Часть 6

21 июня 1998 года В то утро Гермиона проснулась раньше обычного, солнце робко заглядывало в окна, которые она предпочитала оставлять открытыми. Казалось, день обещает быть хорошим, судя по голубым и розовым мазкам на безоблачном небе. Однако в доме назревала буря. Она не знала, как подготовиться к предстоящему утру. Разрешат ли ей вернуться в библиотеку? Появится ли между ними неловкость? Они зашли слишком далеко, намеренно раздражая, «покусывая» друг друга. Гермиона была уверена, что не выдержит еще одной ссоры. Она испытывала унижение и в то же время… волнение. Между ней и Драко однозначно пробежала маленькая искра. С ним разговоры были сложными. Вот чего ей не хватало в Норе. Вот чего ей не хватало в отношениях с Роном с тех пор, как они решили превратиться из хороших друзей в неуклюжих любовников. Ей нужна была отдушина, которую невозможно найти у Уизли (если она когда-нибудь вернет их расположение). Когда она села и потянулась, ей стало интересно, о чем они с Драко сегодня будут спорить. Не то чтобы она хотела этого, Гермиона все-таки не планировала воевать с Драко, но там, на лестнице, она почувствовала, как ее охватывает редкое волнение. Если бы она не была уверена в том, что он находит ее непривлекательной, она бы нервничала перед встречей. Со своим неуместным, несвоевременным увлечением она могла бы справиться, но если бы он всерьез дразнил ее, она бы ушла еще прошлой ночью. Когда солнце поднялось выше (по предположению Гермионы было около восьми), она встала с кровати и пошла доставать одежду из сумки. Единственный комод в комнате оставался пустым. Она, как и в Норе, хранила все свои вещи при себе в одном месте. Девушка не могла расстаться с этой привычкой со времен войны. Если ей понадобится срочно уехать отсюда, она не сможет тратить время на сборы вещей. Она достала пару джинсов и белую футболку — выстиранные и выглаженные, благоухающие нотками свежих цитрусовых и травы — и оглядела комнату, мгновенно почувствовав, что ее оптимизм начинает угасать. В спальне было тоскливо, серо, уныло, безжизненно. Таким же показалось поместье, когда ее и друзей притащили сюда против их воли всего несколько месяцев назад. Она вздрогнула, стараясь не думать об этом, пока искала в сумке белый лифчик. Гостевая спальня резко контрастировала с библиотекой Драко, такой странно светлой комнатой. Она все еще не знала, всегда ли библиотека была уютным, теплым убежищем или он переделал ее за несколько недель после войны. Гермиона поставила бы на последнее. Она не могла представить, чтобы Люциус Малфой одобрил такое оформление и чтобы Драко пошел против взглядов отца. В ванной, почистив зубы и одевшись, она выглянула в выходящие на запад окна и остановила взгляд на своем любимом месте. Заросли полевых цветов в свете раннего утра казались настолько привлекательными, что она оказалась на улице на несколько часов раньше, чем обычно. Воздух был прохладным, трава была покрыта росой, что бодрило. Вчерашняя гроза чудесным образом не оставила в саду никаких следов, к распущенным цветам уже слетались пчелы. Красочные и яркие бутоны благоухали жизнью, и Гермиона не смогла удержаться и срезала несколько стеблей, чтобы забрать с собой: васильки, маргаритки, потрясающе яркие красные маки — и это лишь некоторые из них. Она взяла совсем немного цветов, и только с тех участков, до которых еще не добрались пчелы и бабочки. Только когда она направилась в дом с охапкой цветов, она поняла, что, возможно, совершила ошибку. Гермиона могла любоваться цветами сколько угодно, но ей никогда не говорили, что ей можно их сорвать. Но и не говорили, что нельзя… Ошибкой номер два было осознание того, что ей не во что их поставить. Это так не похоже на нее — принимать импульсивные решения на основе своих желаний. Полчаса спустя она расставляла две из трех ваз в гостевой спальне. Цветы контрастировали с серыми тонами интерьера, и это радовало. Она планировала поставить третью вазу в библиотеке до завтрака. — Эти цветы для пчел, — сказал Драко вместо «доброго утро», когда она остановилась в дверях библиотеки с хрустальной вазой в руках. Похоже, он тоже проснулся слишком рано. Драко безэмоционально следил за тем, как Гермиона пыталась определить, куда лучше поставить цветы. Поднос с завтраком уже стоял на кофейном столике. — Я срезала совсем немного, — сказала она, поставив вазу на столик рядом с креслом. — Значит, их специально посадили? — Насекомые не любят розы, выращенные с помощью магии, — он прищурился. — Где ты нашла вазу? Гермиона поставила вазу по центру и поправила цветы. — Я увеличила флаконы для зелий. Драко ухмыльнулся и спросил: — Это предложение мира? Она выпрямилась и засунула руки в задние карманы джинсов, обдумывая его вопрос. — Да и нет. — Что значит «нет»? Она глубоко вздохнула и осмелилась поднять на него взгляд. Этим утром от него не последовало насмешек. Он, казалось, спрашивал только из искреннего любопытства. — У меня есть условие. — Хорошо, — сухо ответил он, плечи расслабились. — Говори. Она посмотрела ему в глаза. — Если ты еще раз назовешь меня грязнокровкой даже шутя, я сразу уйду и никогда больше с тобой не заговорю. — Ты думаешь это угроза? Она вытянула левую руку, пристально глядя ему в глаза, пока он не посмотрел на поврежденную шрамом кожу. — Если ты перейдешь эту черту, я никогда тебе этого не прощу. Если ты будешь меня принижать в кругу своих друзей, я никогда тебе этого не прощу. Мы договорились? — Договорились, — согласился он, выдохнув, когда Гермиона опустила руку. — Но я не могу контролировать других людей. — Я знаю, — сказала она, кивнув. — Но впервые в своей жизни ты контролируешь себя и свои действия. Мне все равно, что говорят другие люди, пусть они остаются невежественными засранцами, сколько им заблагорассудится, но я ожидаю от тебя большего. Драко нахмурился и прищурился. — Почему? — Потому что ты способен быть порядочным человеком. Он заслужил награду за то, что не закатил глаза в тот момент. — Порядочным? Не хорошим? Гермиона фыркнула. — Никто из нас не хороший. Ну, возможно, Гарри. Но я не очень хорошая. Я изо всех сил стараюсь… Но иногда не получается. Я не буду злиться, если ты ошибся, но не… — Это слово. — Да. — Хорошо, — затем он заметил, что она все еще стоит. — Ты ждешь приглашения? — О, эм, — пробормотала она. Обычно девушка уже бы устроилась на любимой подушке на диванчике, но сейчас начала сомневаться. — Да? Я рада, что мы во всем разобрались, но насчет прошлого вечера… Драко закатил глаза. — Что насчет вечера? — Я знаю, что мое присутствие доставляет тебе неудобства… — Ты не доставляешь неудобств, Грейнджер. Я едва замечаю тебя. — Но насчет твоих слов… — После того, как ты обвинила меня в том, что я сторонник превосходства чистокровных, неспособный заботиться о существах «ниже меня»? — О, — Гермиона переступила с ноги на ногу. — Значит, ты не имел это в виду? — Я все еще считаю, что домашние эльфы и жмыры, как ты выразилась, ниже меня, — съязвил он, но Гермиона каким-то образом поняла, что он, по крайней мере, отчасти шутит. — Но, нет, я больше не считаю, что маглорожденные чем-то отличаются, с магической точки зрения. Я уже давно так не считаю. Вопреки тому, во что предпочитает верить большинство чистокровных семей, магия у маглов не появляется спонтанно. Гермиона обошла вокруг дивана, оценивая его настроение, чтобы понять, можно ли ей присесть. Он одарил ее медленной, покровительственной улыбкой, и она про себя застонала, опускаясь на подушку. — Как ни больно это признавать, я не очень в этом разбираюсь, — сказала она, разглядывая варианты завтрака на утро. — Я знаю, что у меня должны быть предки-волшебники со стороны одного из родителей. Она наклонилась вперед, чтобы намазать масло на тост, а затем клубничный джем. — Иногда кажется несправедливым, что магия проявилась только во мне. Ни в одном из родителей, ни в бабушках и дедушках, ни в тетях и дядях, ни в двоюродных братьях и сестрах… — она откусила тост и прожевала, свободной рукой собирая крошки. — Почему я? — Удача, — сказал он ровным голосом. — Или судьба, — он искоса взглянул на нее, затем кивнул на книгу на столе, учебник по прорицанию, который он не смог спасти. — Я сомневаюсь, что Поттер и Уизел пережили бы месяц в бегах без тебя. Гермиона проглотила кусок и нахмурилась. — Итак, ты веришь, что мне было суждено стать волшебницей? Чтобы помочь Гарри? — Это очень правдоподобная теория. Иначе зачем тебя распределили в Гриффиндор? Ты храбрая, я признаю это. Но ты умнее среднестатистического льва. Ты недостаточно добрая или непредвзятая, чтобы пойти в Хаффлпафф… — Я очень добрая! — поспорила она, но он посмотрел на нее с намеком на улыбку. Она горько вздохнула и укусила тост совершенно неподобающим леди образом. — Когда человек этого заслуживает. Он кивнул, как будто она только что доказала его точку зрения, и одними губами произнес слово «осуждающая». — Я верю в справедливость. Я могла бы быть в Хаффлпаффе. — Я тоже верю в справедливость, но ты никогда не увидишь меня в желтом. Настала очередь Гермионы закатывать глаза. Она налила себе чай с каркаде, затем добавила ложку сахара и сока лимона. — Ты когда-нибудь хотел, чтобы тебя распределили на другой факультет? — спросила девушка, помешивая чай. Она сделала пробный глоток, затем добавила еще сахара. — Нет. Я всегда знал, что окажусь в Слизерине. Этого следовало ожидать. Гермиона рассеянно кивнула и сделала еще один глоток, прежде чем поставить чашку на блюдце и откинуться на спинку диванчика. — Нет, я знаю, но… Нас распределяют в одиннадцать, когда мы еще дети. У нас еще не сформированы личные качества, собственные убеждения, взгляды, ценности, — она подтянула ногу к груди и уткнулась подбородком в колено. — И почему у факультетов такое жесткое разделение по качествам? Почему я не могу быть смелой, справедливой, амбициозной и одновременно мудрой? — Можешь, но суть сортировки не в этом. Распределяющая шляпа выбирает факультет, основываясь на сильных чертах характера и ценностях. Она шмыгнула носом и заправила выбившийся локон за ухо. — Ну, это ставит людей в ужасно невыгодное положение. Всю оставшуюся жизнь о нас будут судить по нашему факультету. Ты, как никто другой, должен понимать, насколько это неправильно. Честно говоря, я не знаю, почему меня распределили в Гриффиндор. Я хотела в Гриффиндор. Я больше всего на свете хотела обладать чертами этого факультета… но я не верила, что окажусь со львами. Я была уверена, что меня отправят в Равенкло. Драко покачал головой. — Я постараюсь сказать это как можно более вежливо, но ты не обладаешь особым воображением и ты слишком… стервозная для Равенкло, — карие от шока и его наглости округлились. — Думаешь, ты бы поладила с такими, как Луна Лавгуд? С твоим-то характером? — Нормальный у меня характер! Да, кого-то я с трудом выношу, но плохо я к этим людям не отношусь. — Я этого не говорил. Я только доказываю, почему ты предназначена для Гриффиндора. Если хочешь, могу сказать, что сама судьба тебя туда отправила. Странное совпадение, не думаешь? Что самая умная волшебница школы за последнее поколение, маглорожденная, просто случайно попала в факультет к избранному и его рыжему другу? — Не говори так, — предупредила Гермиона. — Не принижай его. Мы с Гарри не выжили бы без Рона. — Ты бы выжила. Поттер прожил бы достаточно долго, чтобы Сама-Знаешь-Кто его уничтожил. Гермиона наклонилась вперед, не сводя глаз с его лица. — Ты знал, что Гарри чуть не утонул в замерзшем озере, пытаясь достать меч Гриффиндора? Если бы Рон не нашел его, Волан-де-Морт победил бы, — ледяным тоном произнесла девушка, стремление защитить друзей затмило все инстинкты, которые предупреждали ее, что Драко просто дразнил, просто пытался разозлить ее ради собственного удовольствия. — Я уверен, что он нашел бы выход. Вряд ли Поттер утонул бы, — он задумался, а затем ошибочно добавил: — Просто Уизли оказался в нужном месте в нужное время. Он не имел это в виду… Но эта мысль не успокоила Гермиону, и ее реакция оказалась именно такой, какой он ожидал. Он развалился в кожаном кресле и с больным очарованием наслаждался, как быстро у него получилось завести девушку. — Ты знал, что Рон смог выучить некоторые фразы на змеином языке и открыть Тайную комнату, что взять клык Василиска? Или что он помог уничтожить крестражи? Или что он рисковал своей жизнью снова и снова, потому что знал, что миссия Гарри важнее, чем любой из нас? Рон всегда защищал Гарри и многим жертвовал ради него. Из-за него мы все здесь, а не из-за меня, я бы не выжила без него! От Драко не последовало нужной реакции: он не спорил с ней. И это только подпитывало ее ярость. — От меня слишком многого ожидают и слишком многое приписывают: умная маглорожденная, исследователь, который решит проблемы каждого. Я аномалия. Я никогда не впишусь ни в этот мир, ни в магловский. И если я могу хотя бы помочь Гарри и Рону, то я помогу им! — Это чертовски жалко, — Драко рассмеялся и посмотрел в кружку. Кофе этим утром получилось слишком бледным из-за большого количества молока. — Ты подумала, что я принижаю Уизела, поэтому начала принижать себя. Жалкая. Гермиона резко подскочила, отчего ударилась коленями о стол, в результате ложка выпала из сахарницы и рассыпала сотни крошечных кристалликов по подносу. — Ты чертовски жалкий! Слушался во всем папочку, отчаянно желая заработать его одобрение, что чуть не угодил из-за него в Азкабан! В глубине души она задавалась вопросом, разбились бы окна, если бы они не были под магической защитой. — Ты всю свою жалкую жизнь был несносным, ненавидящим все и вся сволочью, только для того, чтобы он полюбил тебя! Ты принял Темную Метку ради него! Ты заклеймен на всю жизнь из-за этого монстра! — Как и ты, — спокойно заявил он — слишком спокойно — его взгляд снова метнулся к левой руке. — Ты заклеймена, покрыта шрамами, потому что тебя тоже никто не защитил. Будь благодарна, что отделалась всего лишь шрамом. Теперь он был серьезен, по телу пробежала легкая непроизвольная дрожь. У Гермионы пересохло во рту при воспоминании о похитителях в лесу. Все могло быть намного хуже, если бы их побег из поместья Малфоев не удался. Гермиона сглотнула в слабой попытке ослабить спазм в горле. — Ну, ты тоже не пытался мне помочь. — Я помог тебе, Грейнджер, — возразил он и, подняв взгляд, сделал еще один глоток. — Я не опознал вас. Это самое большее, что я мог тогда сделать. Не сомневайся, моя любимая тетя с радостью убила бы меня, если бы это помогло ей добраться до Поттера. Мое безразличие ко всем вам выиграло вам время. — Твое… безразличие, — повторила она. — Ты знал, что это был Гарри. — Конечно, знал, — Драко поставил кружку на стол. Гермиона грациозно опустилась на подушки, повернувшись к нему лицом. — Я хотел, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Поверь мне, если бы Поттер умер, я бы сразу покончил с собой. Я не видел смысла в жизни в таком мире. Драко внимательно наблюдал за ней, изучая пятнистый румянец на щеках и шее, каждую едва заметную веснушку, но старался избегать прямого взгляда. Он наклонился вперед, упершись локтями в колени и сцепив руки. — У твоих друзей есть шрамы от войны? — Конечно, — осторожно сказала она. — Никто из нас не вышел невредимым. — Но разве они вынуждены ходить с физическим напоминанием всю оставшуюся жизнь? Тебя же должно волновать, что именно тебя искалечила война? Что ты страдала от проклятия Круциатус? — Мне просто не повезло, — пробормотала она. Меч лежал именно в ее сумке, но девушка часто задавалась вопросом, имело ли это значение. Беллатрисе Лестрейндж не нужна была причина для пыток. — Как ты думаешь, кто-нибудь из них занял бы твое место, если бы у него был шанс? — Да, — сразу сказала Гермиона, но это звучало совсем не убедительно. Гарри любил ее, она знала, но он ни разу не попадал в ситуацию, когда ему приходилось ставить ее на первое место. Рон любил ее, но если бы пришлось выбирать между ней и Гарри… — Рон… я знаю, он бы сделал это. Он пытался. — Недостаточно усердно, — сказал Драко ровным голосом, как будто прочитав ее мысли. — И он бы не оставил Поттера одного в подвале. Думаешь, он бы в первую очередь спасал тебя? — К чему ты клонишь, Малфой? — К тому, Грейнджер, что независимо от того, сколько ты вкладываешь и жертвуешь, они никогда не отплатят тебе по достоинству, — Драко потянулся за украденной палочкой, с помощью которой выполнил заклинание и смахнул кристаллики сахара обратно в сахарницу. — Ты их любишь, прекрасно, но что ты от этого получаешь? — Дело не во мне и в моей выгоде. — И ты не видишь в этом ничего плохого? — Я… нет. Не вижу и не должна видеть. Я все делала для общего блага. Бессонные ночи из-за учебы, каждый синяк и шрам, мои родители… — голос дрогнул, и она с трудом сглотнула, пытаясь удержать плотину. После долгой паузы девушка прочистила горло и беспомощно пожала плечами. — Все ради общего блага. Драко застонал. — Ебучие гриффиндорцы и их потребность всех спасти, — он фыркнул от смеха и потянулся за тостом с подноса для завтрака. — Если ты вдруг снова задашься вопросом, почему тебя отправили в Гриффиндор, вспомни этот разговор. Опустошенная Гермиона вжалась в подушки, в то время как Драко самодовольно поглощал завтрак, словно он не пропустил ее через эмоциональную мясорубку пару минут назад. — Тебе лучше? — Нет. Он ел, пока она допивала быстро остывающий чай. Гермиона готовилась к какой-нибудь стычке, но какой бы сценарий она ни разыграла в голове, она не ожидала такого итога. Гермиона даже не предлагала, что ее убеждения будут разрушены. — Я заметил еще один твой вклад в библиотеку, — Малфой указал на стену у дверей, на нечеткий розовато-красный отпечаток ладони на белой краске. Теперь он подсох, косточки и мякоть ягод отслаивались. Драко бросил ей клубнику с подноса, которую та поймала. — Я никогда не думал, что красный цвет будет здесь уместен, но он добавляет определенный шарм. — Я… прошу прощения. Я поступила по-детски. — Это просто стена, — Драко допил кофе. — Когда я получу доступ в другие части поместья, ты можешь помочь мне разгромить его. Она повертела клубнику в руках, размышляя, что с ней делать, когда до нее дошел смысл его слов. — Разгромить? — Я бы сжег это место дотла, если бы мог.

***

13 июля 1998 года Утро Гермионы началось не очень хорошо. Сначала она подумала, что непрекращающийся шум в голове — это остаток сна, который стремительно ускользал из памяти, но потом девушка услышала, как Драко ругается в коридоре, и поняла, что что-то случилось. Она встала и в одной летней пижаме, которая состояла из шорт и розовой футболки, направилась к двери. Приоткрыв ее, девушка сразу увидела Драко, неторопливо идущего к лестнице. Он одновременно надевал белую футболку, а стук во входную дверь продолжался. Она не ожидала начать свой день с голого торса Драко Малфоя, но не сильно жаловалась. Он был слишком далеко, чтобы она могла разглядеть мелкие детали, но волшебница отметила, что он был довольно сложен. А еще ее шокировало само наличие футболки. Обычной магловской футболки. Это так нетипично для него. Она прокралась по коридору, пока он спускался по лестнице, его взъерошенные после сна светлые волосы мгновенно были уложены невербальной магией. Минуту спустя она услышала, как распахнулись двери, громкий скрип эхом разнесся по пустым коридорам, за которым последовали несколько пар шагов. — Чему обязан оказаться в вашей компании, министр? На улице было еще темно, едва перевалило за шесть утра. Гермиона знала, что Драко, согласно условиям его испытательного срока, сталкивался с неожиданными визитами министерских чиновников. По рассказам, авроры каждый раз устраивали тщательный обыск, тщетно пытаясь найти что-то запрещенное, но всегда уходили ни с чем. Но он не упоминал, что рейды проходили в присутствии Министра магии. — Твоя мать написала мне, — голос Кингсли Шеклболта немедленно разбудил ее, и она на носочках прокралась поближе, чтобы видеть холл. — Она беспокоится о твоем здоровье. Ты не отвечал на ее письма. — Значит, мама просила тебя проведать меня? — Драко фыркнул. — Как мило. Поблагодари ее от меня, ладно? А теперь я хотел бы вернуться в постель, — он присел на предпоследнюю ступеньку, провел рукой по волосам и зевнул. — Хорошо, но только после обыска. — Я не понимаю, зачем. Разве вы все еще не забрали все, что вам нужно? — он махнул рукой. — Оглянитесь вокруг, что еще можно взять? — Зная вашу семью, я представляю себе довольно многое. Но я сопровождаю авроров по другой причине. Драко пожал плечами. — По какой? Кингсли остановился перед Драко, сцепив руки за спиной. — Пропала твоя одноклассница — Гермиона Грейнджер. В последний раз ее видели с тобой в Косом переулке около месяца назад. Драко вскинул голову. — Грейнджер? Почему местонахождение Гермионы Грейнджер так важно для Министерства магии? Я думал, маглорожденные больше не являются мишенью. Или это потому, что она член вашего драгоценного Ордена? — Проблема в том, что от нее ничего не слышно уже несколько недель, и в последний раз ее видели с тобой. Почему она была с тобой? — Наверстывали упущенное, — солгал он. — Вспоминали о Хогвартсе. Нам не терпится туда вернуться. Огромное спасибо, что осуществил это. Кингсли нахмурился, теряя терпение. — У тебя есть какие-нибудь предположения, куда она могла пойти? Даже на расстоянии Гермиона смогла разглядеть, как он ухмыльнулся. — Конечно, есть. — Не хочешь поделиться? — И где тогда веселье? Кингсли слегка наклонился вперед, нависая над ним, но Драко, казалось, не смущала пугающая близость. — Драко, мне нужно напоминать тебе, что твое послушание является условием испытательного срока? — Я не знал, что теперь помимо обысков мне сначала устраивают допрос. — Теперь да, — Кингсли выпрямился. — Итак, когда ты в последний раз видели Гермиону Грейнджер? — В каком состоянии? — Малфой, — голос Кингсли был низким и властным, он был не в настроении для игр. — Если ты имеешь какое-либо отношение к ее исчезновению, суда не будет. Ты отправишься прямиком в Азкабан. Я лично позабочусь об этом. Драко снова зевнул, затем откинулся на ступеньки, опершись на локти. — Твои собаки проверили подвал? Именно там мой отец любил держать своих пленников. Гермиона услышала грохот из библиотеки. Драко и Кингсли тоже это услышали, но прежде чем девушка успела обдумать это, она уже неслась по коридору к открытым французским дверям. Два аврора, оба мужчины, обыскивали комнату, скидывая книги с полок. Они искали запрещенные темные артефакты и записи, но там такого точно не было. Гермиона весь месяц приводила библиотеку в порядок. Драко предложил ей «работу» в обмен на свое гостеприимство. Она наконец-то смогла создать систему поиска книг, понятную им двоим. Авроры вместо того, чтобы использовать палочки для обнаружения темной магии или осторожно отодвигать книги в сторону, чтобы осмотреть полки, портили ее недельный труд. Когда приземистый аврор, мужчина с редеющими светлыми волосами и морщинистым лицом, черными ботинками решительно наступил на книги, Гермиона потеряла самообладание. — Что вы творите? — закричала она, влетев в библиотеку, когда покрытый засохшей грязью ботинок коснулся книги. — Вы хоть представляете, насколько редки эти книги? В тот момент ее не волновало, что они выполняют свою работу, или что у нее потенциально могут быть неприятности из-за вмешательства — ее волновал только тот факт, что они явно портили драгоценные тома. Она босиком взбежала по ступенькам на платформу и начала собирать книги, когда другой, мужчина среднего роста в очках и с аккуратно подстриженной черной бородкой, попытался вырвать у нее из рук небольшую стопку. Гермиона уступила только тогда, когда обложка одной из книг начала рваться. — Я не знала, что порча бесценной литературы является обязанностью аврора! — прошипела она. — Гермиона? Она обернулась и увидела шокированного Кингсли. Драко неторопливо вслед за ним вошел в библиотеку и прислонился к стене, с которой уже был удален клубничный отпечаток ее ладони. — Это у всех дома так, или к Драко особое отношение? У нее не было настроения притворяться милой, даже если она уважала стоящего перед ней мужчину. Гермиона выхватила книги обратно из рук аврора и обошла их обоих, прижимая стопку к груди. — Ну? — Гермиона, что ты здесь делаешь? — Я защищаю библиотеку от уничтожения. Кингсли нетерпеливо выдохнул. — Я имел в виду, что ты делаешь здесь, в поместье Малфоев? — Разве Драко нельзя принимать гостей? — Ты гость? Она моргнула. — Кем еще я могу быть? Пленницей? — она усмехнулась. — Война окончена, и его не интересуют заложники, уверяю тебя. Темные глаза Кингсли внимательно изучали ее. — Это не объясняет, почему ты его гостья, Гермиона. Гермиона, теперь уже по-настоящему раздраженная, особенно из-за того, что Драко едва сдерживал смех, аккуратно положила книги в кресло и расправила плечи. — Министерство магии не касается, где я провожу свои летние каникулы. — Касается, когда есть основания полагать, что ты здесь не по своей воле. — О, ради всего святого, Кингсли! — она рассмеялась, недоверчиво вскидывая руки. — Я взрослая, я восстанавливаюсь… я имею право на личную жизнь! — Гермиона, пожалуйста… Гермиона встретилась взглядом с Драко, в которых появился блеск. Его очевидно веселила вся ситуация. — У нас с Драко тайная любовная связь с шестого курса. Удовлетворило ли это любопытство ДМП? Драко определенно не ожидал от нее услышать именно это. Все веселье сразу исчезло с бледного лица, глаза расширились, и если бы Кингсли не стоял к нему спиной, Гермиона была уверена, что выражение его лица выдало бы ее ложь. — Серьезно?! — раздраженно спросила она, когда Кингсли в шоке уставился на нее. — Ты серьезно поверил мне? Он скрестил руки на груди, недовольно посмотрев на девушку. — У тебя очень мало причин находиться здесь, Гермиона. — Мы знаем друг друга с одиннадцати лет, — напомнила она ему. — Почему вдруг ты считаешь невозможным, что он просто пригласил меня в качестве жеста доброй воли? Кингсли слегка покачнулся, практически корчась от дискомфорта. Грань между профессионализмом и личными обязательствами была тонкой, и ему нужно было разобраться в ситуации. — Давай продолжим это обсуждение в холле, хорошо? — уже мягче попросил он. Кингсли приказал аврорам провести обыск в рабочем кабинете. Гермиона предположила, что это комната, в которой Драко варил зелья. Запоздало Кингсли добавил просьбу на этот раз действовать аккуратнее, вероятно, ради одного лишь спокойствия Гермионы. В холле, с надежно закрытой дверью в библиотеку и наложенным заглушающим заклинанием — предположительно, чтобы они не услышали дальнейшего разгрома — Гермиона встала перед двумя мужчинами, уперев руки в бока, ожидая, когда Кингсли начнет свой допрос. — Как долго ты здесь? — Я ушла с ним из Косого переулка в прошлом месяце. — Ты была здесь все это время? — Да. Мне нужно было время. Пространство. Ты можешь понять это? — Да, но я не могу с этим согласиться, — Кингсли скрестил руки на груди. — О тебе беспокоится много людей. Особенно твои друзья. Рон врывался бесчисленное количество раз в мой кабинет, требуя организовать твои поиски. Я сказал ему, что ты, вероятно, не хотела, чтобы тебя нашли… — Ты прав, я не хочу этого. — Но поскольку в последний раз тебя видели с Малфоем, у нас были основания для беспокойства. Гермиона прищурилась. — Если он представляет такой риск, почему с него сняли обвинения? Он в состоянии разгуливать на свободе, вернуться в школу, но он представляет опасность для меня, если мы останемся наедине? И если он представляет такую угрозу для моей безопасности, почему тебе потребовалось больше месяца, чтобы найти меня? Драко, казалось, тоже заинтересовался ответом, взглянув на Кингсли. — У нас были дела поважнее. Я не могу вдаваться в подробности, но некоторых Пожирателей Смерти было трудно выследить, — он бросил мрачный взгляд на Драко, как будто тот был ответственен за их исчезновения, затем снова сосредоточился на Гермионе. — Рон предложил возглавить твои поиски. — Что? — Он практически потребовал, чтобы я освободил его от учебы в Хогвартсе, чтобы начать обучение на аврора, — Кингсли выглядел смущенным, когда произнес следующие слова: — Он сказал, что ему нужно сосредоточиться на своей карьере, так как скоро у него будет своя семья. Гермиона громко застонала. Конечно, Рон использовал бы ее уже разрешившуюся ситуацию как предлог, чтобы уйти из школы. Черт бы его побрал. — О чем ты говоришь? Какая семья? — Он подразумевал, что ты ждешь ребенка. Она выдавила смешок. — Это смешно! — она заметила внезапно каменное выражение лица Драко и могла только гадать, что происходило у него в голове. Наверное, он паниковал. — Нет. Рон предложил это как способ избежать из школы, но я напомнила ему, что беременность освободит меня от школы, а не его. — Ты не… — Беременна? Боже, нет! — теперь смеяться стало легче, поскольку это больше не было ложью. — Тебе никогда не приходило в голову, что Рональд просто пытался избежать учебы в Хогвартсе? И какое это имеет отношение к Департаменту магического правопорядка? Моя репродуктивная система никого не касается, кроме меня! — Если бы ты была маглом, тогда да, это было бы твоим делом. — Что это значит? Кингсли беспокойно закусил губу. — Показатели рождаемости и зарегистрированных беременностей сейчас ниже, чем после Первой войны волшебников, Гермиона. Требуются определенные ограничения, чтобы обеспечить будущее нашего населения. Она скрестила руки на груди, сердцебиение участилось. — Какого рода ограничения? — Давай оставим эту тему. После неприятно долгой минуты, в течение которой Гермионе приходилось сдерживаться, чтобы не бросить виноватый взгляд на все еще застывшего Драко, она кивнула Кингсли. — Мне сообщить Уизли, что ты здесь? — Нет, — одновременно сказали Гермиона и Драко. Аврор, которого отправили в кабинет, поднялся по лестнице, быстро покачав головой. Гермиона не поняла, что это значит, но Кингсли, казалось, расслабился. — Запасы ингредиентов для зелий уменьшились по сравнению с прошлым месяцем. Драко, казалось, пришел в себя, сразу выпрямился и напрягся. На лице появилось привычное высокомерие — защитный механизм. — Мне никогда не говорили, что мне нельзя варить зелья. — Тебе можно, — ответил аврор с почти ликующим выражением лица. — Но для какого зелья тебе понадобилась шерсть единорога? — Зелье красоты. Это очевидно. Как еще я бы заманил Гермиону Грейнджер в свою ловушку? Сейчас определенно неподходящее время для шуток. — Он шутит, — Гермиона подняла руку в слабой попытке заслонить Драко от приближающихся аврора и Кингсли. — Он пошутил, — повторила она. — Меня сюда не заманивали, я пришла добровольно. — Для чего понадобились волосы единорога? — потребовал ответа Кингсли. У нее не было оправдания, все внутри сжалось. Если Драко не придумает причину, Кингсли наверняка догадается, что тот сварил для Гермионы зелье, чтобы прервать беременность, о которой стало известно только потому, что Рон не умел держать рот на замке. — Я пробовал свои силы в изготовлении волшебных палочек, — сказал Драко, и его голос звучал так уверенно, что она сама была готова поверить в это. — У палочки, которую Поттер украл у меня, была сердцевина из волос единорога. Я пытался воссоздать ее. — Интересно, — задумчиво произнес Кингсли. — Он сообщил мне, что вернул тебе палочку. Зачем тебе понадобилось ее копировать? За несколько дней до этого прилетела сова с длинным узким свертком. В прикрепленной записке, написанной неряшливым почерком Гарри, объяснялось, что он сожалеет о том, что так долго хранил ее у себя и что он надеется, что оно снова примет Драко. Малфой попытался сжечь бумажку с помощью палочки, но даже не вызвал искру. Однако вместо того, чтобы уничтожить палочку, как он поклялся, Драко положил ее на каминную полку в своей библиотеке. Иногда, во время завтрака или по вечерам, когда Гермиона молча расставляла книги на полках, отмечая каждого автора, название, тему и дату выхода в свет, она ловила его с ней в руках. Он пытался выполнить простые заклинания первого курса, но у него либо ничего не получалось, либо приводило к другому результату. Вчера утром он применил заклинание агуаменти, чтобы долить воды в вазу с полевыми цветами, но стекло лопнуло и острые осколки разлетелись по всей библиотеке. Это было ужасно не вовремя, поскольку впервые за неделю в их завтрак входил белок, а не только овсянка. В итоге яйца и сосиски остались несъедобно блестеть из-за бликующих от лучей солнца микроскопических кристалликов стекла. — Она больше меня не слушается, — ответил резким тоном Драко. — И я очень сомневаюсь, что меня примут у Олливандера до начала семестра. Мне нужно практиковаться. — Хорошо, — со вздохом он кивнул аврору, и бородатый мужчина вернулся в библиотеку. Гермиона надеялась, что они заканчивают. Сколько еще можно рыскать? — Я думаю, мы закончили. — Я так понимаю, они оставят беспорядок в моей библиотеке? — Ты беспокоишься, что они оставят тебе занятие для разнообразия? — Кингсли мрачно усмехнулся. — Тебе не мешало бы помнить, что ты всегда в шаге от Азкабана, Малфой. Резкий вздох Гермионы привлек их внимание. — Это было неуместно! Обыскивать его дом — это одно, но ты не имеешь права его шантажировать! — Я удивлен, Гермиона. Я думал, ты умнее. — А я думала, что ты не злоупотребишь своим положением Министра магии, — она, не задумываясь, приблизилась на полшага к Драко, не отводя взгляда от лица некогда уважаемого человека. — Насколько я знаю, Драко выполнил все идиотские требования Министерства. Вы закончили обыск, теперь вам нужно уйти. Кингсли холодно изучал ее, словно пытаясь проникнуть в ее разум. Наверняка должна быть какая-то причина ее нахождения в темном поместье. Ее держали в плену? Была ли она под Империусом? Неужели она по какой-то безумной причине дала Нерушимую клятву Драко и теперь расплачивалась за это? Она видела все эти вопросы в его глазах, и это приводило ее в бешенство. — Ты правда думаешь, что я здесь против своей воли, Кингсли? Он покачал головой. — Нет. Хотя, в наши дни нужно всегда быть осторожным. — В наши дни? — она устало потерла глаза. — Война закончилась. Я просто пытаюсь жить дальше. Затем оба аврора вышли из библиотеки, встав между Гермионой и Кингсли на пути к лестнице. Кингсли кивнул им, затем попрощался только с девушкой. Она чувствовала на себе взгляд Драко, пока они слушали шаги на лестнице, а затем, наконец, открывающиеся и закрывающиеся входные двери. Она встретилась с ним взглядом, и он нахмурился. — Мне не нужна была твоя защита. — Отвали, Малфой, я сделала это не для тебя! — она огрызнулась. — Они вели себя ужасно, и я хотела бы вернуться в постель, пока на улице еще темно. Однако, когда она оставила его и направилась по коридору в гостевую спальню, ей пришлось задаться вопросом, насколько ее слова были правдивы.