Часть 12

После той ночи на скалах что-то изменилось. Тишина в моей голове больше не была пустой — она стала плотной, тяжелой и многослойной. Дейг словно выстроила внутри нашего общего сознания изящную, но непроницаемую стену. Она по-прежнему была рядом, я чувствовал её жар и её силу, но её мысли... они стали дозированными. Раньше она была язвительной болтушкой, которая комментировала каждый мой шаг. Теперь же она усиленно о чем-то думала, и этот гул её размышлений вибрировал в моей печати на руке, как далекая гроза. Она начала фильтровать то, что выдавала мне. Если раньше я видел мир её глазами во всём великолепии, то теперь она словно прикрутила яркость, оставляя мне только то, что необходимо для боя. Она явно что-то просчитывала. Иногда до меня долетали обрывки странных образов: нечеткие лица, какие-то битвы, которых еще не было, и это странное слово «сюжет», которое она иногда роняла в пустоту, как ругательство. — О чем ты молчишь? — спросил я её однажды, когда мы летели над пустошами. «О ТОМ, ЧТО ТЫ СЛИШКОМ ХРУПКИЙ, ЛИАМ, — отозвалась она, и в её голосе не было привычного ехидства, только какая-то мрачная сосредоточенность. — Я ПЫТАЮСЬ ПОНЯТЬ, КАК СЛОМАТЬ КЛЕТКУ, В КОТОРУЮ ТЕБЯ ЗАПЕРЛИ ЕЩЕ ДО МОЕГО ПРОБУЖДЕНИЯ.» Она стала более требовательной на тренировках. Если раньше мы просто летали, то теперь она заставляла меня доводить контроль над кинетической энергией до изнеможения. Она словно готовила меня к чему-то, чего я еще не видел, но о чем она знала наверняка. Её собственничество никуда не делось, но оно стало холодным и стратегическим. Она больше не рычала на Ксейдена в открытую. Она просто игнорировала его существование, как будто он был временным препятствием на нашем пути. Но этот её «закрытый режим» пугал меня больше, чем её ярость. Я чувствовал, что моя гранатовая королева затеяла игру против самой судьбы, и я был её единственной ставкой. Я сидел на краю своей кровати в казарме, сжимая и разжимая правую руку. Печать Дейг пульсировала странным, тягучим ритмом, будто она подбирала ключ к какому-то запертому замку в моей голове. Она молчала несколько дней, и это молчание давило на меня сильнее, чем крики инструкторов на плацу. И вдруг стена в моем сознании рухнула. «МНЕ НУЖНЫ СТАРЫЕ ЛЕГЕНДЫ, ЛЕТОПИСИ, ЧТО УГОДНО, ЛИАМ», — её голос прозвучал так внезапно и четко, что я вздрогнул. — «ПОЭТОМУ ТЫ ПОЙДЕШЬ В АРХИВЫ. ГЛУБОКО. ГЛУБОКО, ТУДА, КУДА ДАЖЕ ПЕРВОКУРСНИКАМ СОРРЕНГЕЙЛ НЕТ ХОДА.» Я нахмурился. Архивы Басгиата охранялись не хуже сокровищницы, а нижние уровни вообще считались запретной зоной для всех, кто не имел специального допуска от руководства или Совета. «Что искать-то?» — мысленно спросил я, чувствуя, как её гранатовая чешуя где-то на скалах вибрирует от нетерпения. — «Историю войн? Забытые заклинания?» Она помолчала секунду, и в этой паузе я почувствовал странную смесь страха Катерины и древнего высокомерия Дейг. «ЛЕГЕНДЫ ОБ ИСТИННЫХ,» — отрезала она. Я замер. Это слово отозвалось в моей крови жаркой волной. Я слышал об этом только в обрывках сказок, которые рассказывали в детстве, — о временах, когда всадник и дракон не просто сотрудничали ради магии, а становились зеркальным отражением друг друга. О связях, которые были сильнее смерти и страшнее любого проклятия. «Дейг, это же просто сказки...» — начал было я, но она перебила меня ментальным рыком, от которого у меня потемнело в глазах. «ДЛЯ ТЕБЯ — СКАЗКИ. ДЛЯ МЕНЯ — ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ВЫТАЩИТЬ ТВОЮ ДУШУ ИЗ-ПОД ТОПОРА ПАЛАЧА. ИДИ, ЛИАМ. МНЕ НУЖНО ЗНАТЬ, КАК ДРЕВНИЕ ЗАКРЕПЛЯЛИ ЭТИ УЗЫ. ЕСЛИ МЫ НЕ НАЙДЕМ СПОСОБ СДЕЛАТЬ ТЕБЯ ЧАСТЬЮ МЕНЯ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПРОСТО ВСАДНИКОМ... ТОТ ФИНАЛ, КОТОРОГО Я ТАК БОЮСЬ, СТАНЕТ РЕАЛЬНОСТЬЮ.» Я понял, что спорить бесполезно. Она знала что-то, чего катастрофически боялась, и этот страх за меня заставлял её идти против всех правил Наварры. Это было безумие. Архивы Басгиата охранялись не только стражей, но и древними плетениями магии, которые реагировали на любое чужака. Но Дейг была непреклонна, и её страх за меня гнал меня вперед, в самую глубину, где стены дышали холодом и старой бумагой. — ЛЕВЕЕ. ТАМ ПУЛЬСИРУЕТ ЛОВУШКА, — её голос в голове был натянут, как струна. Я проскользнул мимо главного зала, используя свою новую способность. Я буквально сжимал пространство вокруг себя, становясь невидимым для глаз, но магические печати на дверях «запретной секции» обмануть было сложнее. Когда я коснулся массивной дубовой двери, окованной железом, по моим венам ударил разряд такой силы, что я едва не потерял сознание. Печать на моей руке вспыхнула, поглощая часть удара, но остаток боли выкрутил суставы. «НЕ СМЕЙ ОТПУСКАТЬ! — взревела Дейг. — ДАЙ МНЕ СВОЮ РУКУ!» Я прижал ладонь к замку, и в этот момент Дейг ударила через меня своей силой. Это не было пламя — это была чистая, концентрированная воля дракона. Дверь застонала, металл начал плавиться, но сработала защита. С потолка обрушился град ледяных шипов, а пол под ногами превратился в раскаленную плиту. Я чувствовал, как жизнь буквально вытекает из меня. Кровь пошла из носа, а зрение начало застилать багровым туманом. — Я... не смогу... — прохрипел я, оседая на колени. Смерть была в шаге, холодные когти архивов уже тянулись к моему сердцу. «СМОЖЕШЬ! ТЫ МОЙ!» — яростный крик Дейг буквально выдернул меня из бездны. Она передала мне столько жара, что одежда на мне начала дымиться. Моя печать на мгновение ослепила всё помещение, выжигая защитные руны одну за другой. Последний рывок — и я ввалился внутрь, задыхаясь от боли. Дверь за мной захлопнулась, отсекая стражу и магический шторм. Я лежал на ледяном полу, чувствуя вкус металла во рту. Мои пальцы коснулись пыльного свитка, на котором едва читались слова на древнем языке. «БЕРИ ЕГО, — прошептала Дейг, её голос дрожал от напряжения. Она тоже была истощена этим прорывом. — ЭТО ТО, ЧТО НАМ НУЖНО. ЛЕГЕНДА О ПЕРВОМ ИСТИННОМ.» Я сжал свиток, понимая, что если Ксейден узнает, ЧТО я сделал, смерть в архивах покажется мне милосердием. Но глядя на то, как светится моя рука, я знал — теперь пути назад нет. Мы перешли черту. Лиам осел у стеллажа, прижимая свиток к груди. Сердце колотилось о ребра, как раненый зверь, а в легких все еще горел магический озон. Он понимал: если он попытается выйти сейчас, в таком состоянии, его перехватят на первом же повороте. Сил на обратный путь не было. — ЧИТАЙ, — выдохнула Дейг. Её голос в его голове звучал непривычно слабо, она отдала почти всё, чтобы пробить ту дверь. — У НАС НЕТ ВРЕМЕНИ НА ВЫНОС. ПЕЙ ЭТИ СЛОВА СЕЙЧАС, ПОКА ОНИ ЕЩЕ ЖИВЫ. Лиам дрожащими, обожженными пальцами развернул пергамент. Кожа на его руках была покрыта багровыми разводами — следствие того, что он пропустил через себя драконий гнев. Буквы сначала плыли, но потом печать на запястье отозвалась теплом, и текст вспыхнул древним светом. Это не была история. Это была инструкция. «Истинная связь не дается небесами, она куется в пламени взаимного отказа от себя», — читал Лиам, и каждое слово врезалось в его память, как клеймо. — «Когда дракон и всадник переступают грань службы, их души переплетаются. Всадник перестает быть человеком, дракон перестает быть зверем. Они становятся Единым. Смерть одного более невозможна без смерти другого, но и жизнь одного становится бесконечной, пока дышит второй...» Лиам замер. Там говорилось о ритуале Кровавого Узла. О том, как дракон может «заякорить» душу человека в своей бессмертной сущности. Если это сделать, никакая Вайолет, никакие стрелы или яд не смогут забрать Лиама, пока жива Дейг. Но цена была страшной: Лиам навсегда терял возможность быть просто человеком. Он становился частью её гранатовой ярости. «Дейг...» — мысленно позвал он. — «Ты знала. Ты искала именно это. Ты хочешь... поглотить мою человечность, чтобы спасти мне жизнь?» — Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ЖИЛ, — отрывисто отозвалась она, и в её словах Лиам почувствовал не только драконью мощь, но и отчаянную тоску Катерины. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ СТАТЬ СТРОЧКОЙ В ГРУСТНОЙ КНИГЕ. ЧИТАЙ ДАЛЬШЕ. ТАМ ДОЛЖНО БЫТЬ СКАЗАНО, КАК ЗАВЕРШИТЬ УЗЕЛ. Снаружи послышались тяжелые шаги стражи и приглушенные ругательства магов, пытающихся взломать дверь, которую Дейг запечатала своим огнем. Времени оставалось на несколько вдохов. Лиам лихорадочно листал пергамент, игнорируя грохот в коридоре. В конце текста была сноска — отсылка к «Хроникам Первородных», но полка, где они должны были стоять, зияла пустотой. Книги не было. — ЕЕ НЕТ! — в отчаянии подумал он, чувствуя, как магический щит на двери начинает трещать под ударами магов Басгиата. — Дейг, тут пусто! Но его взгляд зацепился за клочок пергамента, застрявший в щели между стеллажами. Это была вырванная страница, пожелтевшая и хрупкая. На ней не было текста, только детальный, живой рисунок, выполненный угольным карандашом. Лиам замер, забыв, как дышать. На рисунке была изображена гранатовая драконица — точная копия моей Дейг, вплоть до каждой чешуйки и характерного изгиба шеи. Но линии рисунка двоились, перетекали друг в друга. Хвост превращался в полы плаща, мощные лапы — в человеческие руки, а морда — в лицо воина с суровым и глубоким взглядом. Это была смена сущности. Дракон превращался в мужчину. — Дейг... — Лиам коснулся пальцем рисунка. — Ты видела это? Здесь сказано... здесь нарисовано, что ты можешь... стать человеком? В моей голове, в сознании Катерины, в этот момент что-то оборвалось. Я знала всё о драконьей магии из книг, но об этом там не было ни слова. Если легенды об Истинных говорили о смене сущности, значит, наш союз был гораздо опаснее и глубже, чем любая связь всадника и дракона в истории Наварры. «Я НЕ ЗНАЛА... — мой голос в его голове прозвучал как шепот надвигающейся бури. — НО ТЕПЕРЬ Я ЧУВСТВУЮ. ЭТО ЗАКЛЮЧЕНО В МОЕЙ КРОВИ, ЛИАМ. ЭТО И ЕСТЬ ИСТИННАЯ СВЯЗЬ. МЫ НЕ ПРОСТО ПАРА. МЫ — ДВЕ СТОРОНЫ ОДНОЙ МОНЕТЫ.» «ВСЁ, УХОДИ ОТТУДА!» — мой ментальный крик был подобен удару хлыста. Я не дала ему времени на раздумья или осознание увиденного. Картинка с драконом-мужчиной обожгла моё сознание Катерины, но инстинкты Дейг кричали об опасности. Дверь уже трещала под напором теней Ксейдена. — БЕГИ, ЛИАМ! СЕЙЧАС! — я вложила в этот приказ всю свою волю, и его печать на руке отозвалась нестерпимым жаром. Лиам среагировал мгновенно. Он не стал прятать страницу — он просто рванул с места, используя остатки магического «искажения», которое мы тренировали. Ксейден ворвался в архив, и его тени метнулись по стенам, пытаясь схватить ускользающего кадета, но я уже была в небе прямо над зданием. Я ударила своим сознанием вниз, создавая вокруг Лиама защитный кокон из чистого жара. Тени Ксейдена шипели и отступали, не в силах преодолеть гранатовый барьер. Лиам выскочил через узкое окно под самым потолком, которое я буквально вырвала вместе с рамой своим когтем, пролетая мимо. Секунда свободного падения — и он рухнул на мою спину, вцепившись в чешую так, будто от этого зависела жизнь всей вселенной. — ДЕРЖИСЬ! — взревела я в реальности, и этот рев заставил содрогнуться всю цитадель Басгиата. Я резко взмыла вертикально вверх, уходя в чернильное ночное небо. Внизу остались крики стражи, ярость Риорсона и тайны, которые мы только что вскрыли. Лиам тяжело дышал, прижавшись к моей шее, его сердце колотилось о мой бок, как сумасшедшее. В его кулаке был зажат клочок пергамента с тем самым рисунком. «Дейг... ты видела...» — его мысль была слабой, но в ней пульсировало то же самое потрясение, что и во мне. — «Ты можешь стать... им?» Я молчала, яростно работая широкими крыльями. Я, Катерина, знала: если легенда на рисунке правдива, то наш союз только что превратился в нечто, за что нас уничтожит и Совет драконов, и всё руководство Наварры. — Им я не стану, — наконец ответила я, и в моем ментальном голосе Лиам услышал странную смесь облегчения и ехидства, которое возвращалось ко мне вместе с силами. Я заложила крутой вираж над заснеженными пиками, чувствуя, как ветер обтекает мою гранатовую чешую. Лиам все еще сжимал в руке рисунок, где дракон превращался в сурового воина. — Я же девочка, Лиам, — фыркнула я, выпустив из ноздрей пару задорных искр. — Неужели ты думаешь, что я променяю свои изящные крылья на бороду и тяжелые доспехи? Если легенда правдива и смена сущности возможна, то я буду... ну, скажем так, гораздо симпатичнее этого мрачного типа на картинке. Внутри меня Катерина просто хохотала. Представить себя в теле бородатого мужика? Ну уж нет. Если этот мир дает возможность дракону обрести человеческую форму, то я явно буду соответствовать своему статусу Красной Королевы. Лиам прижался лбом к моей шее, и я почувствовала, как его напряжение понемногу спадает, сменяясь тихим смехом. — Значит, «гранатовая дева»? — подумал он, и в этой мысли было столько нежности, что моя чешуя на загривке сама собой порозовела. — Мечтай, всадник, — отозвалась я, прибавляя скорости. — Если я могу становиться человеком, нам нужно понять, как это работает, прежде чем он нас выследит. Я направила полет к самому дальнему, скрытому туманами ущелью, куда даже Сгаэль не залетала без крайней нужды. Нам нужно было изучить этот клочок пергамента в тишине.