Часть 14

Ну конечно, у Лиама всё в порядке с воспитанием — он же Майри. Пока я картинно дулась в углу пещеры, изображая из себя оскорбленное величие, он не стал злиться или качать права. Он просто сел на холодные камни (специально там, где дуло из расщелины, хитрец!) и начал тихо, спокойно извиняться. Он говорил о том, что никогда не хотел меня обидеть, что я для него — всё, и что этот сон просто напугал его своей реальностью. Он так искренне рассуждал о моей уникальности, что моя драконья броня начала давать трещину. «Ладно-ладно, хватит этой патоки», — проворчала я в его голове спустя полчаса, хотя внутри Катерина уже давно растаяла. — «Твое воспитание тебя когда-нибудь погубит, Лиам. Ты слишком вежлив с капризными драконами». Я неохотно пододвинулась ближе, снова делясь с ним теплом, но всё еще сохраняя легкую дистанцию. — Значит, мы мир? — спросил он, протягивая руку и осторожно касаясь моей гранатовой чешуи. «МЫ — вооруженный нейтралитет, — отрезала я, прикрывая его крылом. — А теперь забудь про ту рыжую. У нас завтра тренировка с Ксейденом, и если ты из-за своих снов пропустишь хоть один выпад, я сама превращу тебя в веснушку». Но в глубине души я понимала: этот сон был не просто глюком. Истинная связь начала менять реальность, и скоро моей «несознанке» придет конец. Я приземлилась во внутреннем дворе Басгиата в самый час предрассветных сумерек, когда тени еще густые, а стража полусонная. Я позволила Лиаму соскользнуть с моей спины — он всё еще был сонным, теплым и пах моим дымом. «ИДИ, ВСАДНИК. У ТЕБЯ ПОСТРОЕНИЕ ЧЕРЕЗ ЧАС. НЕ ПОЗОРЬ МЕНЯ ПЕРЕД РИОРСОНОМ,» — бросила я ему в голову, стараясь звучать как можно более обыденно. Лиам обернулся, протягивая руку, чтобы привычно погладить меня по морде на прощание, но я уже раскрыла широкие крылья, обдав его мощным потоком воздуха. — Дейг? Ты куда? Мы же хотели обсудить тот рисунок... «У МЕНЯ ДЕЛА, ЛИАМ. ДРАКОНЬИ ДЕЛА. НЕ СУЙ СВОЙ НОС В ЧУЖИЕ ПЕЩЕРЫ,» — отрезала я и взмыла в небо раньше, чем он успел возразить. Я видела сверху, как он стоит один на пустом плацу, глядя мне вслед, и моё сердце (человеческое оно там или драконье — уже не разобрать) болезненно сжалось. Но мне было не до сантиментов. Перемирие перемирием, а этот старый хрен со шрамом задолжал мне слишком много ответов. Я летела так быстро, что гранатовая чешуя свистела на ветру. Я найду его. Я вытрясу из него всё про эту «смену сущности» и про то, почему мой всадник видит меня рыжей девицей в своих снах. Если это начало какой-то древней магии, я должна контролировать её, а не ждать, пока она превратит меня в человека в самый неподходящий момент — например, посреди боя. Я пропадала весь день. Я знала, что Лиам волнуется, что он ищет меня в ментальном поле, но я выставила «режим тишины». Мне нужно было выследить этого «знакомца» и прижать его к скале так, чтобы он не смог улететь, пока не выложит всё — от начала и до конца. Я нашла его на самом краю Обсидиановых пиков. Старик грелся на скупом солнце, явно надеясь, что я остыну после нашей прошлой встречи. Не на ту напал. Я рухнула на соседний выступ с таким грохотом, что камни посыпались в пропасть. Моя гранатовая чешуя буквально вибрировала от сдерживаемой ярости и любопытства. Я прижала старика к выступу, перекрыв ему обзор своими широкими крыльями. Мой хвост с костяным шипом хищно замер у его шеи. — ГОВОРИ! — мой рык заставил камни вибрировать. — Лиам видел меня человеком во сне. Мы не проводили ритуалов. Почему легенда оживает сама по себе? Старик долго смотрел на меня, и в его единственном глазу отразилось нечто древнее и пугающее. — Потому что вы слишком похожи, Дейг, — пророкотал он, наконец. — Твой всадник — изгой среди людей, ты — редкое пламя среди нас. Ваша связь не просто узы, это ... отражение. Когда всадник и дракон начинают чувствовать одну и ту же боль и одну и ту же радость, грань между видами стирается. Это и есть начало трансформации. Он объяснил, что смена сущности — это не фокус. Это крайняя форма близости. Легенды гласят, что драконы принимали человеческий облик, чтобы быть рядом со своими всадниками там, где крылья и чешуя были слишком велики. Но за это всегда платили кровью и силой. — Как это остановить? — я почти выдохнула это в его сознание. — Это нельзя остановить, — старик расправил крылья, готовясь к прыжку. — Твой «мальчишка» уже увидел твое лицо. Магия запущена. Скоро одного твоего желания защитить его или просто коснуться будет достаточно, чтобы чешуя начала плавиться. Учись контролировать это, Дейг. Иначе ты станешь человеком в самый неподходящий момент. Он сорвался вниз, оставив меня одну в холодном тумане. Я возвращалась в академию, и меня трясло. Я — Дейг, Великая Красная, кинжалохвост! Я не хотела быть хрупкой рыжей девчонкой, которую нужно саму защищать. Но мысль о том, что я смогу войти с Лиамом в архив или сидеть с ним у костра, не занимая полгоры, жгла меня изнутри. Я приземлилась в долине, когда Лиам уже выходил с вечернего построения. Он выглядел измученным и осунувшимся под взглядами Ксейдена. Когда я приземлилась в долине, Лиам как раз стоял перед Ксейденом. Риорсон, видимо, пытался в очередной раз «прочитать нотацию» или выведать, где я пропадала, но как только тень моих широких крыльев накрыла плац, он осекся. Я сложила крылья и подозрительно плотоядно уставилась на Ксейдена. Мои зрачки сузились до тонких щелок, а в глубине горла зародился низкий, вибрирующий рокот, от которого у кадетов поблизости задрожали колени. Если раньше я просто его троллила или злилась, то теперь, после разговора со стариком, я смотрела на него иначе. Как на препятствие. Как на того, чьи амбиции и «высокие цели» могут стоить Лиаму жизни. Мой хвост с костяным шипом медленно, почти ласково, выписал дугу в воздухе и замер, острием указывая прямо в центр груди Риорсона. «Ты смотришь на моего всадника так, будто он твоя собственность, Ксейден,» — моя мысль была такой острой и тяжелой, что Сгаэль, стоящая неподалеку, непроизвольно оскалилась, почувствовав угрозу своему человеку. — «Но теперь я знаю секреты, которые делают твою власть над ним ничтожной. Попробуй еще раз отдать ему приказ, который мне не понравится... и мы проверим, насколько быстро твои тени умеют бегать от настоящего голода.» Ксейден замер, его рука непроизвольно напряглась. Он не слышал меня, меня слышит только мой всадник, но он почувствовал перемену. Это не была просто вспышка ярости — это был холодный расчет хищника, который нашел слабое место в броне противника. Лиам переводил взгляд с меня на Ксейдена, чувствуя, как воздух вокруг раскаляется. Моё плотоядное внимание к его командиру пугало его даже больше, чем мой утренний побег. — Дейг, прекрати, — тихо произнес Лиам, положив руку на мою гранатовую чешую. Я не отвела взгляда от Ксейдена, но позволила рокоту в груди затихнуть. Я знала: теперь я могу стать для Лиама чем-то большим, чем просто драконом. И если Риорсон попытается встать на пути этой новой силы, его тени станут лишь закуской перед моим главным блюдом. Ксейден стоял, не шелохнувшись, хотя мой костяной шип замер в опасной близости от его горла. Он перевел взгляд с моей оскаленной морды на Лиама, и в его голосе прозвучала опасная смесь раздражения и любопытства. — Что опять не нравится твоему дракону, Майри? — спросил он, прищурившись. — Она смотрит на меня так, будто выбирает, с какого бока начать дегустацию. Я медленно отвела хвост с костяным шипом от груди Ксейдена, но взгляда не сменила. В моем ментальном поле не было ни пафоса, ни тайн — только одна короткая, как удар кинжала, мысль. — ОН МНЕ НЕ НРАВИТСЯ, — отрезала я в голове Лиама. И всё. Никаких объяснений, никаких «потому что он тебя использует» или «я знаю легенды». Просто чистая, кристаллизованная неприязнь. Лиам перевел дыхание. Он почувствовал, как напряжение в печати немного спало, сменившись холодным, расчетливым равнодушием. Он посмотрел на Ксейдена, который всё еще ждал внятного ответа. — Она говорит, что ты ей просто не нравишься, Ксейден, — пожал плечами Лиам. — По-моему, для красного дракона это исчерпывающее объяснение. Ксейден на мгновение замер, явно ожидая чего-то более сложного — политических претензий или требований свободы. Но простое «не нравится» обезоруживало своей прямотой. Это нельзя было оспорить или подавить авторитетом. — Просто не нравлюсь? — Риорсон хмыкнул, и в его глазах промелькнуло некое подобие уважения. — Что ж, взаимно. Но пока мы в одном крыле, нам придется это терпеть. Я коротко фыркнула, выпустив из ноздрей облачко дыма прямо в его сторону, и отвернулась, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Мне было плевать на его «крыло». В моей голове уже зрел план, как использовать то, что я узнала от старика, и как при этом не дать Лиаму заметить, что его дракон вот-вот может обернуться рыжей проблемой.