Часть 16

Лиаму стало реально легче, когда от него наконец отъебались с этой Вайолет. Это было почти физическое облегчение — как будто с плеч сняли пудовый рюкзак, набитый чужими проблемами и вечным страхом за чужую жизнь. Он шел по коридору Басгиата, и его походка стала другой. Плечи расправились, взгляд перестал лихорадочно искать в толпе «хрупкую фарфоровую катастрофу», чтобы проверить, не подвернула ли она ногу. Теперь он был предоставлен самому себе. И, конечно, мне. «Ну вот, видишь, как хорошо? — довольно заурчала я в его голове, чувствуя, как его аура наконец-то очистилась от этой липкой тревоги. — Воздух сразу стал чище, правда? Никакого запаха чужой неуклюжести. Только ты, я и наше общее величие. Теперь мы можем заняться действительно важными вещами. Например, тем, почему твоя печать на руке начала греться сильнее, когда ты думаешь о... ну, ты понял о ком.» Лиам мысленно улыбнулся. Ему больше не нужно было оправдываться перед Ксейденом или выслушивать жалобы всадников. Он стал независимой фигурой, и эта новая дистанция давала ему власть. «Ты была права, Дейг», — подумал он, и я почувствовала прилив его искренней благодарности. — «Я будто снова начал дышать. Без этой вечной обязанности быть щитом для того, кто мне даже не родственник». «Конечно, я права! Я всегда права, я же Красная Королева! — я фыркнула, потираясь мордой о скалы где-то далеко в горах, но Лиам почувствовал этот жест так, словно я коснулась его плеча. — А теперь, когда тебя больше не дергают по пустякам, у нас есть уйма времени, чтобы докопаться до сути той легенды из архива. У меня предчувствие, Лиам. И это предчувствие говорит мне, что скоро наше "единение" перейдет на новый уровень.» Он коснулся печати на запястье. Она больше не жгла — она грела, ласково и уверенно, подтверждая, что мы сделали правильный выбор, отрезав всё лишнее. Все шло по канону: вылет, задание в отдаленном поселении, внезапная ловушка и хаос. Но для меня канон закончился в тот момент, когда я увидела, как Лиам падает на залитый кровью снег, закрывая собой эту... Вайолет. Я была в небе, отбиваясь от виверн, и на мгновение отвлеклась, уверенная, что он в безопасности. Но Вайолет снова во что-то вляпалась, снова оказалась открытой, и мой дурак, мой благородный, до смерти преданный своим принципам Лиам, не смог просто стоять и смотреть. Он принял удар на себя — тот самый удар, который предназначался ей. Мой ментальный крик разорвал небо. Это не был рев дракона, это был вопль Катерины, которая видела, как её самый страшный кошмар оживает наяву. — ЛИАМ!!! Я камнем рухнула вниз, не разбирая дороги, сметая крыльями деревья и виверн. Когда мои лапы коснулись земли, я уже не видела ничего, кроме него. Лиам лежал неподвижно, его форма быстро пропитывалась алым, а эта «курица» Сорренгейл стояла рядом, дрожащими руками пытаясь зажать его рану, и что-то бессвязно причитала. Моя ярость была такой холодной, что воздух вокруг начал кристаллизоваться. Я оттолкнула её крылом — грубо, едва не сломав ей ребра, — и склонилась над ним. «ТЫ... ТЫ НЕ СМЕЕШЬ УМИРАТЬ! — я выла в его гаснущее сознание, вливая в него весь свой жар, всю свою жизнь через печать, которая теперь пульсировала черным. — Я НЕ ДЛЯ ЭТОГО ПРОШЛА ЧЕРЕЗ АД АРХИВОВ! ОТКРОЙ ГЛАЗА, ЛИАМ МАЙРИ!» Я видела, как Ксейден приземляется рядом, как Сгаэль виновато поджимает хвост, но мне было плевать на них. Я смотрела на Вайолет и знала: если он не очнется, я сожгу её первой, а потом и весь этот проклятый мир, который посмел использовать его доброту как щит. Лиам едва заметно дрогнул. Его пульс был ниточкой, уходящей в бездну. И тогда я поняла: легенда из архива — это не сказка. Это мой единственный шанс. Это произошло не в мыслях, а в каждой клетке моего существа. Боль Лиама стала настолько невыносимой, что драконья шкура начала просто гореть изнутри. Моя ярость на «эту курицу» и отчаяние Катерины достигли точки кипения, и магия, которую я нашла в архивах, наконец, нашла выход. Я почувствовала, как моя гранатовая чешуя начинает плавиться, превращаясь в свет. Кости хрустели, перестраиваясь, огромные крылья втягивались, становясь невыносимо легкими. Это было больно, но эта боль была ничем по сравнению с тем, как затихало сердце Лиама под моей лапой. Вспышка была такой силы, что Ксейден и Вайолет ослепли на несколько секунд. Когда свет погас, на окровавленном снегу рядом с Лиамом уже не было огромного дракона. Там, на коленях, сидела рыжая девушка с лихорадочно горящими глазами — та самая, из его снов. Я схватила его за руки, прижимая свою печать к его ране. — Дыши, ты, идиот! Дыши! — закричала я, и это был мой настоящий, человеческий голос. Я закрыла глаза и потянула за ту самую нить «Истинной связи», о которой говорил старик. Я буквально вгрызлась в его уходящую душу своей, сплетая их в кровавый узел. Я отдавала ему всё: свой жар, своё бессмертие, свою силу — всё, чтобы заштопать ту дыру, которую оставила в нем его доброта. Лиам судорожно вдохнул. Его веки дрогнули и медленно приоткрылись. Он смотрел на меня. Его потрясенный взгляд метался по моему лицу, по рыжим волосам, по моим рукам, которые были в его крови. Он не видел дракона. Он видел девушку, которая только что вырвала его у смерти. В его сознании, всё еще связанном с моим, пронеслось одно-единственное слово, полное неверия и обожания: — Дейг?.. Я прижала его голову к своей груди, чувствуя, как его сердце снова начинает биться — теперь в унисон с моим. Ксейден застыл за моей спиной, боясь даже вздохнуть. Мир вокруг перестал существовать. — Я рядом, — прошептала я ему в самое ухо. — Теперь ты никуда от меня не уйдешь. Никогда. Вокруг воцарилась тишина настолько абсолютная, что было слышно, как падает снег. Всадники, только что сражавшиеся за свои жизни, замерли, как каменные изваяния. Они видели, как на месте тридцатитонной гранатовой машины смерти возникла тонкая рыжая фигура, и этот разрыв реальности парализовал их разум. Ксейден стоял с обнаженным мечом, но его рука заметно дрожала. Он смотрел на меня — на Катерину, прижимающую к себе окровавленного Лиама, — и в его глазах читался первобытный ужас перед силой, которую он не мог даже классифицировать. Но реакция драконов была иной. Сгаэль, Тарнеанах и остальные выжившие ящеры не попятились. Один за другим они начали медленно склонять свои массивные головы, пока их челюсти не коснулись холодного снега. Это не было страхом. Это было благоговение. Они чувствовали то, чего не могли понять люди: древняя, Истинная магия, дремавшая веками, наконец проснулась. Для них я в этот момент была не девчонкой, а живым божеством, сумевшим преодолеть границы плоти ради своей пары. Над долиной пронесся коллективный ментальный вздох, полный такого почтения, что даже магические бури в горах на мгновение стихли. Лиам, всё еще бледный, потянулся рукой к моему лицу. Его пальцы, испачканные кровью, коснулись моей щеки, и я почувствовала, как через нашу общую душу проходит разряд чистого, незамутненного счастья. Он не спрашивал «как?» или «почему?». Для него всё наконец-то стало правильным. — Ты... настоящая, — прошептал он, и в его глазах, отражавших мои рыжие волосы, вспыхнуло такое обожание, что Катерина внутри меня окончательно победила Дейг-королеву. Я обернулась к застывшим всадникам, и мой взгляд — человеческий, но сохранивший вертикальный зрачок — заставил их вздрогнуть. Вайолет, всё ещё дрожащая и пытающаяся что-то пролепетать, потянулась к Лиаму, но я не позволила ей даже сократить дистанцию. Внутри меня вскипел первобытный, яростный рокот, который теперь вырывался из человеческой груди. — Тэрн! — мой голос ударил по барабанным перепонкам всадников, приобретая ту самую пугающую вибрацию, от которой крошится гранит. — Убери свою курицу от моей пары! — прорычала я, и воздух вокруг моих пальцев мгновенно раскалился, искажая реальность. Черный гигант Тэрн, до этого момента неподвижно наблюдавший за трансформацией, мгновенно среагировал на этот ультиматум. Он не стал спорить. Он чувствовал — сейчас я не «сестра» по крылу, а разъяренная самка, защищающая своего раненого самца, и в этом облике я была в сто крат опаснее. Он осторожно, но настойчиво подтолкнул Вайолет носом в сторону, закрывая её своим мощным крылом от моего испепеляющего взгляда. Ксейден сделал попытку подойти, но я оскалилась — и это не была человеческая улыбка. Мои зубы на мгновение блеснули слишком остро, а в глубине зрачков вспыхнуло чистое гранатовое пламя. — Ещё шаг, Риорсон, и Сгаэль не успеет тебя оплакать, — выплюнула я, прижимая Лиама к себе ещё крепче. Лиам, чувствуя моё тепло, судорожно выдохнул. Его рука намертво вцепилась в моё запястье, там, где пульсировала печать. Он смотрел только на меня, игнорируя и командира, и испуганную Сорренгейл. Для него мир сузился до рыжих волос, пахнущих дымом, и этой невероятной, сумасшедшей силы, которая вернула его с того света. Я подхватила Лиама под плечи, чувствуя, как его вес едва не прижимает меня к земле — мои человеческие мышцы были ничем по сравнению с драконьими. Но ярость и адреналин творили чудеса. — Тэрн, стой на месте! — прорычала я, когда черный дракон попытался сделать шаг к нам. Ксейден застыл, Сгаэль оскалилась, но никто не посмел вмешаться. Я буквально оттащила Лиама в тень ближайшей скалы, скрывая нас от взглядов всадников за выступом. Каждое движение давалось с трудом, ноги путались в снегу, а легкие обжигал морозный воздух — я забыла, как это больно, когда у тебя нет чешуи, защищающей от холода. Мне нужно было завершить ритуал. Прямо здесь, за этой скалой, пока они боятся подойти. Я опустилась на колени рядом с ним, и мои рыжие волосы упали ему на лицо, смешиваясь с кровью. Лиам открыл глаза. Его взгляд был затуманен, но когда он увидел меня — не в небе, не в мыслях, а в десяти сантиметрах от себя, настоящую, из плоти и крови — его зрачки расширились. — Ты... — выдохнул он, и его рука, дрожа, потянулась к моей щеке. — Заткнись и не двигайся, — прошептала я, перехватывая его ладонь и прижимая её к своей печати на запястье. — Мне нужно закрыть связь. Сейчас будет больно. Я не стала ждать. Я закрыла глаза и потянула за нити его уходящей жизни, буквально вплетая их в свою новую человеческую плоть. Ритуал Истинных требовал крови и воли. Я прокусила губу, чувствуя вкус металла, и прижалась своими губами к его лбу, отдавая ему последний резерв своей драконьей магии. Печать на его руке вспыхнула так, что прожгла снег вокруг нас. Мы закричали в унисон — это была боль перерождения. Его рана на груди начала затягиваться прямо под моими пальцами, края плоти смыкались, оставляя лишь тонкий гранатовый шрам в форме чешуйки. Через мгновение всё стихло. Только наш сбивчивый шепот и хруст снега под сапогами всадников, которые всё-таки начали осторожно обходить скалу. Лиам судорожно вдохнул и резко сел, хватая меня за плечи. Его взгляд был острым, осознанным и... пугающе золотистым в самой глубине. — Дейг? — он смотрел на меня так, будто видел впервые и в то же время знал вечность. Ритуал выпил меня досуха. Перерождение из тридцатитонного дракона в человеческую девушку, а затем эта сумасшедшая попытка удержать душу Лиама «за шкирку» — это было слишком даже для Истинной связи. Я почувствовала, как мир вокруг начинает плыть. Гранатовые искры перед глазами сменились тяжелой серой пеленой. Мои руки, только что излучавшие жар, внезапно стали ледяными и бессильными. — Лиам... — только и успела выдохнуть я.Мои колени подогнулись, и я завалилась прямо на него, утыкаясь лицом в его плечо. Рыжие волосы рассыпались по его окровавленной куртке, скрывая моё лицо. Последнее, что я ощутила перед тем, как окончательно потерять сознание, — это его крепкие руки, которые, несмотря на недавнюю рану, подхватили меня с такой силой и нежностью, на которые способен только всадник, обретший свою половину. Я не слышала, как закричала Вайолет. Не видела, как Ксейден замер в паре шагов, не решаясь коснуться «человеческого воплощения» своей самой большой головной боли. В этой тишине обморока я чувствовала только одно: его сердце билось. Ровно, мощно, в один такт с моим. Ритуал завершился. Мы выжили. Лиам прижал меня к себе, закрывая от всех своим телом, и его рык в сторону подошедших всадников был уже не совсем человеческим.