Часть 4

Мы приземлились на массивное каменное плато, выжженное до блеска дыханием сотен поколений. Когда мои когти со скрежетом коснулись гранита, я почувствовала, как по позвоночнику пробежала вибрация. Здесь были все. Огромные тени скользили по скалам, и десятки пар глаз — золотых, медных, льдисто-голубых — обратились в мою сторону. Воздух был густым от запаха озона и жара. Это был Драконий Совет. — Дейг проснулась! — этот гул пронесся не в ушах, а в самом сознании, мощный, как лавина. Один за другим драконы склоняли свои тяжелые головы. Это не было покорностью, это было приветствие равной — опасной, непредсказуемой красной драконице, чей род всегда стоял особняком. Моя гранатовая чешуя буквально вспыхнула под их взглядами, а костяной шип на хвосте непроизвольно вытянулся, подчеркивая мою готовность к бою. Вперед вышел колоссальный дракон, чья чешуя казалась высеченной из ночного неба. — Твой сон затянулся, Дейг, — его мысль была тяжелой, как свинец. — Мы ждали твоего огня. Небо Басгиата застоялось без красных крыльев. Я стояла перед ними, чувствуя себя самозванкой в шкуре легенды. Я — дракон Лиама Майри. В голове набатом била мысль: если я здесь, если они меня так приветствуют, значит, я — ключевая фигура. И я не имею права проиграть эту партию. — Я здесь, — ответила я, и мой ментальный голос прозвучал неожиданно властно, резонируя с камнями под лапами. — И мой огонь жарче, чем когда-либо. За три дня я поняла, что быть драконом — это не только про величие, но и про дикую, первобытную физику. Первый день ушел на то, чтобы просто не сносить хвостом скалы. Мой костяной шип на конце хвоста жил какой-то своей, отдельной жизнью, реагируя на каждое мое раздражение. Стоило мне подумать о том, как несправедлив финал Лиама в книге, как хвост с оглушительным звоном врубался в гранит, высекая искры. На второй день я училась дышать огнем. Это не было похоже на «выдох». Это было похоже на то, как внутри тебя открывается доменная печь. Сначала в горле становилось невыносимо сухо, потом в груди зарождался гул, и в следующую секунду мощная струя ярко-оранжевого пламени с ревом вырывалась наружу. Моя гранатовая чешуя при этом раскалялась так, что воздух вокруг начинал дрожать. Я была в восторге: я — ходячее (точнее, летающее) стихийное бедствие. На третий день я просто лежала на выступе, глядя на далекие шпили Басгиата, и привыкала к именам. Дейг. Теперь это была я. Я больше не вспоминала, как меня звали «там». Здесь я была редкой красной драконицей, и Совет ждал от меня чего-то великого. Я чувствовала, как по невидимым нитям в воздухе передается возбуждение других драконов. Молотьба была близко. Сотни кадетов внизу сейчас дрожали, точили мечи и надеялись, что кто-то из нас выберет их. Но я знала, кого я жду. Драконья действительность оказалась куда тяжелее и прозаичнее, чем фанатский восторг. Быть драконом — это не про красивые полеты в закат. Это про постоянный голод, от которого в животе будто ворочаются раскаленные камни. Это про зуд между чешуйками, который невозможно унять. Это про то, как твои мысли постоянно сбиваются на простые векторы: «опасно», «добыча», «ветер». Я лежала на скале, лениво перебирая когтями обломки камней. Моя гранатовая чешуя остыла и стала матовой в предрассветных сумерках. Лететь или не лететь? С одной стороны — Лиам. Тот самый мальчик с добрыми глазами и деревянными фигурками. Моя человеческая часть кричала: «Ты обязана его спасти! Ты знаешь, что будет!». Но драконья часть, та самая Дейг, угрюмо ворочалась внутри. Зачем мне всадник? Зачем мне этот хрупкий, ломающийся комочек плоти на спине, чьи эмоции будут фонить в моей голове круглосуточно? Я знала, что связь дракона и всадника — это не романтика. Это ментальные тиски. И если Лиам умрет — я умру вместе с ним. Стоит ли его жизнь (и моя новая жизнь) той боли, которую я уже «прочитала»? — Ты слишком много думаешь для красной, — раздался в голове знакомый рокот спутника. — Молотьба началась. Сгаэль уже там. Тарнеанах тоже. Небо черное от крыльев, а ты греешь камни. Я посмотрела на свои широкие крылья. Если я не полечу, сюжет сломается. Лиам может вообще не получить дракона или выбрать кого-то другого, кто не защитит его так, как я. Я резко поднялась, и мой костяной шип на хвосте со свистом разрезал воздух. Решено.