Часть 10

Я смотрела на него сверху вниз, и внутри меня все плавилось. Если раньше, в той «другой» жизни, Лиам был просто любимым персонажем на бумаге, то здесь, в реальности, он оказался живым, теплым и... моим. Я привязывалась к нему с пугающей скоростью. Каждое его движение, каждый вздох отдавались во мне резонансом. Была ли это Катерина, сохранившая девичью влюбленность в героя? Или это были драконьи инстинкты — то самое яростное, первобытное собственничество, которое не позволяет делить своего всадника ни с кем? Я не знала, где заканчиваюсь я и начинается Дейг, но одно я знала точно: меня трясло от бешенства, когда я видела, как его используют. Ксейден видел в нем преданного лейтенанта. Восстание видело в нем надежный щит. А Вайолет... Вайолет была той самой искрой, которая в итоге должна была сжечь его жизнь. «Она погубит тебя, Лиам,» — думала я, наблюдая, как он в очередной раз проверяет ремни на ее седле. — «Я видела финал. Я читала его, обливаясь слезами, а теперь я проживаю его каждой своей чешуйкой. Ты погибнешь из-за нее. МЫ погибнем из-за нее.» Мой хвост с костяным шипом нервно рыл землю, оставляя глубокие борозды. Мне хотелось подхватить его когтями, унести на самый высокий пик, где нет ни Басгиата, ни Риорсона, ни этой хрупкой девчонки, ставшей центром нашей вселенной против моей воли.Собственничество Дейг смешалось со страхом Катерины. Я любила его как дракон — до смерти, и как человек — до боли. И мысль о том, что этот светлый парень станет жертвой в чужой игре, заставляла мое пламя внутри клокотать от ненависти к сценарию, который я так отчаянно хотела переписать. Лиам почувствовал мою бурю. Он подошел и прижался лбом к моей горячей морде. — Эй, я здесь. Всё хорошо, — прошептал он. «НИЧЕГО НЕ ХОРОШО,» — рыкнула я в его сознании, обдавая его жаром. — «ТЫ СЛИШКОМ МНОГО ОТДАЕШЬ ТЕМ, КТО ЭТОГО НЕ СТОИТ.» Это решение стало моим новым законом. Если я не могу переписать саму судьбу, я перекрою к ней все дороги. Моё собственничество вышло на новый уровень — теперь это была не просто ревность дракона, а холодный расчет человека, знающего, где расставлены капканы. — Мы больше не будем ходить за ней хвостом, — отрезала я в его голове, когда на следующее утро Лиам привычно направился в сторону общежития Вайолет. Он замер на полпути, нахмурившись. — Дейг, мы уже обсуждали это. Это приказ Ксейдена. Она в опасности, и... — ЕЁ ОПАСНОСТЬ — ЭТО ТВОЯ ГРОБОВАЯ ДОСКА, — мой голос пророкотал так низко, что у проходящих мимо кадетов подогнулись колени. — Пусть Ксейден сам охраняет свою женщину. Пусть Тарнеанах, этот гордый защитник слабых, раздувает ноздри. Мы уходим на дальние скалы. Нам нужно тренироваться. Я намеренно преградила ему путь своим стройным телом, выставив широкие крылья как непреодолимую стену. Моя гранатовая чешуя мерцала предупреждающим багрянцем. Лиам попытался обойти меня, но мой хвост с костяным шипом с глухим ударом вонзился в землю прямо перед его сапогом. — Ты ведешь себя странно, — Лиам посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я увидела тень подозрения. — Ты что-то знаешь, чего не знаю я? Ты видишь в ней угрозу, которую не вижу я? Я Катерина, и мне хотелось закричать: «Да! Я видела, как ты умираешь, улыбаясь ей в лицо!». Но я была Дейг, и я лишь выдохнула облако едкого пара. — Я вижу в ней слабость, которая тянет тебя на дно, — ответила я, смягчая тон, но не убирая хвост. — Ты в пять раз сильнее любого здесь. Твоя печать пульсирует мощью, которую ты еще не осознал. Если ты будешь тратить себя на охрану её теней, ты не успеешь стать тем, кто выживет в грядущей бойне. Выбирай, всадник: её комфорт или наша жизнь? Лиам долго молчал. Я чувствовала через нашу связь, как в нем борются долг перед друзьями и эта новая, пугающая близость со мной. Моё собственничество обволакивало его, как густой туман, отрезая от всех, кто мог причинить ему боль. В конце концов, он медленно опустил плечи и положил руку на мою чешую. — Ладно. На дальние скалы. Но Ксейден будет в ярости. — ПУСТЬ ЯРИТСЯ, — довольно заурчала я, чувствуя первую победу над сюжетом. — ЕГО ЯРОСТЬ НЕ СМЕРТЕЛЬНА. А МОЯ — ДА. Это был момент истины, которого Лиам не ожидал. Когда Ксейден в очередной раз надавил на него, взывая к верности и «общему делу», Лиам привычно сдался. Он решил, что один вечер в карауле у дверей Вайолет ничего не изменит. Он думал, что наши узы — это нечто незыблемое, что я поворчу и смирюсь. Он ошибался. Когда он вышел на тренировочное поле и послал мне привычный ментальный зов — тот самый импульс, на который я всегда откликалась мгновенной тенью в небе, — в ответ пришла пустота. Лиам замер. Он позвал снова, уже настойчивее, вкладывая в зов силу своей печати. — Дейг? Нам пора на вылет. Ксейден ждет отчет... Дейг! Ничего. Только свист ветра в скалах и далекое воркование других драконов. Связь не оборвалась — он чувствовал мой жар где-то далеко, на самых высоких пиках, но это был холодный, отстраненный жар. Я просто не прилетела. Я, Катерина, сидела на острой вершине, вцепившись когтями в гранит, и чувствовала, как внутри всё разрывается от его недоумения и нарастающей паники. Драконье собственничество внутри меня рычало: «Пусть поймет! Пусть почувствует, каково это — остаться без меня из-за неё!» Лиам метался по плато. Он пытался докричаться до меня через ментальное поле, его мысли путались: от раздражения до ледяного ужаса, что он потерял свою драконицу. — ТЫ СДЕЛАЛ ВЫБОР, ВСАДНИК, — наконец, мой голос прорезал его сознание, сухой и тяжелый, как камнепад. — ТЫ ВЫБРАЛ БЫТЬ ТЕНЬЮ ВАЙОЛЕТ. ЧТО Ж, ТЕНИ ДРАКОНЫ НЕ НУЖНЫ. ИДИ, СЛУЖИ СВОЕМУ КОМАНДИРУ. ОХРАНЯЙ ЕЁ СОН. А НЕБО... НЕБО ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕМ, КТО НЕ РАЗМЕНИВАЕТ СВОЮ КРОВЬ НА УСЛУЖЕНИЕ СЛАБЫМ. Это был первый раз, когда он остался на земле, глядя в пустое небо. Без меня он снова стал просто «меченым» кадетом, уязвимым и одиноким. Его печать на руке пульсировала серым, остывающим пеплом. Я видела сверху, как Ксейден подошел к нему, как они о чем-то спорили, и как Лиам впервые посмотрел на своего командира не с преданностью, а с затаенной горечью. Этот момент стал точкой невозврата. Ксейден подошел к Лиаму на пустом поле, когда небо уже начало окрашиваться в сумеречные тона, а Дейг так и не появилась. — Где она, Лиам? — голос Ксейдена был обманчиво спокойным, но тени у его ног беспокойно зашевелились. — Мы должны были вылететь десять минут назад. Вайолет ждет на северном посту. Лиам стоял, опустив голову. Без ментального присутствия Дейг он чувствовал себя так, будто у него вырвали половину души. Пустота в голове звенела. — Она не придет, — тихо ответил Лиам. Ксейден нахмурился, его взгляд стал жестким. — Что значит «не придет»? Ты ее всадник. Ты отдал приказ? — В том-то и дело, Ксейден... — Лиам наконец поднял глаза, и Риорсон впервые увидел в них не привычную готовность служить, а холодный отблеск гранатового пламени. — Я отдал приказ. А она его проигнорировала. Она сказала, что не будет «тенью тени». Ксейден сделал шаг вперед, его Сгаэль где-то вдали издала предупреждающий рык. — Лиам, мне плевать на капризы твоего дракона. Нам нужна охрана для Вайолет. Это не обсуждается. Либо ты берешь Дейг под контроль, либо... — Либо что? — перебил его Лиам, и в его голосе прорезались те самые властные интонации Дейг. — Ты накажешь ее? Или меня? Она — красный кинжалохвост, Ксейден. Единственный в своем роде за последние восемьдесят лет. Она не признает твоих приказов, если они унижают ее всадника. Ксейден замолчал, осознавая масштаб проблемы. Если раньше Лиам был его самым верным союзником, то теперь, под влиянием «ядовитой» и собственнической Дейг, он превращался в независимую силу. — Она меняет тебя, Лиам, — произнес Ксейден тише. — Раньше ты никогда бы так не ответил. — Раньше я не знал, что значит быть частью неба, — отрезал Лиам. — Она права в одном: я трачу время на то, чтобы следить за каждым шагом Вайолет, пока моя собственная сила застаивается. Если тебе нужен телохранитель — найди другого. У меня есть дракон, который требует от меня большего. В этот момент высоко в облаках раздался торжествующий, едва слышный человеческому уху рокот. Катерина-Дейг довольно щурилась, наблюдая, как Лиам впервые ставит свои интересы (и ее капризы) выше чужих планов. Ксейден сделал шаг вплотную к Лиаму, его лицо превратилось в маску из застывшего камня. Тени у его ног заплелись в узлы, отражая его нарастающее бешенство. — Ты забываешься, Лиам! — рявкнул он, и этот окрик эхом отлетел от стен цитадели. — Живо приведи свою девчонку сюда, или я лично позабочусь о том, чтобы ты вылетел из Басгиата до рассвета! Лиам замер. На мгновение его взгляд расфокусировался — я видела, как в его голове мой голос выжигает всё остальное. Он глубоко вдохнул, и когда снова посмотрел на Ксейдена, его глаза светились тем самым гранатовым пламенем. — Она просила передать... — голос Лиама стал неестественно низким, вибрирующим, словно он лишь озвучивал чужую, более мощную волю. — Скажи ему, что если он ещё раз крикнет, я откушу ему голову. И Сгаэль меня не остановит. Ксейден на мгновение опешил, его рука непроизвольно потянулась к кинжалу на бедре. Но Лиам продолжал, и в его словах теперь звенела чистая, неприкрытая драконья угроза: — Она сказала: Сгаэль ещё молода. Она найдет себе другого всадника, если этот окажется слишком глупым, чтобы понять — красный дракон не слуга. Лиам замолчал. Между ними повисло такое напряжение, что казалось, коснись их пальцем — и произойдет взрыв. Ксейден смотрел на Лиама и видел в его зрачках не преданного друга, а пасть чудовища, которое прямо сейчас наблюдает за ним с вершин гор. Он почувствовал, как Сгаэль внутри его сознания напряглась. Она не рычала в ответ. Она молчала. И это молчание его собственной драконицы сказало Ксейдену больше, чем любые угрозы: Сгаэль знала, что Дейг не блефует. Ксейден медленно разжал кулаки. Его тени неохотно уползли обратно к сапогам. — Значит, вот как теперь обстоят дела, — процедил он, и в его голосе смешались ярость и горькое осознание. — Ты больше не мой лейтенант. Ты голос своей... язвы. Лиам ничего не ответил. Он просто развернулся и пошел прочь, чувствуя, как я одобрительно урчу в его голове. Я стоял на пустом плацу, глядя в темнеющее небо, и чувствовал себя так, будто из меня вырвали позвоночник. Холод, который я не ощущал с момента Молотьбы, снова пробирался под куртку. Пустота в голове была оглушительной. Я только что нахамил Ксейдену. Нет, не так — я только что передал ему смертельную угрозу от существа, которое решило, что его гордость важнее моих клятв и всей нашей стратегии выживания. Риорсон ушел, и в его взгляде я прочитал не просто гнев, а осознание того, что я перестал быть надежным звеном в его цепи. А Дейг так и не прилетела. «Дейг?» — снова позвал я, уже без надежды, просто чтобы не сойти с ума от тишины. — «Я всё сделал. Я пошел против него. Ты довольна?» В ответ — только далекое, ленивое эхо ее удовлетворения. Она не собиралась спускаться. Это был урок. Жестокий драконий урок на тему того, кто на самом деле владеет моей душой. Она показала мне, что без нее я — всего лишь меченый парень, у которого нет ни неба, ни защиты, ни статуса. Я понимал, что мне предстоит. Мне придется идти к ней. Не звать, не требовать, а именно идти — пешком на эти чертовы дальние скалы, сбивая ноги в кровь, чтобы просто доказать, что я осознал: наши узы не обсуждаются. Мне придется извиняться. И, зная её характер, обычного «прости» будет мало. Она заставит меня признать, что каждая моя мысль, каждый мой приказ командира теперь будет проходить через её гранатовый фильтр. «Ты невыносима», — прошептал я в пустоту, начиная долгий подъем в горы.