Ñухо glaeso hūrus...

Придворная дама в парче, быстро отвела глаза, прикрывшись веером: «Она та самая… Говорят, сама бросилась в огонь, лишь бы не…» Ты кидаешь бокал вниз. Он приземляется аккурат рядом с головой этой болтающей женщиной. Слышишь ахи и охи, а ты улыбаешься дамам, что смотрят наверх. — Лишь бы не что, миледи? — Голос прозвучал громко, отчетливо, резанув тишину, как осколок стекла. Он несся вниз, к кучке перепуганных дам, к бледной, как полотно, сплетнице. — Договаривайте. Я вся — внимание. Твой взгляд скользнул по их разряженным фигуркам, по лицам, застывшим в масках притворного ужаса и жгучего любопытства. Ты ухмыляешься, видя их замешательство. — Или ваши языки пригодны лишь для шепота за спиной у тех, кто отличается от вас? А жители юга? Люди молчали, а ты желаешь обнажить клыки. Нельзя же так открыто распространять слухи. Как крысы, тебе даже не охота наклоняться к низу балкона. Ты выпрямилась. И только тут обернулась к Эймонду. Его единственный глаз горел. Не гневом. Нет. Чем-то другим. Глубоким, темным, почти… одобрительным. В уголке его губ играла та самая опасная, знакомая полуулыбка. — О что ж, люди решили доставить неудобства нашей северной гостье? — его голос звучит очень громко в тишине. Находит глазом Хелейн и брата, улыбался. — Я хочу сказать вам, — Мужчина поднимает свой бокал и делает паузу. — Дом Старков дал согласие на брак с их старшей дочерью. Он предложил руку. Не для поддержки. Для демонстрации. Ты положила свои пальцы на его рукав. Холодные, но твердые. Внизу, на парапете сада, стояла Хелейна, наблюдая за сценой своими тихими, немного отсутствующими глазами. Ее губы шептали что-то неслышное, может, предсказание, а может, просто считали цветы. — Пойдемте, моя леди, — громко сказал Эймонд, его голос прокатился по залу, не оставляя сомнений, кто здесь хозяин положения. — Моя невеста желает прогуляться. И ей нужна компания… достойная ее духа. Его взгляд, тяжелый и неумолимый, скользнул по придворным дамам, заставляя их потупить взоры. — А не шептуний, жалких перед лицом истинной силы. Ты с превеликим удовольствием следуешь вместе с Эймондом дальше от этого зала. Очень быстро направляешься по коридорам за ним. И вы на удивление тебе оказываетесь в части, где обычно отдыхают драконы. Вдыхаешь полной грудью свежий воздух. И видишь перед собой ту, что хотела увидеть давно. Чешуя, отсвечивающая тусклым медным, глубоким сине-стальным, кроваво-красным в тени. Огромные боковины, медленно поднимающиеся и опускающиеся. Сноп искр вырывается из ноздрей одного гиганта, освещая на мгновение его узкую, костистую голову и сонно прищуренный желтый глаз. Вхагар. Старая, мудрая, опасная. Драконица, что видела многое. Ты вдыхаешь полной грудью. Этот воздух — не просто свежесть. Он дикий. Он неукротимый. Он пахнет пеплом прошлого и огнем будущего. После сладкой духоты сплетен и ядовитых взглядов это — как глоток ледяной воды из родника за стенами Винтерфелла. Твои плечи, невольно сжатые под тяжестью взглядов, расправляются. В груди что-то отзывается на этот глухой рокот, на эту скрытую, дремлющую ярость. — Они… спят? — тихо спрашиваешь ты, не отрывая взгляда от сине-стального бока другого дракона, чьи очертания угадываются в глубине ниши. Эймонд стоит рядом, опершись локтями на каменный парапет, наблюдая не за драконами, а за тобой. Его профиль резок на фоне серого неба. В единственном глазу отражается тусклое пламя от искр Вхагар. — Дремлют, — поправляет он, голос звучит тише, приглушенно, но отчетливо в гулкой тишине питомников. — Драконы никогда не спят глубоко. Они всегда настороже. Всегда чувствуют угрозу. Или… добычу. — Он поворачивает голову, его взгляд скользит по твоему лицу, ловя твою реакцию на слова, на место, куда он тебя привел. — Как и волки Севера, не так ли? Его сравнение неожиданно. Ты смотришь на него, пытаясь прочесть, что кроется за этими словами. Лесть? Насмешка? Признание? — Волки спят, — возражаешь ты, глядя в желтый глаз Вхагар. — Но чутко. И просыпаются голодными. Ты делаешь шаг к Вхагар. Ты смотришь в ее открытый глаз, слышишь как за тобой делают шаги. Эймонд удивлен, но ждет, что ты сделаешь дальше? — Твой гнев сегодня, — он подходит чуть ближе, его дыхание смешивается с твоим, пахнущим свободой драконьего двора, — был прекрасен, Т/и. Как чистый огонь. Ты не отвечаешь и делаешь шаг еще ближе к драконице. Знаешь, что так делать нельзя, но любопытство сильнее. Ты сделала шаг. Еще один. Казалось, воздух у самой чешуи вибрирует от скрытого жара. Запах усилился — пепел, сера, что-то древнее и дикое, от чего сердце колотится не от страха, а от странного, первобытного узнавания. Знаешь, что нельзя. Знаешь, что это смертельно. Но любопытство — всегда было сильнее тебя. Даже в детстве у тебя первой появился лютоволк, даже раньше чем у твоего брата. Так каково это? Каково прикоснуться к живой истории? К огню, ставшему плотью? К самой древней из драконов. К той, что жила не смотря не на что. Пальцы сами потянулись вперед, почти бессознательно. Всего полметра. Меньше. Чешуя под тусклым медным светом выглядела невероятно прочной, как стальная кольчуга, но и… живой. Дышащей. За спиной — резкое движение. Эймонд замер, его собственное дыхание прервалось. Ты чувствовала его взгляд, тяжелый и пристальный, впивающийся в твою спину. Рука уже дотронулась до чешуи, ты знаешь, что тут на все воля Вхагар. — Zaldrīzes buzdari iksos daor. — произносишь ты, не отрывая руку от дракона. Слышишь как Вхагар выдыхает, будто соглашается с тобой. Ее глаз наблюдает за тобой. А ты готова смотреть на него так долго как только можешь. — Это верное утверждения, — слышишь ты Эймонда, он теперь максимально близко к тебе, — Ни один человек не имеет полной власти над драконом. Они — те кто вольны парить в небе и царствовать на земле. — Они просто очень привязались к своим. Тем более если растут с ними с пеленок. — твой голос тихий, чтобы не мешать Вхагар, — А она мудрая женщина, что берет под свое крыло молодых и одиноких. У нее большое сердце и будет она поступать, так как считает нужным. Ты еще ощущаешь тепло дракона на своих пальцах и ты могла бы простоять так очень долго. Это напоминает тебе, моменты, когда ты гладила отцовского лютоволка. Такой же большой и такой же опасный, но милосерден. — Ты… — голос Эймонда прозвучал сзади, хрипловато, нарушая завороженную тишину. Не гневный. Потрясенный. — Либо самая безрассудная волчица Севера, смелее многих. Пожалуй никто так близко не подходил к Вхагар. — В его словах не было насмешки. Было переосмысление. Ты наконец медленно отвела руку. Чешуя оставила на ладони легкий налет пыли и ощущение жара, которое не проходило. Повернулась к нему. — Она чувствует страх, — сказала ты, глядя ему прямо в его пылающий глаз. Твой голос звучал ровнее, чем ты ожидала. Но ты сама понимала как сильно вскипает адреналин в крови. — Но сильнее — фальшь. — Твой взгляд скользнул по тому как было напряжено тело твоего избранника. — Ты боялся за меня? Или за свою драгоценную драконицу? Думал не съест ли она меня? — Я видел, как ты заглядываешься каждый раз на драконов. — и ты не могла этого отрицать, тебе было интересно каково это летать. Так чтобы волосы развивались по ветру, лететь так быстро, чтобы глаза невозможно было держать открытыми. — Да и было интригующе посмотреть на вашу реакцию, друг на друга. — И это было единственное почему ты привел меня к своему дракону? — ты смотрела с неким непониманием на Эймонда. — Ты говоришь на Валирийском, — произнес он наконец, его голос был низким, почти бархатистым, лишенным привычной насмешливой нотки. — И понимаешь то, чего не понимают многие, считающие себя хозяевами драконов. «Zaldrīzes buzdari iksos daor». — Ты увидела не просто чудовище, а личность. Древнюю и гордую. Он сделал шаг ближе. Ты чувствовала исходящее от него тепло, смешанное с запахом кожи, стали и чего-то неуловимого — власти, опасности. Его дыхание опалило как у дракона. — И ты права, — продолжил он, его единственный глаз поймал твой взгляд и удержал. — Я наблюдал. За вами обеими. За тем, как она приняла твое прикосновение. Как ты не дрогнула. Большинство трепещут от одного вида дракона. Ты же, — Он слегка наклонил голову. — ты хотела ее коснуться. Коснуться с уважением. И это явно больше, чем просто политический брак. Так даже интереснее.

***

Поднимаясь к своей башне ты слышишь тихую, но уверенную поступь. Ты знаешь, что Эймон идет за тобой. Его аромат ветивер распроняется сильнее, когда вы остаетесь один на один. Такой же аромат вместе с Вхагар и ее запахом моря. Да теперь пазл складывается. Он как дракон что желает пометить свое и охранять свои границы неба. Ты же как волк, что жаждет охранять себя и свою семью. Свою территорию севера. «Для тебя будет великой удачей, если Таргариен последует за тобой» — вспоминаешь слова матери. Действительно мудрая женщина, на которую следовало равняться. Ты знаешь, что Дракон в ваших землях был бы великим козырем. Тем более против силы, что находится за стеной. Ты знаешь, что родители полагали, что ты достанешься самому младшему сыну. Но карты легли по другому и Визерис отдал твою кандидатуру Эймонду. Деверь появляется слишком неожиданно, что ты вздрагиваешь. Мужская рука быстро открывает дверь перед тобой, и ты избегаешь столкновения. — За Вхагар, — голос звучит ровнее, чем ты ожидала, хотя ладонь, прикоснувшаяся к чешуе, все еще горит призрачным теплом. — Спасибо за Вхагар, принц Эймонд. Это был словно дар. Он делает шаг внутрь. Дверь не закрывается. Она остается распахнутой, словно вызов, граница между вашим личным пространством и остальным миром, который он так легко отсек этим жестом. Аромат ветивера и чего-то неуловимого — горячей стали, драконьего камня — становится гуще, заполняя комнату. — Дар? — Он усмехается, коротко, беззвучно. Подходит ближе, медленно. Его взгляд скользит по твоему лицу, останавливается на твоих губах, потом возвращается к глазам. — Или все -таки проверка? Ты думаешь, я привел тебя туда просто так? Чтобы потешить твое любопытство к драконам, о котором ты так старательно не говорила, но которое читалось в каждом твоем взгляде, устремленном в небо? Он теперь в шаге от тебя. Ты чувствуешь его тепло, слышишь его ровное дыхание. Твоя спина упирается в резной стол, холодный под ладонями. Кругом твоя комната наполняется его запахом. Ты надеешься лишь на одно, чтобы все снова не привело к страстной ночи. Один раз еще простительно для самой себя. Но если вы снова переступите черту — это будет ниже твоих моральных принципов. — Ты говоришь на Высоком Валирийском, — продолжает он, и его голос теряет бархатистость, становится острее, как лезвие. — Не просто придворные фразы. Ты понимаешь суть. «Zaldrīzes buzdari iksos daor». Ты видишь в них не цепных псов, не символ власти… а личность. Древнюю. Гордую. Так же, как и я. — Он наклоняет голову, его губы почти касаются твоего уха, когда он шепчет: — Ты не та, кого я ожидал получить в жены по указу моего короля-брата. Старки — северные волки. Я ждал ледяной статуи. Послушной куклы для политических игр. Но ты дала неожиданный отпор Эйгону. Когда любая другая просто отдалась нашему «Королю». Да ты подожгла себя, лишь бы не достаться не своему выбору. Ты бросила бокал в придворную даму. Ты прикоснулась к Вхагар. Ты смотришь мне в глаз, не отводя взгляда. — Почему? — спрашиваешь ты, и твой голос наконец выдает напряжение. — Почему ты согласился? Не младший принц, не наследник… а ты. Ты, у кого есть Вхагар. Ты, кто не нуждается в союзах. Почему ты принял руку Старков? Эймонд отступает на полшага, его взгляд становится непроницаемым, как драконий камень. — «Не нуждается»? — Он произносит слово с ледяной иронией. — Драконы — сила. Но даже драконы не правят в одиночку. Королевская Гавань задыхается от сплетен и интриг, как та комната внизу. Пахнет как гной у тяжело больного. — Он делает глубокий вдох, будто пытаясь вдохнуть чистый воздух драконьего двора, которого здесь нет. — А твой север чист. Суров. Но чист. Как удар меча. Как твой гнев. Твои родители правят им железной рукой в бархатной перчатке. И они предложили не просто союз, не просто дочь. Они предложили тебя. — Его глаз вспыхивает. — Волчицу, которая не боится показать свой оскал. Которая понимает язык древней мощи. Которая может выдержать накал страха и не показать его. Он снова приближается. На этот раз его рука все же поднимается, но не к твоему лицу. Его пальцы медленно, почти невесомо, скользят по твоей руке — по той самой, что коснулась Вхагар. Там, где чешуя оставила невидимый след жара. — И знаешь твой дом права, — его шепот обжигает. — Великая удача для Старков, если дракон последует за тобой. Но удача ли это для тебя? — Его взгляд становится тяжелым, неумолимым. — Север. Твоя семья. Но теперь… теперь ты моя. И Вхагар приняла тебя. Это значит больше, для меня, чем любая королевская печать. Что ты будешь делать если дракон последует за тобой на север? В твою зиму? — «Удача?» — Ты чуть наклоняешь голову, и в твоей улыбке нет ничего сладкого, только оскал, принявшей вызов. — «Удача — это когда дракон выбирает следовать. А не когда его приковывают цепями как тех молодых драконов, — Ты бросаешь взгляд в сторону распахнутой двери, туда, где лежит путь к драконьему двору, к запаху пепла и свободы заточенных в цепи. — Вот Вхагар старше этих стен. Старше интриг вашей семьи. Старше самого понятия «удача». Она, уверена, просто может избавиться от своего всадника, если он не будет достоин ее. Она не скована цепями. Если она последует это будет ее решение. Как и мое — прикоснуться к ней сегодня. Как и мое решение согласиться на брак с тобой! Ты отводишь руку от его прикосновения, но не отступаешь. Наоборот, делаешь шаг вперед, сокращая дистанцию, которую он пытался контролировать. Твой взгляд горит, отражая его собственный огонь. Ты видишь его пухлые губы. Довольно глупое желание крутится у тебя в голове. Но ты стойко отталкиваешь дальше это желание. Вдыхаешь его запах, морской аромат, заставляет тебя прикрыть глаза. Эймонд касается твоих губ, сначала осторожно, поднимая твое лицо к себе. Углыбляя поцелуй, он гладит твою щеку. — Ñухо glaeso hūrus…— слышишь ты, когда мужчина отстраняешься от тебя. Его руки на твоей талии сжимаю притягивают к себе. Его голова ложиться на твое плечо, — Просто побудем так?