Часть 17

POV Лиам Я держал её. Мои руки дрожали, но не от слабости — от запредельного, разрывающего грудную клетку осознания. Её голова лежала у меня на плече, рыжие пряди путались в моих пальцах, и я чувствовал кожей её дыхание — прерывистое, тихое, человеческое. Она никогда не была моим сном. Та девушка, что преследовала меня в видениях после Молотьбы, та, чей голос изводил меня ехидством и согревал в самые темные ночи... Это была она. Вся её ярость, всё её собственничество, вся та гранатовая мощь, что крушила врагов в небе, сейчас была заключена в этом хрупком теле, лежащем на моих руках без сознания. Она отдала всё. Свою чешую, свои крылья, свою драконью суть — только чтобы выдернуть меня из могилы, в которую я сам себя загнал. Я поднял взгляд на Ксейдена. Он стоял в двух шагах, и я видел, как его тени беспокойно вьются у его сапог, не решаясь приблизиться. В его глазах был вопрос, на который у него не было ответа. Рядом застыла Вайолет, бледная как смерть. — Она не сон, Ксейден, — мой голос прозвучал глухо, с той самой вибрирующей силой, которую я раньше слышал только в своей голове. — И она не пойдет с тобой. Я чувствовал, как внутри меня, прямо под свежим шрамом на груди, пульсирует её жизнь. Кровавый Узел затянулся. Теперь я понимал, почему она так яростно оберегала меня от «этой курицы» и приказов Риорсона. Она — это я. Я — это она. Я крепче прижал её к себе, закрывая своим телом от холодного ветра и жадных взглядов. Моя печать на запястье горела ровным, неугасающим светом, согревая её остывающее тело. Драконы вокруг всё ещё склоняли головы в звенящей тишине. Ксейден сделал шаг вперед, его лицо было маской из подозрения и шока. — Лиам, нам нужно её забрать. В лазарет, под охрану... Это... это существо не может просто находиться в Басгиате. Я оскалился, и Ксейден замер. Мои зрачки, всё ещё по-драконьи вертикальные, полыхнули гранатовым огнем. — Она — мой дракон, Ксейден. И она останется со мной. Если кто-то из твоих теней коснется её... я выжгу это место до основания. Это был последний гвоздь в гроб самообладания Риорсона. Ксейден сделал еще один резкий шаг к нам, намереваясь настоять на своем, но в этот момент воздух в долине буквально замерз. Сгаэль, его собственная, преданная синяя драконица, внезапно преградила ему путь. Она не просто встала между нами — она зарычала на своего всадника. Это был утробный, предупреждающий рык, от которого пошатнулись бы даже скалы. Сгаэль оскалилась, обнажая клыки, и её янтарный взгляд был прикован к Ксейдену с такой яростью, будто он был чужаком, посмевшим осквернить святыню. Ксейден замер, его лицо исказилось от шока и боли — он впервые почувствовал от своего дракона не поддержку, а прямую угрозу. — Сгаэль?.. — выдохнул он, и я почувствовал через нашу связь, как до него докатывается её ментальный ответ, тяжелый и неоспоримый. «Пару трогать нельзя», — этот закон был древнее Наварры, древнее всадников и их правил. Даже Сгаэль, верная Ксейдену, не могла пойти против Истинной связи, которая только что закрепилась между мной и Дейг. Я прижал к себе бессознательную рыжую девушку еще крепче. Её дыхание стало ровным, а на бледных щеках начал проступать румянец. Кровавый Узел работал. Мы были в безопасности под защитой не только моего оружия, но и молчаливого согласия всех драконов долины. — Уходи, Ксейден, — сказал я, и мой голос теперь звучал как окончательный приговор. — Забирай Вайолет и уходи. Нам нужно время. Риорсон медленно отступил, не сводя глаз со своей драконицы, которая продолжала охранять наш покой. Он понял: в этот вечер иерархия Басгиата рассыпалась в прах. Я остался один на один с той, кто отдал всё ради меня. Я смотрел на её лицо, на эти веснушки, которые теперь были настоящими, и ждал, когда она откроет глаза. Ксейден стоял в тени горы, и его тени метались у ног, как стая испуганных крыс. Он чувствовал, как воздух вокруг пещеры, куда ушел Лиам, становится густым и вязким — оттуда фонило такой первобытной мощью, что Сгаэль отказывалась подходить ближе чем на пятьдесят шагов. — Хватит загадок, — прошипел Ксейден, глядя на Тэрна и Сгаэль. — Что он такое теперь? Это не магия всадника, я видел, как его раны затянулись гранатовой чешуей, прежде чем кожа стала прежней. Драконы обменялись взглядом, в котором не было ни капли сочувствия к человеческому непониманию. — Ты видишь форму, но не видишь сути, всадник, — голос Тэрна был похож на скрежет тектонических плит. — Она не просто подлатала его тело. Она отдала ему свою драконью искру. Она выжгла в нем всё человеческое, чтобы он смог вынести её огонь. Сгаэль оскалилась, глядя на пещеру с почти религиозным трепетом. — Лиам Майри перестал быть человеком в ту секунду, когда она коснулась его сердца в человеческом обличье. Он — её плоть, её продолжение. Если ты попробуешь надавить на него, ты столкнешься не с кадетом, а с драконом в человечьей шкуре. Ксейден почувствовал, как по спине пробежал холод. — И что это значит для нас? Для восстания? Драконы ответили в унисон, и этот рокот заставил Вайолет в лагере вздрогнуть и оглянуться: — Это значит, что здесь больше нет твоих подчиненных. Это — будущее гнездо. Они — начало новой крови, которая не знает господ. Лиам — первый из своего рода. И он защитит свою самку так же яростно, как она защитила его. Ксейден посмотрел на свои ладони. Он понял: Лиам больше не просто «меченый». Он — физическое воплощение Дейг. Сила, которую нельзя приказать, можно только надеяться, что она не обернется против тебя.