Глава 5.

1796 г. Розалина. После недели дождей осень решила порадовать горожан приятной теплой погодой. Девушка подняла голову и посмотрела на голубое небо без единого облачка. Прохладный ветерок смог разогнать все серые тучи, открывая людям вид на ярко сияющее солнце. В воздухе пахло свежестью. Нет той жары, что бывает летом, когда все обливаются холодной водой и скупают веера. Но даже это, увы, не спасает от страшной духоты. Воздух из лёгких будто пропадает, становится трудно дышать, и, в конце концов, человек теряет сознание. Хорошо, если он упадет на мягкую кровать, а не на бетонный пол. Нет того мороза, что бывает зимой, когда стоит лишь высунуться из дома, и уже не чувствуешь пальцы рук и ног, неприятно щиплет нос. А у входа навалило огромный сугроб, который предстояло убрать. Снова люди прячутся в домах, растапливая печь или камин. София, накинув капюшон плаща так, чтобы он полностью скрывал лицо, направилась на городскую площадь. Ее глаза загорелись при виде того, как украсили город к празднику, посвященному благодарности Святой Матери, который, в зависимости от положения звёзд, приходился либо на весну, либо на осень. Вдоль дороги свои цветущие ветви раскинули стройные яблони, что, наверное, удивляло простодушных горожан. Ведь обычно деревья начинают цветение в мае. Однако если быть внимательным, то можно заметить тонкие золотые полоски на коре, переливающиеся при свете солнца. Магия. И не нужно гадать, кому именно пришла идея дать мертвым растениям шанс на жизнь. Под ними установили белоснежные беседки с накрытыми столиками для нуждающихся. Сверху в невесомости парили небольшие шары, которые при прикосновении меняли цвет. На асфальте дети рисовали разноцветными мелками животных, соединяя их между причудливыми узорами. В центре находился изящный лис, а по бокам от него ввысь летел журавль. Над площадью создан прозрачный купол, больше для красоты, чем для защиты от таких явлений, как дождь, снег. Хотя это изначально и предполагалось, просто сегодня погода не планировала прерывать веселье. Повсюду сновали горожане с корзинками. Они с любопытством разглядывали товары. Продавцов расположили по определённым улицам и даже выделили каждому по тележке, чтобы те могли выставить товар. Здесь можно найти, что душа пожелает: от украшений и платьев до пряных специй, а если постараться, то и магические предметы. Бродячим музыкантам также организовали места для выступлений. Находясь на значительном расстоянии, они не мешали друг другу. Слева мужчина в цилиндре показывал прохожим фокусы. Молодая женщина рисовала желающим за медяк татуировки хной. Даже цирк приехал. Нет ничего лучше ярмарки, — подумала София. Но, немного поразмыслив, поправила себя: нет ничего лучше ярмарки, устроенной совместно великими семьями. В этом году представления были в разы масштабнее, при том, что не меньше по размерам ярмарку организовали в Александре. Раньше они проходили усилиями обычных горожан и сразу после праздника Благодарности Святой Матери. Однако недавно богачи стали не только жертвовать деньги в приюты, но и проводить развлечения, чтобы хоть чем-то порадовать народ. О знатных семьях знали многие. Не остались в стороне те, кто живёт в Стефании. Официально во влиятельную пятерку входили: Манулиес, Лоррейн, Рамнульфид, Депре, Вильерс. Неофициально в списке числились Фитцджералды, ведь их слово превосходило в весе Корону. Именно эта шестерка не стеснялась тратить огромные суммы на обустройство города. София с интересом рассматривала свежую выпечку. Увы, денег у нее с собой не было, поэтому купить что-то она не могла. — Милая моя, давай о твоей судьбе расскажу, — обратилась к ней старуха. — Никто не способен видеть сквозь время. Это противоречит законам Легенд. — У любого правила бывают исключения. Однако ты права. Я не вижу будущее. Я гадаю по линиям на ладонях. Отпечатки пальцев уникальны. Некоторые верили, что с их помощью пишется судьба человека. Позволь дать мне руку. София растерянно протянула незнакомке ладонь. Та долго выводила по коже замысловатые символы кончиком пальца. — Ну что? — спросила София, сгорая от любопытства. Старуха, тяжело вздохнув, нахмурила брови и в итоге изрекла: — Сложно. — Шарлатанка! — Почему? – искренне удивилась старуха. – Девушка ты из богатой семьи, вон ручки какие аккуратные, чистенькие. Сразу заметно: не знали никакой трудной работы, землю не вспахивали, пыль не протирали. Целыми днями в покоях сидишь, книжки о любви читаешь, мечтаешь о принце на белом коне. Только вот отец не позволяет тебе выйти без сопровождающих. Отводят тебя до дверей школы, а после уроков сразу обратно домой. О свободе мечтаешь. Но, милая моя, мир – не добрая сказка. На воле тебе, такой затворнице, делать нечего. Разочарование ждёт. — Как вы?.. — шокированная София потеряла дар речи. — Вы все это по ладони прочли? — Наивная ты! Я же сказала, сразу по тебе видно: плащ дорогой с вышивкой черепахи, что указывает на дом Джонстонов. У хозяина того жена десять лет как умерла, единственная дочь растет, которую он, словно сокровище бережет. Боится повторения истории. Кольцо на теле с бриллиантом, речь грамотная, походка, осанка. — Так вы меня обманули? — Где обманула? – обидчиво произнесла торговка. — Вроде лишь правду говорила. Награди за старания золотой монетой. — Нет у меня с собой денег. — Тогда дай мне что-нибудь. А я потом перепродам. Обдумывая, что ей можно отдать в качестве платы так, что и не шибко дорого, но и не скудно. Украшения стоили целое состояние простого рабочего, который днями напролет на полях, а ночью, уставший, возвращается спать в холодную лачугу, где уже ютятся пять человек. Лишней одежды по типу вуали, перчаток или хотя бы платка тоже не было. Единственный разумный вариант – попросить прийти к ней в поместье завтра. Тогда она спокойно заплатит, сколько нужно. Правда, есть один минус – навряд ли старуху пустят на порог. Стражники прогонят, а и то верно изобьют бедняжку. Решив, что другого варианта ей не придумать, София начала снимать самое дешёвое кольцо. — Молодая госпожа Джонстон! Не без страха она повернула голову туда, откуда, как ей показалось, доносится зов. Там, в конце улицы, стояла обеспокоенная няня, не переставая ни секунды мотать головой в надежде хоть где-то заметить сбежавшую воспитанницу. На мгновенье сердце Софии сжалось от боли. В порыве захотелось броситься к ней и молить о прощении, пока рядом с женщиной в нелепом чепчике не появились двое крупных высоких мужчин. Те были личными слугами отца, и София питала к ним настоящее презрение и ненависть. Близнецы Бенард и Венард стремительно направились к ней. Она постаралась бежать в противоположную сторону от этой троицы, но вся улица была полна людьми, которым приходилось стоять тесно друг к другу. Никому дела нет до хрупкой барышни, пытающийся протиснуться между. Наконец няня прекратила ее звать. Зато двое мужчин все быстрее приближались к ней. Бенард и Венард легко расталкивали мешающих горожан без зазрения совести. Если кто-то и был недоволен, то быстро умолкал, когда видел здоровяков, которые могли уложить его одной левой. — Дурочка! — раздался крик сверху. Осмотревшись, София увидела на крыше дома парня, размахивающего руками привлекая внимание девушки. — Туфли снимай! И плащ тоже! Ну же, те ребята довольно близко! Как по команде, София одним ловким движением расстегнула пуговицу – плащ мигом упал на дорогу, и быстро сняла обувь, оставляя ее там. И вновь со всех сил побежала. Босые ноги, наверное, станут грязными от пыли, пятки жёсткими, кожа потрескается. Но сейчас подобные мысли совсем не волновали. Софию слишком долго держали под замком. Теперь, ощутив сладкий вкус свободы, птичка не вернётся в золотую клетку по доброй воле. Она летит ближе к солнцу, чье тепло мечтала ощутить с рождения, даже зная, что ей суждено умереть. — Главное, добеги до лестницы в конце улицы! Прошу, помогите нам, — обратился парень на сей раз к горожанам. Стоявшая до этого толпа действительно расступилась, давая возможность девице набрать скорость. Продавцы покатили тележки на середину дороги, устанавливая баррикаду, тем самым преграждая путь охранникам Джонстона. София волновалась, что мужчины рано или поздно разгромят тележки, изобьют торговцев и ни в чем не виноватых покупателей и уже потом спокойно поймают беглянку. Она поднималась по лестнице, когда услышала недовольную ругань Бенарда и Венарда. Ладонью София порезалась о торчащий гвоздь, обзавелась занозами и случайно ударилась о ступеньку проклятой лестнице. Иначе почему ей посчастливилось получить так много травм? — За мной! — приказал парень. Взобравшись на крышу, София застыла. Она ненормально побледнела и тупо замерла, глядя вниз. — Чего застыла? — Высоты боюсь. — Серьезно? - Усмехнулся парень без намека на злость. Скорее для того, чтобы своей лучезарной улыбкой поднять Софии настроение. Только сейчас она смогла понять, насколько этот добрый незнакомец красив. Он улыбался так широко и так искренне, что всем вокруг становилось неимоверно тепло и весело. Злость и обида тут же забывались, оставляя место чему-то светлому. Казалось, ею, он без труда осветит целый мир. Невольно уголки ее губ поднялись вверх. София продолжила рассматривать молодого парня. Темные волосы, цвет которых сильно напоминал молочный шоколад, лежали непослушно, торчали, а из-за того, что вдобавок были вьющиеся, прическа отдаленно походила на гнездо. Четкий овал лица, уже появившиеся острые скулы, но ещё не до конца исчезли подростковые щеки. Глаза, — подумала София, — тоже темные. И здесь нашлось нелепое сравнение «в цвет крепкого кофе». Парень должен был ассоциироваться с пустотой или мраком. Но, выходя на солнце, он становится не тенью, а королем, на которого устремлены тысячи восхищённых взглядов. Именно взгляды людей освещают его. Благодаря им он больше не тень. Софии вдруг захотелось дотронуться до пряди его волос и уложить. Но незнакомец тоже остановился в ответ, изучая девушку. Задерживая взгляд на ее длинных рыжих волосах, абсолютно гладких и прямых, сказал: — За шею хватайся, дурёха! Парень аккуратно взял ее на руки. Ловко прыгая по крышам, они оставили торговую улицу позади. Горожане рассмеялись, указывая на молодежь, скрывшуюся из вида. — Ахахахаха! Невесту украл! — Погуляем ещё на их свадьбе! — Совет да любовь! Бенард и Венард со злости разломали тележку и товары, упав на землю, разбились на мелкие кусочки. Недовольные продавцы взревели: — Да как вы смеете! Разъяренный торговец кинул в одного из слуг камень. Тот попал точно в голову. Венард схватил обидчика за горло. Толпа пыталась остановить его. Женщины били Венарда по спине своими сумочками, не думая о том, что для такого здоровяка это будто укус комара, совершенно ничего не значит. Лицо торговца покраснело от недостатка воздуха, глаза ненормально закатились. И вот он уже увидел Святую Мать, забирающую его душу, как оба слуги рухнули на колени и склонили головы. Торговец жадно глотал воздух, обессиленно держаться за горло. В центр вышла женщина, при виде которой горожане поклонились в знак глубочайшего уважения. — Эти собаки принадлежат мне, и только мне дозволено их бить. Венард и Бенард оторвали взгляд от земли и посмотрели на даму. Она была высокого роста, с широкими плечами и голосом, не требующим повторять дважды. В ее наряде нормам не соответствовало все: от распущенных белых волос до строгих брюк и смелого выреза на груди. Цвет украшений и одежды смешивать не принято. Яркий янтарь и зеленый шелк. Два вечно конкурирующих дома. На безымянном пальце левой руки сверкало обручальное кольцо. Тому, кому положено, знали, что после гибели любимого кольцо надевали на противоположную руку и носили до тех пор, пока не найдут нового спутника жизни. О том, какое событие приключилось с дамой в день свадьбы, слышали далеко не все. Однако ни красное, ни золотое она с того дня не носила. — Госпожа, мы не… — начали торговцы. — Я разве давала вам слово? – твердо произнесла женщина. — Жалкие черви. Как вы посмели бить их? Или дом Джонстонов желает развязать войну с кланом Журавлей? Будет интересно посмотреть на ваши попытки противостоять нам, хотя исход слишком очевиден. В честь праздника дам выбор. Какую смерть предпочитаете? — Мы признаем ошибку, госпожа. Однако смерть – высокая плата. Тем более мы слуги другой семьи. Женщина наступила на его ладонь каблуком, наслаждаясь звуком ломающихся костей. — Вы… Вы не имеете права! — Неужели? – усмехнулась дама. — Я ношу фамилию Лоррейн, являюсь третей хозяйкой клана Шэнь Хэ, помощницей дома Фитцджералдов и чистокровным ивисом, проживающий больше тысячи лет. Так давай поговорим о правах, которых у меня нет. Ее рука пронзила Венарда насквозь, вырывая ещё бьющееся сердце. Женщина сжала его, раздавливая. Венард упал замертво. — Мое имя Виктория Нэнси Лоррейн. Я могу все, без исключений. Бенард, будь лапочкой, попроси по возвращению своего хозяина оплатить причиненный ущерб и по возможности, пусть обучит слуг манерам. Виктория, щёлкнув пальцами, растворилась в воздухе, словно дым в небе. Горожане подняли головы, стараясь лишний раз не смотреть на оставленное лежать тело со сквозной дырой в груди, откуда до сих пор стекала алая густая кровь, образовывая вокруг пугающего цвета озеро. Сердце валялось совершенно забытое. От сильного сжатия оно деформировалось и перестало биться. Глаза Венарда были открыты, и, наверное, могло показаться, что он до сих пор смотрит куда-то вдаль. Однако взгляд его был совершенно пуст. Торговцы сняли шляпы и поспешили закрыть улицу. Чтобы никто другой случайно не увидел ужасающего зрелища. Тем временем в душе Софии цвела радость. Она и в самом страшном сне не смогла бы представить то, что случилось на улице, где недавно царил мир и спокойствие. В такой праздник и такое чудовищное деяние! Парень и девушка спустились на землю. Незнакомец, не прекращая держать ее запястье, вел по улочкам, о которых знают далеко не все, лишь опытный бродяга или житель, родившийся в этой части города. Они петляли, дабы запутать охранников на случай погони, не зная о том, что на время про них забудут. Наконец они оказались в центре на площади. Со сцены уходили танцовщицы в ярких юбках. Похоже, их представление уже закончилось. — Успели, — с облегчением выдохнул парень, ища кого в толпе. — Только сегодня и только здесь! Дамы и господа! Возможно, именно вы станете обладателем настоящей диковинки! — завлекал покупателей весёлый старичок в квадратных очках. Однако внимание он привлек скорее из-за смешного вида: ростом не вышел, чуть выше метра, зато с высоким цилиндром на голове. Ему приходилось стоять на пеньке, чтобы зрители увидели хотя бы его лицо. Одет ведущий в солидный фрак, но уж явно не подходящий по размеру. Вскоре у сцены собралось кучу народу, смеявшиеся над старичком, но тот продолжил с улыбкой, будто насмешники ничего не значили. — Приготовьте кошельки! У вас есть шанс выкупить теневых зверей! Дертапов! Начальная цена – сто тысяч золотых! На сцену вывели трёх теневых детёнышей. София раскрыла рот от удивления. Ещё никогда ей не доводилось видеть не то что дертапов, даже магов. Асари и унепы считались редкостью, а ивисов после падения Небес по пальцам пересчитать несложно. Дертапы не имели определённой формы. У них не было чётких линий, границ, привычных глаз и губ. Они будто состояли из тьмы. При каждом вздохе они расплывались по воздуху, но тут же собирались в очертания того, кого первыми увидели на земле. Глупое поверье, однако ничего лучше люди придумать не смогли. Софие дертапы напоминали крылатых коней. Любопытно, где же теневые звери таких встретили. Дертапы были созданы не здесь, а в другом мире. Так, по крайней мере, уверял продавцы и охотники на этих созданий. В книгах Легенд не указывается, кто их создатель. Потому тайна об их происхождении не разгадана по настоящие дни. Пока София любовалась дертапами торги уже стартовали. — 150 тысяч. — 300 тысяч. — 380 тысяч. — Тридцать миллионов золотых. За каждого, — с усмешкой сказал парень лет чуть старше двадцати. Он сидел на столе, вальяжно закинув ногу на ногу, и, казалось, просто наблюдал без особого интереса. Его окружали две симпатичные девицы с непозволительным ярким макияжем и очень короткими платьями, открывающие ноги. Но даже самый сверкающий алмаз мерк на фоне янтарных глаз юноши. Парень встал. Наступил черёд Софии поразиться, насколько он был высоким. Наверное, выше двух метров. Дорогой приятный парфюм оставлял за собой шлейф. Чёрная атласная рубашка и брюки. У Софии возникло ощущение, будто парень был подделкой или же копией, но при этом он ей кого-то напоминал. И, как оказалось, не только одной Софии. Толпа продолжила ломать голову над тем, кто перед ним, смутно подозревая, что знают ответ. Но тот почему-то каждый раз ускользает. Что-то они упускают из виду. — Поздравляем! Думаю, никто не рискнет предложить больше. И так трёх дертапов выигрывает молодой богатенький красавец! Поаплодируем победителю! — радостно воскликнул старик. За секунду его кошелёк стал тяжелее. — Прошу, постойте, господин Фитцджералд! – выкрикнул стоящий рядом с Софией незнакомец, который помог ей сбежать от преследователей отца. Юноша быстро перебежал от площади до края сцены и, ловко запрыгнув на неё, встал рядом с покупателем и продавцом. Однако толпу это мало волновало. Горожане не могли отойти от шока, что сейчас, здесь, среди них, находится господин Фитцджералд. Один из самых, если не самый, влиятельный человек на Земле. Хотя теперь стало понятно, почему он разбрасывался деньгами. В их семье столько золота, сколько не сыщешь в казне пятнадцати королевств вместе. — Боюсь, вы ошиблись. Я не хозяин дома, — возразил парень. — Нет. Конечно, нет, — рассмеялся второй. — Вы старший сын дома Фитцджералдов, Джулиан Корнелиус. Народ наконец-то все понял. Дело в том, что, используя фамилию Фитцджералд, люди зачастую имеют в виду Джона, хозяина дома. Это обращение укрепился не только у простолюдинов, но и среди представителей аристократии. Все говорят так, забывая что в семье Фитцджералдов много ветвей, и в настолько древний род, берущий начало с Небес, входит в пятерку самых многочисленных. Однако главная ветвь действительно скудна. Джон, бывшая жена, двое детей. Старший сын походил на отца, был его точной копией. Если не обладать зорким глазом, то различить их практически нереально. Потому горожанам можно простить такую оплошность. — Вы правы. С кем имею честь говорить? — Имя моё, боюсь, неизвестно в кругу знатных лиц. Вряд ли вы слышали о последнем сыне семьи Манулиес. — Наоборот, наслышан. В вашей семье всегда происходят самые громкие события. Наверное, это ваша традиция. В последние лет триста, признаюсь, вы побили собственный рекорд. — Аргументируете? — Приам Равен Манулиес совершает покушение на короля, за что отправляется в подземный город. Включение Манулиесев после содеянного в Совет, передача фамилии женщиной, казнь мужа нынешней владелицы дома, расторжение брака с Экманами, женитьба хозяина дома на девушке из стены Стефания, усыновление потерянного ребёнка и позволение носить ему великую фамилию. Я уже не говорю про громкое дело выпуска 1713 года. Не удивлюсь, если однажды кто-то из вас выступит за падение стен и станет во главе преступной организации. — Не думал, что вы интересуетесь политикой. — Я и не интересуюсь. Но сложно не слышать сплетни, учитывая, что посещаю каждый банкет. Так о чем вы хотели поговорить? — Не сочтите за дерзость, послезавтра у одного очень важного для меня человека день рождения. Ему исполняется сорок четыре. Чуть больше половины своей жизни он прожил в кошмаре. Но даже от самого страшного сна можно сбежать, а от реальности, увы, никуда не деться. Мне бы хотелось его порадовать. Мы тоже собирались прочувствовать в торгах, чтобы выкупить Дертапа к празднику. Поэтому я прошу вас, надеясь на ваше великодушие и милость, отдать нам одного теневого детёныша. Наш дом может заплатить сейчас только три миллиона, поэтому позволите ли взять его в долг? — Прошу, для нас это очень важно, — сказал молодой парень у сцены. — Как будущий наследник дома, уверяю, мы отдадим все до копейки. — Мы будет помнить о щедрости доброго господина, который стал спасителем, и передавать о нем память следующим поколениям, — произнесла девушка, стоящая по левую руку от парня. — Почему вы настроены так решительно? — Это единственный человек, который всегда придёт на помощь, поддержит и успокоит, даже когда самому плохо. Он любит нас одинаково, проводит с нами целые дни напролет. Готов терпеть наши капризы и ругань, — начал парень у сцены. — Дядя скажет, что ты прекрасно поешь, рисуешь, хотя это неправда. Но он просто не хочет тебя расстраивать и лишать, возможно, единственной опоры. Он сделает горячий шоколад и накроет пледом. Мы бежим к нему, чтобы поделиться радостью или поплакать у него на коленях, — продолжила девушка с лёгкой полуулыбкой. Их голоса звучали тепло и уютно, будто они вспоминают моменты. Янтарные глаза Джулиана печально сверкнули. — Он сделал для нас гораздо больше, чем мы ему. Поэтому дертап – это лишь один из вариантов увидеть его удивлённым и счастливым. Конечно, мы планируем преподнести дяде ещё кучу подарков, однако мы мечтаем дать то, что у него никогда не было. Пусть его день рождение будет наполнено радостью, любовью и мечтами, которые обязательно осуществятся. Однажды все его планы рухнули. Он ощущал себя ненужным балластом. Наверняка думал, что приносит проблемы дому, подрывает авторитет и что от него хотят избавиться. Мы совместными усилиями собираемся дать ему поддержку и новый стимул жить, — заключил последний сын дома. — Вы можете взять их. — Благодарю, — самый старший поднялся на сцену, чтобы пожать руку Джулиану, но к нему уже подбежала девушка, крепко обнимая. — Огромное спасибо! — Элизабет, хватит! — попытался стащить сестру брат. — Простите, она просто чокнутая. — Осборн, прекрати меня лапать! Я выражаю благодарность! — Не тем способом, — грубо сказал Осборн. Элизабет отпустила Фитцджералда, не переставая улыбаться. — Вопрос: ваш дядя настолько красив, как и вы? – спросил Джулиан, целуя ладонь Элизабет. — Ох, он ещё лучше. — Тогда отдам их бесплатно. — Вы уверены, что отдадите сразу троих? Нам достаточно и одного, — заволновался Осборн. Как наследник дома, он прекрасно понимает, что даже если дертапов отдали бесплатно, то их дом все равно будет должен. Дом Фитцджералдов может припомнить данный инцидент и будет дёргать за ниточки. Какой идиот верит в благородные поступки? — Мое сердце вылетит из груди от безграничного счастья, — перебила брата Элизабет. — Тогда вам следует отдать его мне, — Джулиан ещё долго держит руку девушки в своей. Осборн кривится. Вот что-что, а объединяться с Фитцджералдами в его планы не входило. Чтобы его не стошнило, он подходит с Морисом к дертапам. Что греха таить, они правда удивительны. Протянув руку, он не сдержался и погладил одного. Морис тоже подошёл поближе, и все трое теневых зверей опустились перед ним на колени и склонили головы. Не укрылось это и от взора Джулиана. — Думаю, они сами выбрали себе хозяина. — Примите мои поздравления. Говорят, что дертапы никогда не предают, — сказал старичок, принимая щедрую плату от молодого господина. Джулиан и Элизабет мило беседовали. За всю жизнь Осборн не видел, чтобы она так много кому-то улыбалась. Что теперь подумает этот облезлый павлин? Вдруг попросит ее руки, а они, как назло, теперь не смогут отказать. — Когда мы вернёмся домой, я ей все выскажу, — хмуро сказал Осборн. — Ревнуешь, что внимание такого красавца сосредоточено вокруг Элизабет? — Я тебе дам по голове! Как только у тебя язык поворачивается? У меня жена и трёхлетний ребёнок. — Лишь это и останавливает? — Морис, ты… — Осборн, не нервничай. Делайла в таком состоянии тебя не пустит. Останешься ночевать под дверью. — Считай, что ты уже труп! Усмехаясь, Морис столкнулся в толпе со взглядом Софии. Она, заметив его, растерянно отвернулась, чтобы поскорее уйти. Без плаща на ее прекрасном лице был заметен румянец. Бросив растерянного брата, он побежал за ней. Парень схватил её за запястье, как до этого. Оба посмотрели друг на друга, не зная, что сказать. — Я… Я Морис. А ты? — Зачем Вам моё имя? — Даже спасибо не скажешь, а я ведь помог тебе. — Спасибо. И пока. — Скажи, как тебя зовут? — Зачем? — Мне нужно знать имя будущей жены. Уши Софии вспыхнули красным. Она грозно толкнула его в грудь и ушла, не намереваясь продолжать слушать ту откровенную чушь. Но когда казалось все позади, то она услышала вслед: — Я хочу девочку! Надеюсь, дочь будет похожа на тебя! Мальчик тоже хорошо! Однако уж лучше не в меня, а то мы умаемся! — Нахал! — Называй, как хочешь, любимая! София решила не отвечать ему. С каждым шагом речи становились бесстыднее и тише, а вскоре вовсе не были слышны, растворяясь в песнях бродячих музыкантов и споров торговцев. Морис. Некрасивое имя. И улыбка у него совсем не волшебная! Обычный дурак! На городской площади сверкало кольцо с бриллиантом. Подняв его, Морис победно усмехнулся. *** Она бесчисленное количество раз пробиралась по тайным проходам дворца и подземным тоннелям, которые раньше построили для себя крысы, а чуть позже выкупил Осипов, выложив достаточно круглую сумму в десять миллионов золотых, коих хватило бы на обустройство всего Хигерска. Крысы еще долго гадали, откуда у обычного организатора из трущоб столько денег, а безразличный Ярослав Петрович пояснял как само собой разумеющиеся «связи». Вот только никто представить не смел, с кем именно сотрудничает Осипов, вернее, на кого работает. Ведь не даром после сплочения банды против власти Андервудов и нескольких заключений, приговор которых предрешен задолго, он не то чтобы жив, сколько без опасений продолжает вести прежний род деятельности. Эхом раздавался стук каблуков об каменный пол, раньше до того привычный и успокаивающий, а сейчас почему-то сердце замирало от любого шороха. Единственное, о чем соизволил позаботиться Осипов – горящие через каждые десять метров факелы, а не укрепление проходов, что вполне могли обвалиться. Но выбора у нее не было. Подземные тоннели оставались пока самым безопасным и скрытым путем, о которых точно не знали Андервуды. С потолка капала вода, потому по приказу Осипова маги постарались наложить несколько заклинаний, чтобы огонь ни в коем случае не погас, а тоннель не затопило окончательно. Ярослав никогда не забывал, что она боится темноты. Если в его силах облегчить ей задачу, то он это без промедлений сделает. Она выучила все ветви тоннелей, что даже могла пройти по ним с закрытыми глазами. Могла сделать все: вытерпеть ужасную вонь сырых подвалов, гордо слушать оскорбления королевской семьи, искусно обманывать. Готова поставить на кон жизнь. Ради общего дела. Ради него. Она родилась в мертвом городе, и у нее, как у других детей, не было ни шанса на нормальную жизнь. Ей еще повезло, что она не умерла младенцем. О большем мечтать никто не смел. Все равно им отсюда не выбраться. А потому глупые мысли о теплом доме с камином и едой на столе только отвлекали и причиняли боль. Пока однажды всех не поразила новость: хозяин дома Манулиес Эдвард Джозеф женится на девушке из «Стефании». Маргарет Дарлин Манулиес стала не только госпожой дома, но и подтверждением того, что все может осуществиться. Маленькая девочка, услышав новость, обрадовалась. Значит, и она может уехать. Значит, у нее наконец-то будет мягкая постель вместо старой картонной коробки и голой земли. Значит, вместо сигарного дыма и смога она увидит чистое голубое небо и забудет, как страшный сон, невыносимый запах гнили. Однажды на улице Хигерска она услышала новость о том, что Осипов ищет девушек на опасное дело. Чуть позже узнала, на какую именно. Банда Осипова рассматривает кандидаток на роль любовниц короля и принцев. Барышни должны проникнуть во дворец, втираясь в доверие к королевской семье, провести там долгие годы, вжиться в роль и при этом, не вызывая подозрений, добывать нужную информацию. Своеобразный кастинг проходил долго. Девушек выбирали тщательно. Изучив вкусы принцев и короля, создавали идеальных женщин, таких, мимо которых они не пройдут. Диана Романовна не понравилась Осипову сразу, потому дальше смотреть ее не стали. Во-первых, была очень молода, неопытна. Они искали строгих дам, умеющих с первой встречи показать себя во всей красе, которые выглядели недосягаемыми, были начитанными, умными, решительными. Такие качества отсутствовали в Диане. Уж очень непохожа она на опытную обольстительницу. Она напоминала загнанную в угол мышь, которая не может сказать ни слова. Многие в тот день рассмеялись, стоило Гришиной надеть дорогое платье и каблуки. Дело в том, что она совершенно не умела их правильно носить. Лучшие украшения и наряды не подходили к лицу Гришиной. Она до сих пор помнила фразу одного мужчины: «Как свинья в юбке, а свинья то родилась в грязи». Расстроенная и униженная, Диана рискнула на настоящую авантюру. Она спряталась в чемодан для вещей и вместе с бандой поехала в Розалину. Гришина без ведома Осипова пошла в театр, где сидел младший сын Андервудов Бенджамин Эгберт, и предстала перед ним во всей красе: шикарное черное платье в пол с декольте, перчатки до локтя, жемчужное ожерелье, туфли с высоким каблуком. В общем, в том, что подготовили на выбор другим выбранным барышням. Ее не смущало, что все зрители смеялись над ней, тыкали пальцем и всячески пытались подшутить. Гришина продолжала уверенно идти вперед, чтобы первой заговорить с принцем. Бенджамин не сказал ей ничего о приличиях, даже когда она не поклонилась ему. Он просто взял ее за руку, уводя из театра, и бессмысленно бродил по улицам, с вниманием слушая ее рассказы. Эгберт проводил ее до дома и сказал, что ей незачем цеплять на себя то в чем чувствует себя некомфортно, ведь она не елка на Новый год, а живой человек. Осипов злился, метал и кричал, но Гришину это не волновало. Диана попросила включить ее в список банды и указать дальнейшие действия. Ярослав Петрович не одобрял, думал, не справится, выдаст, загубит и себя, и их. Однако для него у Гришиной был еще сюрприз. Когда Осипов посчитал, что хуже быть не может, Диана призналась, что в ней течет золотая кровь. Делать было нечего. Бенджамин сам искал с ней встреч. А потом Гришина согласилась переехать в замок и официально стать наложницей. С любовницей короля тоже сложилось успешно, а вот Эзра никому не доверял. Да, та тоже смогла стать наложницей, но тайн он не раскрывал ни одной фаворитке. Конечно, он ожидает ножа в спину от отца. Доверять в такой обстановке хоть кому-то уже означало вбить гвоздь в крышку собственного гроба. Со временем Гришина научилась быть красивой, умной и расчетливой. А самое главное – была предана. Общему делу. Ему. В Хигерске не существовало королевских семей. На собрании путем голосования выбирались десять человек – управленцы, отвечающие за благосостояние народа и города. Главным источником закона, как и в Виклингтоне, являлась Книга Легенд. Однако ради безопасности активно строились военные школы и была создана регулярная армия для защиты собственных земель. Людям запрещалось убивать не в целях самообороны. Так как Хигерск оставался на протяжении долгих лет желанной целью всемирно известных завоевателей, то войн развязывалось действительно много. Потому власть рискнула изменить законы под свой лад. Грамотный король Рилан не стал искать в Хигерске врага. Он заключил мирный договор, по которому город признавал власть Эткинсов, и стал частью Северного королевства. С условием сохранения внутренних порядков. Славились горожане странным нравом. Обычно вежливы, спокойны и рассудительны. Враги же запомнили их с другой стороны. Попадая в плен, они стойко переносили все тяготы и невзгоды, что безумно раздражало и выводило недругов из себя. Всегда смотрели гордо и прямо, будто не их пытали минуту назад. Управленцы с ярым одобрением горожан издали указ о том, что они ни при каких обстоятельствах не должны склонять головы перед врагом. Даже ребенок. За его нарушение человек считался предателем, а предателей в Хигерске ждала лишь одна участь – смерть. Так как же пал Хигерск? Переломный момент произошел при создании стен. Равины пригласили всех жителей в храмы, чтобы сообщить о чем-то очень важном. То ли о пророчестве, то ли о проклятье, то ли о… В общем, вспомнить сейчас никто не мог. Возможно, им всем в один миг стерли память. Ха, до чего же смешного звучит. Вряд ли кто-то способен сотворить нечто подобное. Однако результат встречи был, как говорится, на лицо: в кратчайший срок более ста тысяч горожан приехали в Хигерск, а сразу после взбунтовавшийся народ поднял восстание против Андервудов. Их поддержал Лесаж, носивший в то время титул Хранителя Книги Легенд. Вскоре волнения и массовые публичные выступления начались в Александре. Народ требовал голову самопровозглашенного короля. Аристократы в Розалине упорно молчали, не зная, кого поддержать. Они, сидя на пороховой бочке, ждали, с какой стороны вспыхнет огонь. Первый ход сделал Ирнеаллд Волрей Андервуд, отдав приказ войскам успокоить улицы и стереть хваленую гордость Хигерска. Он велел не проявлять ни капли сострадания: «Заставьте захлебнуться их в крови. Если не признают мою власть, то отрубите им головы и принесите мне. Каждого». Повсюду совершались ужасные вещи. Солдаты убивали невинных людей в домах без предупреждения, просто врывались посреди ночи. Грабили, насиловали. Маленьких девочек везли в резиденцию Андервудов в роли новых наложниц королю. Жителей Хигерска пытали до смерти, придумывая все более изощренные способы. Целые толпы запирали в белокаменных храмах и сжигали. Жену Лесажа загубили солдаты, а самому Лесажу угрожали расправой над его детьми. Мужчина упал в ноги командира и молил о пощаде. Жестокий враг, забывший, что такое честь, лишь пнул Лесажа и с радостью напомнил горожанам об их правиле. Хранителя убил собственный народ, те, кто верно шли за ним до конца и поддерживали его идеи. Ирнеаллд сказал разыскать оставшихся из рода Лесаж. Все понимали, что бедных детей ждет страшная участь, наверное, в разы хуже, чем их родителей. Ирнеаллд издевался бы над ними вдоволь, вымещая накопившуюся злость. Понимать то понимали, но сделать ничего не могли. Король поступил очень умно, сделав так, что ни одна знатная семья не посмела пойти против. Поставил в командиры Маверика Макензи Манулиеса, обладателя вещи, которая заставляла разбегаться врагов в разные стороны. Против него никто бы не осмелился идти. Или осмелился? Эдит Айрис Хортон знали как добрую и милую девушку. Она стремилась помогать нуждающимся и, в отличие от отца и старшего брата, выбрала иной путь – изучала магию. Свои способности Эдит применяла исключительно во благо, стараясь не злоупотреблять. Для дальнейшего изучения она поехала в Хигерск, в котором маги не преследовались. Здесь, будучи сообразительной, быстро нашла полезные знакомства и обзавелась защитой. Потому без опасений отправилась в столицу Дреарха как исследователь. Во дворце Айрис познакомилась с хорошим молодым человеком из знатной семьи. Маверик Макензи Манулиес был старшим сыном дома, будущим наследником и лучшим учеником господина Монтгомери. Их роман длился два года. После Эдит вернулась на родину, а Маверик остался при службе Рилану. Король благословил намерения Маверика жениться и вручил ему письмо с согласием. Макензи приехал к любимой просить у ее родителей отдать дочь за него замуж. Свадьба была назначена на следующий день. Вот только их планам не суждено было осуществиться. В Дреархе произошел переворот. Неожиданно для всех убивают Геллу и Рилана с их новорожденным сыном. Манулиесы согласились на службу новым правителям, ведь знали, что делали с теми, кто открыто заявлял о верности уже павшей династии. При появлении Даррелла Манулиесы спаслись бегством на запад. Противник магии не оставил бы им ни шанса на мирное существование. Вернуться они смогли только после тяжелого ранения Эткинса и предательства Говарда. Манулиесы обещали верность и помощь в такое шаткое для королевства время. При первой возможности Маверик сразу отправился к невесте. Эдит тоже ждала его все эти годы. Теперь им ничего не помешает быть вместе. Их история любви вызывала трепет и восхищение. Все-таки не просто сохранить чувства друг к другу и пронести сквозь расстояние и время. Однако снова приключилась беда. Сначала смерть Даррелла и Оливера, кровавые реки и создание трех стен. Маверик, чтобы доказать верность Андервудам и получить желаемый высокий пост, убивает всю свою семью. Эдит, узнав об этом, публично называет его мерзавцем и отказывается идти с ним рука об руку. Макензи пытается оправдаться. Объясняет, что сделал это ради их счастливого и безопасного будущего. Но такую жестокость Эдит понять не могла: «Ради собственных целей ты уничтожил Манулиесев, значит, и нашу семью также уничтожишь». Айрис не одобряла действия Андервудов и мириться с открытой несправедливостью не желала. Именно она пригласила в стены того, кого здраво опасались все – Джона Леона Фитцджералда, против которого хваленое оружие Манулиесев песчинка. Армия вернулась в Розалину под крыло Ирнеаллда. Военные действия повсеместно прекратились. Пленных вернули родным. Дети Лесажа должны быть переданы лично госпоже Хортон. Девочку лет трех отдали сразу, а мальчика лет семи отдали на четвертый день. Ребенок погиб неделю назад, получив травмы, несовместимые с жизнью. Именно тогда Хигерск пал, по мнению самих жителей. В него попала гнойная рана, отравляющая целый организм. Нет, погубило город не это. От всего можно оправиться, не сразу, но ведь можно. Да, потребуется масса усилий и терпение, вера и желание что-то изменить. Увы, горожан полностью устраивала такая жизнь. Они проявили безразличие и трусость. Хигерск мертв, а мертвецы никогда не возвращаются из царства грехов. Для Осипова Гришина была лишь преданным союзником, инструментом для достижения цели, недостойной даже места пешки на шахматной доске. Осипова нельзя назвать глупым человеком. Он прекрасно знал о чувствах Гришиной, но никогда не поднимал эту тему, потому что не видел смысла. Никакого повода Ярослав ей не давал, а про его позицию относительно отношений ей разболтали давно. Трагично погибла его первая и единственная жена, и с того момента Осипов до могилы хранит ей верность. Доводы и слова, которые скажет Диана, он тоже знал заранее. Не хотела влюбляться, но так получилось. Простой и лаконичный ответ, который не коим образом не повлияет на их отношения. Осипов ценил преданность и преданных людей старался держать рядом. Он без труда замечал тот блеск в глазах у членов банды, когда речь шла о свободе и новых планах. Ярослав не считал Гришину преданной. Она была глупа. Ведь только глупый человек сделает все, что прикажет другой. Он мог сказать ей «прыгай», и она без раздумий бы прыгнула вниз. Поначалу Диана верила, что сможет стать для него кем-то особенным. Однако со временем осознала: между ними огромная пропасть. Слишком разные убеждения, взгляды, цели и мечты. Осипов ставит амбиции и идеи выше власти и простого домашнего счастья, о котором с детства мечтала Гришина. Осипов не смотрит на нее как на женщину, а ее чувства принимает за слабость. Как бы ни было больно признавать, Брувин был прав, когда заявил, что для Ярослава она не в приоритете. Он не стал бы спасать ее и вытаскивать. Диана погибнет, а на ее место Осипов поставит другую девушку, более разумную. Погрузившись глубоко в собственные мысли, Гришина не заметила, как дошла до двери, которая означает, что путь окончен. Чутье подсказывало, что вместе с дорогой заканчивается и ее пребывание в банде. В подвале было пусто и на удивление сухо. На полках стояли ящики с оружием, а на полу лежали мешки с чем-то рассыпчатым. Гришина, медленно поднимаясь на второй этаж, услышала из комнаты недовольный голос с акцентом, сладким, как бочка меда: — То есть ее освобождают, а Люси нет? — Не освобождают, а отстраняют, — терпеливо поправил Осипов. — Для твоего понимания: мне похер, как ты это называешь. Мне плевать на тебя, на него в особенности и на ваше сборище идиотов. Не дашь ей свободу? Ладно. Я пойду к Андервуду. Думаю, у меня получится выторговать свободу Люси в обмен на ваши ничтожные секреты. — Я не могу вытащить Жозефин. — А Гришину можешь? — У нее обстоятельства. — Какие же? — Случайно привязалась к школьнику, — непринужденно ответила Диана, входя в комнату к двум мужчинам. Слух ее не обманул. Напротив Ярослава стоял Гюстав, взрослый мужчина с синими волосами и бледной кожей, по которой переливались тонкие извилистые линии того же неестественного цвета. Только на лице не было странных светящихся линий. Ресницы длинные, тоже синие. Губы с мелкими белыми точками, будто следы от иголки. Из под одежды на шее и запястьях виднелись бинты, пропитанные алой кровью. Диана встала перед ним и стойко выносила его острый, как лезвие ножа, взгляд. — Шлюха. Гришина замахнулась, собираясь влепить ему пощечину, но Гюстав оказался в разы быстрее. Хватая ее за руку, которую тут же резко обожгло, он резко потянул Диану на себя и злобно прошептал: — Еще раз попытаешься вытворить нечто подобное, я тебе руку отрежу и пришлю в коробке на день рождения. — Отпусти ее, — вмешался Осипов. Гюстав нехотя послушал его. Шокированная Гришина отошла в дальний угол, предпочитая больше с ним не разговаривать. На ее теле точно останется сильный ожог, а у Гюстава между пальцев стекала кровь. Впитывать бинты уже не могут. — Гюстав, Жозефин – мой главный информатор и шпион во дворце. Она давно не маленькая девочка, нуждающаяся в твоей защите, и сама может принимать решения. Мы оба знаем, что Жозефин не уйдет. — Я тебя предупредил. Либо выводишь ее из игры, либо я рассказываю Андервуду все. Он втянул в это Люси, не предупредив меня. Пусть теперь сам ее оттуда вызволяет, рискуя, если потребуется, хоть постом, хоть задницей. Меня не волнует, как, но Люси покинет дворец. — Тогда поговори с ним. — Поговорить? — Гюстав бы убил его, но хлынувшая из ран кровь заставляет успокоиться. — Между вами накопилось много недопониманий. — Недопониманий. Серьезно? Он тебе так сказал? — усмехнулся Гюстав. — Я не собираюсь разговаривать и слушать его. Мне его объяснения и извинения без надобности. Единственное, что я от него жду, это когда он, наконец, сдохнет. — Вы семья. — У меня нет ни семьи, ни брата. Гюстав уходит, оставляя Гришину наедине с Осиповым. — Догадываешься, что я скажу? – начинает Ярослав. — Я отстранена, — криво улыбается Диана, силясь не заплакать. Здесь, прямо на его глазах. — Ты отстранена. Почему позволила Брувину манипулировать тобой? — Потому что мне его жалко. Да, он та еще сволочь, но он никогда не делал мне ничего плохого. Всегда был честен со мной и по возможности защищал. Без него я бы умерла в «Розалине» еще в первые дни. Я чувствую вину перед ним. — Ты не могла ничего изменить. — Знаю, но… Если бы я тогда отдала ему своей крови, то… — Аллеин все равно не спас бы его. Господин Брувин был уже мертв, когда его нашли. — Я отказалась выполнять условия сделки и подставила Аллеина. Он ненавидит меня. — Брувин грамотно пользуется людьми, играя на их чувствах. Ты лишь очередная жертва его уловки. — Тебе нравится видеть меня слабой. Что ж, я признаю свою глупость и наивность. Это хотел услышать? Поздравляю, ты наконец-то избавился от меня. Однако знаешь, все то, что ты считаешь недостатками, многие считают достоинствами. Ты никогда не протянул бы руку помощи врагу, не спас бы человека, которого видишь впервые. Гордишься тем, что видишь искренность и преданность идеям. А как же Зиновьев? Почему в нем ты не рассекретил подвох? Ты ставишь цель выше средств достижения, потому за тобой не идут. Морис и Приам показали людям, что можно по-другому. Они не смели ставить чью-то жизнь ниже собственных амбиций. — Высказалась? — А ты, видимо, хочешь принять сказанное за обиду. Заметь, я ни слова не сказала про наши отношения, потому что мои чувства – только моя проблема. Я не дурочка, чтобы винить тебя, хотя тебе нравится так думать. С этого момента я не работаю на тебя. Я возвращаюсь в «Розалину» и буду строить жизнь, с чистого листа. — Ты возвращаешься, и мы подстраиваем твою смерть. После ты и твой избранный переезжаете в «Александру», в удаленный уголок, где строите семью. С родителями Брэдли я все уладил. — Во-первых, не ты уладил, а Фитцджералд. Во-вторых, я не уеду в «Александру». И подстраивать свою смерть я не собираюсь. Я не имею права лгать человеку, который взял меня под крыло и относится ко мне не как к игрушке, а как к человеку. Бенджамин не заслуживает моей лжи. Не волнуйся, про тебя я не расскажу. Только про свой обман и то, что мой избранный не он. Я не стану убегать и прятаться. Мне, если честно, надоело. — Такова твоя мне благодарность? — У меня нет к тебе никакой благодарности. Спасибо я скажу Бенджамину, Фитцджералду, Брувину и госпоже Манулиес. — Тогда надеюсь, мы не увидимся. — Взаимно, — кивнула Гришина, собираясь уходить, но остановилась у входа. — Между нами, Бенджамин не поверил бы в мою смерть. Он искал бы меня повсюду, потому что я ему дорога. Я не хвастаюсь, а к тому, что ты слишком быстро поверил в смерть своей жены. — Я видел ее мертвое тело и был на похоронах. — Глупо предполагать, что в мире, где можно изменять внешность с помощи магии, невозможно избежать смерти. Не удивлюсь, если Гризелда сейчас замужем с пятью детьми. Прощай. Гришина ушла, довольная тем, что оставляет позади себя Хигерск и некогда теплые чувства к Ярославу. Ей греет душу осознание того, что она идет по тоннелям в последний раз. Пусть Бенджамин прикажет ее казнить. Диана не будет его винить, но, зная младшего Андервуда, он так не поступит. От того на душе тяжелеет. У нее есть избранный, которого она видела лишь мельком на операционном столе и который пока не очнулся. В считанные секунды ее положение вновь поменялось и наверняка изменится много раз. Покосившиеся здания с треугольными крышами, узкие улочки, наполненные мусором, пыль и грязь. Все это будет в ее памяти. Она родилась здесь, потому Хигерск неизменно стал частью ее самой. Сердце пело, ведь Диана приняла тот простой факт, что она человек, а не игрушка, которую могли выкинуть, сломать и, если стало скучно, вновь достать из темного ящика. Человек. Как непривычно звучит. *** Николас резко открыл глаза, выныривая из омута ночных кошмаров. Казалось, что острые клыки монстра вновь вонзаются в его шею, жадно глотая кровь, а ледяные руки мертвецов опять касаются кожи, вызывая неконтролируемую дрожь по всему телу. Он бежит к огню, чтобы ощутить тепло и согреться, но пламя лишь сжигает заживо. Сон. Это просто сон. В панике Николас не понял, где находится и подумал, что его ждет очередная порция кошмаров. Однако, чуть успокоившись, узнал покои Нэш. Постепенно воспоминания прошлого дня восстановились: Госпожа Портер, ссора Доминика и Скарлет, дом Фитцджералдов. В спальне Руби было темно. Солнце еще не встало, а стрелка настенных часов показывала четыре часа. На полу возле кровати стояли три пустые бутылки вина. — Святая Розалина! — Отчаянно вздохнул Ник, предпочитая забыть вчерашний вечер. Джемайму вдруг посетила гениальная идея выпить нечто неприлично дорогое, вкусное и исключительно в малых количествах. Конечно, только чтобы скрасить дружескую беседу, расслабиться и забыть о проблемах. В общем, доводы Руби звучали довольно убедительно. Но Николас, к своему горю, не учел одной крохотной детали. Руби, как выяснилось, не умела пить. Николас вежливо отказался от бокала вина, когда с ужасом осознал, что начинает болтать много лишнего. Особенно если учесть, что Руби в буквальном смысле устроила ему допрос, который почему-то касался Вендерии. Джемайма твердо решила выяснить, какие эмоции она у него вызывает. Николас до сих пор помнил выражение лица подруги и фразу, пропитанную ядом: «Разве тебе не нравится Вендерия. Кажется, вы с ней очень мило проводили время». О том, что выбора у него нет, он понял быстро. Но оставалось загадкой то, почему Нэш так не любит обычную помощницу в доме Фитцджералдов. В любом случае он попытается выяснить причину подобной антипатии. Если бы Николас был глуп и наивен, то наверняка посчитал, что в Руби говорит ревность. На самом деле Вендерия показалось ему умной женщиной, которая играет роль дурочки. Она грамотно выдавала ему информацию, стараясь казаться болтливой служанкой, и Николас был уверен, специально провела его мимо конюшни, чтобы отвлечь. Теорию подтверждало то, что господин Фитцджералд не стал бы держать рядом глупых людей. Своими размышлениями с пьяной подругой делиться было бессмысленно, поэтому он дал отрицательный ответ, услышав который, Руби расслабилась и довольно откинулась на спинку кресла, чем напомнила Джона. Допрос ушел в сторону того, какие девушки ему нравятся. Николас легко сказал: никакие. Однако Руби, явно разочарованная ответом, посчитала своим долгом уточнить: «А парни?». Разумеется, этот подкол он попросту пропустил мимо ушей. Николас видел достаточно пьяных людей. Кто-то вел себя спокойно: спали, уткнувшись лицом в ближайшую клумбу, не отрываясь пялили в стену, плакали и думали, куда же завела их жизнь. Кто-то любил спорить, горланить песни, драться. Все это Николас мог понять. Руби, если выражаться деликатно, творила полную дичь. Ей не сиделось на месте. Сначала она решила показать Николасу башню – любимое место, где она могла сидеть часами и с которой чуть не упала вчера. Потом захотела искупаться в фонтане. Когда ее удалось завести домой, то Нэш пошла громить чью-то комнату. С горем пополам он смог затащить ее в постель, что было проще, чем заставить ее заткнуться. Нэш целый час задавала ему тупые вопросы, и Николас успел пожалеть, что не ценил ее внятный допрос. Что бы вы ответили на это: Ты бы предпочел стать кактусом или хризантемой? Единственный здравый вывод, который он сделал за прошедший вечер: Руби пила столько, пока не потеряет сознание. Хотя нет, есть еще один – не допускать Нэш к спиртному. Никогда. Теперь ясно из-за чего ему всю ночь снились кошмары. Виновницы торжества в покоях не было. Николасу показалось это странным, ведь мало кто встает в такую рань. Подозрения, впрочем, моментально сменились волнением: вдруг Нэш пьяна и вновь влипла куда-то. Откинув одеяло подальше, Николас собрался уже бежать по всему особняку, но вовремя услышал звук льющейся воды. В спальне Нэш была еще дверь, выкрашенная в цвет стен, поэтому Ник ее прежде не заметил. Тактично постучав, он продолжил ждать минут пять, пока на пороге не появилась Джемайма, одетая лишь в мужскую футболку. Ее волосы наспех собраны не в аккуратный пучок, с ног стекала вода, а на открытых участках кожи виднелись маленькие ожоги. Выглядела она бодро, будто не пила три бутылки вина. Николас неловко опустил глаза и, прокашлявшись, сказал: — Прости. Я волновался… Николас не мог перестать мямлить. Нэш мастерски вгоняла его в краску, но развить мысли дальше ему не дали. Руби обеспокоенно подошла к нему, касаясь пальцами его шеи, по которой стекала кровь. — Что с тобой? Николас резко ощутил боль и упал на пол, корчась от холода. — Что с ним? – спросил чей-то мужской голос. — Не знаю! Позови Джона! — Сейчас, — парень ушел, а Николас продолжил терять сознание. *** Сквозь сон Николас почувствовал заботливое прикосновение к своему лбу, такое осторожное и невесомое, как лепесток. Так нежно касаться может только любящая мать собственного дитя. То ли ища защиты, то ли желая еще немного ощутить незнакомое тепло, Николас вновь прильнул к чужой руке. На удивление, она оказалась мужской, но от того не менее нежной. С его вспотевшего лба медленно убрали прилипшие пряди и положили мокрую тряпку. Кто-то влил ему в рот странную на вкус жидкость, после чего он опять отключился. Придя в себя, Николас медленно открыл глаза, не рискуя садиться и вообще хоть как-то шевелиться. Повязки сильно стягивали кожу. В изножье кровати сидел господин Брувин, который успокаивающе сжимал его ладонь, пока не заметил, что Николас проснулся. Брувин быстро отстранился, забирая у Николаса согревающее сердце тепло. Аллеин отвернулся от ученика, пряча покрасневшие от слез глаза. В комнату вошел Фитцджералд с двумя стаканами воды. Один отдал Брувину, чуть сжимая плечо в знак поддержки, второй протянул уже успевшему сесть Николасу. — Что произошло? — Это ты нам ответь,— предложил Фитцджералд. — Что ты помнишь? — Ну... Вчера я выпил вино с Джемаймой, проснулся довольно рано утром, пошел ее искать и в итоге в разговоре с ней… Отключился? — А теперь послушай меня, мой милый мальчик, — угрожающе произнес Фитцджералд, садясь в кресло напротив Николаса, чтобы внимательно следить за выражением его лица. Приятный голос звучал устрашающе, что Нилу захотелось стать размером с горошину. — На данный момент на твоем теле множество укусов, следы от клыков. Примечательно то, что ни одно существо не могло их оставить. Никакому животному они не принадлежат. Стало быть, это какое-то неизвестное нам существо. Тогда возникает вопрос, где ты мог с ним столкнуться. Допустим, мы, опытные маги, ошиблись, и укусы принадлежат вполне себе конкретному животному. Лиса там или волк. Хотя и здесь возникает куча не состыковок. Например, почему ты все еще с рукой и ногой, ведь голодное животное явно бы тебе что-то отгрызло. Однако на твоей шее, только на шее есть человеческие укусы и засосы. Надеюсь, что это объяснять не надо. Можешь поправить, если я не прав, но я уверен, что оставить их тебе некому. Ради справедливости рассмотрим вариант, что вчера ночью ты весело провел время с моей дочерью. — Николас не сразу понял, что речь идет о Нэш, а когда все-таки дошло, попытался возразить, однако Фитцджералд властно поднял руку, заставляя молчать. — В чем я очень сомневаюсь в силу нескольких обстоятельств. Господин Брувин тоже считает вышесказанные предположения бредом, с чем, на мой взгляд, сложно не согласиться. Тем более, характер укусов свидетельствует не о постельных играх. Я знаю, у меня сын занимается подобными вещами. Скорее походит на то, что кто-то долго и мучительно издевался над тобой. Поэтому вот такая складывается картина: на ровном месте у тебя появилось до хрена ран, после которых несколько минут истекал кровью. Когда я тебя нашел, ты был мертвецки бледным и корчился на полу от холода. Хочешь сказать, не знаешь, как это произошло? — Я п-правда не понимаю… — Даже в мире магии ничего не происходит просто так. У всего есть причина. — Мы не сможем помочь, если ты и дальше продолжишь молчать, — вмешался Брувин. — Я… Я видел кошмар. Смутно помню, что там было. Только ощущения после. Возможно, монстры, укусы. Холод. — Вспоминай, — не сдержался Фитцджералд. — Да не знаю я! — Ты издеваешься. – Джон почти вплотную подошел к кровати, поставив обе руки на плечи Николаса, надавливая, из-за чего тот весь сжался от страха. — Обрисую наиболее вероятный исход событий: через месяц, а то и меньше, ты снова потеряешь сознание, будешь задыхаться в луже собственной крови, но никто не сможет тебе помочь, потому что упрямый осел с фамилией Хортон не захотел делиться своими ничтожными секретами. — Рассказал все, что знаю! — Лжешь! — Нет! — Знаешь! — Не знаю! — Знаешь! Разговор больше напоминал детскую перепалку в песочнице. Видимо, кто-то лопатку не поделил. Однако разозленный Николас, не сумевший контролировать эмоции, попался на крючок опытного манипулятора, выпалил на одном дыхании: — Морис! Шокированные мужчины переглянулись. — Манулиес? – уточнил Брувин, уводя от испуганного ученика Джона. — Д-да… — Мы слушаем. Только говори правду и вспомни все детали. — Вот уже несколько дней подряд я не могу перестать думать о Морисе. Он не покидает меня не на миг, и это сводит с ума. Мне стало легче, когда мисс Уэлч вырвала мне сердце. — Бетани вырвала ему сердце? Ты вроде сказал небольшой переполох! – Взревел Аллеин, ожидая от Фитцджералда ответов. — Она вернула его обратно сразу же. Наверняка тоже заподозрила неладное и решила воспользоваться заклинанием очищения сердца. Николас был не подготовлен, потому отключился. — Заклинание помогло? — Мы наблюдаем, что нет. Значит, дело не в сердце. — Или если мы будем пытаться нейтрализовать причину, то состояние ухудшится в разы. — Продолжай, — обратился Джон уже к Николасу. — В общем… я подозревал вас, господин Фитцджералд. Вы единственный сомнительный человек в моем окружении. — Я бы не навредил сыну друга, — твердо сказал Джон. Николасу хотелось верить, но Джеймайма уверяла, что он не считает Роналда другом. — Поэтому назови тому, кому не доверяешь, или сомнительных личностей. — Племянник бабушки Леззи! Точнее, у нее нет племянников. Об этом я узнал позже от Филиппа. В тот день вы приходили домой к Гертруд и намекнули, где папа. На обратной дороге я зашёл в библиотеку, где познакомился с Сэмом, так он представился. Дал мне письмо, точнее учебник, в котором было письмо Мориса, хотя подписали М. М. М. — Почему уверен, что оно Мориса? — Интуиция. — Что в письме? — Любовное... Кассандра, кажется. — Мужчины опять переглянулись. — Вы её знаете? — София Кассандра Джонстон, девушка Мориса. Закончилось у них не очень хорошо, — сказал Брувин, который не желал вмешиваться в отношения учеников и знать, кто с кем встречается тоже. Однако многие без стеснения показали свои чувства, за что получали от преподавателей. — Разве у мисс Уэлч второе имя не Кассандра? — У нее нет второго имени. Ты к чему спросил? — Перед тем, как мне вырвали сердце, я прочёл письмо, в котором... Кхм… Мисс Уэлч отвергает чувства Мориса. Я посчитал... — У Бетани не могло быть романа с Морисом, — возразил Брувин. — В старшей школе он бегал за Джонстон, а отношения между учителем и учеником запрещены. — Исключение было, — усмехнулся Джон. — Бетани их выпустила на тот момент. — На выпускном балу она обязана быть учителем. — Обычный танец. Не вижу ничего плохого. — Прекрасно знаешь, с кем танцуют вальс… — Закрыли тему! — Что мы имеем? Морис, кошмары, странный племянник по имени Сэм. Не густо. Николас, постарайся вспомнить ещё. — Пожалуйста, — добавил Брувин. — Мысли о Морисе вызывают у меня боль. Я не знаю точно, как её описать правильно. Мне хочется плакать, потому что испытывать это ненормально. У меня возникает ощущение, что без него я умру. Он… Он нужен мне. — Глубокая привязанность? – спросил Брувин. — Я не хочу говорить, ведь если скажу, то это станет реальностью. — Николас, ни одно заклинание не вызывает любовь, — тихо, но уверенно сказал Фитцджералд. — Магия не создаёт подобное. — Мне плохо, — Николас, не сдерживая эмоций, заплакал. — Я не понимаю, что со мной происходит, и хочу избавиться от этого. Я не хочу нуждаться в человеке, которого не встречал ни разу в жизни. Это убивает меня. — Тише, все хорошо, — Джон подошёл к Николасу, и тот вмиг прижался к нему, безудержно рыдая на плече. Джон по-отечески обнял Ника за плечи и гладил по волосам. — Тише. Мы со всем обязательно разберёмся. Доверься нам. Николас впервые поверил в то, что все скоро закончится. Господин Фитцджералд излучал уверенность и, что не менее важно, готовность помочь. Безвозмездно.