Часть 2

2 июня 1998 год Прошлой ночью Гермионе удалось поспать целых четыре часа, и это рекорд. Если бы не ночной кошмар, сотканный из воспоминаний, она бы чувствовала себя отдохнувшей. Но это не помешало испытать ей робкое волнение из-за полученного письма из Хогвартса. Казалось, жизнь возвращалась в нормальное русло, хотя сейчас ей было восемнадцать, и она должна была сдавать ЖАБА в ближайшие дни. Теперь же ее ждал еще один год, но эти экзамены помогут заложить фундамент для взрослой жизни. Гермиона, казалось, единственная, кто так думал. Джинни, которая должна была готовиться к седьмому курсу, была потрясена новым приказом. По ее мнению, Министерство наказывало учеников, не давая им разумного выхода из сложившейся ситуации. Джинни была обязана повторить шестой курс, а Гермиона, Рон и Гарри не могли отказаться от поступления на седьмой, если хотели преуспеть в карьере. Рон в конце концов смирился со своей судьбой, но не без истерики. Обоснованной, но, тем не менее, истерики. Гарри было труднее убедить, он снова спрятался за угрюмым молчанием, доковылял до своей кровати и пролежал там несколько часов без сна. Для Гермионы этот шанс был сродни началу с чистого листа. Подарком, а не наказанием. Но с ней это мнение никто не разделил. — Что с тобой? — обвинительный тон Рона застал ее врасплох. В душе она радовалась возвращению в школу, но на лице, должно быть, отразилось беспокойство из-за вчерашнего открытия. — Я в порядке, — солгала она. С ней было далеко не все в порядке, но она намеревалась решить эту проблему. — Я как раз собираюсь уходить, — девушка собрала спутанные после сна волосы в тугой пучок. — Я ненадолго съезжу в Лондон, вернусь вечером. Гермиона улыбнулась ему, проходя мимо. Рон последовал за ней за угол, к камину. — Ты в Министерство? Наконец опомнилась? Давай все вместе пойдем? Я сбегаю за Гарри. — Я не иду в Министерство, Рон. Ты прекрасно знаешь, что я не буду оспаривать решение. — Тогда куда ты? — с нескрываемым подозрением спросил он, прищурив глаза. Теребя ремешок сумки, Гермиона задумалась о том, как много она готова рассказать ему о своих планах на день. — Мне нужно в больницу, в Мунго, а потом я надеюсь попасть в Косой переулок. Надо заменить волшебную палочку, с чужими моя магия ведет себя слишком непредсказуемо… Рон перестал слушать после слова «больница». Раздражение сменилось беспокойством, и Гермиона даже не стала дальше договаривать, заметив его пристальный взгляд. — У тебя что-то болит? Гермиона покачала головой и перенесла вес на левую ногу. — Я волнуюсь… Я беспокоюсь, что, возможно, у меня какие-то проблемы. У меня всегда был регулярный цикл, а теперь впервые… задержка. Я подумала, что у врача точно будет объяснение, по крайней мере он выпишет какие-то лекарства. — Цикл? Что это значит? Она раздраженно прищурилась, и когда уже собралась разразиться лекцией о женском теле и его процессах, вспомнила, что он, вероятно, не поймет. Рон воспитывался в семье, где помимо него еще шесть мужчин, которые семь лет жили исключительно в мужском общежитии. Вполне ожидаемо, что он попросту не знал, что такое менструальный цикл, и Гермиона очень сомневалась, что Молли или Джинни обсуждали это с ним. В школе и во время поисков крестражей Гермиона скрывала это. Тихий разговор с мадам Помфри на первом курсе дал ей понять, что волшебный мир гораздо менее развит, чем магловский. Гораздо… традиционнее. Ориентированный на мужчин. И сексуальное воспитание однозначно не входило в учебную программу Хогвартса. Филч и тысячи портретов по всему замку готовы были настучать сотруднику при любом признаке недостойного поведения. Как Малфою и Пэнси это удалось? Гермиона тряхнула головой, чтобы прогнать непрошеную мысль, и снова встретилась взглядом с Роном. — Это не важно, но лучше провериться, — она одарила его улыбкой, прежде чем повернуться к камину, взяв в правую руку горсть летучего пороха. — Я пойду с тобой! — Нет! Нет, в этом нет необходимости. Но спасибо. Рон все равно встал рядом с ней. — Гермиона, если ты больна, я не могу… Я знаю, тебе нужно время, чтобы… что ты говорила? «Разобралась в своих чувствах»? — он покачал головой и сделал к ней шаг. — Если с тобой что-то не так и ты пострадаешь из-за этого… Я не смогу с этим жить. Гермиона вздохнула, не желая смотреть в его жалобные глаза. — Я в порядке. Это просто мера предосторожности. Пожалуйста, не иди за мной. Он не ответил, когда она бросила порох, шагнула в камин и громко назвала пункт назначения. Ее тут же охватило зеленое пламя. Оказавшись в больнице, девушка совсем не удивилась, увидев Рона, отставшего всего на десять секунд. Благодаря длинным ногам он быстро нагнал ее у стойки регистрации. Ей хотелось проклясть его. — Имя? Гермиона была поражена скучающим тоном сотрудницы. Она быстро переключила внимание с раздражающего Рона на светловолосую женщину за ресепшен. — Гермиона Грейнджер. Холодные голубые глаза комично округлились и с недоверием посмотрели на девушку. — Мисс Грейнджер, добро пожаловать, — ее голос в одно мгновение утратил резкость, сменившись мягким, ласковым тоном. — Чем мы можем вам помочь? Гермиона огляделась по сторонам: Рон подошел к ней еще на шаг ближе, буквально прижавшись к левому боку, словно защищая ее. — Мне нужно пройти обследование… — она понизила голос не потому, что ей было стыдно, а из-за пристального внимания других пациентов и проходящих мимо медиков. Она предположила, что все из-за того, что никто из их «золотой троицы» не появлялся на публике с тех пор, как они покинули Хогвартс. — Мне нужно проконсультироваться по женскому вопросу, — последние слова она произнесла шепотом. — У меня задержка. Женщина вежливо улыбнулась, но Гермиона заметила быстрый, понимающий взгляд, брошенный в сторону Рона. Она легко сопоставила факты, и это смутило Гермиону. Девушка снова начала теребить ремешок сумки в ожидании. — Хорошо, мисс Грейнджер, — еще одна натянутая улыбка. — Скоро ваша доктор подойдет. — Спасибо. Ваша, не ваш. Гермиона была благодарна, что врач будет женщиной. Так гораздо легче. Рон же, судя по нахмуренному лицу, до сих пор не понимал, зачем они здесь. Гермиона отошла от стойки, подальше от любопытных ушей других пациентов, ожидающих своей очереди. — Что, черт возьми, у тебя за «цикл» такой? — он так громко это сказал, что девушка резко повернулась и заткнула одним убийственным взглядом. Рон огляделся по сторонам и, заметив излишнее внимание к ним, понизил голос. — Я не понимаю. — Поверь, мне это уже известно, Рон. Ты сам пришел, я не буду отвечать на твои вопросы, пока не буду уверена, что со мной все в порядке. Понял? Он кивнул один раз, скривившись, как ребенок, из-за того, что его публично отругали. Он прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди, в то время как Гермиона оставалась неподвижной, как натянутая струна. — Мисс Грейнджер? — к ним подошла молодая женщина, говорила она тихо, так как прекрасно осознавала, что за ними следят буквально все. — Следуйте за мной. Гермиона кивнула и пошла за высокой брюнеткой по коридору к обычным лестницам, ведущим вниз. — Мне волноваться из-за того, что мы уходим в подвал? К ее удивлению, женщина усмехнулась. — Боюсь, сейчас возможен только такой вариант. Мы до сих пор переполнены пострадавшими после войны, пришлось некоторые кабинеты освободить для пациентов. Смотровые временно организовали на минус первом этаже, пока не построят новый этаж. Спустившись, Гермиона была приятно удивлена: там так же светло и уютно, как и в наземной части больницы. Дышать сразу стало легче, поскольку, спускаясь вниз, она чувствовала себя так, словно ее ведут в средневековую темницу. Женщина подвела ее к кушетке, взглядом спросив, комфортно ли ей в присутствии Рона. Гермиона едва заметно кивнула, прежде чем присесть на краешек. Хотя в углу стоял стул, Рон предпочел встать рядом с ней. — Итак, мисс Грейнджер, — она улыбнулась. — Вы знаете даты последнего цикла? — С двадцать шестого апреля по тридцатое. — Он регулярный? — Да, каждое новолуние. Рон усмехнулся. — Как у оборотня? Черт возьми, Гермиона, как долго это продолжается? И Гермиона, и доктор одарили его раздраженным взглядом. — Это никак не связано с оборотнями, это естественный процесс. А теперь сядь и веди себя тихо, — она подождала, пока он не воспримет ее команду всерьез; он занял стул, хоть и придвинул его поближе. — Значит, у вас задержка примерно… неделя? — Да. — И в настоящее время вы сексуально активны? — Какое это имеет значение? — огрызнулся Рон, словно вопрос был адресован ему. Гермиона резко повернула голову, чтобы отчитать его еще раз, но он сразу замолк и поджал губы. Она глубоко вздохнула, покачала головой и на мгновение задумалась, прежде чем ответить: — В настоящее время нет. Но я… у меня был половой акт несколько недель назад. Только один раз. Доктор кивнула, на ее добром лице не было и намека на осуждение. — Ты принимала какие-нибудь зелья или использовала противозачаточное заклинание? — Да, заклинание. Однако его выполнил мой… мой партнер, мне оно показалось правильным. Женщина перевела взгляд с нее на Рона. — Мисс Грейнджер, когда было выполнено заклинание, вы что-нибудь почувствовали? Гермиона кивнула. — Да, тепло. Брови взмыли вверх в удивлении, женщина посмотрела на пару, задержав взгляд на Роне дольше положенного. — Я боюсь, заклинание возымело противоположный эффект. — Что вы имеете в виду? Пустое выражение лица доктора пробудило в ней ужас. — Это несложное заклинание, мисс Грейнджер. Но в нем легко допустить ошибку. Мы боремся за то, чтобы ему учили в Хогвартсе до того, как ученики достигнут половой зрелости, но пока безуспешно, — женщина встала со стула и полезла в карман мантии за волшебной палочкой. — Из-за этого мы настаиваем на принятии противозачаточного зелья, поскольку оно дает почти стопроцентную гарантию. Лягте на спину, пожалуйста. Гермиона подчинилась, не сводя глаз с лица женщины. — Заклинание, к сожалению, одно и то же для обоих действий, различие лишь в движении палочки. — Одно и то же? Женщина положила руку ей на плечо, сжимая в попытке успокоить, и провела палочкой, указав на живот Гермионы. — Противозачаточное заклинание создает границу вокруг вашей яйцеклетки. В результате вы чувствуете холод, для многих женщин это даже болезненно. А заклинание для успешного зачатия вызывает прилив тепла. Его цель — расслабить и подготовить матку к… оплодотворению. Леденящий ужас охватил Гермиону, она подняла руку, чтобы прикрыть рот, но не издала ни звука. Краем глаза девушка заметила яркий белый свет на кончике палочки, который подтвердил ее худшие опасения. — Мне очень жаль, мисс Грейнджер, — пробормотала она достаточно тихо, чтобы услышала только девушка. Она мягко потянула ее на себя и помогла принять сидячее положение. Женщина вернулась на свое место, вновь нацепив серьезное выражение лица. — Есть другой вариант. Это безопасно, пока срок маленький. Гермионе удалось кивнуть, в тот момент она не могла произнести ни слова. — Я могу отправить запрос в аптеку в Косом переулке, если вы хотите принять зелье дома. Или вы можете принять его здесь и остаться на ночь под наблюдением, чтобы… Рон мгновенно вскочил, ножки стула заскрипели по полу. — Гермиона, о чем бы ты ни думала… — Я приму его. Сейчас, — Гермиона шмыгнула носом. Она убрала влажные волосы от лица и поняла, что плачет. — Пожалуйста. — Ты шутишь?! — его возмущение только усилило ее кипящую ярость. — Гермиона, ты не можешь… — Если ты не хочешь меня поддержать, уходи, — зашипела она. — Я просила тебя не идти со мной, но ты пошел, и мы еще поговорим об этом. Я бы приняла это решение независимо от твоего присутствия! — Нет! Ты не можешь принимать такое решение в одиночку, Гермиона! — он совершил ошибку, сильно схватив ее за запястье и дернув на себя. Женщина направила на него палочку, на уставшем, но серьезном лице застыла стальная решимость. Гермиона не могла не подумать о том, приходилось ли ей оглушать людей в подобных ситуациях. Возможно, Гермиона была не первой волшебницей, нуждающейся в защите от своего партнера? Эта мысль заставила ее практически поежиться от дискомфорта. Она никогда не боялась Рона, она никогда не поверила бы, что он может проявить жестокость по отношению к ней или любой другой женщине, но сказать, что его хватка не причинила ей боли, значит солгать. Всё равно он ее не напугал. — Пока она находится здесь, она под нашей защитой. Отпустите ее сейчас же, мистер Уизли, пока вы не сделали то, о чем потом пожалеете. Он сразу же отпустил ее, уставившись на палочку. — Вы реально думаете, что я причиню ей боль? — Рон, пожалуйста, — попросила Гермиона, широко раскрыв глаза. — Пожалуйста, иди домой. Я поговорю с тобой позже. — Нет, Гермиона, ты обязана обсудить это со мной, прежде чем примешь решение! Гермиона спрыгнула с кушетки и указала на выход. — Я приняла решение. А теперь иди. Голубые глаза словно не узнавали ее. Они заблестели от непролитых горьких слез. Хоть она и была уверена в своем решении, ей было больно видеть его таким. Гермиона знала, что неправильно ставить чувства Рона на первое место. Именно из-за этого она вляпалась в эту историю. Но она не могла оставить его в таком состоянии. Он больше не заговорит с ней, он всегда будет ненавидеть ее. И на данный момент Гермиона не могла смириться с таким исходом. Поэтому девушка судорожно вздохнула и повернулась к доктору. — Аптека? Я могу приобрести зелье в аптеке? Она кивнула, лицо не выражало ни единой эмоции, но в золотисто-зеленых глазах читалась нежность и жалость. — Они пришлют вам совой, как только все будет готово. — Спасибо. Она повела Гермиону и Рона обратно наверх, к каминам, затем удалилась, чтобы заняться другим пациентом. — Возможно, я не сделаю это сегодня, но я не передумаю. Рон не потрудился ответить; он просто взял летучий порох и исчез у нее на глазах в яростном зеленом пламени. — Рон, ты должен быть разумным. Как мы, по-твоему, справимся? В тот момент, когда она вышла из камина на первом этаже Норы, Рон уже ждал ее. Он не собирался сдаваться без боя. — Я по-твоему неразумен? А ты в своем уме, Гермиона? — Я понимаю, что для тебя это эмоциональная тема… — Но не для тебя? — сплюнул он, подойдя к ней так близко, что ей пришлось запрокинуть голову. — Для тебя это ничего не значит? Призвав на помощь оставшиеся крупицы терпения, она спокойно посмотрела на него. — Я считаю, что нет смысла проявлять эмоции. Это почти ничем не отличается от обычных контрацептивов… — она оборвала себя, понимая, что логикой ничего не добьется. — Я просто хочу исправить твою ошибку, Рон. — Мою ошибку? — вряд ли нашлись бы слова, чтобы описать степень его возмущения, но рык, вырвавшийся из груди, показал, что он гриффиндорец до мозга костей. Храбрый, яростно защищающий себя лев, а она… Она больше не чувствовала, что воплощает в себе эти черты. Именно в этот момент, учитывая реакцию Рона на безразличие Гермионы, она почувствовала, что больше соответствует чертам характера их соперников: хитрость, самосохранение, находчивость. — Ладно, нашу ошибку, — исправилась она, хотя по-прежнему считала, что вина лежит исключительно на нем. — Но я не хочу, чтобы двухминутный секс изменил всю мою жизнь. Возможно, это было слишком. Она не знала, была ли новая волна ярости вызвана тем, что она охарактеризовала их отношения как случайную интрижку, или тем, что его выносливость была столь оскорбительно оценена. Но, Мерлин, на Рона Уизли было приятно смотреть, когда гнев взял над ним верх. Его крик быстро собрал Уизли и Гарри в и без того захламленной комнате, заставив Гермиону почувствовать клаустрофобию среди моря обеспокоенных рыжеволосых. Молли сразу повернулась к Гермионе. Она расстроила Рона — это все, что имело для нее значение. Гермиона сразу стала для нее врагом. Она сделала шаг к Гарри. — Что случилось? — спросил Артур. Рон вырвался из объятий матери, раскинув руки и пятясь в центр комнаты. — Давай, Гермиона! Расскажи им о своем плане, раз уж ты им так чертовски гордишься! Она уставилась на него широко раскрытыми глазами. Неважно, насколько он зол, она не ожидала такого предательства. Гермиона старалась говорить спокойно, хотя голос немного дрожал от волнения. — У меня проблема со здоровьем. Я стараюсь ее решить. Это все, что вам нужно знать… — Она беременна! — закричал Рон, и Гермиона почувствовала, как внутри все сжалось. — Она беременна и пытается избавиться от ребенка! Тишина была мучительной. Никто не пошевелился. В течение нескольких секунд никто не произнес ни единого слова, обдумывая сказанное. Артур и Джордж поспешно вышли из комнаты, оставив Гермиону с Роном, Молли, Джинни и Гарри. Девушка не знала, кто встанет на ее сторону, но уж точно не миссис Уизли. — Джинни, Гарри, дайте нам поговорить с Гермионой наедине. Дрожь пробежала по телу волшебницы, когда Гарри встал рядом с ней. — Молли, я думаю, им обоим нужно время… — Гарри, дорогой, это хорошо, что ты заботишься о своей подруге, но тебя это не касается, — сказала Молли, но в голосе была слышна теплота, которую она всегда приберегала для своего любимого небиологического ребенка. — При всем моем уважении, Молли, я не думаю, что тебя это касается, — возразил Гарри, и Гермиона уставилась на него, разинув рот. Ей казалось, что от шока она буквально прилипла к старому ковру. Она не могла предположить, чью сторону примет Гарри, но, видимо, ее он любит сильнее, чем она предполагала. — Если Рон сказал правду, я уверен, что Гермиона уже приняла решение, которое считает лучшим для себя. Не нужно ее отговаривать. — Гарри… — попыталась возразить Молли, в карих глазах вспыхнуло раздражение. — Мам, оставь их, — вздохнула Джинни, подходя к Гермионе с другой стороны. — Мы и так через многое прошли. — Да, Гермиона, мы через многое прошли! — рявкнула женщина. — Подожди несколько дней, обсудите все. — Мама! — Джинни загородила собой Гермиону. Она тщательно контролировала гнев в отличие от брата. — Я знаю, ты хочешь защитить Рона, но этим ты причиняешь боль Гермионе. Тогда Рон бросился к сестре, но, в отличие от Гермионы, Джинни никогда не пугала разница в росте. — Встаешь на ее сторону, Джинни? Что ты за сестра такая? — Не будь придурком! Здесь нет сторон, — Джинни потянулась назад и крепко сжала ладонь Гермионы либо в знак поддержки, либо говоря не уходить, но волшебница была благодарна. — Мы с Гермионой поднимемся наверх, а ты придешь в себя, хорошо?

***

Но все складывалось не в их пользу. Где-то через полчаса Гермиона и Джинни услышали треск — это Рон трансгрессировал, Гарри кричал ему вслед. Грейнджер выглянула в окно и увидела знакомую копну непослушных черных волос, быстро возвращающуюся к дому. — Гермиона… Как это произошло? — Джинни фыркнула, хотя ситуация была далеко не смешной. — Я, конечно, знаю, как это произошло. Но ты… Гермиона отвела взгляд от грязного пятна на окне. Джинни сидела, скрестив ноги, на кровати напротив нее, заплетая небрежную косу. Гермиона драматично вздохнула и потерла затекшую шею. — Я не знаю. Я думаю, я просто почувствовала… облегчение. Мы пережили войну. Я была одинока и предположила, что это нас… сблизит. — Нет, я понимаю почему. Я имела в виду, как? Я ни за что не поверю, что ты не помнишь, как наложить такое простое заклинание. — Я его не накладывала. Рон заверил, что знает его, — Гермиона пожала плечами. — Это жалкое оправдание, я знаю. На лестнице послышались шаги, и мгновение спустя дверь в комнату Джинни распахнулась. Гарри выглядел взъерошенным — в этом не было ничего необычного, — но на его лице было такое выражение, которое Гермиона не могла понять. — Он просто сбежал, трус! — Гарри захлопнул за собой дверь, затем сел рядом с Джинни. — Сказал, что не может спокойно смотреть, как все его предают. Джинни закатила глаза и отпустила косу, не завязав, отчего та сразу распалась. — Давайте понадеемся, что он отправился в паб, чтобы напиться. Не беспокойтесь о нем. — Джинни перепрыгнула на другую кровать и обняла брюнетку за плечи. — Давай побеспокоимся о тебе, хорошо? — Я никого из вас ни о чем не прошу… — Ты не просишь. Я настаиваю. Верно, Гарри? Парень все еще думал о Роне, но все же кивнул. Он прочистил горло и наклонился вперед, погладив ее по колену. — Мы готовы помочь тебе, Гермиона. Тут к окну спальни Джинни подлетела довольно невзрачная рыжевато-коричневая сова, и Гарри подскочил, чтобы забрать конверт. От Гермионы и Джинни не скрылось то, с какой скорбью парень посмотрел на птицу. Хотя она не походила на покойную Хедвиг, но этого было достаточно, чтобы вызвать у него депрессию. Это еще одна причина, почему Гарри не хотел возвращаться в школу. Отсутствие Хедвиг только бы напоминало о том, что для них все изменилось и ничто никогда не вернется на круги своя. За несколько недель до этого Рон предложил Гарри подумать о покупке другой совы, так как это могло бы помочь ему двигаться дальше. В конце концов она ему понадобится, но несмотря на то, что прошло несколько месяцев со дня смерти пернатого друга, он не мог позволить себе заменить сову. — Это тебе, Гермиона. Сова взмахнула мощными крыльями и отлетела от окна, впустив в душную комнату прохладный, долгожданный ветерок. Гарри протянул конверт Гермионе, восковая печать давала понять, что это от аптекаря. Она вскрыла письмо, слегка надорвав, и вытащила пергамент. Гермиона предполагала, что в аптеке справятся довольно быстро, но не ожидала, что зелье будет готово в тот же день. Девушка уже хотела сказать, что пойдет в Косой переулок, когда заметила предупреждение о подъеме цен после войны. Одни поставщики бежали из Британии, другие были убиты или ранены. Но большинство просто были жадными и воспользовались ростом спроса на ингредиенты. Заказанное ею зелье, которое, по расчетам Гермионы, должно было стоить не более двух галлеонов, исходя из состава, теперь стоило почти семь. Шесть галлеонов, четырнадцать сиклей, если быть точным. — Черт. Джинни забрала пергамент у Гермионы, прежде чем та успела уронить его на пол. — Что такое? — Я не могу себе его позволить, — ответила она. — Я не могу себе позволить зелье. Оно стоит почти как чертова палочка! Гермиона схватила сумку, стоявшую на полу, и вытащила кошелек с монетами, высыпав содержимое на кровать: ровно один галлеон, тринадцать сиклей и восемь кнатов. Этого абсолютно недостаточно. Она убрала деньги и мельком взглянула на Гарри. Они оба потратили почти все свои сбережения во время войны, учитывая, что Поттеру как «Нежелательному лицу №1» запретили вход в «Гринготтс», а Гермиона лишилась финансовой поддержки родителей. — Гарри, ты можешь мне занять оставшуюся сумму? Он сразу кивнул и потянулся за пергаментом, но замер, когда зеленые глаза остановились на цене. Он побледнел. — Я… у меня осталось, наверное, три галлеона. Гермиона сглотнула, чувствуя, как чувство вины подступает к горлу еще до того, как она сказала это вслух. — Если я пойду с тобой, ты мог бы… — Нет, — тихо ответил он и снял очки, устало потерев глаза. — Гарри, я верну тебе долг. Парень умоляюще посмотрел на нее, и без очков он выглядел таким юным, таким душераздирающе невинным. — Дело не в этом, ты же знаешь. Если бы у меня были здесь деньги, я бы отдал тебе всё. Я не могу вернуться, Гермиона, пока нет. Мне тяжело даже просто думать о том, чтобы покинуть Нору. Она с трудом сглотнула, выхватывая у него пергамент, чтобы сложить обратно в конверт. — Все в порядке. — Прости. Мне так жаль. Если бы был другой способ получить доступ к хранилищу… Гермиона покачала головой и большими пальцами смахнула слезы. — Все в порядке, Гарри. Я найду выход. Я поищу информацию и сама приготовлю зелье. — Я помогу всем, чем смогу. Гермиона выдавила улыбку и кивнула, Джинни сжала ее руку. — Я знаю. Спасибо.