокойным голосом начал: — Бертрам мертв. Порой из нашей жизни уходят важные люди. Те, без которых мы не мыслим дальше существовать. Кто-то покидает тебя незаметно, другие с громким хлопком. Мы могли их любить, уважать, ценить. Можем и после их исчезновения. Мы можем вспоминать, грустить. Однако важно помнить — нам их не вернуть. Глупцы, возомнившие себя гениями, способны говорить о великой силе любви, но даже ей не удалось победить смерть. Те чувства останутся приятным воспоминанием, не более. Мертвые не должны мешать жить другим. Реальность такова: нам не позволено вечно бродить по земле. У всего есть конец. У всего должен быть конец. Люди не исключение. Никто не избежит Смерти. Как бы ты не мечтал его вернуть, потерпишь в итоге крах. Перкинс мертв. Тебе остаётся лишь принять данный факт. Теперь о Гертруд. Да, она поступила плохо с Мерси и парнишкой. Я не пытаюсь ее оправдать, я ее понимаю. Ей с детства внушали, что она станет твоей женой, подарит тебе детей. Грейс видела счастье в тебе, Возможно, сама выдумала эту влюбленность. Не забывай, она тоже была молода, неопытна и импульсивна. Грейс не смогла убить Бертрама, поэтому специально с моей помощью подстроила его смерть. Позже я все ему рассказал, но он просил оставить все как есть. Ведь ты уже женился. Думаешь, Гертруд не жалела о содеянном? В браке она осознала, что ты её не любишь. Поступок с Мерси я честно хотел понять. Вывод у меня сложился один — ревность. Грейс совершила плохие вещи. Ты вправе ее ненавидеть. Подай заявление на развод, я подпишу бумаги. Сейчас в тебе нуждаются дети, которые переживают за отца. Позаботься о них. — Точно, — вздохнул Хортон. — Дети — самое важное, что у нас есть, — подтвердил Джон. — Кстати, как твои? Я давно их не видел. — Марджори быстро вырос, носит Норин и Джой на руках. Я каждый раз убеждаюсь, что они счастливы. Честно, я сам был готов воздвигнуть памятник Клер за внучку. Агата часто навещает деда, — с теплотой сказал Леон. — А старший? — Фитцджералд прикусил щеку. — Джулиан — копия меня. С Бертиной сложно не согласиться, особенно, когда ее слова чище воды. Каждый день пропадает в борделях за выпивкой. Пытается заглушить боль. Твои, наоборот, смелые, радостные. Только отстранённость у них от Грейс. — Думаешь? Они всегда были спокойными и послушными. — Видел. Удалось побывать у вас. Скарлет стойкая, рассудительная, умеет держаться на публике. Мало таких волевых девушек. Доминик достаточно храбрый. Почему с навыками политика он работает врачом? Ему бы подошли дипломатические переговоры. Нора кажется тихой, замкнутой. Сто процентов из-за влияния Грейс. В ней буря эмоций. Будьте осторожны. Хью добрый ребенок. Николас обладает огромным потенциалом. Дерзкий парень. — Нет, Николас последует прописанной судьбе. Поступит в университет и станет членом Совета, женится, заведет детей. — Поверь старику, Николас — романтичный юноша, любит свободу, готов пожертвовать собой ради любимого человека. Он способен нас удивить. — И почему с такими глубокими рассуждениями Алберта развелась с тобой? — с непониманием спросил Портер. — Я ей изменил. — Конечно, — посмеялся Роберт. — Приглашаю всех к столу. И помните, жизнь тоже сможет нас изрядно удивить. *** В кабинете директора творился полнейший хаос. Поднимаясь по лестнице, у избитого Олдаса закружилась голова, и он упал, сильно ударившись головой. Учителя в панике позвали врачей, но единственная присутствующая сегодня медсестра с ужасом поняла, что парень не дышит. Его срочно увезли в ближайшую больницу для проведения операции. Счёт шел на секунды, однако медсестра была непреклонна. Сотрясение случилось до падения, а значит, Марк мог стать заключённым тюрьмы или быть казненным. Аллеин Турон Брувин отчитывал преподавателей. Ведь они брали на себя ответственность за здоровье учеников во время учебного процесса. В их обязанности входило следить за дисциплиной в классе и не допускать таких трагичных случаев. Старшие дрожали под его строгим взглядом. Всеми молитвами через десять минут их отпустили. Аллеин прекрасно представлял, к чему этот инцидент приведет. Огромное пятно на репутации старейшей школы, основанная ещё далеким предком Турона. Флинн смотрел в стену. Нэш грызло чувство вины. Ей хотелось рвать, метать, кричать на Генри за необдуманный поступок. Она нервно ходила кругами, слизывая помаду с губ. Стрелка настенных часов отсчитывала время. Повисло молчание. Им должны рано или поздно доставить весть о состоянии Брэдли, которые решит не только его судьбу, но и всех здесь сидящих. Джемайма, наконец, остановилась, обдумывая, что делать дальше. Марк совершенно не замечал ее. Она знала, о чем он думает, уже прокручивал в голове наихудший вариант. Но Руби не позволит ему умереть. — Я пошла к Фитцджералду, — не выдержала Нэш. — Для начала успокойся, — Генри моментально преградил ей путь к двери. — Ты сдохнуть хочешь? — А как мне с этим жить? За проступки нужно нести ответственность. — Тогда нам вместе гнить. — В одном гробу? — В разных. А могила одна. — Предпочту отказаться. — Ты слово дал. Я не позволю тебе уйти раньше. — Обстоятельства случаются разные. Главное, надень лучшее красное платье и встань поближе к огню, — с неестественной усмешкой сказал Генри, а у Нэш возникло чувство, что она уже где-то слышала эту фразу. — Флинн! — Заткнитесь оба! — вспылил мистер Брувин. — С проблемами в отношениях разберётесь позже. Абелот Крон, — он позвал личного помощника: мужчину средних лет с заметной лысиной, маленького роста, постоянно ходивший в клетчатом костюме с фраком и тростью, так как хромал на левую ногу. — Через десять минут в больнице должны быть хозяин дома Фитцджералдов, хозяин дома Хортонов, мисс Гришина. Сеньора Кабрера прибудет со мной. Ясно? — Д-да. Куда же вы направляетесь? — К месье Рене, — обернувшись, Аллеин указал на Флинна и Нэш. — Вы создавайте поменьше проблем и шума. Марк, тебе запрещено выходить отсюда, а молодой госпоже следует остыть. Ничего никому не говорить, иначе отрежу язык. — Раз вы к месье Рене, следует взять что-то взамен. Они потребуют платы. — Я смогу договориться, — Турон, растрепав светло каштановые волосы, поспешно вышел. Абелот тоже не смел задерживаться. *** Николас вместе с классом сидел за длинным обеденным столом, заваленный вкусной едой, хотя лично ему есть совершенно не хотелось. От одного взгляда на поджаренное мясо в вине с молодым картофелем подступала тошнота. Поэтому, еле сдерживаясь от позывов организма, он иногда пил воду. Так становилось чуть легче. Прошло уже два часа. Почему так долго идёт воспитательная беседа? Их давно уже должны были отпустить. — Странно, — нарушила тишину Мэдлин. — Что странно? — спросил Этан, уплетая за обе щеки яблочный пирог. Крошки которого оставались на его губах. — Родителей Флинна и Брэдли нет. — Ты откуда знаешь? Вдруг с заднего двора приехали. Там и дорога лучше. Мать Марка точно в кабинете скандал устроила. Поверь мне, эта женщина может без умолку орать хоть день. Не заткнешь. А если подлить масло в огонь… Лучше этого не видеть. Олдас что-нибудь наверняка ляпнул, вот и разбираются. — Не может человек столько скандалить. — Тут ты не права, милая, — усмехнулся парень, хватая ещё один кусок пирога. — Миссис Флинн обладательница одного из самых гадких характеров. Ей ругаться в радость. Тем более мистер Брувин — мягкий человек, талантов кричать нет, дверью хлопнуть не в состоянии. Наш директор просто до сих пор приводит ее в чувства. — Неужели? Ладно, у всех разные характеры. Зато сын у нее герой. Генри правило поступил. — За языком следи! — чуть не подавился Этан. — Почему по второму имени обращаешься? Совсем сдурела! Или… Нет, бред! Он бы мне о таком рассказал. Нравится что-ли? — Дурная твоя голова! — Бёрнс без зазрения совести ударила Дэнниса по лбу ложкой. — Нет, не нравится. Я бы хотела с ним дружить. Меня сожрут в его семье и не подавятся. Хотя мой отец тоже член Совета. У него родители очень строгие. Быть в роли его жены — страшное проклятье. Однако он поступил благородно. Вступился за Джемайму, а Нэш нагрубила ему. Неблагодарная. Сама спровоцировала конфликт. Сейчас жалуется и сваливает всю вину на него. — Точно нравится, — с сожалением сделал вывод Этан. — Дурак! — Бёрнс в этот раз достала книгу и кинула прямо в лицо Ли. Сидевший напротив Дэннис жалобно проскулил. — Олдас не имел право подобным образом высказаться о Нэш, — вмешалась Джейн. — Иногда она перегибается палку, - рассуждал Гомер. — Расслабьтесь, ей ничего не угрожает. Фитцджералд ее отмажет, — заметила Бернис. — Честно, я бы с Джемаймой общались только ради ее представителя. Джон красивый, умный, хитрый, богатый… — мечтательно произнесла Алексия. — Мэдлин, ау! Он старый, ему несколько сотен лет, если не тысячи, — попытался вразумить Этан. — Выглядит он на сорок максимум. — Он жене изменял, — пытался аргументировать Этан. — Зато после развода отдал ей часть своего состояния. У нее теперь свой бизнес. Фитцджералд также оставил ей титул и право общаться с де… Все резко замолчали. Николас оторвал взгляд от стакана и посмотрел туда, куда смотрели остальные. В дверях стоял Генри. Явно уставший и отчего-то довольный. Первым не выдержал Этан, откинув еду куда-то в дальний угол, побежал к другу, нависая на шее, так, что даже Флинн чуть не упал. Одноклассники подошли ближе. Парни похлопывали по спине, девушки мило улыбались и намеревались обнять, но Ли крепко вцепился в Генри руками и ногами, безудержно рыдая на его плече. — Я чуть не потерял лучшего друга! — Из-за драки, — усмехнулась Алексия. — Таким стервам не понять! — Марк, скинь его. — Он, в отличие от тебя, меня любит. И не сделает этого. — Слушай, я тебя, конечно, люблю, но что-то ты стал тяжёлым на пирогах, — умоляюще сказал Генри. — Ладно вам. Я жив, все нормально. Нас всего лишь отчитали за неподобающее поведение. Олдаса забрали родители. Давайте я расскажу вам за ужином. Друг, ты то мне хоть что-то отставил? Дэннис, вытирая слезы рукавом, согласился отпустить Флинна и пройти на место. Николас дождался, пока Марка оставят одного, чтобы тихо спросить: — Где Нэш? — Ушла на крышу. Это ее место для раздумий. Порой нужно привести мысли в порядок. Если навестишь ее, возьми поесть. Она с утра ничего не ела. — А ты откуда знаешь? — Услышал ее разговор с Мэдлин, — невозмутимым ответил Марк. — Джемайма и Бёрнс? Ты ничего не путаешь? Они ненавидят друг друга, с чего бы им разговаривать, кто что сегодня ел. — Ник, я не знаю. Девочек вообще трудно понять. — Ладно. Горячие бутерброды и кофе подойдут? — Возьми лучше черный чай с ягодами. — Спасибо. Николас не знал, почему не верил ему. Говорил Генри, как обычно, значит, не врал. Да и зачем ему. С этими мыслями Николас направился искать вход на крышу. *** Руби с детства нравилась высота. Странное ощущение того, что через мгновение можно без труда упасть и все закончится. Ее никогда не пугала смерть. Наоборот, она думала, какого это — умереть. Последует ли новая или следующая жизнь, переродится ли душа в другом теле, в где-то в совершенно ином мире, а может, смерть — это пустота или вечный сон. Тоже неплохо. Хотя бы ты знаешь, что всему настанет конец. Кто-то пускает себе пулю в лоб, режет вены, выпивает яд. Есть много способов упасть в объятья смерти. Однако Руби не убила бы себя специально. Но если закружится и ты случайно упадешь с большой высоты, получается, самоубийства не было, лишь несчастный случай. Жаль, что в городе таких высоких зданий не строили. В младших классах Джемайма договорилась с прислугой, который отвечал за хранение ключей школы и уборку кабинетов. Ей не составляло труда найти самого ленивого и пообещать взамен на дубликат ключа от крыши исправно убираться там. Конечно, такие люди сразу соглашались. Руби с горечью наблюдала за уходящим солнцем. Холодный ветер растрепал волосы. Лёгкая улыбка коснулась ее лица. Несмотря на сегодняшние события, все обошлось. Джемайма, положив голову на согнутые колени, вспомнила об ожогах под одеждой, похожие на отпечатки пальцев. Ей нравилось их разглядывать часами напролет в зеркале, ведь они являлись прямым свидетельством того, что он ее любит и никогда не отпустит. Ему суждено увидеть ее в красном платье в храме. — Нэш! — она обернулась на неуверенный зов. Рядом, держа бумажный пакет в руках, стоял смущённый Николас. — Не против? — Если ты с едой, то садись. — Руби первым делом постелила на бетон теплую куртку и быстренько взяла пакет, думая, что выбрать. К удивлению Ника, Марк оказался прав. Она выбрала черный чай с ягодами и пару сэндвичей. — Ты как? — Почему ты спрашиваешь об этом меня? Я не пострадала. Гораздо логичнее будет спросить о состоянии Брэдли или Флинна. — Ну… Олдаса я не нашел. Кто-то сказал, что его увезли домой родители, а Марк уже рассказал. Поэтому я спросил о тебе. — Ради приличия? — Нет, потому что хотел. Я знаю, ты представляешь, как тебя обсуждают остальные, называют виновницей или неблагодарной, хотя Олдас поступил отвратительно. Но ведь ты правда не просила Марка заступаться. Пусть для других твои слова звучат грубо и неуместно, я думаю, им есть причина. Я здесь не ради того, чтобы показаться добрым или посмеяться. Мне действительно интересно, как ты. — Неожиданно, но спасибо. Я нормально. Мне все равно, что говорят за спиной. В любом случае, я привыкла. — Нэш… Ещё… В общем… Я давно намеревался извиниться за мою маленькую ложь. Мне стоило признаться, что читаю любовные романы. Ты меня так внезапно втянула в разговор, — растерялся Николас, и не нашел ничего лучше чем спросить: — Как ты вообще узнала? — А-ха-ха! — Николас застыл. Он впервые видел улыбку Руби. Она смеялась звонко и весело, не стесняясь эмоций, и не волновалась, как может быть нелепо выглядит со стороны. Наверное, Николас готов поспорить, что радость Джемаймы передавались окружающим со скоростью лесного пожара. Даже самые хмурые люди почувствовали бы тепло в груди. Ник тоже позволил себе улыбнуться, мысленно обещая, что должен ещё хоть раз услышать смех Нэш. — Святая Розалина! Я заметила Ранноевскую на полке твоего отца. Рассуждаем: Хью слишком мал, чтобы читать такое. Роналд занят работой, плюс там все книги о медицине. У Доминика свой дом, у Скарлет тоже. Нора бы спрятала книгу в спальне под подушкой, и только подобный дурак посчитает неправильным держать эту книгу в комнате. Я уже забыла о том, но не откажусь от бесплатного ужина в качестве извинений. — Хорошо. Когда свободна? — легко согласился Николас. — Приглашаешь на свидание? — Николас подавился слюной и шокировано посмотрел на Руби. — Скорее дружеская встреча. — А ты, оказывается, вдобавок наивный. — Ник понял, в какую игру они играют, и с сожалением сделав вывод: игра смути ближнего создана не для него. Первый раунд он проиграл. — Прекрати шутить надо мной! Я серьезно. — Ладно, постараюсь. У тебя есть пара на проект? — Нет, вторая половина выступает через месяц. Лёгкие темы разобраны. У меня пока нет ни пары, ни идей. — Шевели мозгами. — Согласен! — Жениться на мне? — усмехнулась Руби. — Джемайма! Я же просил прекратить. — Я не могу удержаться от соблазна подшутить. Они посмотрели на уходящих из школы учеников. Внезапно Николас осознал: — Сколько время? — Закончился последний урок. — Мне нужно к мисс Уэлч. — Угу. Иди быстрее, а то завтра мне придется искать твой труп. — Спасибо, — Николас уже был у лестницы, когда услышал голос Руби: — Ник! Мне завтра можно с тобой заговорить? — Почему нельзя? — Ты стесняешься быть в центре внимания, боишься осуждения. Это ты получишь, если станешь моим другом. — Никогда не задавай таких вопросов. Тебе не нужно спрашивать, для того чтобы сесть или заговорить со мной. Руби наконец-то спокойно выдохнула и посмотрела вслед уходящего. Николас тоже в последний раз оглянулся, с благодарностью и уважением во взгляде. Сейчас они оба думали об одном: неужели им удалось найти друга?.. *** Рядом с больницей в линию стояли три дорогих кареты. Тучи, налитые свинцом, угрюмо нависли над острой крышей, заслоняя последний луч солнца. Ветви деревьев без единого листка качались из стороны в сторону, сильно заваливаясь на бок. Наверное, только чудо спасло их от падения на землю. Родерик сидел на ступеньке, о чем-то разговаривая с Абелотом. Роналд, одетый наспех в повседневную одежду, сильно отличался от того, каким его помнил Турон, ведь хозяин дома Хортон практически всегда носил медицинский халат. На его побелевшем лице выделялись темные синяки под глазами, непривычно растрёпанные волосы и покрасневший нос. Как всегда, идеальный Фитцджералд курил сигарету на пару с женщиной, успевая при этом вести размеренную беседу с Робертом и Абелотом. Женщина, пожалуй, затмевала своим видом даже Фитцджералда, который очень любил покрасоваться, словно павлин. На ней был яркий вечерний макияж, серьги с изумрудом, перстни, тёмно-зелёное платье в пол, туфли на высоком каблуке, перчатки до локтя, а сверху накинуто мужское пальто. Джон тем временем безразлично стоял в лёгкой рубашке, выглядывая на горизонте приближающегося Брувина. — Не буду задерживать, — сразу перешёл к делу Аллеин. — Если кратко, то Нэш и Брэдли повздорили. Флинн, заступившись за девочку, избил Олдаса до потери сознания. Поэтому я попросил Абелота пригласить вас сюда. Господин Хортон, я знаю, Вы очень опытный врач. Прошу, спасите его жизнь. О Вашем присутствии на операции Крон договорился заранее. — Разумеется, — встрепенулся Роналд. — Мне нужны лишь номер палаты и пять минут на подготовку. — Молодой господин Брэдли в палате тридцать пять. Однако может ли помочь золотая кровь? — Безусловно. Если человек ещё не умер… — Аллеин! — Гришина откинула сигарету на асфальт и тут же схватила Турона за горло. — Ты тварь ничтожная! Решил моими руками отмыть свою репутацию? — Диана Романовна, — начал Брувин, освобождаясь от крепкой хватки. — Где Ваша доброта? Умирает человек, ребенок, в конце концов, а Вы так цинично себя ведёте. — Ты издеваешься? Я принадлежу принцу, будущему королю! Твой ученик меня мало волнует. Тем более это ты допустил подобный инцидент, не я, а значит, чем-то жертвовать придется тебе. Его жизнь не равносильна моей! Выпив моей крови, Брэдли с вероятностью более девяноста процентов станет моим избранным. Что мне потом делать? — Твои проблемы, что за столько лет Бенджамин им не стал. Волнения здесь ни к чему. Я очень удивлюсь, если глупый мальчишка окажется сильнее наследника престола. Или ты просто боишься, что Бенджамин узнает о твоём предательстве и заговоре с Осиповым? Что же тогда будет? Давай не будем гадать, а сегодня узнаем. Если, допустим, я представлю доказательства твоей вины. За такое полагается казнь, так ведь? Не рассчитывай, что Осипов спасет тебя. Таких, как ты, у него могут быть тысячи. Не заблуждался на его счет. Ты никогда не станешь для него приоритетом. Плюс, он до сих пор тоскует о погибшей жене. Выбор за тобой. Что дороже — голова или место в замке? — Сгори в огне! — Диана Романовна, решение за Вами. Я понимаю Ваши чувства, Вам необязательно соглашаться, — начал Роберт, но тут раздался хлопок. Фитцджералд влепил Турону пощечину. На щеке быстро расцвел большой синяк. Аллеин, будто растеряв свои клыки, вновь рискнул посмотреть на Джона, напоминая теперь скорее беззащитного котенка, которого ни за что ударил хозяин. В его глазах стояли слезы, но он упорно старался сдержать их. Сердце Родерика пропустило удар. С одной стороны, слова Турона до безумия отвратительны, и всем присутствующим хотелось заставить его замолчать. С другой — не слишком ли это жестоко. Он встал, собираясь подойти, однако ему перегородил путь Абелот, качая головой и шепча «пожалуйста, не вмешивайтесь». Роберту тоже от этого было почему-то невыносимо больно. — Не надо, — Гришина сдалась. — Я помогу. Господин Хортон, поторопитесь. Роберт напоследок с сочувствием посмотрел на Турона. Взял под локоть Диану, осознавая, что ей трудно идти на каблуках по скользкому кафелю. Гришина, наоборот, одарила Бруивна взглядом, полным ненависти, но тут же повернулась к дверям, скрывая каплю жалости. Турон победно улыбнулся. — Ты бесчеловечная сука, — подытожил Фитцджералд, наступив на докуренную сигарету носком ботинка. —Не Вам учить меня морали. Мне ещё далёко до лучших. — За языком следи. Мне достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы ты начал задыхаться. Никто не спасет тебя. — Так убей меня. Родерик сообразил, что обстановка накаляется. Бросать вызов Фитцджералду — всегда глупая идея. Такой человек не бросает слова на ветер. Бруивна Маршалл видел в первый раз. Раньше его упоминал в разговоре Роберт в качестве директора школы, в котором учится его сын. До Родерика доходили некие слухи про Аллеина. Словно он никудышный управленец, не пользуешься особым авторитетом и уважением на работе. Мямля, бесхарактерный. Кто-то называл его тупицей, кто-то жалким трусом. Личного мнения у Родерика пока не сложилось. Зато Портрет точно хорошо знает Леона. Джон не относится к кому-то плохо без причин. — Прекратите вести себя хуже маленьких детей, — попытался снизить градус напряжения Портер. — Фитцджералд, ты здесь не просто так, — грубо проигнорировал Маршалла Аллеин. — Марк. — Он единственный сын семьи Флинн. Пусть они и разбираются. Он не моя зона ответственности. — Я осведомлен о договоре. В случае смерти Брэдли ты не допустишь его казни по просьбе Джемаймы. Мне нужно, чтобы ты договорился с родителями Олдаса, если операция будет успешной. Тогда Флиннам мы ничего не скажем. — Тогда твоя школа выйдет сухой из воды. Умно и глупо одновременно дурачить меня. — Сделка, — предложил Аллеин. Джон оглянулся на двоих мужчин. Одно из условий — приватность. Поэтому Родерик и Абелот поспешили удалиться. — Твоя цена? — Кровь. — Нет. Надеешься, я попадусь на крючок дважды? Отдав тебе ее, я буквально подпишу договор о добровольной смерти. Как говорят маги: имея в руках кровь врага, считай, он давно в могиле. Меняй на другое. — Предложи варианты. — Не раздражай меня. Спектакль можно закончить. Они ничего не слышат. — Уверен? Турон, тебе можно хоть что-то доверить? — Я же не могу контролировать каждого! Да, случай неприятный, но я же его решил. — Чужими руками. Я не одобряю то, как ты разговаривал с Дианой Романовной. Она в первую очередь женщина, человек. — С Гришиной я разберусь сам. Ей ничего не будет. Она всего-навсего покинет дворец. Осипов найдет ей замену. Был у меня запасной план. Только, оказывается, Предвестники не имеют право действовать без согласия большинства, либо Луиса. Собрать их меньше, чем за десять минут нереально. С операцией тоже медлить нельзя. С Пари в разы проще. — Ты не выманишь его из замка. — Почему бы тебе не зайти с букетом цветов и собственным очарованием? Неужели ты ему не нравишься? — Двери для меня закрыты. — Твой план идиотский. — Я мыслю далеко вперёд. Он вернётся, ничего не поймет. Конечно, не пойдет к семье, ведь это дополнительный риск. Тут вспомнит о том, кто знает все обо всех. Явится ко мне. Назначит сделку. Я попрошу о встрече с Пари. — Гениально! И столько стараний ради одной встречи. Если тебя пошлют, не сильно рыдай, ладно. — Я же могу и передумать. — Хорошо, хорошо. Каким боком ты его воскресишь? — Воскрешение? Даже Хангеа не возвращала к жизни. Моя задача — вернуть его из глубокого сна в наш мир. — Он не мертв… — с ужасом осознал Брувин. — Верно. — Но кто сделал заказ на его возвращение? Ты нашел выгоду в этой сделке для себя, но тебе не удалось выяснить заказчика. — Я стараюсь его найти. Все нити обрываются. Может, с Морисом нам удастся что-нибудь узнать. Твоя часть сделки — привести в назначенное время в назначенное место парня. — Кого? — Он твой ученик…