Часть 9

Результаты наших тренировок были не просто впечатляющими — они были пугающими. Пока остальные кадеты потели на манеже, пытаясь заставить своих драконов хотя бы синхронно взлететь, мы с Дейг превратились в единый, смертоносный вихрь. Всё, что другие всадники отрабатывали месяцами, у нас получалось с первой попытки, причем раз в пять быстрее и точнее. Если норматив на преодоление полосы препятствий составлял десять минут, мы проносились через неё за две, причём я даже не отдавал команд. Мне достаточно было просто пожелать поворота, и Дейг уже закладывала такой вираж, что у зрителей внизу темнело в глазах от нашей скорости. Моя сила, эта кинетическая энергия, которую я черпал через печать, росла в геометрической прогрессии. На стрельбах я не просто поражал мишени — я разносил их в щепки на расстоянии, которое считалось недосягаемым для первокурсников. «Ску-у-учно,» — лениво тянула Дейг в моей голове, когда мы в очередной раз оставили позади элитное звено на тренировочном перехвате. — «Слушай, Лиам, может, мы будем лететь задом наперед? Ну, чтобы дать этим черепахам хоть какой-то шанс? Смотри, у всадника того оранжевого бедняги уже лицо цвета его дракона от натуги». Я пытался не улыбаться, но результаты говорили сами за себя. На тактических занятиях я видел поле боя так, словно сам парил над ним на высоте птичьего полета, даже находясь в седле. Моя реакция стала настолько молниеносной, что я успевал заметить взмах ресниц противника до того, как он начнет движение. — Это невозможно, Майри, — прошипел один из кадетов, когда я в пятый раз подряд обезоружил его на спарринге, даже не сбив дыхания. — Ты читеришь. «Скажи ему, что у него просто слишком тяжелые мысли, они тянут его к земле,» — хохотнула Дейг. — «А вообще, Лиам, признай: мы просто чертовски хороши. Гранатовая чешуя и твоё упрямство — это рецепт мирового господства. Или хотя бы бесплатного обеда без очереди». Я чувствовал, как страх в глазах окружающих сменяется благоговением. Мы опережали программу обучения на световые годы. И пока остальные только учились «слышать» своих чешуйчатых партнеров, мы с Дейг уже вовсю обсуждали, как будем перестраивать этот мир под себя. Это произошло во время нашего вечернего патруля, когда солнце уже скрылось за хребтом, оставив после себя лишь полосу тлеющего багрянца. Я прижался к шее Дейг, наслаждаясь тишиной, как вдруг мир в моих глазах… лопнул. «Хватит смотреть на мир через эту узкую замочную скважину, Лиам», — прошептала она, и в её голосе впервые не было ни грамма ехидства. Только глубокая, вибрирующая нежность. — «Смотри, как вижу я». Меня накрыла волна жара, и мое зрение мгновенно перестроилось. Это был шок. Мои человеческие глаза видели просто сумерки и темные пятна леса внизу. Глазами Дейг я увидел потоки. Весь мир был пронизан живыми нитями тепла: я видел, как пульсирует жизнь в крошечном грызуне под слоем хвои в трех милях под нами. Я видел магические течения воздуха — они выглядели как светящиеся реки, по которым мы скользили, как на американских горках. Но самое невероятное — это были цвета. Гранатовая чешуя теперь не просто блестела, она буквально пела в ультрафиолетовом спектре, переливаясь тысячами оттенков, для которых в человеческом языке просто нет названий. Скалы Басгиата светились изнутри накопленным за день теплом, а печать на моей руке вспыхнула в моем новом зрении как маленькое солнце, соединяющее нас. Я почувствовал, как расширяются мои легкие, подстраиваясь под её ритм. Я чувствовал кончики её широких крыльев так же четко, как свои собственные пальцы. — Боги... — выдохнул я, и мой голос показался мне слабым писком по сравнению с той симфонией, что разворачивалась в голове. «Красиво, правда?» — Дейг довольно заурчала, и эта вибрация прошла через всё моё тело. — «Люди думают, что небо пустое. Но оно полно жизни, Лиам. Теперь ты не просто пассажир. Ты — часть неба». Я смотрел на мир её глазами и чувствовал её безграничное превосходство и любовь. В этот момент я понял, почему она такая язва — когда ты видишь мир настолько ярким и живым, человеческие правила и мелкие обиды кажутся просто пылью. Я закрыл свои человеческие глаза, полностью доверившись её зрению. И мы вошли в крутое пике, разрезая светящиеся потоки воздуха, как единое, совершенное существо. Я стоял рядом с Вайолет, привычно прикрывая ей спину, но теперь всё было иначе. Раньше я был просто Лиамом, «меченым» сыном предателя, которому Ксейден поручил приглядывать за Сорренгейл. Я делал это спокойно, это было моей обязанностью. Но теперь в моей голове поселилась Дейг, и моя тихая работа превратилась в ментальную пытку. — Ты только посмотри на это, — её голос сочился ядом, пока мы шли по внутреннему двору. — Мы снова это делаем. Идём за ней шаг в шаг. Лиам, мы — вершина эволюции, мы гранатовая смерть с кинжалом вместо хвоста, а ты работаешь... кем? Тенью этой бледной моли? Я чувствовал, как моя печать на руке пульсирует от её раздражения. Дейг бесил Ксейден — она не прощала ему того, что он распоряжается моим временем, как своим собственным. Но ещё больше её бесило то, что я был «нянькой» Вайолет ещё до того, как мы связали свои жизни. — Она опять споткнулась, Лиам. Слышишь? Её пульс подскочил, потому что она увидела лестницу. Боги, дай мне сил не поджарить её пятки просто для ускорения! — Дейг фыркнула так громко, что из моих ноздрей чуть не пошёл дым. — Ксейден просто гений: взял самого перспективного всадника поколения и превратил его в сопровождающего для этой ходячей катастрофы. Он нас оскорбляет, ты понимаешь? «Она важна для восстания, Дейг. И Ксейдену я доверяю», — попытался я мысленно оправдаться, хотя под её напором мои аргументы звучали жалко. — Доверяешь? — Дейг издала звук, похожий на скрежет металла по камню. — Ты доверяешь парню, который заставляет КРАСНОГО дракона тратить время на охрану девчонки, которая даже не может запрыгнуть на Тарнеанаха без посторонней помощи? Это не стратегия, Лиам. Это использование. Каждый раз, когда ты проверяешь, не забыла ли она свой кинжал, моя чешуя тускнеет от стыда! Я смотрел на Вайолет, которая что-то увлеченно рассказывала, и понимал: Дейг не успокоится. Для неё эта «опека» была личным унижением. Она считала, что мы должны быть в авангарде, сжигать врагов и крушить стены, а не следить за тем, чтобы Вайолет вовремя поела в столовой. — Знаешь, что будет в следующий раз? — вкрадчиво прошептала Дейг. — В следующий раз, когда Ксейден даст тебе «особое поручение» относительно неё, я просто чихну прямо ему в лицо. Посмотрим, как его тени справятся с моей аллергией на чужую наглость. Я вздохнул, понимая, что теперь моя жизнь — это бесконечный баланс между долгом перед Ксейденом и раненой гордостью моей кинжалохвостой язвы. Это произошло на утреннем построении. Ксейден, как обычно, стоял с таким видом, будто всё небо принадлежит ему по праву рождения. Он мельком взглянул на меня и холодным тоном бросил очередной приказ: я должен был сопроводить Вайолет в архив, а затем проследить за её безопасностью на тренировочном поле. Я коротко кивнул. Отказать командиру я не мог — устав, долг и наше общее дело не оставляли выбора. Но Дейг... У Дейг на этот счёт было своё, крайне взрывоопасное мнение. В ту же секунду, как слова Ксейдена затихли, воздух в долине завибрировал. Моя печать на руке вспыхнула так ярко, что прожгла ткань рукава. Моя драконица не просто разозлилась — она взорвалась. С оглушительным ревом, от которого в окнах цитадели лопнули стекла, Дейг расправила свои широкие крылья, накрывая тенью всё звено. Она не стала трогать людей. Она сорвалась на ту, кто был ей равен. Дейг метнулась к Сгаэль. Если до этого момента все в Басгиате считали синюю драконицу Ксейдена воплощением опасности, то сейчас они поняли, как глубоко заблуждались. Гранатовая вспышка была быстрее молнии. Дейг кружила вокруг Сгаэль, яростно щелкая челюстями и нанося удары своим хвостом-кинжалом по камням в сантиметре от её лап. Это был танец чистой, первобытной ярости. Красный дракон в гневе — это не тактика, это стихийное бедствие. Сгаэль, обычно гордая и неприступная, прижала уши и оскалилась, пятясь назад под напором этой безумной энергии. Мощь Дейг была настолько подавляющей, что даже Тарнеанах предпочел не вмешиваться, глухо рыча в стороне. Когда пыль осела, а Дейг, тяжело дыша паром, наконец замерла, воцарилась мертвая тишина. Ксейден, бледный и напряженный, пытался восстановить связь со своей драконицей. Он чувствовал, что произошло нечто из ряда вон выходящее. — Сгаэль? — мысленно позвал он её, пытаясь понять причину этой внезапной агрессии. — В чем дело? Что на неё нашло? Синяя драконица долго молчала, переводя взгляд с тяжело дышащей Дейг на своего всадника. Наконец, её голос прозвучал в голове Ксейдена — сухой, резкий и полный того раздражения, которое ей только что передала моя «королева». «Дейг просила передать, — пророкотала Сгаэль, — чтобы ты сам нянчился со своей самкой. Ей надоело подбирать за ней крошки.» Ксейден замер, медленно переводя взгляд на меня. Я стоял, стараясь не смотреть ему в глаза, пока в моей голове Дейг довольно мурлыкала: «Ну вот, Лиам, теперь он точно всё понял. А теперь пошли завтракать, я заслужила самую большую оленину в этом лагере.»