Часть 11

19 сентября 1998 года В свой день рождения Гермиона сидела одна в Большом зале. Она пришла почти за час до завтрака, решив немного позаниматься, прежде чем весь день посвятить бесполезным занятиям, лишь бы убить время, — мысль о праздновании приводила ее в ужас. Сегодня ей исполнилось девятнадцать лет — золотой день рождения — и она все еще училась в школе и готовилась к ЖАБА. Когда она проснулась утром, ей пришла в голову поразительная мысль о разнице в возрасте между ней и друзьями. Если бы Гермиона родилась на три недели раньше, то она была бы на целый год старше Гарри и Рона. Они бы учились на разных курсах, и к этому времени Гермиона уже бы выпустилась. Ей не пришлось бы жертвовать годом своей жизни… ей ничем не пришлось бы жертвовать, если бы она не училась на одном и том же курсе с Гарри Поттером. У нее не было бы причин дружить с ним. Она бы закончила обучение до начала войны. Будучи маглорожденной, тяжело представить, каким ужасам подверглась бы она и ее семья, если бы не дружба с Гарри. Гермиона не была в курсе действий обеих сторон, а также вряд ли смогла бы вступит в Орден. Если бы не дружба с Гарри и Роном и обязательства перед ними… Гермионе нравилось представлять, что она сбежала бы с родителями. Она вполне могла бы наслаждаться жизнью в Австралии, пока министерство Великобритании разрешало бы конфликт. Когда гриффиндорский стол начал заполняться, она закрыла учебники и сложила записи. Была суббота, и Гермиона пожалела, что после завтрака нет занятий. Она хотела бы хоть чем-то занять себя. Неожиданно ее обняли за плечи. — С днем рождения, — задыхаясь, прошептал Гарри и сел рядом. — Ты сюда бежал? — со смехом спросила она, окидывая его взглядом. Как обычно, взъерошенный, но с горячим румянцем на щеках. — И спасибо. — Всё утро летал, потерял счет времени, — объяснил он, тяжело дыша. — О, эм, на сегодня у меня назначена тренировка. Днем. Извини, Гермиона. Я с трудом смог выбить время у команды Слизерина. Они тренируют нового ловца. Гермиона оживилась, услышав эту новость, и перевела взгляд на слизеринский стол. Драко только что прибыл и опустился на скамью рядом с Блейзом. Его волосы были растрепаны. Он должен был выглядеть помятым и измученным, но его глаза были такими яркими, что это видно даже издалека. Он казался чуть ли не жизнерадостным. Это резко контрастировало с тем, как чувствовала себя Гермиона, которая после возвращения в замок почти не спала, была бледной и слабой без солнечной энергии и свежего, теплого, пахнущего цветами воздуха. — Гермиона? Она перевела взгляд на Гарри, и зеленые глаза прищурились, когда он заметил, что девушка смотрит на Драко. — Вы хорошо провели лето? — сухо спросил он, уголки губ приподнялись в дразнящей улыбке. Она тихо рассмеялась, покачав головой. — Мы подружились. Не более того. Глаза парня удивленно округлились, но он оставил комментарии при себе, что она оценила. — Однажды ты все объяснишь, да? — Тут нечего объяснять. Мы случайно встретились, и он предложил мне занять комнату для гостей. Этот ответ показался ему странным, но Гарри не стал настаивать. Ему так же не хотелось ворошить события прошлого года, особенно последних четырех месяцев. — Когда-нибудь, — в конце концов, согласилась она. Решительно кивнув, девушка собрала учебники и пергаменты и сунула их в сумку, стоявшую у ног. — У тебя сегодня тренировка, — он кивнул, наполняя бокал тыквенным соком. — Я полагаю, Рон и Джинни будут с тобой? — Если они захотят остаться в команде, — сказал он таким мрачным тоном, что ей сразу стало интересно, что случилось. — Рона что-то не устраивает? — спросила она, хотя не могла припомнить, когда в последний раз он всем был доволен. Гарри поставил бокал и вытер рот. — Он подумал, что я уйду с поста капитана и порекомендую его на свое место. — Что навело его на эту мысль? — Я не знаю, — он пожал плечами. — Может быть, он думал, что я не захочу брать на себя ответственность? Я отказался от должности старосты, и он видимо подслушал наш разговор с Джинни. Я собирался предложить Макгонагалл назначить капитаном ее, и, думаю, его задело, что я все-таки оставил эту должность при себе. Гермиона в шоке уставилась на друга. — Тебе предлагали стать старостой? — он кивнул, накладывая на тарелку завтрак. — Почему ты отказался? Он сделал паузу и посмотрел на девушку. — А почему ты отказалась? Как он, должно быть, подозревал, у нее не было никаких причин, кроме… нежелания брать на себя большую ответственность. — Я думаю, Рон предпочел бы должность капитана… — задумчиво произнесла она, добавляя мед и тонкие ломтики яблока в кашу. Гарри только пожал плечами. — Мне… на самом деле все равно. Квиддич — единственное, что меня здесь радует. — Как ты думаешь, почему Драко бросил его? — Я не знаю, Гермиона. Ты жила с Драко — ты мне и скажи. Она закатила глаза. — Значит, никаких теорий? — Вероятно, его факультет не хотел видеть его в команде, — осторожно произнес Гарри. — Не могу сказать, что виню их, если это так. — Нет, ты… наверное, ты прав. Он только сказал мне, что больше не играет. Всего через несколько минут Рон пришел на завтрак и сел рядом с Дином, через несколько мест от них, по другую сторону стола, чтобы время от времени бросать на друзей свирепые взгляды. Тут послышался шорох и в Большой зал влетели совы с посылками и письмами. — Что он говорил обо мне? Гарри скривился так, словно у него скис тыквенный сок. — Пожалуйста, не вмешивай меня в это. Гермиона застонала. — Все так плохо? — Нехорошо… — пробормотал он себе под нос, затем резко повернул голову, встретив столь же кислое выражение лица Рона. —Что? — спросил Гарри, и тот поджал губы, прежде чем он отвести взгляд. Наблюдая за ними, Гермиона едва обратила внимание на то, что птица уронила конверт рядом с ее тарелкой с недоеденной овсянкой. — Вы двое же не верите, что я… была с Малфоем, не так ли? — спросила Гермиона, внезапно забеспокоившись, что Рон, каким бы обиженным он ни был, распустил слухи среди мальчиков. Гарри предпочел притвориться, что не слышал ее, но она шлепнула его по руке. — Гермиона, мне все равно, пока ты в порядке. — Я более чем в порядке! — Отлично! — согласился он, не отрывая взгляда от своей тарелки. Она понизила голос. — У меня с ним ничего не было. — Мне не нужно это знать, — мягко напомнил он, и к его щекам вернулся румянец. Раздраженно фыркнув, девушка повернулась к нему лицом, готовая сделать все, что угодно, чтобы убедить его, когда краем глаза заметила красный конверт, заставивший гриффиндорцев замолчать. Он завис перед ней всего на мгновение, а затем начал открываться сам по себе. Она лихорадочно нырнула под стол за своей сумкой, чтобы достать волшебную палочку и заглушить его, но в ту же секунду на весь Большой зал раздался пронзительный голос Молли Уизли. — ТЫ ЛЖИВАЯ ШЛЮХА! МЫ ПРИНЯЛИ ТЕБЯ В НАШЕМ ДОМЕ, МЫ ЗАБОТИЛИСЬ О ТЕБЕ, И ЭТО ТВОЯ БЛАГОДАРНОСТЬ?! Гермиона посмотрела на Рона, который испуганно замер. Было ясно, что он не ожидал, что его мать подарит ей кричалку на день рождения, но это слабо успокаивало. — МЫ БЫЛИ ТАКИМИ ПЛОХИМИ, ЧТО ТЫ УШЛА ЖИТЬ К ПОЖИРАТЕЛЮ СМЕРТИ?! ЕСЛИ ТВОИ РОДИТЕЛИ ЕЩЕ ЖИВЫ, ТО ОНИ СОГЛАСЯТСЯ СО МНОЙ, КОГДА Я ГОВОРЮ, ЧТО НАМ ВСЕМ ОЧЕНЬ СТЫДНО ЗА ТЕБЯ! НАДЕЮСЬ, ТЫ СМОЖЕШЬ СМИРИТЬСЯ С ЭТИМ! Конверт вспыхнул и осыпался пеплом на стол. Гермиона застыла на месте, не моргая, глядя на следы своего унижения, в то время как за столом вокруг нее царил хаос. Сразу все засплетничали, но семикурсники явно осуждали Рона. Гарри принялся счищать пепел, не отрывая от него взгляда. Гермиона не могла поднять глаза, голос миссис Уизли до сих пор звучал голове, слова бесконечно повторялись, пока она не поверила в сказанное. Когда она, наконец, подняла взгляд, лицо горело, глаза наполнились слезами, которые она отказалась проливать из-за глупого письма. Девушка заметила, что за слизеринским столом царила пугающая тишина. Драко прищурился, стиснул зубы и уставился в затылок Рону. Пэнси, сидевшая на несколько голов дальше, казалось, не злорадствовала; она была в такой же ярости, что и Драко. Несмотря на свой ужас, Гермиона не могла не сравнить их реакцию с реакцией своих друзей. Их гнев был тихим. Холодным. Почти убийственным. Она могла бы объяснить реакцию Драко, но Пэнси оставалась загадкой. Гермиона подтянула к себе сумку и убрала палочку, затем, извинившись, тихо вышла из-за стола. Она не удивилась, когда, выйдя в коридор, услышала за спиной торопливые шаги. Она даже не должна была удивляться, когда рука Рона нежно легла ей на плечо. С той ночи совместного дежурства они не обменялись ни единым словом. За обеденным столом, на общих занятиях он бросал на нее сердитые взгляды, но так и не высказал ни капли сожаления — до этого момента. — Рон, пожалуйста, я… — Мне очень жаль, — он перебил ее, его глаза были широко раскрыты и полны страха, прямо как у нее. — Я не знаю, как она узнала… Гермиона… — Джинни рассказала ей, — тихо произнесла Гермиона. — Джинни, должно быть, рассказала ей. На его лице отразилось опустошение, он тяжело выдохнул. — Мне жаль. Я не знал, что она… Я не знал, что она… — Такая стерва? — неуверенно предположила она, но Рон не стал спорить. — Верно. Гермиона сглотнула и запрокинула голову, чтобы сдержать слезы. — Все в порядке. Вернее не в порядке, но это… — она вздохнула. — Ну, это не первый раз, когда твоя мама ругает меня. Когда он собрался еще раз извиниться за мать, Гермиона вскинула руку, чтобы остановить его. — Прекрати. Не ты это сделал. Или ты хочешь извиниться за что-то еще? Он рефлекторно прочистил горло и опустил взгляд. Он не хотел извиняться, по крайней мере, сегодня. — Тогда ладно, — она натянуто улыбнулась. — Желаю тебе хорошей тренировки. Она направилась к лестнице, а Рон нерешительно крикнул вслед: — С днем рождения.

***

— Какие люди! — окликнул Драко. Гермиона улыбнулась своему отражению в витрине магазина и, оглянувшись, увидела приближающегося парня. Пока ее друзья проводили большую часть дня на тренировке по квиддичу, Гермиона решила в одиночку побродить по Хогсмиду. — Ты нарушаешь правила, Грейнджер. Ты же знаешь, что сегодня не выходные в Хогсмиде. Она усмехнулась. — Тогда какое у тебя оправдание? — Мне плевать на правила. — Понятно. Он остановился рядом с ней, выжидающе посмотрев на витрину магазина, но не заметил ничего интересного. — Почему ты смотришь с улицы? Она вздохнула и отступила на шаг. — Что ж, похоже, я все еще без денег. Мои родители не знают, что у них есть дочь, это немного осложняет мое финансовое положение. — И ты решила впасть в депрессию из-за невозможности хоть что-то купить? — Меня это не удручает. Иногда просто приятно посмотреть, ничего не покупая. Он рассмеялся. — И это говорит девушка без денег. — Это говорит девушка, которой не нужно что-то покупать, чтобы увидеть ценность этого, — поправила она. В деревне было тихо для субботнего дня, большинство людей сидели в «Трех метлах». Поскольку сегодня учащиеся не могли пойти в Хогсмид, многие магазины закрылись пораньше, не ожидая наплыва покупателей. — Твои друзья не захотели нарушить правила? — Они на тренировке. Драко прищурился. — Это они тебе сказали? Она нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Сегодня нет тренировки. Поле было пустым, когда я уходил. Я подозреваю, они готовят для тебя вечеринку. Она закатила глаза. — Вечеринку? Ты говорил обо мне с моими друзьями? Он ухмыльнулся и положил руку ей на поясницу, чтобы отвлечь от жалкой попытки разглядеть содержимое витрины. — Я подслушал, что они планировали. Гриффиндорцы очень шумные, знаешь. Они решили устроить тебе сюрприз: вынести торт. — Ну, теперь это уже не сюрприз, — сухо сказала Гермиона. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. — Итак, где мои друзья решили устроить несанкционированную вечеринку? Драко убрал руку с ее спины, когда повел обратно в сторону замка. — Последнее, что я слышал, это Запретный лес. — И никто не подумал, что это невероятно опасно? Или глупо? Он усмехнулся. — Боишься, что Поттер снова умрет? — Я боюсь, что кто-то умрет так глупо, — сказала она, бросив на него строгий взгляд. — Могу я спросить, почему ты такой милый, если семь лет был настоящей занозой в заднице? Он провел рукой по волосам, и тонкие светлые пряди так… очаровательно упали ему на лоб. — Мне нравится верить, что я повзрослел. Осознал свои ошибки. Она улыбнулась, покачав головой. — Да, должно быть, так оно и есть. — А также назначенная судом терапия возымела эффект. Гермиона фыркнула от смеха. — И это тоже. Как ты будешь посещать ее? Будучи в школе? — Я каждую неделю должен отправлять письмо-отчет, но если я почувствую, что нахожусь на грани психического срыва, у меня есть разрешение позвонить по камину. — Если бы только у волшебников был доступ к одному магловскому изобретению под названием «телефон»… Драко закатил глаза, когда они вышли из деревни. — У меня есть для тебя подарок. — Кричалка от твоих родителей? — Я думал, это твоя свекровь. — Она не моя свекровь. — поправила его Гермиона резче, чем намеревалась. — Я никогда не собиралась выходить замуж за Рона. Драко кивнул. — Гермиона Уизли звучит не очень, не так ли? Они начали подниматься обратно в замок, по хорошо заученному маршруту. — Вообще-то, я бы оставила Грейнджер. Он поморщился. — Дай угадаю, ты из тех, кто считает, что брать фамилию мужа ниже своего достоинства? — Я не осуждаю женщин за то, что они берут фамилию мужа. Просто не знаю, стала бы я одной из них. — При каких обстоятельствах ты поменяла бы фамилию? Она задумалась. — Думаю… Я должна по-настоящему любить его, чтобы хотя бы подумать об этом. Также я задумаюсь, если это будет очень важно для него. Он кивнул. — То есть ты согласна взять фамилию супруга, если это будет важно для него и твоя любовь к нему перевесит твое упрямство? — Возможно, — она пожала плечами. — Но вероятность того, что это произойдет, практически нулевая. — Ты бы вышла за него замуж, если бы не… Он указал на ее живот. Гермиона покачала головой. — Нет. Я бы хотела, чтобы мы остались друзьями, но после… этого наши отношения закончились. — Если у тебя нет романтического интереса, зачем ты водишь его за нос? Она фыркнула, раздраженно посмотрев на него. — Ничего подобного! Драко ухмыльнулся и наклонился, прошептав ей на ухо: — Насколько все было плохо? Она отшатнулась. — Это… вряд ли тебя касается, — чопорно произнесла Гермиона, чувствуя, как румянец окрасил щеки, когда она ускорила шаг. — Меня мучил этот вопрос в течение нескольких месяцев, поэтому я должен был спросить, — объяснил он. — У меня было такое чувство, что все прошло ужасно, но то, что ты даже не можешь описать, насколько это было ужасно… — Я не собираюсь обсуждать это с тобой. — Почему? — Драко повернулся и пошел спиной вперед, не сводя взгляда с ее лица. — Твое нежелание что-либо мне рассказывать просто подводит меня к собственным выводам, Грейнджер. — Знаешь что? Хорошо. Это было неплохо. Как вышло… так и вышло. Не впечатляюще, но и не ужасно… Одним словом, ничего. — А раньше? Она замерла и нахмурилась, ее брови сошлись на переносице в замешательстве. — Раньше? — Крам. Маклагген, — он пожал плечами. — Кто из них потрясающий, а кто ужасный? Она знала, что для такого человека, как Драко, секс, вероятно, не имел значения. И она также знала, что ее репутация была разрушена чертовой Ритой Скитер на четвертом курсе. И все же, девушка не ожидала, что Драко такого мнения о ней. — Других не было, — пробормотала она и тронулась с места. После секундного ошеломленного молчания Драко положил руку ей на плечо. — Это же был не… — Мой первый раз? — она стряхнула его руку и сделала шаг вперед. — Именно так. Он тихо рассмеялся. — Тогда понятно, как это произошло. Тебе никогда не приходилось накладывать такие чары. И Уизли довольно плодовиты, не так ли? Гермиона вздохнула, не желая отвечать на это конкретное обвинение. — Тебе было больно? Ее глаза расширились. — Я не буду отвечать на это! — прошипела она. — Значит, да. — Драко, я не буду это обсуждать с тобой! Он проигнорировал ее возражения. — Он убедился, что тебе комфортно? Что ты была расслабленной и влажной? Или он принял твои притворные стоны из жалости за признак хорошо выполненной работы? Гермиона бросилась прочь от него, взбешенная его неуместными расспросами. Она ожидала, что летом он будет заваливать ее вопросами, но верила, что в школе парень оставит ее в покое. Ни один из них не хотел, чтобы стало известно о ее неудавшихся отношениях — о причине их разрыва, — поэтому она неразумно полагала, что он не будет к ней приставать. Какой же наивной она была. — Заткнись! Ты переходишь все границы! — Не стесняйся поправлять меня в любой момент. Она уставилась на него, покраснев от стыда. — Мои… физические отношения — не твое дело! — Напротив, — ухмыльнулся Драко. — Неудовлетворенные женщины повсюду — это мое дело. Они дарят всем нам дурную славу. — Серьезно? Я думала, что знак преданности Волдеморту на твоей руке подарил тебе дурную славу! Драко подошел на шаг ближе и наклонил голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Можешь сколько угодно тыкать мне в лицо прошлым, Грейнджер, но ты так и не поправила меня. Она тяжело сглотнула. — Я… В глазах Драко была жалость, когда он прошептал: — Он хотя бы попытался найти клитор? Она так разозлилась, что готова была плюнуть в него. — Ты просто отвратителен, Драко Малфой. — Приму это за комплимент.

***

Небольшая поляна на краю Запретного леса была подготовлена для вечеринки: наколдованы стулья, упавшие ветки и бревна трансфигурированы в скамейки и столы, а оставшиеся использовались для разведения огромного костра, над которым корпели Джинни и Гарри. С кухни принесли еду, и один длинный стол был заставлен сливочным пивом, огневиски и множеством бутылок тыквенного сока. Ей было все равно, устроили они это исключительно ради нее или это просто был лишний повод повеселиться (а таких поводов было катастрофически мало после войны). Но их забота и проявленное внимание удержали Гермиону от обвинений в пренебрежении школьными правилами. Она отметила, что там собрались не только ее друзья. Пришли почти все семикурсники, только Джинни и Луна Лавгуд были из младших. Гермиона сразу направилась к ним, мысленно готовя лекцию о безопасности и о том, как глупо было с их стороны устраивать вечеринку, возможно, в самом опасном месте на территории Хогвартса. Джинни заметила ее первой и, подбежав к ней, небрежно бросила в костер последнюю горсть сломанных веток. — Прости меня, — девушка крепко ее обняла. — За всё, — Гермиона не ответила на объятие, и Джинни, нахмурившись, отстранилась. — Я должна была догадаться, что мама так поступит. — Мне не нужно, чтобы ты извинялась за свою маму, Джинни. Джинни взяла ее за руки и нежно сжала их. — Если бы я тогда так сильно не расстроилась, то она бы никогда не узнала. Это моя вина, и я прошу прощения. За… всё. Я… не могу представить, через что тебе пришлось пройти, и я поддерживала тебя, правда, но когда тебя вот так бросают… — Джинни отвела взгляд, в ее светло-карих глазах отражался пляшущий огонь. — Я все еще поддерживаю тебя. Мне просто было… больно. Я осталась одна, и Гарри, ну, — она вздохнула и отпустила руки Гермионы. — В любом случае, я была ужасной подругой. Прости. Гермиона не знала, что ответить. Она хотела услышать извинения, но между ними поселилась такая неловкость, что она не знала, как реагировать. В конце концов, она натянуто улыбнулась и сказала: — Спасибо. Джинни так же натянуто улыбнулась в ответ. — С днем рождения. — Ты все это устроила? Джинни кивнула. — С Гарри. Он сказал, что получил разрешение от Макгонагалл. Гермиона сильно в этом сомневалась, но не стала ничего выяснять. Какое самое страшное наказание им светило? Задержание? Снятие баллов? Все это уже не имело смысла. — Рон не придет? — спросила Гермиона, обводя взглядом знакомые лица одноклассников. К ее ужасу, Лаванда тоже пришла, она стояла между близнецами Патил. Последние две недели между ними сохранялось напряжение, особенно после ссоры с Роном. Лаванда не игнорировала ее — Гермиона предпочла бы это, — но она из кожи вон лезла, чтобы уколоть ее посильнее, заставить ревновать. Она вспоминала о том, как они с Роном встречались на шестом курсе, и не переставала говорить, что они обсуждали возможность возобновить их отношения. В частности они собирались вместе пойти в Хогсмид. Болтовню об их потенциальном свидании Гермиона еще могла вынести, но когда тема без необходимости перешла на секс, это стало невыносимым. Она не знала, что Рон сказал Лаванде, но то, как девушка говорила и каким тоном, подразумевало, что, по ее мнению, Гермиона была совершенно неосведомленной и неумелой в этой области. Конечно, Рону и в голову не пришло, что она была просто неудовлетворена их единственным сексуальным контактом и решила не повторять его. — Вообще-то, его послали за тобой, — Джинни огляделась в поисках брата. — Как ты узнала о вечеринке? — Дра… Малфой рассказал мне. Джинни усмехнулась. — Это должно было стать сюрпризом. Откуда он вообще узнал? — Его не пригласили? Брови Джинни сошлись на переносице, она была потрясена одним предположением. — Конечно, нет. Никого из слизеринцев не пригласили. — Гарри знал это правило? — спросила Гермиона, заметив шестерых слизеринцев с курса, которые скрылись из виду между двумя огромными деревьями. Если бы не предательский дым, который она привыкла ассоциировать с их присутствием, они могли бы остаться незамеченными. — Это не было правилом, — проворчала Джинни. — Скорее предложение. Их присутствие дало бы неверное представление… Гермиона прикусила язык и выдавила из себя еще одну яркую улыбку. — Ну, я все равно пойду поздороваюсь, — сказала она, уже обходя Джинни. — Я бы не хотела показаться грубой. Когда она направлялась к слизеринцам, ее догнал Рон и отвел в сторону. Он чмокнул ее в щеку, отчего она съежилась. — Я написал маме, — сообщил он. — Она должна извиниться перед тобой. Гермиона пожала плечами. — Что сделано, то сделано, Рон. Давай просто забудем об этом, хорошо? — Это не нормально, Гермиона… — Пожалуйста, — перебила она. — Пожалуйста, дай мне пережить хотя бы один вечер без извинений и угрызений совести. Я хочу провести хотя бы один вечер, когда мне не будет стыдно за себя. Ты можешь это сделать? Рон перекатился с пятки на носок, засунув руки в передние карманы джинсов. Его плечи были опущены, и он выглядел уставшим. — Мы… мы можем поговорить завтра, — она вздохнула. — Я просто хочу насладиться этим вечером. Он кивнул, заставляя себя расслабиться, прежде чем встретиться с ней взглядом. — Куда ты шла? — спросил он. — Я хотела поздороваться с Драко, — она прищурилась, когда он, казалось, был готов возразить. — У тебя какие-то проблемы с этим? — Я ничего не могу с этим поделать, да? — Да, ничего. Рон благоразумно отступил в сторону, давая ей пройти, и, к ее облегчению, не последовал за ней. Между деревьями сидели Драко, Тео, Блейз, Дафна Гринграсс и Миллисент Булстроуд — все слизеринцы, кроме Пэнси. Она знала, что Гойл все еще ожидал вынесения приговора; очевидно, он активнее выступал за правление Волдеморта, чем Драко, и совершил гораздо больше злодеяний как в школе, так и во время битвы. Тео заметил ее первым и подбежал к ней с зажженной сигаретой в руке. Он поцеловал ее в щеку почти так же, как Рон, отчего она задумалась, как много они видели. — Я все гадал, когда же ты почтишь нас своим присутствием. Гермиона отстранилась, неодобрительно глядя на сигарету, которая была так близко от ее волос. — Я не помню, чтобы разрешала тебе дышать. Тео перекинул ее волосы через плечо и наклонил голову. — Я думаю, что влюблен в тебя. — А я думаю, что ты грязный лжец. — От тебя ничего не скроешь, — Тео ухмыльнулся, прищурив глаза, затем протянул ей зажженный косяк, который держал в пальцах. — Попробуй, я думаю, тебе понравится. Тео передал ей сигарету, и Гермиона, взглянув на Драко, обнаружила, что тот наблюдает за их разговором. Она подняла брови в молчаливом вопросе — ожидая одобрения или подбадривания, — и он кивнул. — Это не вызывает привыкания, — заверил ее Драко. — Просто… снимет напряжение. Она поднесла сигарету к лицу, рассматривая поближе, и легкие струйки дыма, поднимающиеся от зажженного конца, окутали ее пьянящим туманом. Она обхватила губами и осторожно затянулась. Гермиона просто хотела попробовать на вкус. В то же время она боялась, что выставит себя дурой и закашляется, поэтому делала это медленно. Задержав на секунду дыхание, она тонкой струйкой выдохнула дым. С огромным разочарованием Гермиона осознала, что это совсем не ужасно. К запаху нужно было привыкнуть, но вкус достаточно приятный: смесь мяты перебивала горечь травы. Но она не чувствовала эйфории, хваленого кайфа. Наоборот, она столкнулась с абсолютной ясностью сознания и пугающим спокойствием. На самом деле ее пугало то, насколько спокойной она себя чувствовала, паника в голове боролась с ровным сердцебиением, мышцы расслабились. Она словно потеряла контроль, но в то же время девушка не чувствовала себя беспомощной. Испуганной — да, но впервые за долгое время — умиротворенной. Гермиона снова посмотрела на Драко, почти ожидая, что у нее начнутся галлюцинации и она не узнает ни обстановку, ни людей вокруг, но все было по-прежнему. Она не сходила с ума. Голова ясная, нет страха или тревоги. Если Драко курил это каждый день, то теперь она понимала, почему он был таким приятным. — Это не вызывает привыкания? — спросила она. Как такое возможно? — Как ни странно, нет. Гермиона сделала еще одну, более сильную затяжку, прежде чем вернуть косяк очень впечатленному Тео. — Осторожнее, Теодор, — Пэнси неодобрительно хмыкнула, встав за спиной Гермионы, которая испуганно подпрыгнула. — Ты же не хочешь, чтобы нас снова никуда не приглашали, правда? Пэнси подошла и окинула ее проницательным взглядом. До этого момента Гермиона считала, что выглядит привлекательно, будучи одетой в простой черный джемпер, серую шерстяную юбку, колготки и сапоги. Внезапно слизеринка схватила ее за запястье и потянула за собой. — Пойдем со мной. — Что ты делаешь? — спросила Гермиона, пытаясь вырвать запястье из крепкой хватки девушки, но та потащила ее вглубь леса, подальше от одноклассников и ревущего костра. — Я хочу поработать над трансфигурацией. — Черта с два! — воскликнула Гермиона, наконец-то вырвавшись на свободу. Пэнси повернулась к ней со скучающим выражением лица. — Расслабься, Грейнджер. С твоей идеальной головки не упадет ни единого волоска, — пробормотала она, кончиком палочки убирая длинный локон с плеча Гермионы. — Дай мне свой джемпер. — Нет. Пэнси с вызовом приподняла бровь. — Ладно, — она направила палочку в грудь. — Я немного подзабыла, но, думаю, основы я все-таки хорошо помню. Гермиона сдалась и сняла джемпер, сразу же скрестив руки на груди, чтобы прикрыть лифчик. Пэнси фыркнула, увидев это и не оценив очевидную скромность, и принялась за работу, превращая джемпер в платье. Этот джемпер был одним из любимых у Гермионы — свободный, с длинноватыми рукавами, уютный и совсем не привлекающий мужского внимания. Ей было в нем удобно, и в нем она могла пойти на компромисс и надеть короткую приталенную юбку, прилично обнажающую бедра. Она была удивлена, когда Пэнси заставила ее снять юбку. «Новое» платье не доходило даже до середины бедра, которое слизеринка закрепила на одном месте с помощью заклинания, чтобы то не поднималось. Рукава были длинными до запястий. Вырез квадратный, и у Пэнси хватило порядочности не предлагать изменить бюстгальтер, чтобы больше подчеркнуть декольте. — Так лучше, — сказала Пэнси, еще раз критически оглядывая ее. — Ты умрешь, если накрасишься? Гермиона закатила глаза. — Я не пользуюсь косметикой, мне она не нужна. — Да, тебе повезло с идеальной кожей. Как глупо с моей стороны было предполагать, что ты красишься, — Пэнси взмахнула палочкой и вызвала свою обширную коллекцию косметики. Она опустилась на колени на лесную подстилку. Она принялась рыться в содержимом и спустя минуту встала, по-видимому, удовлетворенная выбором. Пэнси убрала все остальное и крепко сжала подбородок Гермионы. — Нужно ли напоминать тебе, что тут темно и ни черта не видно? — Гермиона снова попыталась вырваться, но Пэнси была как гадюка: быстрая и смертельно опасная. — Я могу это сделать с закрытыми глазами и связанными за спиной руками, и все равно справлюсь лучше, чем ты, — сначала она занялась глазами, заставив Гермиону закрыть их. — С чего вдруг такая доброжелательность, Пэнси? — спросила Гермиона, когда та довольно грубо провела по векам пушистой кисточкой. — Это на тебя не похоже. — Отвали, Грейнджер. Я просто твоя должница. — Почему ты думаешь, что должна мне? Рука Пэнси замерла на виске, и Гермиона открыла глаза, посмотрев на помрачневшую девушку. — Я знаю, что Драко сделал для тебя, — глаза гриффидорки испуганно расширились, она была готова начать отрицать это, но Пэнси вздохнула и убрала руку. — Я ничего не скажу, — заверила она. — Но я знаю, что ты тоже не скажешь, и поэтому я в долгу перед тобой. Иногда он принимает очень глупые решения, и я… — она поморщилась. — Ценю, что ты защитила его и сохранила это в тайне. Спасибо. — Он защитил меня, — тихо сказала Гермиона. — Почему мне не сделать то же самое? Сучка Пэнси мгновенно вернулась. Она выглядела крайне недовольной собой за то, что опустилась так низко и вполне по-дружески общалась с маглорожденной гриффиндоркой. — Просто заткнись, ладно? — она заставила Гермиону снова закрыть глаза и возобновила яростные взмахи кистью.

***

— Ты… — Рон пытался подобрать слова, оглядывая Гермиону. — Хорошо выглядишь. Гермиона застонала и полезла в сумку за зеркальцем, которое Пэнси предусмотрительно не использовала, даже после того как закончила атаку и оставила ее одну на темной поляне. Она собралась с духом, прежде чем посмотреться. Пэнси не сделала ничего такого вычурного, только подкрасила глаза и губы. В этом макияже не было чего-то драматичного, яркого, чтобы заслужить критику Рона. Именно так и прозвучали его слова — осуждающе — заставившие ее смутиться, когда она только начала получать удовольствие. Гермиона кивнула в знак благодарности и сделала глоток сливочного пива, стараясь не встречаться с ним взглядом. Гермиона огляделась в поисках Гарри и увидела его у костра с раздраженной Джинни. Казалось, они о чем-то спорили, но из-за рева огня и множества голосов вокруг она не могла расслышать ни слова. Гермиона сбежала от Рона, как только он отвлекся на Симуса и Лаванду у столика с напитками, и направилась к Джинни и Гарри. — Все в порядке? — спросила она, посмотрев сначала на Гарри, что не укрылось от внимательного взгляда Джинни. — Просто великолепно, Гермиона, спасибо! — Джинни вскинула руки в знак поражения, окинув Гарри недовольным взглядом, и скрылась за деревьями, вероятно, решив вернуться в замок. Гермиона удивленно посмотрела на измученного Гарри. — Что это было? — Не стоит обсуждать это сейчас, — он обнял ее за плечи, но, заметив пытливый взгляд, пояснил: — Она расстроена, что я пригласил Малфоя. Гермиона обняла его свободной рукой за талию, и они направились к месту, где собрались гриффиндорцы. — Я рада, что ты это сделал, — честно призналась она. — Я очень устала от вражды между факультетами, от дискриминации. — Именно это я и пытался ей объяснить. Джинни вернулась только через полчаса, успокоившаяся и в гораздо лучшем настроении. Если бы она была в более дружеских отношениях со слизеринцами, Гермиона не удивилась бы, узнав, что Джинни тоже выкурила косяк. Гермионе и Гарри не потребовалось много времени, чтобы понять, что та просто выпила половину бутылки огневиски. — Мы приготовили для тебя торт, — объявила Джинни слегка заплетающимся от алкоголя языком. — Я думаю, пришло время задуть свечи! Гермиона рассмеялась, чувствуя себя неловко. — Может быть, позже? А пока отдай мне бутылку, — она потянулась за уже пустой бутылкой огневиски, и Джинни спокойно отдала ее. Несколько минут спустя, когда на большом голубом торте зажгли свечи, Гермиона поняла, как ей не нравится быть в центре внимания. Раньше она никогда не придавала особого значения своим дням рождения. Поскольку она была единственным ребенком в семье, а родственники жили далеко, дни рождения отмечали походом по музеям или книжным магазинам, за которым следовал ужин с родителями и маленький тортик. Когда Гермиона пошла в школу, родители каждый год отправляли ей посылку с любимыми сладостями и канцелярией, новой книгой или ежедневником — практичные, но очень продуманные подарки. Вечеринка в ее честь с тортом в окружении одноклассников и бывших мучителей… не совсем то, что она ожидала этим вечером. Если бы Драко не рассказал ей о готовящемся празднике, она бы спряталась в комнате с Живоглотом и пораньше легла спать. Но с пьяной Джинни, поющей «С днем рождения» на ухо, Гермиона была рада такому исходу. Драко сидел напротив нее за столом и с иронией наблюдал за ее смущением. Она закатила глаза в ответ. У нее не было желаний, но ей не хватило духу сказать об этом друзьям. Когда Джинни закончила песню, Гермиона, не отрывая взгляда от Драко, наклонилась, чтобы задуть свечи, и локоны рассыпались по плечам. Рон стоял рядом с ней, что не должно было ее так сильно раздражать. — Жаль, что некому поцеловать именинницу, — печально протянул Тео, но улыбнулся, поймав взгляд Рона. Пэнси, сидевшая рядом с ним, спросила: — Ты будешь добровольцем? Тео обнял ее за талию и положил голову на плечо. — Нет, я не могу так поступить с Драко. Воцарилась тишина, которую нарушало лишь потрескивание огня и учащенное дыхание Гермионы, когда она встретилась взглядом с Драко. В его глазах горело веселье, а в вечной ухмылке читался вызов, пока он ждал ее одобрения. У Гермионы перехватило дыхание. Конечно, он не был таким смелым, чтобы сделать это. Или глупым. — Не сегодня, — спокойно сказал Драко. — Когда я заявлю права на Грейнджер, это произойдет потому, что она этого хочет, — его серые глаза метнулись к Рону. — А не потому, что ее уговорили. Гермиона поморщилась. Она уже почувствовала, как Рон прошел мимо нее, и мысленно прокляла Драко за провокацию. — Хочешь что-то сказать, Малфой? — выплюнул он. Гермиона последовала за ним, схватив за руку и остановив, пока он не подошел слишком близко, но Рон с легкостью оттолкнул ее. — Тебе, очевидно, есть что сказать Гермионе, так что давай! — Нет, я уверен, что Грейнджер уже знает, что я хотел бы с ней сделать, — Драко поднял палец, исправляясь: — Сказать ей. Она знает, что я бы очень хотел ей сказать. Рон бросился с кулаками, но Драко, предвидя это, без труда увернулся. Рон был почти так же пьян, как Джинни, и это отразилось на его рефлексах. Он выпрямился и снова бросился на Драко, но Гарри и Тео удержали его, пока Малфой наслаждался взбешенным гриффиндорцем. — Скользкий ублюдок! — рыкнул Рон, отбиваясь от удерживающих его мальчиков. — Держись от нее подальше! Гермиона покачала головой и собралась уйти. Рон пообещал ей, что этим вечером он не устроит сцену, и это закончилось очередным унижением. Ревность была одной из самых ужасных его черт. В какой-то момент она убедила себя, что ей это льстит, решив увидеть в этом знак того, что она ему небезразлична, что она ему нравится. Но его поведению больше не было оправданий. Если он мог провести добрую половину вечеринки по случаю дня рождения Гермионы с бутылкой в обнимку, бесстыдно флиртуя с бывшей девушкой, то он не имел права нападать на парня, с которым она… дружила. Гермионе удалось незаметно уйти, пока все были заняты развернувшейся перед ними сценой. Рон что-то кричал, его слова были невнятными из-за алкоголя и ярости, но Гермиона не обратила на это внимания. Через несколько минут она уже подходила к замку, когда услышала позади себя тихие быстрые шаги. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Драко, его тихая поступь и длинный шаг теперь были ей хорошо знакомы. Гермиона резко остановилась и обернулась, в глазах Драко вспыхнуло удивление. — Вот так сцена вышла, — с горечью сказала она. — Согласен, — Драко сделал шаг вперед, его рука потянулась к карману брюк. — Я знаю, что облажался, но твоему бывшему нужно контролировать свои порывы. Драко вытащил из кармана толстый белый конверт и протянул его ей, но не сделал попытки подойти ближе. Гермиона вздохнула и забрала его. — Что это? — скептически спросила она, нахмурившись при виде неразборчивой печати на обороте. — Открой. С опаской Гермиона открыла конверт и просмотрела содержимое. — Я не понимаю. Что это? Драко сократил расстояние между ними и забрал конверт. Он порылся и вытащил лист пергамента, протянув его кончиками пальцев. — Это контактная информация австралийского целителя разума, — он почувствовал себя неловко, шея покрылась пятнами. — Я списался со своим целителем, сказал новые данные твоих родителей и то, что они, вероятно, живут на побережье, и спросил, есть ли у него связи с местными целителями или контакты в министерстве в Канберре. Это был рискованный шаг, и, вероятно, ничего не выйдет, но… Гермиона бросилась на него с объятиями. Она обвила руками его шею и, встав на носочки, прижалась к нему всем телом. Она чувствовала каменные мышцы торса, напряжение в плечах. Она никогда раньше не обнимала его, и по отсутствию реакции на ее проявление нежности было очевидно, что он не ожидал этого. Мгновение спустя руки Драко легли ей на талию, мягко отстраняя от себя, и она ослабила хватку. — Спасибо. — выдохнула она, часто моргая от нахлынувших эмоций. — Правда, Драко. Спасибо. Румянец залил его щеки, он не мог встретиться с ней взглядом. — Это не гарантия. Она прикусила дрожащую губу и кивнула, натягивая рукава трансфигурированного платья на руки, чтобы вытереть слезы. Она слишком поздно вспомнила, что накрашена, и была уверена, что только что испортила работу Пэнси. — Этого достаточно, — она всхлипнула. — Этого более чем достаточно, я не… — Гермиона облизнула губы, почувствовав привкус соли, и приложила руку к груди. Ее сердце бешено колотилось. Драко поднял руки, чтобы коснуться ее лица, провел большими пальцами под глазами к вискам, вытирая слезы, которые катились по щекам. Его руки были прохладными, нежными, и он не отпускал ее, пока слезы не высохли и она не восстановила ритм дыхания. — Все хорошо? Гермиона кивнула, опустив глаза. Конверт лежал на земле между ними, смятый, из него вывалились листы пергамента. Драко проследил за ее взглядом и наклонился, чтобы поднять его. — Наверное, мне стоит подождать до июня, как ты думаешь? Наверное, будет… неправильно пытаться восстановить их память и рассказать им, что со мной случилось, пока я еще в школе. Это будет несправедливо по отношению к ним. Они будут слишком волноваться. Драко не стал спорить и вернул ей конверт. — Если ты считаешь, что так будет лучше. Она кивнула. — Да. И у меня будет время их разыскать. — Их нашли, — сказал он, похлопав по конверту в ее руке. — Там есть их адрес. Министерство легко их разыскало. Гермиона побледнела. — Легко? — С ними все в порядке, — пообещал Драко. — Они быстро нашли их из-за того, что бросили все силы на поиск. — Почему поиск моих родителей так важен для Министерства? Драко вытер руки о брюки, на его больших пальцах остались черные полосы от потекшей туши. — Из-за твоей репутации. Ты же героиня войны, — мягко сказал он. — Ты же знаешь, что правительства магических стран по всему миру готовы на все ради тебя? Она усмехнулась. — Это неправда. Он внимательно, нерешительно посмотрел на нее, словно боясь следующих слов. — Грейнджер, я… я был довольно эгоистичен этим летом. Я держал тебя в неведении, и ты позволила мне. Посмотри любой выпуск «Ежедневного пророка» за последние четыре месяца. Нет ни одной газеты, в которой не было бы статьи о тебе, Поттере или Уизеле. Когда ты сдашь экзамены, ты сможешь обратиться в Министерство в любой точке мира и попросить работу, тебя тут же возьмут. — Ты преувеличиваешь. — Нет. Честно говоря, это чудо, что никто не узнал о твоей ситуации. Она кивнула, зная, что это правда, и все равно была благодарна за это. — Ты считаешь, я плохо поступила? — Не хуже меня, и я помог тебе. Гермиона убрала конверт в сумку, удовлетворенная таким ответом. — Грейнджер? — Да? Драко наклонил голову и пробормотал: — Нежеланные дети часто вырастают одинокими, отчаявшимися взрослыми. Можно подумать, что я помог тебе предотвратить появление следующего Тома Реддла. Гермиона фыркнула и шлепнула его. — Заткнись. Он выпрямился, и она снова вытерла лицо рукавом, смущенная тем, что так легко расплакалась у него на глазах. — Ты когда-нибудь расскажешь мне, почему был так добр ко мне? — Возможно. — Значит, есть причина? Он ухмыльнулся. — Может быть. — Ты мог бы повести себя как взрослый и рассказать мне. — Мог бы, но в чем тогда веселье? Мне очень нравится, какая ты чопорная и взволнованная, когда тебя застают врасплох. — Я не чопорная! — возразила она. — Ты — воплощение чопорности. Она прикусила губу, не желая смеяться вместе с ним. Гермиона не верила, что это она была взволнована, поскольку Драко всегда первым отвергал любые проявления привязанности с ее стороны. Это сбивало с толку — казалось, он почти боялся ее. — Почему ты не поцеловал меня? — внезапно спросила она. Его глаза вспыхнули от удивления, но он быстро перевел взгляд на замок. Драко прочистил горло. — Я же сказал, что не буду ничего предпринимать, если ты этого не захочешь. Она прищурилась и шагнула вперед, положив руки ему на грудь. Гермиона запрокинула голову, чтобы взглянуть в бегающие глаза и на плотно сжатую челюсть. — Как ты узнаешь, хочу ли я этого? — Я узнаю. Гермиона обняла его за шею, прижала большой палец к подбородку и погладила кожу, желая, чтобы он посмотрел на нее. Когда они встретились взглядами, он спросил: — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Она кивнула. — Возможно, да. Драко что-то промычал. — Возможно. Вот тебе и ответ, Грейнджер, — он осторожно убрал ее руку от себя. Вспыхнула острая боль от отказа, Гермиона принялась теребить ремешок сумки, опуская глаза и чувствуя, что краснеет. — Зачем ты провоцировал Рона, если я тебе не нужна? — Я его не провоцировал, — сказал он, но и не стал отрицать, что не хотел ее. — Он все еще хочет тебя. — Нет, не хочет, — прошептала она. — Он едва проявлял интерес, когда я была у него. — Тогда это его потеря. Он, вероятно, воспользовался твоей тоской и поверил, что ты в конце концов вернешься. Гермиона отошла на расстояние вытянутой руки. — Ты ревнуешь? — К Уизли? — он усмехнулся. — С чего бы мне ревновать к нему? Она прикусила губу. — Потому что я была с ним. Он был у меня первым. — Я не ревную. Мне просто жаль тебя. — Нет. Он не ответил на это, засунув руки в задние карманы и уставившись на обувь. — Извини за Пэнси. — Это была твоя идея? — Боюсь, ее, — его ухмылка вернулась, но он продолжал смотреть на землю. — Хотя я предупредил, что не стану помогать, если ты попытаешься убить ее. Гермиона улыбнулась и обняла себя, холодный ночной воздух одолел ее. Она не замечала, как холодно было раньше, будучи окруженной теплом человеческих тел и пылающим костром, но теперь, когда она стояла рядом с Драко, а тот не желал прикасаться к ней, она почувствовала, что продрогла насквозь. — Мне кажется, она хорошо поработала, — тихо сказала она, затем указала на свое лицо. — Пока я все не испортила. Драко лишь на мгновение задержал взгляд на ее лице. — Я и раньше думал, что ты выглядишь идеально. Гермиона замерла, борясь с улыбкой. — Идеально? — Средне, — исправился он. Она кивнула. — Спокойной ночи, Драко. И спасибо тебе, — она похлопала по сумке, висевшей на боку. — Всегда пожалуйста. Когда девушка уже хотела повернуться и направиться вверх по лестнице, она остановилась. — Что я тебе должна? Ты говорил, что ничего не делаешь по доброте душевной, так что ты хочешь от меня? Драко тщательно обдумал ее слова и в конце концов сказал: — Считай это подарком. Никаких условий.