Часть 8

POV Лиам Мир замер. Я чувствовал, как пыль осела на моих плечах, но не решался даже стряхнуть ее. Под моими коленями вибрировала живая гора, раскаленная мощь, облаченная в гранатовую чешую. Я видел их лица. Лица тех, кто еще утром толкал меня в коридорах и плевал вслед, называя «сыном предателя». Теперь они смотрели на меня снизу вверх, и в их глазах застыл не просто страх — там было суеверное оцепенение. Меченый. Изгой с позорной отметкой на коже. И мне... мне достался красный кинжалохвост. Легенда, которую не видели в небесах восемьдесят лет. Ее стройное и вытянутое тело казалось выкованным из самой ярости, а хвост с костяным шипом, похожим на гигантский кинжал, лениво подергивался, высекая искры из гранита. Каждое ее движение было предупреждением: «Не подходи». Я не слезал. Я чувствовал, что если я сейчас коснусь земли, эта магия может исчезнуть, и я снова стану просто Лиамом, которого все ненавидят. Ее голос в моей голове — глубокий, пафосный, властный — до сих пор заставлял мои кости мелко дрожать. Дейг. Ее зовут Дейг. — Имя всадника! — выкрикнул регистратор. Его голос дрожал, он едва удерживал свиток, который рвался из рук под порывами ветра от ее крыльев. — Лиам Майри! — я выкрикнул это так громко, как только мог, чувствуя, как Дейг подо мной одобрительно вибрирует. — Имя... дракона? Я на мгновение запнулся, чувствуя, как сотни взглядов впиваются в меня. Я видел Сгаэль неподалеку — огромная синяя тень, которая смотрела на нас с холодным, оценивающим прищуром. Даже легендарная Сгаэль не ожидала увидеть здесь Дейг. — Ее зовут Дейг! — мой голос разнесся по долине, и в этот момент я понял: теперь всё будет по-другому. Они могут ненавидеть меня, могут называть предателем, но им придется считаться с красной драконицей, которая выбрала именно меня. Я положил руку на ее шею, чувствуя невероятный жар, и мысленно пообещал ей: «Я буду достоин этого шипа, Дейг. Чего бы мне это ни стоило». После установления связи мир для Лиама перестал быть прежним не только из-за чешуйчатой горы за спиной. Сила Дейг начала просачиваться в него, как расплавленное золото, капля за каплей меняя его человеческую природу. Сначала это были мелочи. На следующее утро после регистрации он обнаружил, что видит мир пугающе четко: он мог рассмотреть каждую ворсинку на мундире кадета на другом конце плаца и уловить малейшее движение тени в кустах. Его чувства обострились до предела. Он слышал шепот инструкторов за закрытыми дверями и чувствовал запах надвигающейся грозы за три часа до её начала. Но потом пришла жара. Лиам шел по коридору Басгиата, и там, где его кожа соприкасалась с воздухом, он чувствовал странное покалывание. Внутри него, где-то под ребрами, зародился маленький уголек — отголосок того самого пламени, которым дышала я. Когда один из старшекурсников попытался преградить ему путь, намеренно задев плечом, Лиам даже не разозлился. Он просто взглянул на обидчика, и тот внезапно отпрянул, вскрикнув — пуговицы на его куртке стали обжигающе горячими. Связь с красным драконом — это не только магия, это физическая трансформация. Мышцы Лиама стали плотнее, реакция — молниеносной. Его тело подстраивалось под мою мощь, чтобы выдержать те перегрузки, которые ждали нас в небе. — ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ ЭТО, ЛИАМ? — пророкотала я в его сознании, когда мы встретились на тренировочном поле. — ЭТО НЕ ПРОСТО МАГИЯ. ЭТО ЧАСТЬ МЕНЯ В ТЕБЕ. ТВОЙ ЛЕД НАЧИНАЕТ ПЛАВИТЬСЯ. Лиам посмотрел на свои руки. На кончиках его пальцев плясали едва заметные искры, а в глазах на мгновение вспыхнул тот самый гранатовый отблеск, который был моей визитной карточкой. Он больше не был слабым звеном. Он становился оружием, достойным своего кинжалохвостого дракона. POV Дейг Для меня, как для дракона, это стало настоящим откровением. Обычно всадники пытаются возвести ментальные стены, оградить свои постыдные страхи или мелочные желания от нашего взора. Но Лиам... Лиам был другим. Он открыл свой разум полностью, как распахивают окна в доме после долгой зимы. Я слышала всё: его тихую грусть по дому, его решимость защитить сестру, его искреннее восхищение мощью моих широких крыльев и даже то, как он смущается, когда ловит на себе взгляды других кадетов. Он не прятал от меня свою боль. И он не прятал от меня свою силу. — ТЫ ДАЖЕ НЕ ПЫТАЕШЬСЯ ЗАКРЫТЬСЯ, МАЛЕНЬКИЙ ВСАДНИК? — пророкотала я, когда мы стояли на краю обрыва, готовясь к ночному вылету. — ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ДРАКОНЫ МОГУТ БЫТЬ ЖЕСТОКИ К ТЕМ, КТО СЛИШКОМ ИСКРЕНЕН? Лиам обернулся и посмотрел на мою гранатовую морду. В его глазах, где теперь постоянно плясали искры моего пламени, не было и тени сомнения. — Зачем мне прятаться от той, кто хранит мою жизнь? — подумал он так четко, что это прозвучало в моей голове громче крика. — Если мы одно целое, Дейг, то и правда у нас должна быть одна на двоих. И в этот момент его проснувшаяся сила отозвалась на его честность. Воздух вокруг Лиама начал вибрировать от жара. Он не просто принимал мою магию, он пропускал её через себя без остатка. Я почувствовала, как между нами протянулся канат ослепительного света. Его открытость сделала нашу связь в десять раз прочнее, чем у любого другого всадника в Басгиате. — ТОГДА СМОТРИ, — ответила я, и впервые поделилась с ним не просто словами, а своими чувствами: ощущением того, как ветер режет чешую, и как горячая кровь пульсирует в моих жилах. Это доверие дало Лиаму невероятный контроль. Пока другие всадники тратили месяцы, чтобы научиться отдавать команды, Лиам просто желал, и я уже исполняла. Мы стали единым механизмом, смертоносным и изящным. У Лиама на руке, именно там, где он коснулся моей морды во время Молотьбы, начала проступать печать. Это не была просто татуировка, как у других всадников. Под его кожей словно застыл жидкий огонь. Линии вились и переплетались, складываясь в очертания моего стройного тела, но главным элементом был тот самый костяной шип, закрученный в стремительную спираль. Печать пульсировала в такт моему дыханию, становясь ярко-гранатовой всякий раз, когда я была рядом. Для Лиама это был знак не только связи, но и огромной ответственности. Печать красного дракона — это печать силы, которую невозможно обуздать лишь дисциплиной. Ее нужно было чувствовать. Я видела, как он в первый раз посмотрел на свой рукав, когда ткань начала дымиться. Лиам осторожно коснулся рисунка пальцами, и воздух вокруг его ладони пошел тяжелыми волнами. Его новая сила искала выход. — ЭТО НЕ ПРОСТО МЕТКА, ЛИАМ, — пророкотала я в его сознании, наблюдая за ним с высоты своего роста. — ЭТО КАНАЛ. ЧЕРЕЗ ЭТУ ПЕЧАТЬ Я БУДУ ОТДАВАТЬ ТЕБЕ СВОЙ ЖАР, КОГДА ТВОЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ СТАЛИ БУДЕТ НЕДОСТАТОЧНО. Лиам сжал кулак, и я почувствовала, как по его жилам прошел ток. Он больше не выглядел как испуганный кадет. Печать на руке сделала его облик суровым и завершенным. Теперь каждый в Басгиате, глядя на его руку, знал: перед ними не просто «сын предателя», а всадник, за спиной которого стоит ярость Дейг. — Она жжется, — подумал он, глядя мне прямо в глаза, и в его мыслях не было жалобы, только азарт. — Она жжется так же, как твоё пламя, когда мы в небе. — ТАК И ДОЛЖНО БЫТЬ, — одобрительно отозвалась я. — ПРИВЫКАЙ. ТЕПЕРЬ ТВОЯ КРОВЬ НИКОГДА НЕ БУДЕТ ХОЛОДНОЙ. POV Лиам Я смотрел на свою ладонь, где под кожей пульсировало нечто живое. Печать Дейг больше не была просто ожогом или меткой — она стала эпицентром чего-то нового. Первое, что я заметил — мир перестал быть холодным. Никогда. Даже когда ночной ветер с гор пробирал до костей остальных кадетов, я чувствовал себя так, будто внутри меня работает кузнечный горн. Но настоящая способность проявилась на тренировке по рукопашному бою. Гаррик, всадник в два раза мощнее меня, зажал меня в угол. Я видел, как он замахивается, и в этот момент время… растянулось. Я не просто увидел удар, я почувствовал его траекторию через вибрацию воздуха, как если бы Дейг смотрела его глазами. Моя правая рука, отмеченная печатью, непроизвольно дернулась. Я не ударил его — я просто выставил ладонь, и воздух между нами внезапно стал плотным, как раскаленное стекло. Раздался сухой треск, похожий на удар бича, и Гаррика отбросило назад на три метра, будто его сбил невидимый таран. В спортзале повисла тишина. Я посмотрел на свои пальцы: они светились тусклым, гранатовым светом, а воздух вокруг кисти дрожал от искажения. «ЭТО ТВОЯ ВОЛЯ, ОБЛЕЧЕННАЯ В МОЙ ЖАР, ЛИАМ», — пророкотал в голове голос Дейг, и я почувствовал её гордость, острую, как шип на её хвосте. Это не было просто пламя. Это была чистая кинетическая энергия, пропущенная через драконью ярость. Я мог не просто сжигать — я мог крушить, отталкивать и создавать щиты из самого пространства. Я сжал кулак, и свечение погасло, оставив лишь приятное тепло в венах. Я обернулся к застывшим всадникам. Они смотрели на меня и видели уже не «меченого» сына предателя. Они видели того, кто может сломать кости, даже не касаясь человека. — Кто следующий? — спросил я, и мой собственный голос показался мне глубже, словно в нём теперь тоже звучал драконий рык. Лиам стоял посреди зала, пытаясь выглядеть суровым и загадочным, как и подобает всаднику легендарного красного дракона. Он медленно сжал кулак, наслаждаясь моментом триумфальной тишины. Но в этот момент в его сознание ворвался мой голос. Пафос сдулся, как проколотый мяч. «Ой, ну посмотрите на него! — ехидно протянула я, пока моя туша лениво грелась на камнях снаружи. — "Кто следующий?" Серьезно, Лиам? Этот подбородок, эта сталь в голосе... Ты это в зеркале перед выходом репетировал или само пошло? Пятерка за артистизм, но локоть при замахе всё равно задираешь, как гусь.» Лиам едва заметно дернул щекой. Он пытался сохранить каменное лицо, но я чувствовала, как в его мыслях вспыхнуло раздражение, смешанное с желанием рассмеяться. «И не надо на меня так ментально цыкать! — я фыркнула, выпустив из ноздрей колечко дыма, которое забавно зависло над моей гранатовой мордой. — Я вообще-то твоя главная фанатка. Просто напоминаю: если ты решишь, что теперь ты — Грозный Разрушитель Миров, я начну называть тебя "пушистиком" прямо во время построения. Хочешь, чтобы Сгайл это услышала? То-то же.» Лиам глубоко вздохнул, пытаясь вернуть себе самообладание, пока Гаррик поднимался с пола. — Ты в порядке? — спросил Лиам, стараясь, чтобы голос не дрогнул от моих комментариев. «"Ты в порядке?" О боги, какой он вежливый! — не унималась я. — Ты его только что через ползала швырнул моей энергией, а теперь спрашиваешь о здоровье? Лиам, ты либо будь тираном, либо записывайся в волонтеры. А пока — вытри кровь с губы, это выглядит сексуально, конечно, но по-драконьи неаккуратно.» Лиам мысленно послал мне образ закрытой двери, на что я лишь расправила широкие крылья и ответила волной искрящегося ехидства. Быть "Красной Королевой" на публике — это работа. А вот доводить своего всадника до белого каления — это призвание. Лиам вышел из зала, чувствуя, как печать на руке все еще покалывает, но в голове жгло куда сильнее. «Боги, за что мне это?» — подумал я, прибавляя шагу по каменному коридору. В книгах и легендах связь с драконом описывалась как нечто священное, мистическое и полное древней мудрости. Я ожидал услышать в своей голове голос вечности, рокот вековых знаний или, на худой конец, суровые наставления воина. Вместо этого я получил Дейг. Она была похожа на вредную старшую сестру, которая подсмотрела твой личный дневник и теперь цитирует его вслух на главной площади. Каждое мое движение, каждая серьезная мысль подвергались такой жесткой прожарке, что огонь Сгаэль на этом фоне казался теплой ванной. «О, ты снова это делаешь!» — раздался в голове ее вкрадчивый голос. — «Этот взгляд "одинокого волка в поисках справедливости". Лиам, если ты еще раз так сузишь глаза, у тебя появятся морщины раньше, чем ты закончишь Басгиат. И кстати, ты забыл почесать мне под левым крылом утром, так что не удивляйся, если на следующем повороте я случайно чихну тебе на ботинки». Я стиснул зубы. Самое ужасное, что я не мог на нее злиться. За этим бесконечным ехидством и комментариями о моей походке я чувствовал ее истинную суть — раскаленную, как гранат, преданность и мощь, от которой содрогались горы. Но признать это вслух означало дать ей повод для новой порции шуток еще на три дня вперед. Она была язвой. Невыносимой, самовлюбленной чешуйчатой королевой, которая знала о моих чувствах больше, чем я сам. Но в то же время... она была единственным существом в этом мире, перед кем мне не нужно было притворяться «сыном предателя». Она видела меня насквозь — со всеми моими страхами и глупыми стишками про кроликов — и все равно выбрала меня. «Дейг, ты невыносима», — мысленно вздохнул я. «Я знаю, милый. Но признай: без моего ценного мнения твоя жизнь была бы такой же скучной, как устав Басгиата. А теперь иди быстрее, я чувствую запах жаркого из столовой, и если ты не принесешь мне новостей о том, что сегодня на десерт, я начну пересказывать твои сны Риорсону». Я покачал головой. Моя сила росла, я становился опаснее с каждым часом, но в этой ментальной дуэли с собственной драконицей я проигрывал всухую. И, честно говоря, я бы не променял эту язву ни на одного «мудрого» дракона в мире.