Часть 15

Игры в Басгиате начались так же, как и всегда — с запаха страха и предчувствия смерти. Но в этой версии реальности правила игры диктовала я. Лиам сидел в седле, собранный и холодный. После того как я отстранила его от «няньства», его авторитет среди всадников вырос до небес, но Джек Барлоу — этот кусок мяса, возомнивший себя богом — никак не мог успокоиться. Он убивал первокурсников ради забавы, он травил Вайолет, и он посмел заявить, что «гранатовая ящерица» Майри станет его следующим трофеем. Когда началось испытание в воздухе, Джек на своем огромном сером драконе попытался прижать нас к скалам. По канону здесь Вайолет должна была вызвать молнию, но в нашей истории небо принадлежало Дейг. — Лиам, держись крепче, — прорычала я в его сознании. — Сейчас я покажу этому мусору разницу между амбициями и силой. Джек Барлоу смеялся, занося меч для удара, уверенный, что его дракон сомнет нас своей массой. Но я не стала уклоняться. Я использовала свою скорость, о которой старик со шрамом говорил как о «проклятии для врагов». Я сделала рывок — не как тяжелый ящер, а как гранатовая молния. Джек едва успел осознать, что я уже не перед ним, а над ним. Мир замер. Я видела перекошенное от внезапного ужаса лицо Барлоу, слышала его хриплый вдох. В следующую секунду я просто сложила крылья и обрушилась сверху. Мои челюсти, способные дробить гранит, сомкнулись на его плечах и шее с оглушительным хрустом. Я не просто убила его. Я откусила голову Джеку Барлоу прямо на глазах у всего командного состава и застывших в воздухе всадников. Тело Барлоу, фонтанируя кровью, соскользнуло с седла и бесформенным мешком полетело вниз, на камни арены. Его серый дракон издал мучительный, захлебывающийся крик, когда ментальная связь лопнула, и, потеряв ориентацию, рухнул следом. Я зависла в воздухе, тяжело дыша паром, окрашенным в алый цвет. Моя гранатовая чешуя была забрызгана кровью того, кто считал себя бессмертным. На трибунах воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьется сердце Лиама. — ИГРА ОКОНЧЕНА, — пророкотала я в ментальное поле, обращаясь ко всем сразу. — КТО СЛЕДУЮЩИЙ ЗАХОЧЕТ ПРОВЕРИТЬ ОСТРОТУ МОИХ ЗУБОВ? Лиам медленно вытер каплю чужой крови со щеки. Он не выглядел напуганным. Он выглядел... освобожденным. Вайолет на Тарнеанахе смотрела на нас с широко открытыми глазами, а Ксейден на Сгаэль медленно опустил руку с мечом, понимая, что я успела первой. Когда мы приземлились на залитую кровью арену, тишина была настолько густой, что её можно было резать ножом. Но драконы — эти гордые твари — не умеют долго молчать. Из рядов свидетелей донесся низкий, пренебрежительный рокот одного из оранжевых драконов Совета: — Кровавая расправа... Слишком много ярости ради обычного всадника. Ты позоришь наш род, Дейг, превращаясь в цепного пса этого мальчишки... В ту же секунду я взорвалась ревом. Это был не просто крик — это был ультразвуковой удар ярости, от которого каменные трибуны пошли трещинами, а кадеты повалились на землю, закрывая уши руками. Моя гранатовая чешуя раскалилась так, что воздух вокруг меня превратился в дрожащее марево. Я расправила свои широкие крылья, закрывая Лиама от всего мира, и мой хвост с костяным шипом вонзился в гранит арены, как раскаленный лом. — ЗАТКНИТЕСЬ! — мой ментальный рык ударил по сознанию каждого дракона в долине. — ТОЛЬКО Я РЕШАЮ, КАК Я БУДУ ЗАЩИЩАТЬ СВОЕГО НАЕЗДНИКА! ТОЛЬКО Я ОПРЕДЕЛЯЮ ЦЕНУ ЕГО ЖИЗНИ! Я сделала шаг вперед, и мои когти скрежетнули по камню, высекая искры. Я обвела пылающим взглядом ряды драконов, заставляя даже самых старых из них отвести глаза. — КТО-ТО ИЗ ВАС ХОЧЕТ БРОСИТЬ МНЕ ВЫЗОВ? — проревела я. — Кто-то считает, что он вправе указывать Красной Королеве, чью кровь ей проливать? Выходите! Я стояла над телом Джека Барлоу, воплощение первобытного ужаса. Лиам положил на меня руку, и я почувствовала, как его спокойствие и гордость за меня вливаются в мою кровь. Он не боялся моего гнева — он был его центром. Драконы молчали. Даже Сгаэль предпочла не издавать ни звука, видя, что я нахожусь на той грани, за которой начинается тотальное уничтожение. В этот день все поняли: Лиам Майри — не просто всадник. Он — неприкосновенная часть меня, и любая тень, упавшая на него, будет выжжена дотла. Мы шли по ночному коридору ( ну как мы—шел Лиам, а я была у него в голове, как обычно), и тишина Басгиата казалась натянутой струной. Ксейден внезапно остановился, его тени тревожно задрожали на камнях, хотя в коридоре не было ни сквозняка, ни движения. Он медленно обернулся к Лиаму, вглядываясь в его лицо так, словно хотел выжечь в нем дыру. — Что не так с твоим драконом? — спросил он вполголоса. — Лиам, она вырвала голову Барлоу на глазах у всего Совета. Она игнорирует приказы. Она... какая-то не такая. Слишком яростная даже для красной. Что между вами происходит? Лиам застыл, чувствуя, как печать на его руке под рукавом куртки начинает ощутимо припекать. Он молчал, стараясь не выдать ни одной лишней эмоции — про «истинную связь» они договорились молчать насмерть. А я внутри него просто задыхалась от смеха. Весь пафос ситуации казался мне, Катерине, настолько комичным, что я не удержалась. «Ой, ну ты посмотри, какой он проницательный! — хихикнула я в сознании Лиама, посылая ему импульс чистого озорства. — Весь извелся, бедняга. Лиам, не мучай командира. Скажи ему правду: у нас просто любовь!» Лиам почувствовал, как в уголках его рта предательски дернулась мышца. Он отчаянно пытался сохранить вид «сурового всадника», пока я продолжала его донимать: «Ну правда, так и скажи! "Ксейден, понимаешь, она от меня без ума, поэтому и откусывает головы всем, кто на меня косо посмотрит". Это же так романтично! Хи-хи!» Лиам глубоко вдохнул, подавляя желание расхохотаться или закатить глаза. Он посмотрел на Ксейдена, который всё еще ждал ответа, и постарался придать голосу максимум безразличия: — Она просто очень своенравная, Ксейден. Долго спала, отвыкла от дисциплины. Я работаю над этим. Ксейден долго и недоверчиво смотрел на него. Его тени метнулись к ногам Лиама, прощупывая почву, но я мгновенно «закрыла» сознание Лиама своим жаром, выставив глухую стену. — Работай лучше, — наконец процедил Ксейден. — Потому что если она выкинет нечто подобное еще раз, Совет может принять радикальное решение. А я не смогу тебя защитить. «Защитить он не сможет, слышал? — язвительно фыркнула я, когда Риорсон отвернулся. — Пусть себя защищает, когда я в следующий раз решу пролететь над ним слишком низко.»