Part 2

***

      Тео паркуется на пустыре в окраинах заповедника Бейкон Хиллз. Он откидывается на сидении, разминая затëкшую шею. Достает телефон и мельком проверяет его на наличие сообщений. Пусто. Несколько раз блокирует экран, включает, блокирует. Слух цепляется за назойливое жужжание. Глаза бросаются изучать мигающий экран и находят виновника. На приборную панель садится муха. Тео смотрит на нее с подозрением, пока насекомое надменно потирает свои лапки. «Не стоит доверять мухам в этом городе» — думает Химера и ловко ловит ее в ладонь. Нелегальный пассажир отправляется в приоткрытую форточку и поспешно ретируется куда-то восвояси. Ничего не оповещающий телефон летит куда-то на заднее сидение, а Рэйкен на ощупь находит ручку регулировки своего кресла и откидывает спинку почти до положения лежа. — Это не очень-то похоже на караоке. — фыркает подросток с пассажирского сидения. — Потому что я еще не начал петь. — Химера переводит на него взгляд с кроткой ухмылкой.       Лиам смотрит сквозь лобовое стекло в чащу леса. Он натянул капюшон светлой толстовки, а за ним с трудом можно разглядеть его лицо с ракурса собеседника. На рукавах пятна крови, оставленной Рэйкеном, и он же задерживает на них взгляд. Бета уже практически не пахнет стаей. Это замечание в голове вызывает у Тео смутное беспокойство вкупе с самодовольным восхищением. — Почему мне кажется, что я не сильно расстроюсь, если не стану свидетелем этого зрелища? — Данбар наконец поворачивается к собеседнику. Цепляется взглядом за остатки гематом на его скуле и по-детски улыбается. В выражении его лица не проскальзывает и тени вины. — Ты увязался со мной не для того, чтобы послушать, как я пою? — наигранно удивляется Химера. — Тогда зачем же ты вцепился в кресло, как безумец? — Тео изображает тяжкий мыслительный процесс, прикусывая кончик своего большого пальца. — Ах да! Это потому, что ты и есть безумный. Это означает без ума, то есть… — Я знаю, что значит это слово. — Лиам нервно дëргается на сидении, словно резко промез до костей. — Я лучше буду слушать твое пение, чем нравоучения. — он тоже откидывает спинку своего сидения до уровня водительского. — Ты с меньшей вероятностью свалишь из города, если я буду в машине.       Голубые глаза голубее обычного при дневном свете смотрят в зеленые. — С меньшей вероятностью, — завороженно повторяет Тео, не отрывая взгляд, — но я больше не твоя ответственность, Волчонок. — после этих слов на лице Лиама не остается былого озорства. — Лучше бы ты отпустил меня.       Шепот последней фразы кажется оглушительным для них обоих. Тео улыбается не своей кривой усмешкой, а лишь уголками губ. Это выглядит так искреннее, что Бета невольно задерживает на них взгляд. Он так же подмечает разводы крови и лëгкую отечность на скуле, почти сошедшую благодаря сверхъестественному исцелению. Хоть и не такому быстрому, как у настоящего оборотня. В какой-то момент до подростка доходит, что он просто откровенно пялится. Лиам секунду паникует. Но Тео смотрит в ответ точно так же, беспорядочно блуждая по лицу Беты, останавливаясь на голубых глазах. Лиам не был уверен, куда Рэйкен смотрел до этого, может, догадывался. В голове проносится тревожное: «Ему идет быть избитым». Бета злится на себя за непроизвольные и крайне непрошенные мысли, и изменение в настроении не остается незамеченным химерой. Он щурит глаза в немом вопросе. — Что? — шепчет Тео и вопросительно изгибает бровь. — Ничего. — тихо отвечает Данбар. — Вообще-то, ты уже должен злиться на меня. По классическому сценарию наших отношений. — парень поворачивается в потолок, как будто его резко заинтересовала обивка пикапа. — Поделишься, почему этого не происходит? — Химера звучит отреченно, словно резко растерял всю мотивацию вести диалог. — Да, как только ты расскажешь мне о своей трагедии. — Лиам опускает руку между сидениями, находя прикосновением ладонь собеседника, и кладет свою поверх. Просто касание. Ненавязчивое и ни к чему не принуждающее, но такое теплое, успокаивающее. — О которой я «нихуя не знаю», как ты сказал. — Что, так задело? — Тео хмыкает своей обивке.       Его пульс ровный. Запах не выражает ровным счетом ничего. Он снова его глушит. Лиама нельзя назвать экспертом во всех оборотнических штучках, но сейчас лучше бы он не понимал, что испытывает собеседник, чем ощущал от него пустоту. — Я сказал это на эмоциях, Лиам, не бери в голову.       Но Лиам берет, представляя самые трагичные сценарии. Выкручивает фантазию на максимум. Хоронит всех родственников Тео, которых тоже рисует воображение за неимением о них какой-либо информации. Вырисовывает сцены пыток, накладывая кадры из просмотренных ужастиков и артхаусов. Ему кажется, что прошлое Рэйкена балансирует как раз где-то между этими жанрами с примесью психологического триллера.       Он уже проникся бесконечным сочувствием к маленькому Тео, когда тот хоронит свою любимую кошку, которую его заставили вскрыть наживую жестокие и бесчувственные Врачеватели, чтобы нанести мальчику тяжелую эмоциональную травму. Подросток восхваляет его мотивацию выживать после такого беспросветного прошлого, пока сверлит глазами его профиль. Рэйкен ловит его взгляд, и его глаза долю секунду горят жидким золотом, и Лиам снова отвечает ему тем же цветом. Спустя мгновение до него доходит, что вызвало этот сверхъестественный рефлекс.       В своих мыслях подросток не обратил внимания, как повернулся на бок к соседу в машине, видимо, чтобы удобнее было бесцеремонно пялиться. Где-то между воображаемыми событиями о первой любви Тео и его первым убийством Бета кончиками пальцев свободной руки очертил линию его бицепсов, останавливаясь на его плече. Прикосновение получилось неосознанным. Лиам привык к тактильности в его круге общения и стае, как к способу поддержки. А он так сильно был впечатлëн грустной историей Рэйкена, что поддержал его чисто инстинктивно. Да, это не совсем те дружески объятия, которыми обычно обмениваются его друзья, но и ничего мега странного, что могло вызвать у Химеры такую реакцию. Они, вообще-то, и раньше прикасались к друг другу. Ну, возможно, разница была в том, что сейчас их никто не пытался убить. Но вот это Лиам решил точно не брать в голову. Вместо этого он решил нарушить тишину: — Слушай, можно я сделаю кое-что странное? Бета замер, оцепенев каждой мышцей в своем теле, когда Тео ощутимо напрягся от заданного первым вопроса, но контакт между их руками нарушить не решился. Впрочем, Рэйкен тоже не торопился что-то менять в их положении. — А сейчас ты не делаешь «кое-что странное»?       Тео поддается секундному соблазну опустить глаза на губы напротив, взвешивая риски быть замеченным. С другой стороны, что Лиам сделает ему за эту слабость? Ударит его? Цель определенно оправдывала. Хоть цель сейчас и не спасение души. Скорее даже ее окончательная погибель. Но Тео своей души не жалко, если от нее что-то и осталось. Он бы разбил ее вдребезги за возможную дозволенность смотреть на эти губы дольше четверти секунды. — Смотря, что именно считается странным в твоей системе ценностей. — он пытается отвлечь себя или его? Просто нервничает. Бета определенно сейчас пахнет нервозностью, раздражением и Тео. А Тео пахнет флëром непостижимого ничего в контексте эмоций. Хотя чисто внешне тоже Лиамом. И, конечно, кровью. За эти ноты тоже спасибо оборотню. — Если я буду к тебе еще ближе, чем сейчас, это сильно странно для тебя? — Лиам, я — рецессивный ген в нашем фенотипе отношений. — кажется, что Тео тоже нервничает. Он сам не ожидал такой формулировки. — И не имею биологического права считать твои действия странными. — точно нервничает. — Я не полезу в Гугл, чтобы расшифровать твои метафоры. — на лице играет острое недоумение с возмущением. Оно забавно искажает лицо Оборотня. По мнению Рэйкена. — Я ненавижу грëбаную биологию. Классическое «Да» или «Нет» ответить сложно?       Тео издает нервный смешок. — Да. — он прищуривает глаза, смакуя собственный ответ, мгновением позже размышляя, на какой именно из вопросов отвечает. — Скорее да, чем нет. — Да в смысле «Да сложно»? Или да, как «Да слишком странно»? — Бета явно теряется в сути своих рассуждений. — Или да, в плане… — Блять, Лиам, да как да. — Тео разрушает царящую тихую атмосферу своим повышенным тоном. — Делай, что хочешь. Этой ситуации уже не стать страннее из-за тебя. — говорит он на выдохе и возвращает голосу безэмоциональный окрас.       Он ошибся.       Лиам приподнялся на локтях, опираясь кистями на бок пассажирского кресла. В голове Рэйкена промелькнуло от одного до сотни предположений о том, что намеревается сделать Бета. И в каждом из возможных вариантов он принял для себя решение не дергаться, позволяя парню самому развеять его любопытство. Но Лиам не делал ничего. Он остановился в нескольких сантиметрах от шеи Химеры, почти касаясь губами изгиба его плеча. И Все. Тео кожей чувствовал тепло от, судя по химиосигналам в салоне, поступающего к лицу жаркого смущения подростка. — Лиам. — Химера окликает, не отрывая глаз от зеркала заднего вида, наблюдая в небольшом кусочке стекла фрагмент раскинувшейся в машине картины.       Он ловит в отражении свои горящие глаза и быстро смаргивает непрошеное обращение. Данбар не мог его увидеть. И хорошо. — М? — Оборотень тихо откликается и словно еще ощутимее замирает, хотя он и до этого не двигался. — Ты нюхаешь меня. — звучит утвердительно, хотя задумывалось как вопрос. — Сначала я хотел спросить зачем, но теперь хочу убедиться, не собрался ли ты просто перегрызть мне горло вместо Малии? — Возможно. — немногословно отвечает Лиам, ведя носом вверх по шее Рэйкена, все так же не касаясь. Он останавливает движение почти за ухом. — Возможно. — эхом передразнивает Тео. Его смех на самом деле немного нервный. — Это «Возможно» к первому вопросу или ко второму?        От дыхания на нежном участке кожи у него волной пробежались мурашки. Он думает, что Лиам не мог этого не заметить. А если и нет, то вида Оборотень не подает. — Первый вопрос был не вопрос. — констатирует младший. — Со вторым скорее нет, чем да. Я еще не решил. — Данбар кротко кивает головой в сторону, и это первое его резкое движение с момента, как он замер сбоку от Химеры. — А что? Волнуешься? — Ты застыл над моей сонной артерией и говоришь, что пока не решил, стоит ли ее потрошить, — Рэйкен хмыкает, выражая комичное безразличие, — И по итогу просто обнюхиваешь меня. — тут он делает драматичную паузу, в которую Оборотень мог бы вставить свое оправдание, но тот молчит. — Нет, Лиам, я не волнуюсь. Просто хочу внести некоторую ясность. — Ты мне доверяешь? — Лиам вздыхает, словно устал от этого диалога. И в этот раз Тео вовремя подавляет дрожь в теле. — Да, когда понимаю, что ты делаешь. — Бета отстраняется, находя зеленые глаза своими.       В дневном свете узоры на его радужках сияют еще контрастнее обычного. Ацтекское пламя, неестественно яркое на привычном зелёном фоне, как будто его нарисовали искусственно в одном из многочисленных экспериментов над химерой. Лиам всерьёз раздумывает, не так ли это, когда его выбивают из мыслей следующие слова Тео: — Когда твои клыки на безопасном расстоянии от моей шеи. — Лиам мрачнеет в ту же секунду. Рэйкен до сих пор считает, что у парня есть мотив ему как-то навредить. В воздухе вокруг стелется густой гнев. — Эй, я доверяю. Доверяю. Насилуй мое личное пространство дальше, как угодно. Ни в чем себе не отказывай.       Тео кладет левую руку на затылок оборотню, и тот моментально успокаивается. Вопреки своим первоначальным установкам. Сейчас он касается подростка по своей инициативе. На каком же глубоком и беспросветном дне он оказался из-за этой ситуации. Он сверлит взглядом черты лица напротив, когда Лиам расслабляется под его прикосновением и прикрывает глаза. Его ресницы подрагивают, а губы приоткрываются в тихом и протяжном выдохе. Кажется, что из легких Тео тоже выбило весь воздух. Линия губ подростка смыкается, а Химера ловит во внимание каждую перемену в их положении сейчас. На пробу легко сжимает пальцы на шее. Лиам податливо реагирует на это движение. Его раздражение полностью сошло на нет. Тео вплетает пальцы в отросшие волосы парня и неторопливо перебирает пряди с небольшим натяжением. Все глобальные размышления, построения планов и предугадывание следующего хода сейчас далеко над поверхностью океана. Гудят прерывистыми басами рациональное мышление вперемешку с сухой логикой, и он слышит их словно сквозь толщу воды.       Рэйкен понимает, что сам себя потопил, выдавая купон на вседозволенность подростку, последовательность действий которого не в силах просчитать. Сам привязал себя к булыжнику и кинулся в воду, когда начал подыгрывать ему в этой тактильной игре. Он на дне, потому что сейчас позволит Лиаму сделать что угодно. — Я пытаюсь понять, что ты чувствуешь. — Младший возвращается к шее Тео, перемещая опорную руку на водительское сидение справа от его плеча. — Потому что ты подавляешь все химиосигналы. Да и у меня нет опыта в их разборе. — И ты решил, что впечатаешь меня в кресло и сможешь что-то учуять? — если Данбар просто захотел попрактиковаться в ликантропических штучках, то выбрал ужасного подопытного. От последнего слова в рассуждениях Рэйкен горько усмехнулся. — Думаешь, что я делаю это без причины? — Нет. Думаю, что ты это делаешь отчасти на автоматизме. — он преодолевает расстояние в сантиметр, разделяющее их, и проводит носом по коже от напряжённой мышцы на шее до линии роста волос. — Но что-то сможет выбить тебя из этого состояния. Да и плевать мне на твои причины. — Во-первых, нет, ничто не сможет. — Тео сглатывает, и его кадык проходит характерное движение вверх-вниз. — Во-вторых, это все еще не объясняет твоей мотивации. Хочешь похвастаться перед своей стаей новоприобретëнными навыками? Дерека тебе в этом не обогнать. Не стоит и пытаться. — Если ты настолько преуспел в этом, то почему я чувствую, как ты нервничаешь? — Бета перемещает правую руку, опираясь слева от головы Рэйкена, и нависает над ним. — Ты пахнешь терпко и пряно, как… — Лиам запинается, чтобы подобрать ассоциацию. — Как глинтвейн. — интонация немного вопросительная. Он не уверен в правильности выбранного примера.       На лице Химеры улыбка. Он недолго смеется и мотает при этом головой. Лиам заливается краской. Его эмоции говорят, что он пытается понять, что так рассмешило собеседника. Но почему-то он тоже улыбается. Видимо, смех Тео заразителен.       Рэйкен невесомо прикасается кончиками пальцев к щеке оборотня. Последний выглядит еще смущеннее, что очень контрастно выглядит с тем, как он вжимает Химеру в сидение. — Это не нервозность, Лиам. — пальцы на лице скользят к затылку и наклоняют голову подростка, принуждая к зрительному контакту. — Это возбуждение. — Что? — подросток непонимающе хлопает глазами. Он ясно и четко слышал каждое слово Тео, но все равно захотелось переспросить. — Что? — Рэйкен передразнивает интонацию. Это, похоже, вошло в привычку. — Обычно от тебя пахнет искрами и биттером. Это гнев. Стайлз насквозь пронизан запахом молодой рябины и цитрусовых. Это нервозность. Вязко и горько. Чувствуешь разницу? — Ты все равно проиграл, раз я ее чувствую. Не такой уж ты и непробиваемый. — если нельзя чувствовать одну эмоцию за раз, то как объяснить, что Лиам сейчас одновременно бесится и тонет в замешательстве. — Я победил. — Чтобы победить кого-то, нужно, чтобы оппонент знал правила игры, — выражение лица Тео все больше растягивается в хищной гримасе, — иначе это нечестная победа. А знаешь, чем сейчас пахнешь ты? — Химера пользуется положением своей руки, чтобы притянуть Бету ближе, ощущая его дыхание на своих губах. — Глинтвейном.       Лиам подпрыгивает. Можно подумать, его ударили электрошокером. В заднем кармане телефон надрывается базовой мелодией и капризно вибрирует, требуя внимания. Тео вопросительно поднимает одну бровь, и младший отзеркаливает этот жест. Рэйкен кивает головой в сторону назойливого гаджета, мол: «Может ответишь?». Подросток с разочарованным вздохом тянется за смартфоном. — Да, Скотт. Нет, не занят. — Тео поджимает губы, точно сдерживает смех. — Я с Тео. Мы? Мы разговариваем. — Химера больше не сдерживает смех. — Нет. Нет, все хорошо. Он ржет, потому что он придурок. Хорошо, я напишу тебе, как поеду. Конечно. Пока, чувак.       Лиам выключает звук на телефоне и отправляет его на заднее сидение. После устало трет переносицу. Рэйкен закрывает лицо двумя руками и заливается смехом. Оборотень успокаивает его точным, но несильным ударом кулака в ребра. — Папочка Скотт беспокоится о Волчонке. — Тео всхлипывает, переводя дыхание между заливанием смехом и стоном боли. — Заткнись. Он сказал, что предупредил моих родителей о ночевке у него. — вообще-то, Химера слышал весь разговор, и смысла озвучивать его не было. — Хорош ржать, идиот. — Не могу. Эта ситуация просто сошла со страниц лучшей в своем жанре комедии. — Данбар бьет его еще раз, хотя старший уже просто спокойно улыбается. Для профилактики.       Оборотень наблюдает за ним несколько секунд. Лицо напротив безмятежное, слегка искривленное гримасой боли, но в целом все еще счастливое. Он может учуять его эмоции и слышит, как ускоряется пульс. Сердце со своей периодичностью пропускает удары. Нетипично для Тео. — Ты все еще хочешь уехать из города? — резкая тишина разрезает пространство. Не слишком продуманный план сработал, и сейчас Рэйкен не сможет солгать. — Да, мне незачем здесь оставаться. — слишком серьёзный тон для того, кто заливался смехом минутой ранее. — Не хочу упускать возможность, дарованную мне этим кратким мигом свободы. — И ты не рассматриваешь варианта остаться со мной? — Лиам быстро тараторит, не обдумывая смысла сказанного. Его выбивает из колеи реакция Тео, точнее, ее отсутствие. Снова пустота и пугающе ровный пульс. Его время для вопросов вышло, поэтому он просит. — Не лги. — Не спрашивай, если не хочешь честного ответа. — рука возвращается на затылок оборотня с осторожностью. — Я бы остался с тобой, но тогда мне придется умереть. — подросток хмурится, но негативно на прикосновение не реагирует. — А ты не собираешься умирать за меня. — что-то в этих словах его рассмешило, но от улыбки Беты Тео ничуть не весело. — Я помню, — он отводит взгляд и встряхивает головой, как если бы прогонял непрошенные мысли. — Не стоило спрашивать.       Лиам вспоминает, что целовался с немногими людьми, но много целовался с Хейден. Ее губы были мягкими, а движения в основном неторопливыми. У них не было для этого всего времени мира, но каждый миг с ней останавливал вселенную, замораживал этот город с его вечными смертельными угрозами. Лиаму нравилась близость с ней, нравилась царящая атмосфера спокойствия и уюта между ними. Тео же целуется так, словно их оторвут друг от друга через секунду. Жадно. Можно подумать, у него отбирают что-то давно желанное. Настойчиво, будто бы Лиам думал сопротивляться или не отвечать.       На самом деле отстраниться стоило бы, но лишь на мгновение. Неудобное положение давало о себе знать болью в спине. Он уже прилично зависает между сидениями в стойке с опорой на руки. Тео замечает замешательство в ритме поцелуя и прерывает его первым. Он сверлит оборотня взглядом, оценивая чуть залитое краской лицо. Улыбается одним уголком губ и сильнее сжимает пряди волос на затылке парня, заставляя того откинуть голову назад. Ласки Тео на шее тоже не отличаются мягкостью. Он рвано проходится поцелуями снизу-вверх и останавливается, с нажимом прикусив скулу. Лиам гулко рычит и не замечает, как его перетянули с пассажирского сидения в положение сверху, пока тело не дает положительный отклик на удобную позицию. — Что ты делаешь? — тепло рук у подростка на спине приятно отпечатывается на коже. Тео как-то очень быстро разместил их под его толстовкой, и видно, Лиам решил своевременно расставить точки над i. — В смысле, что ты делаешь сейчас? — Вышиваю крестиком. — Химера нетерпеливо отвечает между поцелуями. — А что, не видно? — Ты так и не спел мне оду о наших битвах, — отвечает оборотень, игнорируя непрошенный сарказм, и изображает показную заинтересовать, — А уже перепрыгнул на вышивку. — Ну, скорее всего, мой голос ты сегодня услышишь. — Тео раздраженно фыркает и откидывает голову на кресло. — Если перестанешь задавать тупые вопросы. — Я впервые целуюсь с парнем. — Данбар задумчиво сплетает свои пальцы и озвучивает несвоевременный факт с такой серьезностью, будто это единственное, что его сейчас волнует.       Руки Химеры сползают Лиаму на талию и остаются там, пока Старший в полном недоумении хлопает глазами. Быстрый поцелуй в губы выбивает Бету из раздумий. Теперь его очередь непонимающе моргать. Прошлое движение Рэйкена было больше похоже на попытку ударить головой. Последний выглядит весьма самодовольно, всем видом показывая, что так и хотел. Лиам злится, потому что ни черта не понимает и повторяет то же действие. Озарение до него не снизошло. Зеленые глаза напротив оценивающе щурятся, и одна бровь медленно взлетает вверх. Теперь оборотень совсем запутался. — Ты впервые целуешься со мной. — прерывает его размышления Тео.       Он вскидывает одну руку к лицу Беты и проводит большим пальцем по нижней губе. Движение очерчивает изгиб и замирает на уголке с легким нажимом. Лиам приоткрывает рот, и старший пользуется этим, чтобы втянуть его в какой-то новый процесс. Подросток не может назвать это поцелуем. Нет, это что-то желанное и грязное. Что-то, заставляющее тягучее возбуждение свернуться клубком внизу живота. Тео так тесно связывает их языки, что заставляет раскрывать губы все сильнее, лишь бы получить больше. От этого кружится голова, и, если бы Лиам не сидел, он бы упал.       Собственный тихий стон режет ему по ушам, когда Рейкен быстро отрывается. Чувство такое, как если бы кто-то вырубил любимую песню на середине припева, который ты кричал во весь голос. Это заставляет обратить нарастающее возбуждение в нарастающий гнев. Безмятежная химера развалилась в кресле и никаким образом не препятствует этой метаморфозе. — О, смотри-ка, уже не впервые. — выдает он с напыщенным удивлением и одной фразой обесценивает все моральные терзания Беты. Младшему, конечно, от этого ни на грамм не легче. — Лиам, заткнись, или я закатаю тебя в ковер и подложу Скотту на порог в качестве жеста доброй воли. — или он заразился раздражительностью, или хмурое выражение лица напротив ему осточертело. Вероятно, первое. — Расслабься и прикоснись ко мне.       И Лиам слушается. Поцелуй выходит смазанным, и Тео гортанно рычит, когда горячие ладони проходятся по линии его пресса. Данбар нашел, куда пристроить мешающие руки. Где-то на задворках разума он отмечает, что трогать Тео так же приятно, как Хэйден. Последний с усилием вжимает бедра подростка в свои и чувствует чужое возбуждение сквозь плотную джинсовую ткань. Лиам поспешно отмечает в голове, что ошибся насчет Ромеро. Рэйкен улыбается через поцелуй, когда Лиам шумно выдыхает ему в губы. Кажется, с ним все же приятнее. Во всем, за исключением раздражающей улыбки. — Заткнись. — Бета скользит пальцами по торсу вниз, цепляя шлëвки чужих джинс с натяжением. — Не смей комментировать это. — Как скажешь, Волчонок. — весело отозвался парень.       Кажется, Рэйкен перестал дышать, когда звук резко расстёгнутой молнии разрезал пространство.       Лиам мягко проходится пальцами по тонкой ткани, очерчивая твердый член Тео. Размах действий сильно ограничен их позой и невозможностью сейчас спустить джинсы ниже. Поэтому он наспех ныряет рукой под резинку трусов и осторожно сжимает орган, прижатый к чужому животу. Его движения неуклюжи, но от этого не менее обворожительны в глазах Тео.       Химера срывает грубый стон Беты, когда прикусывает его нижнюю губу. Солоноватый запах крови разносится по салону, разжигая собой инстинкты у внутреннего волка Рэйкена. Ему отвечают на это сжатыми когтями на затылке, несопоставимо с этим нежно одаривая прикосновениями в интимной зоне. Старший резко обрывает процесс, толкая оборотня на соседнее сидение. Несильный удар головой об металл отрезвляет. Данбар успевает загнаться, что сделал что-то неправильное. У него было стойкое чувство, что Рэйкен может прекратить все в любой момент. Это ощущение преследовало его еще с больницы. Каждый шаг, каждое прикосновение могло стать катализатором для полной отстранённости Тео. Некоторое время назад он понял, почему его фиксация на химере так плотно смыкалась кольцом на собственном горле. И причина была до безобразия проста — он не хотел его потерять. Почему-то осознание банальных вещей всегда дается особенно тяжело. Тео был не просто его страховкой в опасных ситуациях. Не был ни другом, ни врагом. Не раздражающим фактором, не был объектом любовного интереса. Он стал опорой вопреки летящим в его сторону острых слов и ударов. Он стал якорем, удерживающим Бету от падения в бессознательную ярость. Якорем, который способен спасти Лиама от ошибок. Человеком, который настолько пристально следит за тобой, что способен заметить малейшее замешательство или перемену в настроении.       Несмотря на подозрения младшего, Тео не отстранился от него. Поза поспешно сменилась, и теперь Химера опирался одним коленом на водительский коврик. Он использовал все пространство в машине с подозрительным мастерством. Толстовка Лиама оказалась смятой в области груди, а он сам — прижатым спиной к пассажирской двери. Рэйкен проходился поцелуями по оголенному прессу. Что-то заставляло глаза обоих по-волчьи гореть. Быть может, кровь или сумасшедшее возбуждение. Но Данбар не помнил, чтобы в ночи с Хэйден их радужки становились золотыми.       Снова звякнула молния ширинки. Тео взял его член полностью, пока Бета беззвучно хватал ртом воздух. Первый все так же не отличался нежностью в своих движениях, ритмично подводя младшего к разгрузке. Пальцы самостоятельно нашли свое место в волосах химеры и по-свойски задавали темп, которому старший не следовал. Тяжелое возбуждение оседало комом внизу живота, грозя вот-вот обрушиться дрожью по телу, сбившимся дыханием и сильным жаром. Тео оттягивал этот момент, подмечая взглядом исподлобья всю палитру эмоций на лице Лиама. Долго эта импровизированная пытка продолжаться не могла. Запаса терпения Беты вообще-то хватило минуты на три, и он держался из последний сил, чтобы не воспользоваться силой. Никаких стонов, ласкающих слух, только тихое рычание, когда Рэйкен все же сжалился и позволил всему закончиться. Он шумно и пошло сглотнул перед тем, как отстранился. Тело Данбара точно отравили аконитом. Иначе не объяснить, почему он так ослаб. Остатки оргазма отдавали лёгкими судорогами. Его словно покинули все мысли, а мир за пределами машины куда-то мистически исчез, как если бы Призрачные Всадники стерли этот город с лица земли.       Тео выглядит слишком довольным, но сейчас у младшего не получается из-за этого распалиться. Особенно, когда он глубоко целует его, и Лиам чувствует горький привкус на языке, растворившийся через мгновение на губах. Проходит некоторое время, когда они отрываются друг от друга. Бета вспоминает, что из них двоих он единственный удовлетворён. — Ты… — младший тянется ладонью к расстегнутой ширинке Рэйкена. — Я могу помочь?       В ответ он слышит короткое хмыканье. Тео возвращается на свое кресло и приспускает джинсы на бедра. Его член очерчен синеватой венкой вдоль длины. Лиам может услышать циркулирующую кровь и пульсацию. Его несколько удивляет собственное спокойствие. Видно, он еще не полностью отошел от своего финала. Химера сипло выдыхает, когда берет себя левой рукой. Затекшее возбуждение моментально реагирует на прикосновения. — Садись, — Тео хлопает по своей ноге ладонью, а подросток удивленно моргает. — Куда? — Данбар не многое знает о таком виде секса, но Мейсон вскользь уведомлял его о каких-то специальных подготовках и о том, как это все на самом деле сложно. Вскользь, потому что оборотень всегда перебивал его, не желая слушать о личной жизни друга. — Рядом, Лиам. Господи. — он зажмуривается и бьет себе по лбу. Лиаму ни капли не стыдно за домыслы старшего. Он сделал вид, что не подумал о том же, а просто уточнил. Тео же просто игнорирует эту явную ложь. — Мне на колени. Садись так же, как до этого. — Ты атеист. — Младший неторопливо перемещается на парня и располагается сверху. Спущенная одежда мешает сесть полностью, и ему приходится опираться на свои ноги, немного нависая. — С тобой нет. — с придыханием отвечает парень. Рэйкен смотрит снизу-вверх, и подросток чувствует вновь подкатившее желание. Оно тлеет небольшим огоньком внутри, пока Тео не разжигает его, резким движением опустив на себя Бету.       Их члены соприкасаются друг с другом, их обхватывает теплая ладонь, размазывая между предэякулят и остатки слюны. Лиам упирается руками в обивку сидения, не потрудившись спрятать когти. Бедная ткань жалобно скрипит под давлением и вот-вот грозит разойтись свежими дырками. Химера запрокидывает голову. Его напряженная челюсть, выглядывающие на шее вены и растрепанные волосы, прилипающие ко лбу редкими прядями, оказывают на оборотня очень яркий эффект. Желание, которое в нем вызывает этот вид, даже немного пугает, сродни неконтролируемому РПВ. Слишком красиво и ужасно прекрасно. Лиам не знает, насколько сильную власть над ним имеет парень напротив, если может делать с ним такое. Тео завершает со стоном, обмякая под весом Беты. Последний наспех доводит себя самостоятельно под горячие звуки тяжелого дыхания рядом.       Насколько эффективно прошел их диалог есть время порассуждать в накатившей дремоте. Они быстро привели себя в порядок, испортив несколько бумажных полотенец и пачку влажных салфеток. Тео предпочёл немного поспать перед тем, как везти подростка обратно к стае. Если подумать, он не спал уже возмутительно давно, и выматывающий Лиам не способствовал его отдыху. Потому последний не стал возражать и кратко отписал Скотту, что скоро вернется.       Пробуждение случилось чуть более чем через час. Никто из них не обронил ни слова после, но эта тишина не была давящей. Пока пикап плавно выезжал с пустыря, а за окном грело обеденное солнце, в салоне машины каждый был погружён в свои размышления. Мысли сменялись цветным калейдоскопом, а остатки прошлых событий понемногу выветривались прочь. На Лиаме теперь с трудом можно было различить запах его стаи, но почему-то Тео больше не радовал собственный фимиам на оборотне.       Теперь казалось, что такая картина в памяти откликнется жгучей болью, когда он ненароком придастся воспоминаниям на самом дальнем от этого города краю мира. Время заберет любое доказательство того, что здесь было. И, быть может, химера тоже забудет обо всем через годы. Предаст праху каждое имя, что узнал за последний год. Сотрет любые улики его пребывания здесь. Оставит за собой прочерк в каждом документе, словно его никогда не существовало. И даже так, нет никаких оснований полагать, что молодой оборотень с проблемами агрессии не оставит на нем свой пожизненный след. Он не жалеет о проявленной слабости, просто надеется оставить все нерациональное в этом моменте. Здесь и сейчас. Надо уходить.

***