Часть 4. Не сбежишь от участи!

Многолетние морозы измучили весь народ, заставляли не жить, а выживать. Как только люд честной не начал, проклинать всю династию Мин за такое? Ведь именно предки Мин оступились, а страдать всем... Но углубись ты в легенду и можешь посочувствовать далёкому прадеду правителей, что змею пригрели на груди. От того ль они теперь столь холодны? Мало ли, проклятие тут может и не причём. Просто когда-то тёплое сердце, что великодушно поступило, растоптали.

❄❄❄

За стеллажами книг стоял юноша, что выбирал себе какие-нибудь детективные романы для утоления скуки, а тут новость шокирующая. Бог явился значит? — Плохо дело... — промелькнуло у этого самого юнца, что выбирал книжечки, невольно подслушав. Тут же он сорвался с места, чем привлёк к себе чужое внимание. — А это не Хосок был? — интересуется служаночка и, видимо, у самой себя ведь альфа, что напомнил ей легенду, тут новенький и ещё не сильно осведомлён о местных делах и о том, где, что и как происходило. И посему он знать не знает, о неком Хосоке, который является любимцем императорских очей. Лучший из наложников. Все во дворце уверены были, что именно он понесёт для правителя наследника. И сам омега тоже был в этом уверен... Но легенда собой требует выйти замуж за Бога, полюбить и обратить свою любовь в чадо, которое будут растить в тепле и заботе. Ножки мчались вперёд, твердо ступая на каменную поверхность, чуть ли не перепрыгивая ступеньки. Он должен удостовериться. Должен знать точно. Нет - он обязан! — Чертовка, как он не вовремя! Почему он не решил явиться для нашего дитя? Почему сейчас? Да он..! — ругался Чон, не находя слов для возмущения. Желчь гнева так и рвётся наружу из вечно счастливого солнца. По крайней мере, таковым его считают во дворце. Каждый знает наложника Чон Хосока, что смог завлечь внимание холодного взора.

❄❄❄

Ладонь грубо удерживала нежные запястья рыжеволосого под собой. Тот проходился второй по изгибам тела, стягивая потихоньку слой за слоем, так же стараясь удерживать под собой свою пассию, что была явно недовольна своей должностью нового наложника. В его понимании наложник — это те же шлюхи, просто под крылом правителя и дают только правителю. А перспектива пусть до уровня куртизанки не манила. — Козлина, отпусти! Я не давал согласия! Насильник! — вопил Пак. Горлу было больно от криков, дерёт его омега не щадя. — Ты должен быть благодарен мне за сохранность жизни, муфло́н!* — рычит, решая не снимать верхнюю часть одеяния с омеги, ибо уже надоело тратить зазря свои нервы и время. Этот психованный явно не скоро смирится со своим положением в данной ситуации.

*[муфло́н — грубо говоря, разновидность баранов. В данном контексте имеется ввиду, что тот упёртый словно баран.]

А омега не намерен сдаваться. Даже с голым персиком елозит туда-сюда и дёргается, кряхтя. Держит на душе мёртвую надежду, что правитель потеряет интерес к тому из-за сопротивлений, так как навряд ли кого-то они возбуждают. Разве что очень стойких, терпеливых. А рыжик подметил, что его насильник таковым не является от слова совсем. Ему хочется поскорее, да побыстрее. Только его, ранее не тронутая, хризантемка напряглась, ощущая напор чего-то, а мозг сам достраивает недостающий пазл, давая понять чего. Гладкого, округлого, тёплого и влажного... — мысль одна и она не из лучших — его жопе конец. И не только из-за потери девственности, но и из-за того, что в него войти без подготовки собираются. Сразу рывком. Но хвала небесам и тому, кто так спокойно ворвался в покои, распахнув дверцы. — Юнги! — подаёт голосок вошедший омега в красивых одеяниях, чем привлёк внимание званого. Блондин изогнул бровь, но не ослабил хватку на руках Пака, которые ему заломили за спину, — Ты... Ты уже узнал? — взволнованно бросил взгляд на картину, которая ему нарисовалась. А рыжик дико смущённый и не рад данным обстоятельствам. Мало того, что на его нетронутый цветок покушался альфа, так теперь на это смотрит посторонний. Да что за день такой? Выть побитым волком хочется. — Узнал - что? — в непонимании глядит на своего фаворита всего гарема, который после вопроса тут же подлетает к прижатому к постели юноше, хватая грубо того за волосы. Чимин пищит, Юнги в шоке, а Хосок сдирает с первого остатки одежды, оголяя тому спину. — Ты что себе позволяешь? — возмутился император, отталкивая шатена в сторону и вставая с кровати, дабы преподать урок. — На спину глянь! — взвизгнул омега, готовый получить удар, но быстро пытается переметнуть внимание от себя к другому. Всё же пощёчина была ему дарована. — Каким бы любимым ты не был, знай своё место! — строго и ровно твердит альфа, прежде чем глянуть на спину уползающего. Распахнул глаза, цепляясь за фазы лун на ней. Рыжие волосы, пылкий характер, фазы лун – всё сходится, — Так ты Бог наш... — прошептал тот и хватает за ледышку бедного Чимина, который уже совсем запутался с тем кто он тут: то ведьма, то пленный, то смертник, то наложник, а теперь и вовсе Бог. Какой-то быстрый карьерный рост для двух дней пребывания здесь. Ладонь бледная махнула в сторону двери, давая понять, что Хосоку нужно уйти. Немой приказ, который тут же был исполнен, ведь проблем никто себе не хочет. Теперь маленький ягнёнок был загнан в угол голодным волком. Чимин ощущает опасность каждой клеточкой своего тела. Нервно сглатывает. Он боится ровно до того момента, пока до его головушки не доходит осознание услышанного. Извилины так и работают, переварили информацию, получив нужное. Он Бог? Тогда чего это он тут пугается? В последний раз пускает табун мурашек от касания ладони к своей спинки. Резко встаёт и гордо вскидывает аккуратный носик. – Бог значит я, да? – довольно улыбается, потихоньку хватая всю власть в свои руки. Вот такой-то расклад по душе ему. Не то, что давать первому встречному, да ещё и на постоянной основе, – Значит, раз я Бог, то теперь ты мои указы слушаешь! – топнул своей ножкой, хватая одеяло и прикрываясь. Но со стороны Юнги не та реакция была получена. Он лишь потёр переносицу и усмехнулся. Это заставляет взволноваться и задуматься, а точно ли хорошо то, что он Бог? – Бог значит ты, да? – повторяет с иронией Мин, тем самым загнав в угол рыжего зверька, что хвост свой успел поджать, – Немедленно слуг мне в покои! – заявляет громко и накидывает на себя халат, а следом глядит в распахнувшуюся дверь, из которой выбежала толпа: из слуг и стражи. – Бог явился, нужно готовиться к церемонии. Пошейте ему нарядов церемониальных, да на свободную носку. Слишком резкая смена обстановки, которая шокировала Пака, до потери понимания всего окружающего. Он даже заметить не успел, как ведут его из покоев, накрыв одеялом, как уместили в ванную, начиная вновь омывать, ибо мало ли что успели в постелях сделать. Высушили всего, обтёрли. Для нарядов снимают мерки, водя мерной лентой по изгибам тела. Взгляд зелёных глаз направлен куда-то в пустоту. Придя в себя, он увидел перед собой окно, а за ним ясная полная луна. Тёмная комната освещается лишь ей. Личная комната? Да ещё и такая удобная. Огромная кровать. Осматриваясь, всё больше подмечает детали. Кровать, на которой он сейчас сидит, приходя в себя, с балдахином нежно голубого цвета, опорой для которого служат деревянные спиральные столбики белоснежного и такого чистого цвета, покрытые лаком. По обеим сторонам на каждом столбике по бокам висят шторы, которые в данный момент собраны в серебряного цвета подхватки. Если их распустить, то можно спокойно скрыться на этой кровати. Что Пак и делает: тянет свои ручки к завязкам, распуская их, дабы шторы повисли и скрыли омегу, что скрутился в позу эмбриона и погрузился в свои думы. Неужто с этого дня его жизнь наладится и его действительно будут ценить, лелеять. Не верится вообще после той попытки его поиметь. А ведь там было близко… Настолько, что Чимин успел смириться. А это уже не усмирительный фактор. Даже пробуждение повлекло за собой муки. Мало того, что омега не мог долгое время уснуть из-за огромного количества информации, что навалилась на него, так ещё и ранним утром прислуга распахнула занавес окон и будит лёгкими толчками в плечо. Жалобно и так мучительно омега промычал, отворачиваясь спиной к женщине, которая лишь выполняла свою работу. Солнце слепило глаза, теперь же бьётся в спину. Но даже так юнца не оставляют в покое… – Сударь, прошу, проснитесь! – подала свой голос бета средних лет, – Вам нужно немедленно пройти утренние процедуры и проследовать нарядиться. Народ должен увидеть своего Бога. У нас мало времени, – в усталые глаза её бросалось то, что омега явно не выспался. Она смотрела с полным пониманием, представляя как тяжело было нежному представителю пола, всё что узнал переварить лишь за ночь. Но указ императора неоспорим. Она обязана в поставленное ей время привести рыжеволосого к взорам народа, где они будут счастливые возгласы издавать, да слёзы лить от счастья, ведь наконец-то снизошёл к ним их спаситель, который утолит голод народа. Вздохнув, бета вынуждена была принять радикальные методы. Попросив стражников о помощи, те подняли всё ещё сопящего омегу и понесли в ванную. Уже в комнате водных процедур, та попросила принести сосуд с холодной водой. С одеждой быстро разделались, Пак было уж глаза открывает еле как и вот тут-то ему нежданный приз. В лицо влетает ледяная вода, что окатила и тело. Сонливость тут же отступила на второй план. Рыжеволосый начал вопить, ругаться так, что женщины за дверью уши позакрывали. Уволокли истерящего в бочку для купания, омывая тело. Это уже начинает бесить… Сколько раз он уже тут был? Вновь и вновь всё одинаковые процедуры. Но, когда его нарядили, то получил хоть что-то новое – его красят. На нём яркие красные одеяния – традиционное ханьфу, на котором вышит серебряными нитями дракон. Развивается так легко. Также на плечи накинули тёплый плащ с капюшоном, края которого меховые. Из макияжа не так уж и много: подкрасили губы, красная подводка и того же цвета хуадянь – рисунок на лбу в виде пламени. Такое чувство, что он в драму какую-то попал. Прямо за руку волочат далее. – Куда я? – подал голос Пак, не понимая этой спешки. На кой чёрт в такое раннее утро он поднимался, чтобы его так наряжали? Куда это всё? Или император ощутил себя маленькой девочкой, с потребностью играть в куклы? И, по всей видимости, ему очень даже пригляделась кукла по имени Пак Чимин, которого и решил понаряжать, покрутить туда-сюда. – Я же говорила, – вздохнула та самая женщина, что его будила, – Народу показать Вас, уважаемый Бог. – А… – потупил свой взгляд омега и глянул на свои руки, – А…А с чего вы решили, что я Бог? – без сомнений, хорошо, что он Бог, так как это спасло, буквально, его задницу, но интерес от этого не отпадает. По каким принципам определяли принадлежность к такой высокой персоне его? – Ох… Вы не знаете легенду? – вздох и качание головой, как у уставшей матушки, что весь день в поле работала, да по дому хозяйничала с детьми на руках. – Легенду? Какую? – искренне не понимает омега, но ответ не получает. Шум народа, который казался не таким уж и громким, сейчас поразил слух. Все ждут. И Юнги на балконе тоже… Он, как и Чимин, в красных одеяниях. Напрягает это всё, ибо омега точно помнит, что по традициям такого цвета одеяния – свадебные. Ну или же их носят правители. Неужто ему сейчас и трон отдадут? В таком случае он надеется, что его хоть обучат азами правления империей. – Наконец-то, – прошипел тихо блондин, глядя на пришедших. Тут же встал со своего сидалища и выставил ладонь, призывая к тишине народ, который к удивлению тут же затих, – Многие уже явно знают по какому поводу тут собрались. Новость разнеслась по уголкам нашей империи, оповещая даже скот о чуде, что свершилось над нами. Я, как ваш непосредственный правитель, безумно рад тому, что явился Бог! – повизгивания вместе с криками понеслись, а Мин нежно взял ладонь Чимина, чем удивил его. Он может быть нежным? Да что за несовместимая вещь.. – Я, нынешний правитель Элемера, владыка холодных земель, а также раб народа, преклоняюсь перед вами, – мужчина приложил ладонь к груди и отдал поклон, – Преклоняюсь с ладонью у сердца, и даю слово, что исполню легенду, воплощу в явь, и тем самым спасу наши земли от смерти! Я – Мин Юнги – выйду замуж за Бога и породим спасение народа в лице нашего чадо! – послышались вновь крики, а вот Паку уже не до этого… Ему послышалось или нет? Он надеется, что послышалось. Как это так? Спасался от своей судьбы быть наложником, а в итоге остался им же, только с красивым названием – муж, да Бог. – Я против! – возгласил тут же рыжеволосый, выдернув свою ладонь из аккуратной хватки. А народ поразился и ахнул. Мин тут же схватил его ладонь, и притянул за талию к себе. – А тебя не спрашивали, – злобно прошипел тот и впился в пухлые губы, терзая их настойчивым поцелуем под счастливые возгласы людские.