Часть 4

5 июня 1998 год Они трансгрессировали, оказавшись за воротами поместья Малфоев. Из всех мест, куда Драко мог ее привести, Гермиона даже не подумала о его доме. Может, он все-таки решил убить ее, так как смирился с тем, что однажды оступится и загремит в Азкабан? Убийство Гермионы Грейнджер — единственный способ отомстить за всё, что он потерял на войне. Гермиона отшатнулась и уже потянулась в сумку за волшебной палочкой, чтобы оказать должное сопротивление, но парень вообще не смотрел на нее. Он с помощью магии открыл ей доступ на территорию. — Ты можешь уйти или довериться мне, — крикнул он. — Довериться? Вот это да! — рассмеялась она. — Каков был твой план, Малфой? Поймать меня в момент слабости, а потом напасть? — Мне напомнить тебе, что ты пошла со мной добровольно? Гермиона усмехнулась, сжимая в руке бывшую палочку Беллатрисы Лестрейндж. — Ты сказал, что сваришь зелье. — А где, ты думала, я буду варить тебе зелье, Грейнджер? В Хогвартсе? — Ты должен был сказать мне, — хватка на рукояти усилилась, темные глаза внимательно следили за его руками, которые безвольно лежали по бокам. Он прошел через ворота, совершенно не осознавая, что Гермиона вытащила палочку и целилась ему в затылок. — И ты бы пришла? — Драко оглянулся и понял, что она не сдвинулась с места. — Твою же, — он пробормотал что-то под нос при виде палочки. — Напомни мне еще раз, какие у тебя варианты? Самоубийство или материнство, да? Гермиона открыла рот, чтобы накричать на этого самовлюбленного придурка, но остановила себя, когда поняла, что он не ошибается. Она покачала головой, глядя на зловещее поместье, в котором ее пытали и изуродовали. — Я могу вернуться в больницу Святого Мунго. — Вернуться? — Что? — Ты сказала «вернуться в больницу Святого Мунго», — раздраженно повторил он. — Ты уже ходила в больницу и не решила проблему? Гермиона вздохнула, но палочку не опустила, теперь целясь в центр груди. — Рон поднял… шум. Мне пришлось успокоить его. И уйти. Драко казался удивленным, он открыл рот и закрыл в попытках сформулировать вопрос. — Он против того, чтобы ты избавилась от… этого? Она кивнула. — К сожалению, да. Он повел себя ужасно, такое унижение… я не решаюсь вернуться в больницу, потому что скоро поймут, что я ушла, и я не удивлюсь, если он там меня ищет. — Кто стал инициатором расставания? Гермиона прищурилась. Рука с зажатой в пальцах палочкой начала дрожать от усталости. Драко, казалось, совершенно не беспокоило, что его держали под прицелом. Он не чувствовал от нее угрозы. — Почему ты думаешь, что мы расстались? Он приподнял брови, и она опустила палочку. — Я рассталась с ним. За несколько недель до того, как узнала о… — она указала на живот. — Вот почему он против аборта. Он хочет удержать тебя. Гермиона покачала головой, чувствуя, как кровь приливает к лицу и шее. — Он едва хотел меня, когда я у него была, — пробормотала она. — Но это к делу не относится. Ты поможешь мне или просто тратишь мое время? — У меня сейчас много свободного времени, я искренне хочу помочь тебе, — он одарил ее мимолетной печальной улыбкой. — Шокирующе, я знаю. Гермиона повертела палочку в руках, не сводя с него пристального взгляда. — Ты не попытаешься убить меня? — Зачем мне говорить тебе заранее? Драко понял, что она на грани отчаяния, и перестал дразнить. Тот факт, что девушка окажется в поместье, полностью в его власти, отрезвлял. Ей правда было тяжело. Он прочистил горло и посмотрел на ворота. — Ты можешь уйти в любое время, — заверил парень, и она сдержанно кивнула. — Так что, ты уходишь, Грейнджер? Она фыркнула, еще раз окинув поместье взглядом. — Что ж, я уже здесь, будет глупо уйти. Драко приподнял бровь. — Да? — Я просто в отчаянии, — она решительно подошла к воротам. — Я польщен.

***

— Ты так и будешь стоять у меня над душой? Гермиона наблюдала, как он растолок семена, которые она так и не смогла идентифицировать, поэтому стоило слизеринцу высыпать порошок в котел, как ее охватила тревога. — Я просто хочу убедиться, что ты не пытаешься меня отравить. Драко недовольно взглянул на девушку, прежде чем добавить ровно одну каплю масла корицы. Гермиона нахмурилась. В ходе исследований она определила, что нужно три капли. — Тогда свари то зелье, которое собиралась. Я посмотрю на результаты. Гермиона сразу отошла и села на рабочий стол. Она мило улыбнулась ему, и это была явная провокация, но парень не стал опускаться до детских препирательств, к большому ее неудовольствию. — Оно бы все равно у меня не получилось, — протянула она, наблюдая за его руками. — Без подходящей палочки даже с правильными ингредиентами было бы опасно варить зелье. — У тебя нет палочки, — утверждение, а не вопрос. — Нет, — ответила она, бросив на него колкий, обвиняющий взгляд. — С тех пор, как я побывала здесь. Драко дважды помешал зелье против часовой стрелки. — Я знаю, — он взглянул на нее, прежде чем опустить взгляд на болтающиеся ноги. — Она у меня. Гермиона схватилась за край стола и подалась вперед. — Моя палочка у тебя? — Не только твоя, но да, — он погасил пламя под котлом. — У меня твоя палочка. Я верну, как только Поттер вернет мою. — Хорошо! — согласилась она с излишним энтузиазмом, что не осталось незамеченным. — Я могу отправить сову Гарри! Он починил свою палочку, твоя больше не нужна, — она спрыгнула со стола и осторожно заглянула в котел. — Хотя… наверное, ты должен знать, — девушка облизнула пересохшие губы. Кто знал, как он воспримет новость о том, что его палочка больше не подчиняется ему? — Эм, Олливандер подтвердил, что твоя палочка выбрала Гарри своим хозяином, когда он обезоружил тебя. — Я так и предполагал, — холодно ответил Драко. — Но я все равно хочу ее вернуть. Будет приятно уничтожить предательскую палочку. Гермиона никак не прокомментировала его желание, однако осторожно спросила, видел ли он среди найденных палочек палочку Рона. — Черт его знает, — ответил парень, и Гермиона, покраснев, неловко отступила в сторону. — Я понятия не имею, как она выглядит, но ты можешь проверить. Некоторые палочки были… конфискованы, — с долей смущения сказал он, словно это вызвало неприятное воспоминание, о котором хотелось забыть. Гермиона прищурилась. — Но ты узнал мою палочку? Драко проигнорировал ее вопрос. Осталось добавить два последних ингредиента, и он мысленно отсчитывал время, сосредоточенно помешивая. За все годы совместных уроков зельеварения Гермиона ни разу не позволяла себе открыто восхититься его мастерством, которое могло посоперничать с ее, если не превзойти (о чем она бы никогда не призналась). У него был врожденный талант, он мог интуитивно менять рецепты зелий. Знания Гермионы же являлись результатом бессонных ночей за учебниками и справочниками на протяжении многих лет. Да, она преуспевала в зельеварении, но, как и всё, связанное с магией, она развила в себе сама, полагаясь лишь на собственные силы. Ей пришлось выгрызать зубами место в волшебном мире, стать лучшей, чтобы доказать, что маглорожденная волшебница может быть умнее чистокровной. Хотя бы для того, чтобы заткнуть всем рты. — Здесь так тихо, — пробормотала она, оглядывая импровизированную лабораторию зелий. Интересно, она всегда так выглядела или это результат проверок министерства? — Да, удивительно, какой оглушительной может быть тишина, когда твой дом свободен от Пожирателей Смерти. Гермиона сглотнула, затем снова посмотрела в котел. Драко поспешно перехватил выбившуюся прядь волнистых каштановых волос, которая так и норовила окунуться в зелье. — Я знаю, что прошу о многом, но ты можешь держать подальше свое воронье гнездо? Гермиона без лишних возражений собрала волосы в более тугой пучок. — Ты живешь один? Я слышала о… — она прочистила горло, понимая, что только что затронула опасную тему. — Я слышала об обвинениях, выдвинутых твоему отцу… — И? Кровь отхлынула от лица девушки, мысленно она ругала себя за то, что вообще открыла рот. Ей вообще это было неинтересно, просто хотелось заполнить тишину. Странно, ведь раньше единственным, чего она жаждала, была тишина. — Мне просто стало интересно, что подумала бы твоя мама, если бы увидела меня здесь, вот и все. Драко посмотрел на нее без единой эмоции. — Вряд ли это случится, пока она во Франции. — Во Франции? — Ее приговорили к домашнему аресту на два года. Визенгамот просто не уточнил, в каком именно доме она должна остановиться. Гермиона удержалась от закатывания глаз. Она совсем не удивилась тому факту, что у Малфоев есть другие дома и Нарцисса могла выбрать, где она будет отбывать наказание. Несмотря на то, что они стали изгоями в волшебном сообществе, они оставались богатыми чистокровными волшебниками. Вряд ли они однажды столкнутся с обычными жизненными трудностями, и Гермиона не могла не злиться из-за этого. — В «Ежедневном пророке» довольно расплывчато написано о твоем приговоре. — Ты спрашиваешь или ждешь, что я добровольно поделюсь информацией? Она перевела взгляд с него на котел и обратно. — Спрашиваю, — в голосе прозвучало гораздо больше уверенности, чем она испытывала на самом деле. — Если я выпью приготовленное тобой зелье, я имею право знать решение Визенгамота. Ты был оправдан? Мускул на челюсти дернулся, но его внимание по-прежнему было сосредоточено на котле. — Мне дали условное. Тебе не о чем беспокоиться. По их мнению, я не представляю большую опасность. — Они не знали тебя семь лет, — пробормотала она, и серые глаза на мгновение задержались на ней, прежде чем вернуться к быстро остывающему зелью. Драко перелил его в хрустальный флакон, наполнив доверху, затем закупорил. Он уже хотел отдать зелье, как отдернул руку и посмотрел ей в глаза. — Мы квиты? — Сначала посмотрим, сработает ли оно, — Гермиона потянулась за зельем, которое ей не спешили отдавать. — В чем проблема на этот раз? — огрызнулась она. — Мне нечем отплатить тебе, ты и так это знал. Чего ты хочешь? — Мне не нужны деньги, Грейнджер, — губы изогнулись в ужасающем подобии улыбки, тусклый свет лаборатории падал на левую сторону лица, подчеркивая острую линию скулы. И черт бы его побрал, прядь волос снова упала на лоб, отчего Драко выглядел восхитительно юным, несмотря на сталь, скрывающуюся за ледяными серыми радужками. — Но это не значит, что у меня нет другого предложения. — Какого рода предложение, Малфой? Он шагнул к девушке, держа флакон вне пределов ее досягаемости. — Какие у тебя планы после того, как примешь зелье? — У меня их нет, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Ты тоже это знал? — Предполагал. — Я решу. Уверена, Гарри не будет возражать, если я останусь на площади Гриммо до начала семестра. — Это то, чего ты хочешь? — их разделяли сантиметры. Гермиона запрокинула голову. — Ты хочешь провести три месяца в одиночестве? — Пока я не решу текущую… проблему, я не могу думать о том, чего я хочу. Итак, я снова спрашиваю, какого рода предложение? Драко отступил на шаг и прислонился к рабочему столу, внимательно изучая ее. — Мое крыло поместья осталось в основном нетронутым. Есть свободная комната. Ты можешь занять ее. Она прыснула со смеху. — Почему? — Не обольщайся, Грейнджер, я не заинтересован в нашей дружбе. Мной двигает исключительно желание загладить свою вину. Ты мне не особенно нравишься, но это не значит, что я тебе ничего не должен. И, уверен, ты заметила, в последнее время мне не хватает компании. — Я благодарна за предложение, Малфой, но ты сделал более чем достаточно, сварив зелье, — она протянула руку, но решительный взгляд не оставлял ее. Гермиона со вздохом опустила руку. — Тебе просто нужна компания? И я должна в это поверить? Драко усмехнулся. — Ты серьезно думаешь, что я прикоснусь к грязнокровке? — слова должны были прозвучать жестоко, но в голосе не было ни ненависти, ни отвращения, которые обычно приберегались для нее и ее друзей. — Особенно после того, как ты залетела от Уизли. Может, моя репутация и подпорчена, но у меня все еще есть стандарты. — Значит, ты приглашаешь меня жить с тобой, потому что тебе одиноко? Где твои друзья? — Мои друзья, если их можно так назвать, тоже на испытательном сроке за участие в войне. И я не прошу тебя жить со мной, я великодушно предлагаю тебе временное жилье. Ты и так в жалком положении, хочешь еще податься в нищенки? Гермиона пристально посмотрела на блондина, обдумывая лучший способ отвлечь его и выбежать из поместья с пузырьком в руке. Он закрыл бы ворота магией, чтобы удержать ее, или позволил ей уйти? — Допустим, я соглашусь. Чего ты от меня ожидаешь? — Твоих восхитительных шуток. — Малфой. — Я ничего от тебя не ожидаю, кроме того, что ты будешь держаться от меня подальше. Тогда мы прекрасно поладим. — Значит, подвоха нет? — Гермиона покачала головой. — Я тебе не верю. — Верь во что хочешь, — протянул Драко скучающим тоном. — Но у этого зелья короткий срок годности, возможно, тебе стоит поторопиться.

***

Ванная комната, соединенная с гостевой спальней в этом крыле особняка, была выполнена в монохромных оттенках серого, как и остальная часть дома: плитка под мрамор, аккуратно сложенные полотенца белого и темного-серого цвета. У Гермионы чуть не разболелась голова. Каменная ванна располагалась у панорамных окон, из которых открывался шикарный вид на сады и пологие холмы. — А шторы? — Окна заколдованы, — он рассеянно постучал по стеклу. — Снаружи кажется, что на их месте стена. Она кивнула, впечатлившись. — Умно. Но разве повесить шторы не проще? — Тогда не увидишь звезды. Не считая крыши, отсюда лучше всего наблюдать за метеоритным дождем. Лучшее место в городе. — Ванная? — она не смогла сдержать улыбку. Его губы дрогнули. — Согласно моим исследованиям, эта комната раньше использовалась исключительно для занятий астрономией, — он открыл краны в ванне. — Затем мой пра-пра-прадедушка решил перестроить дом, добавив водопровод, и его жена хотела иметь возможность расслабиться и одновременно любоваться звездами. Она пристально посмотрела на него, пока он регулировал температуру воды. — Ты планируешь принять ванну? — Это для тебя. Я не хочу, чтобы ты залила кровью все полы. Хоть Гермиона закатила глаза, она почувствовала, как щеки вспыхнули при мысли о том, что она не только примет ванну в доме Малфоев, но еще и будет истекать в ней кровью. — Замечательно, — она посмотрела на хрустальную склянку с зельем на мраморной стойке, и предательская паника начала нарастать. — Я не хочу совать нос не в свое дело, но ты раньше готовил это зелье? — Да, но не для того, чтобы исправить свои ошибки. Я готовил его для других, — Драко выпрямился после того, как ванна была наполнена, от воды клубами поднимался пар. — Хочешь список, Грейнджер? — спросил он, удивив ее улыбкой. — Любопытно посмотреть, кто из наших одноклассников оказался в таком положении? Возможно, тебя заинтересует количество гриффиндорцев. — Это не мое дело, — чопорно ответила она. — Но зачем им просить тебя? Почему бы не пойти к Помфри? — Потому что это зелье запрещено в Хогвартсе. Как только становится известно, что оно нужно девочке, ее отправляют в больницу Святого Мунго на «лечение» или исключают, если она выбирает альтернативу. Гермиона раскрывает рот от удивления. — Это не может быть правдой. Я о таком никогда не слышала! — На этот раз я говорю серьезно, без обид, но ты гряз… маглорожденная, — он оценивающе посмотрел на нее, задержав взгляд на нижней части живота. — Если бы ты сейчас не была на «пьедестале» и твое девятимесячное отсутствие могло бы остаться незамеченным, я сомневаюсь, что тебя бы отпустили из Святого Мунго, если бы ты захотела принять зелье. Независимо от того, предатели крови они или нет, Уизли все равно чистокровные волшебники. Гермиона фыркнула, затем оперлась бедром о стойку. — Ты говоришь так, будто это какой-то заговор. Драко отметил ее несколько оборонительную позу, покрасневшую шею и грудь и возмущенный взгляд. — Интересное совпадение, что именно те ингредиенты, которые тебе были нужны для зелья, внезапно оказались вне твоего ценового диапазона, не так ли? — Проблемы с поставками, — она скрестила руки на груди. — «Проблемы с поставками». Из искреннего интереса спрашиваю: ты случайно не заметила, насколько мал наш класс по сравнению с другими годами? — Война сокращает население. Так было и в мире магглов, но потом рождаемость, как правило, повышается. Драко кивнул. — В нашем мире происходит то же самое, — и Гермиона едва заметила, что он включил ее — намеренно или нет — в свой мир. — Но наше население восстанавливается не так быстро. Показатели рождаемости далеко не такие, как у маглов. Цель состоит в том, чтобы восстановить популяцию, — он снова бросил взгляд на ее живот. — А не уменьшать еще больше. — Я понимаю, — процедила она сквозь зубы, несколько защищаясь. — Но после войны никого не заставляют заводить детей, не говоря уже о подростках. — Ты правда в это веришь? — тихо спросил Драко. — И что, Малфой? Ты святой защитник права женщины на выбор? Она проследила за движением кадыка, когда парень сглотнул и посмотрел ей в глаза. — Ты хоть представляешь, как трудно большинству чистокровных женщин забеременеть? У той, что еще учится в школе… У нее нет выбора, Грейнджер. Она вынуждена выносить до срока, потому что количество чистокровных сокращается. Ее отправляют на «лечение», но это оправдание для одноклассников. Затем через год она возвращается и говорит, что чудесным образом излечилась от редкой смертельной болезни, или она становится отшельницей, пока не достигнет приличного возраста, чтобы иметь ребенка. Драко посмотрел на флакон на столике и потянулся за ним. Он повертел его в руках, наблюдая, как кружится красновато-коричневая жидкость, искрящаяся серебряными вкраплениями от добавленной шерсти единорога. — Я не нуждаюсь в деньгах, но я рассматриваю другие предложения, — он бросил на нее острый, почти насмешливый взгляд. — Например, одолжения. На самом деле сварить это зелье несложно, но я не могу допустить, чтобы люди думали, что я делаю это исключительно по доброте душевной. Он стоял достаточно близко, чтобы Гермиона могла разглядеть, что его радужки окружены темно-серыми кольцами, испещренными светлыми бело-серыми прожилками вокруг зрачков. Внезапно девушка поймала себя на том, что восхищается его глазами, впервые получив возможность рассмотреть их. Драко уже собирался вручить ей флакон, как заколебался, сжимая его в руке. — Если кто-то узнает, что я дал тебе это зелье, меня, скорее всего, отправят в Азкабан. Гермиона закатила глаза и потянулась за флаконом. — Не будь таким драматичным. Вряд ли это кого-то касается. — Ты правда не понимаешь? — он передал ей слегка теплый флакон. — Если узнают, что я предотвратил рождение ребенка Рона Уизли и Гермионы Грейнджер, все волшебники, Визенгамот, Министерство магии — они оторвут мне голову. Он посмотрел на нее серьезно, но без угрозы. Буквально с мольбой. — Я ни слова не скажу, — пообещала Гермиона. — Я никогда не была беременна. — Хорошо. Она моргнула и заставила себя отвести от него взгляд, от его идеальной чистой кожи и откашлялась. — Но если чистокровные дети так важны, откуда ты знаешь, как приготовить зелье? Напряжение, казалось, спало, плечи Драко заметно расслабились. — Я узнал это на… — Драко поднял глаза к потолку. — Третьем курсе. — Не рано? Я знаю, что многие волшебные семьи придерживаются устаревших взглядов… но почему именно ты, из всех людей, должен это знать? — Мой отец меньше заботится о количестве чистокровных, когда это касается незаконнорожденных наследников. Я научился противозачаточным чарам, противозачаточному зелью и этому, — он кивнул на пузырек, который теперь сжимала в кулаке Гермиона, — до моего четырнадцатилетия. Мой отец не верит, что я не совершу ошибок… он никогда не верил. Меня этому научили в качестве защитной меры, чтобы я не уничтожил наследие Малфоев. — Внебрачный ребенок уничтожил бы наследие? — Так говорит мой отец. Так говорил его отец. Лично мне все равно. Я единственный наследник — все перейдет ко мне в любом случае. И когда мой отец умрет, решения относительно будущего нашего рода будут приниматься исключительно мной, — Драко обошел ее и подошел к открытой двери, остановившись в проеме между спальней и ванной. — Мне говорили, что побочные эффекты неприятны. Постарайся расслабиться. Если тебе что-нибудь понадобится, спроси меня или найди сама. Брови Гермионы поползли вверх. — У тебя нет домашних эльфов? Или они из тех, кто не отвечает на зов маглорожденной? — Нет эльфов, — подтвердил он. — Вернее не совсем, — слабый румянец окрасил щеки, и если бы не яркий дневной свет, она сомневалась, что вообще заметила бы это. — Министерство посчитало, что моя привилегированная задница не сможет выжить самостоятельно, — Драко фыркнул. — Итак, у меня есть домашние эльфы, которые готовят и убирают, но они принадлежат не мне, а поместью. — Это как-то отличается от того, что было раньше? — Ну, да. Эльфы больше похожи на домработников, чем на слуг… — Какой ужас! — она тихо ахнула. — Тебе по-прежнему приносят белье из прачечной, или тебе приходится самому его забирать? — Не стесняйся уходить в любое время, Грейнджер. Я не буду тебя останавливать, — он снисходительно улыбнулся, постукивая длинными пальцами по дверному косяку. — Я знаю, у тебя много вариантов. Ты можешь воспользоваться камином, чтобы отправиться в больницу Святого Мунго, если… Если ты мне не веришь. Она прикусила язык и сжала кулак. Не то чтобы она полностью верила в его теорию заговора, но в его словах было достаточно неприятного ощущения правды, которое заставило насторожиться по отношению как к больнице, так и к Министерству. — Я останусь, — пробормотала она. — Пока все… не разрешится. Он кивнул и потянулся к дверной ручке. — Драко… — он замер, услышав, как его имя сорвалось с ее губ, и встретился с ней взглядом. — Почему ты мне помогаешь? Правда. — Я хочу, чтобы ты была у меня в долгу. Гермиона вздохнула, снова ставя флакон на столик. — Пожалуйста? Драко смущенно ответил, как будто эти слова стоили ему дорого. — Грейнджер… неважно, что я думаю о тебе или о твоем статусе крови, или о тех бесполезных придурках, которых ты называешь друзьями, даже я вижу, что ты заслуживаешь большего, чем стать следующей Молли Уизли. Беспокойство нарастало, она была готова прервать беременность, но пока не была готова принять зелье. Как будто какая-то невидимая сила заставляла её тянуть время, чтобы… ну, не передумать, но, возможно, заставить ее еще немного подумать, позволить гневу накопиться. У нее были все основания злиться на Рона, но, по какой-то причине, она сдерживалась. — Я не думаю, что он когда-нибудь простит меня… Рон. Драко выглядел так, словно хотел бы оказаться где-нибудь в другом месте, включая холодную, унылую камеру в Азкабане. — Ты не должна прощать его. — Что ты имеешь в виду? Он испустил долгий, низкий вздох, сожалея о своих словах, поскольку это лишило его возможности быстро уйти. — Уизли обещал позаботиться о тебе, и он потерпел неудачу. Это его вина. — Я не остановила его. — Но он солгал и сказал, что знал, что делал, — Драко кивнул на пузырек. — Помнишь про список гриффиндорцев? И тут до нее дошло: Рон не в первый раз облажался с противозачаточным заклинанием. Гермиона тихо ахнула, навалившись всем весом на столик. Лаванда. Драко воспользовался потрясенным состоянием Гермионы и, наконец, выбежал из ванной, тихо захлопнув за собой дверь. Если в ней и осталась какая-то частичка вины, Гермиона быстро подавила ее, запихнув в дальние уголки своего сознания. Девушка откупорила флакон и проглотила зелье до последней капли, прежде чем успела передумать доверить свою жизнь Пожирателю Смерти.

***

Гермиона потеряла счет времени, лежа в ванне. Она то приходила в сознание, то отключалась из-за истощения и спазмов в животе. Но солнце постепенно опускалось к горизонту. У нее было кровотечение, гораздо сильнее, чем она ожидала. Ей пришлось дважды менять воду, и теперь та снова окрасилась в бледно-розовый цвет. Единственное, что удерживало ее от мысли, что Драко Малфой хотел убить ее, — это знание того, что он приготовил ванну для нее. А это подразумевало то, что она будет обнажена. Поскольку он никак не мог быть заинтересован в том, чтобы увидеть ее голой (даже когда будет прятать ее тело), она чувствовала себя в безопасности. Когда серая плитка окрасилась золотистым светом заходящего солнца, Гермиона еще раз слила воду в ванне и ополоснулась, поверив, что худшее наконец-то позади. Она медленно и осторожно встала и потянулась за полотенцем, которое оставила на маленькой скамеечке рядом с ванной. Гермиона вытерлась и обернула его вокруг себя, затем пошла за одеждой, но той не оказалось в том месте, где она ее оставила. Гермиона нахмурилась. Где джинсы и белая футболка, в которых она покинула Нору? Она осторожно открыла дверь и, крадучись, вышла в гостевую спальню. Выстиранная и сложенная одежда уже лежала на кровати вместе с сумкой. Рядом с аккуратной стопкой лежала светло-голубая шелковая пижама и тапочки в тон, и при виде их она покраснела. Он правда надеялся, что она у него поселится? Дать зелье — это одно, а ожидать, что она будет обязана ему своим обществом в ближайшие месяцы, — совсем другое. И она не чувствовала себя готовой к переговорам. Гермиона оделась и рывком открыла дверь в коридор. Она не знала, где находится комната Драко, но была готова колотить во все двери до тех пор, пока не разозлит его настолько, что он выйдет. Но она не дошла до такой крайности, заметив безошибочно узнаваемую макушку с гладкими белокурыми волосами, поднимающуюся по лестнице. Драко заметил ее еще до того, как достиг верхней ступеньки, и приподнял бровь. Она посмотрела на него в ответ, готовая наброситься на него, но огонь затух, оставив безобидные угольки, когда она увидела почти застенчивую настороженность в выражении его лица. Драко сделал последний шаг, обхватив перила. — Готово? Гермиона переступила с ноги на ногу, мысленно меняя тактику. Она могла действовать по первому побуждению и разразиться потоком ядовитых оскорблений, но он, скорее всего, воспринял бы все это спокойно. Возможно, он даже ожидал этого от нее. Возможно, ему показалось бы забавным, как легко он может вывести ее из себя. Или Гермиона могла бы выбрать гораздо более сложный и разумный вариант: она могла бы смириться и поблагодаритьего. Это, несомненно, застало бы его врасплох, чем можно было воспользоваться, если она решит принять его приглашение. Гермиона расслабила плечи и взялась за перила, повторяя его позу. Ее рука была всего в нескольких сантиметрах от его, и если он и заметил, что ее целью было заставить его почувствовать себя неловко, он этого не показал. — Я не уверена. Я все еще пользуюсь палочкой, которая мне не подчиняется, особенно после того, как ее хозяйка была убита. Хотя Драко знал, о какой палочке она говорит, он не выказал никаких эмоций. — Хочешь, я проверю? Она неохотно кивнула, избегая его взгляда. Когда он достал палочку, Гермиона заметила, насколько пустым был интерьер. В комнате для гостей была всего лишь кровать из темного дерева с балдахином, застеленная белым пуховым одеялом, и комод в тон. Книжные полки были пусты, а вокруг мраморного камина не было никакой мебели. Ничего роскошного, но ей так больше нравилось. Она не хотела чувствовать себя желанной гостьей в его доме. В коридоре на стенах не было портретов, хотя она чувствовала, что они должны были быть. Возможно, их сняли после того, как Волдеморт взял под свой контроль поместье. Или, может быть, их конфисковали авроры. Либо Драко, либо его мать спрятали их до того, как Министерство магии провело обыск и изъятие артефактов. Слабый свет привлек ее внимание, и она переключила свое внимание на палочку Драко. Жуткий, почти бледно-черный огонек завис перед животом. — Это хорошо? Он убрал палочку, на лице снова отразилось самодовольство. — Да, ты больше не беременна. Пожалуйста. Проглотив раздражение, она ответила: — Спасибо. Засунув волшебную палочку в задний карман брюк, он скользнул взглядом по ее телу — в частности, по одежде, и, казалось, не удивился, обнаружив ее в ней. — Знаешь, что странно? Я совершенно уверена, что не стирала и не складывала свою одежду перед тем, как принять зелье, — несмотря на легкость, в голосе четко слышалось обвинение. — И я нашла ее на кровати. Как это произошло? — На поместье наложено заклинание домов… домработниками, бывшими эльфами, — он не мог сдержать горечи из-за потери слуг своей семьи, но Гермиона чувствовала не что иное, как триумф, потому что эльфы были освобождены. — Если одежда, мусор или… что-либо другое на протяжении долгого времени остается на полу или не на своем месте, это убирается. Одежда очищается и возвращается своему владельцу. — Это для того, чтобы ограничить твое взаимодействие с ними? — Это чтобы напомнить мне о том, что я избалованный ребенок, которого не научили заботиться о себе, — пробормотал он. Она кивнула, но втайне ей нравились его страдания. Поделом ему. — Они же оставили пижаму? — спросила она, прекрасно понимая, что это Драко. Неожиданный румянец, вспыхнувший на его щеках, только подтвердил это. — Мне оставить благодарственную записку на полу? — Не нужно, — выдавил он. — Но если ты предпочитаешь разбираться с неприятностями самостоятельно, ты, вероятно, захочешь это вернуть. Драко полез в тот же карман и достал другую палочку из древесины виноградной лозы, длиной 10½ дюймов, с сердцевиной из сердечной жилы дракона. Это самая прекрасная вещь, которую Гермиона когда-либо видела. Она неуверенно взяла ее, боясь, что это просто жестокий трюк. Сначала он потребовал вернуть палочку в обмен на ее. Но сейчас Драко отдал просто так, и она забрала, заметив, как его пальцы задержались на ручке, казалось, не заботясь о соприкосновении. Он отпустил палочку, как только Гермиона сжала рукоять и почувствовала, как сквозь нее пробежала магическая искра. Точно так же, как и тогда, когда она выбрала ее почти семь лет назад. Правильность, связь, ощутимая на глубинном уровне души. Когда Гермиона уступила палочку похитителям, она почувствовала, как часть ее самой надломилась, оставив место сомнениям и отчаянию. Теперь она вновь почувствовала себя цельной. Гермиона подняла на парня полный благоговения взгляд, она была тронута этим жестом. Он тут же отступил, оказавшись вне пределов ее досягаемости, и выпрямился во весь рост. Ее охватило такое облегчение и радость, что ей почти захотелось обнять его. И он, должно быть, заметил. — Если ты остаешься, — сказал он, позволив себя расслабиться, как только отошел на безопасное расстояние. — Еда подается в библиотеке. Это была не моя идея, так что сотри это выражение с лица. Ужин где-то вечером. Завтрак около девяти или когда у них будет время. Я также потерял право требовать расписания. — Я уверена, что для тебя это было трудно. — Избавь меня от сочувствия, Грейнджер, — он усмехнулся. — Ты последний человек, от которого я хотел бы этого. Драко пытался спровоцировать ее, хотя бы для того, чтобы вернуть их на знакомую территорию. — А как же Гарри? Уголки губ непроизвольно дернулись, но он сохранил самообладание. — Хорошо, — уступил он. — Ты предпоследний человек. Затем он повернулся и направился к двери, которую она раньше не замечала, поскольку та сливалась со стенами. Он взялся за ручку, затем бросил на нее понимающий взгляд. — Моя библиотека в конце коридора, — он указал в нужном направлении, и Гермиона заметила черные застекленные французские двери. — Бери, что хочешь. Я уже все прочитал. К ее чести, она подождала несколько секунд после того, как он удалился в свою спальню, прежде чем устремиться по коридору к дверям. Возможно, она ненавидела семью Малфоев, но не могла отказать себе в удовольствии познакомиться с их коллекцией книг. Особенно если она останется в поместье.