Часть 2

Кирисима:       Свет в комнате был приглушён. Я никогда не любил искусственный свет – эти холодные лампы, заливающие всё безжалостной белизной. Даже по ночам я предпочитал обходиться без них. Луна светит достаточно ярко, фонари Сеула за окном добавляют серебра. Чего ещё нужно?       Я поправил запонки на манжетах идеально выглаженной рубашки. Правую ладонь приятно холодила рукоятка кожаной плети. Привычная, уже будничная тяжесть. Я сжимал её пальцами без усилия, как обычно держат вилку или ложку. Для меня это не было чем-то особенным. Просто инструмент.       Я сделал шаг к широкой кровати с холодными простынями. На ковре у моих ног стоял парень на коленях. Его голова опущена, руки за спиной, полное подчинение. Я невесомо провёл плетью по его щеке, заставляя поднять голову. Он поднял на меня глаза. Красивый. Круглое лицо, кудрявые волосы, огромные глаза – сейчас они блестели в лунном свете, и в них уже разгоралось то самое предвкушение, которое я так любил. Нос покрыт веснушками, а пухлые губы приоткрыты в возбуждении. Я не знал его имени. Да, он представлялся, когда пришёл, но я не запомнил.       Я медленно обошёл его по кругу, давая прочувствовать момент. Мой взгляд скользил по его спине, по рукам, по затылку с кудрявыми прядями. Он был хрупким. В моём вкусе. Просто милашка. Так бы и съел.       Первый удар я нанёс легко, почти невесомо. Кожаная полоса легла поперёк лопаток, и парень вздрогнул, но не издал ни звука. Я повторил чуть сильнее. Он закусил губу, и я увидел, как его пальцы, сцепленные за спиной, сжались крепче. Хороший мальчик. Держится.       Я вошёл во вкус. Удары становились чаще, тяжелее, но я знал меру – он был хрупким, и я не хотел сломать его раньше времени. Его спина постепенно покрывалась алыми полосами, и в лунном свете бусинки крови блестели, как россыпь рубинов на бледной коже. Это было красиво. Почти искусство. Он постанывал, закатывал глаза, подавался бёдрами назад, когда я приказывал. Выполнял каждое требование чётко, послушно, с той самой жаждой, которая заводила меня больше всего.       — Хороший мальчик, — прошептал я, проводя плетью по его пылающей спине. Он вздрогнул, но не отдёрнулся. Наоборот, подался навстречу. Я улыбнулся. Он заслужил награду.       Парень ни разу не произнёс стоп-слово. Ни разу не отдёрнулся. Ни разу не посмотрел на меня с мольбой о пощаде. Только с желанием. Только с готовностью принимать всё, что я дам. Это заводило меня до дрожи.

***

      Утром я, как обычно, приехал в офис к девяти. Опенспейс уже наполнился людьми, и я, поправляя часы на левой руке, направился к своему месту. И заметил его. Парнишку, вжавшегося в стену у входа. Он стоял, оглядываясь по сторонам с таким видом, будто заблудился и не знал, у кого спросить дорогу. Я невольно улыбнулся. Он был в моём вкусе. Растрёпанные, мягкие на вид каштановые волосы. Большие карие глаза, которые сейчас испуганно метались по опенспейсу. Пухлые губы. Телосложение обычное – худенький, невысокий, подросток. Сто шестьдесят пять? Может, сто семьдесят. Я подошёл ближе.       Он поднял на меня глаза – снизу вверх, по-щенячьи, – и у меня внутри что-то дёрнулось. Боже, этот взгляд. Утащил бы к себе и мучал. Но сейчас надо помочь. Я улыбнулся, и парень заметно завис на моих губах. Я ему тоже понравился. Ох, знал бы ты, что я хочу с тобой сделать.       Мальчишка что-то пробубнил про директора, и я напрягся. Зачем ему директор?       — Я стажёр, — промямлил он себе под нос, и я едва расслышал.       Я резко выпрямился. Стажёр. Архитектор. Мой подчинённый. Ещё не хватало мне служебных романов. Я сразу собрался, стал серьёзнее – так, как умел: холодно, отстранённо, ни единой лишней эмоции. Этот милашка будет сидеть через несколько столов от меня, и я точно не собирался делать с ним то, о чём думал буквально минуту назад. Чёрт возьми. Мне придётся работать с ним. Каждый день видеть эти карие глаза, эти пухлые губы, этот щенячий взгляд, и делать вид, что не хочу его.       Я проводил его к столу, буркнул «твоё место» и отошёл к своему. Настроение испортилось. Только я подумал, что нашёл нового партнёра, и вот тебе.       «Он бы неплохо смотрелся стоя на коленях передо мной,» — промелькнуло в голове, и я поймал себя на том, что снова пялюсь на него. На его растрёпанные волосы, на то, как он растерянно оглядывает пустой стол. Я нервно цыкнул и отвернулся. Нет. Не смей. Он твой подчинённый.       Я начал работать. Распределял проекты между архитекторами, отвечал на письма, пробежался глазами по сводкам. Но всё это время на автомате я бросал взгляды на своего нового подчинённого. Подчинённого… Я закусил губу и уставился в монитор, стараясь не думать об этом слове.       Парень ёрзал, словно не мог усидеть на месте. Его растрёпанная макушка мелькала где-то за перегородкой, то исчезая, то появляясь снова. Он выглянул из-за неё, и ещё больше напомнил мне щеночка. Большие глаза, непонимающий взгляд, губы чуть приоткрыты, будто он хотел что-то спросить, но не решался. Боже, я сейчас растаю. Сото, успокойся.       Я нервно потёр лицо, чувствуя, как внутри закипает раздражение. На него, на себя, на всю эту дурацкую ситуацию. Парень продолжал бросать на меня жалобные взгляды, и я едва держался, чтобы не рявкнуть на него. Хватит так смотреть. Зачем ты это делаешь? Если бы ты знал, что со мной происходит, когда ты так смотришь… Я сжал челюсти и заставил себя отвернуться. Работа.       Я нырнул в проблемный проект с головой. Заказчик уже в третий раз менял требования, а подрядчик срывал сроки. Знакомая рутина помогла отвлечься. Я так глубоко ушёл в расчёты, что не заметил, как стажёр подошёл к моему столу.       Почувствовал я его раньше, чем увидел. Запах. Тёплый воздух из кондиционера сдувал его в мою сторону – лёгкий, кремовый, пудровый. Не то детский шампунь, не то что-то от Dove. Приятный. Даже слишком. Я поднял глаза и увидел, что он стоит рядом и мнётся, не решаясь заговорить. Его пальцы дрожали, он теребил край рубашки и явно собирался с духом.       Я сжал челюсти. От мальчишки мало приятного, и дело было не в нём, а во мне. В том, как этот запах проникал в ноздри, как этот щенячий взгляд снизу вверх выбивал из колеи. Я смотрел на него исподлобья, сам не понимая, что от попытки сдержаться становлюсь только жёстче. Он начал заикаться, и я тут же отвернулся. Не стал смущать его. Да и себя тоже, чёрт возьми.       Он смог выдавить вопрос только с третьей попытки. Пароль от компьютера. Заикается, бедный. Я буркнул про стандартный, не глядя на него, и снова уткнулся в монитор, пытаясь сконцентрироваться на проекте. Мальчишка поклонился, и от этого резкого движения запах ударил мне в нос с новой силой. Пальцы впились в мышку. Я сидел и смотрел в одну точку на экране, не видя ни цифр, ни чертежей. Только этот аромат. Этот поклон. Это «спасибо», произнесённое дрожащим голосом.       «Нет, такими темпами я работать не смогу.» — эта мысль сверлила мозг, пока стажёр наконец не сел на место. Его присутствие ощущалось кожей даже на расстоянии. Я чувствовал каждое его движение, каждый взгляд, который он бросал в мою сторону, и это сводило с ума. Надо либо выпроводить его отсюда, либо сделать так, чтобы он больше не подходил. Я не вынесу этой мучительной близости без возможности прикоснуться к нему.       Да и судя по его характеру, сомневаюсь, что его заинтересует БДСМ. Этот дрожащий, заикающийся мальчишка, который краснеет от одного взгляда и не может попросить пароль без того, чтобы не запнуться трижды, – вряд ли он мечтает о плети и подчинении. Хотя... я снова взглянул на него. Он смотрел на меня, и мне показалось – на секунду, не больше, – что он плачет. Влажный блеск в глазах, дрогнувшие ресницы. Он быстро отвернулся, и я нахмурился. Показалось? Нет же, с чего бы ему плакать?       Из мыслей меня вырвал Араи. Он, как обычно, влетел в опенспейс, чуть не разбив стеклянную дверь о стену. Поздоровался со всеми разом, хлопнул меня по плечу с такой силой, что я чуть не уткнулся носом в монитор, и начал что-то болтать. Я слушал вполуха – привык уже. Араи был единственным, кому я позволял такую фамильярность. Может, потому что он никогда не лез в душу, а просто был рядом, шумный и бесцеремонный, как стихийное бедствие.       Краем глаза я заметил, как стажёр высунул голову из-за перегородки. Араи тут же его заметил и, не раздумывая, подлетел к нему. Я украдкой следил за выражением лица новенького, делая вид, что изучаю почту. Он представился, смотря на Араи снизу вверх, и я вдруг осознал: этот взгляд. Он смотрит так на всех. Не только на меня. Чёрт возьми…       Его зовут Хикару. Двадцать два года. Миленький. И имя подходит. Свет. Сияние. Что-то тёплое и неуловимое, что хочется схватить и не отпускать. Я сжал челюсти и уставился в монитор. Я сегодня вообще начну работать?        Араи склонился над клавиатурой Хикару, низко, почти касаясь его плечом, и что-то быстро набирал. Я заметил, как Хикару смотрит на него. На его губы. Взгляд замер, приклеился, и я шумно выдохнул, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Араи обернулся ко мне:       — Не знаешь, какой здесь пароль? Стандарт не подходит.       — Понятия не имею, — буркнул я и отвернулся.       Араи фыркнул что-то себе под нос, кажется, «злюка», и полез в телефон. А я нахмурился, глядя в монитор и не видя ни одной строчки. Я правда не знал пароль. Откуда мне знать? Это не мой компьютер. Но внутри всё равно царапало: почему он не сказал, что пароль не подходит? Я бы тоже помог ему. Подошёл бы, набрал эти цифры, может, даже наклонился бы так же близко, и он бы...       Я одёрнул себя. Почему я думаю о том, как он смотрит на чужие губы?       Араи тем временем уже звонил кому-то, зажав телефон плечом, и стажёр с интересом наблюдал за ним. С таким доверием. С таким открытым, тёплым взглядом. Пароль наконец подошёл, и Хикару расцвёл. Его губы растянулись в улыбке, он стал кланяться, благодарить, и я невольно закусил губу, разглядывая эти пухлые, мягкие губы.       Араи не ушёл. Достал из кармана пачку, сунул в рот сигарету с каким-то ягодным ароматом, который долетал даже до моего стола, и, поигрывая ею в губах, протянул издевательски:       — Совсем работать не хотите, Кирисима-сси!       Я заметил, как Хикару снова смотрит на его губы. Или на сигарету. Да какая разница?       — Не кури здесь, — хрипло ответил я, печатая на клавиатуре какую-то бессмыслицу. Просто чтобы пальцы были заняты. Чтобы не думать о том, как он смотрит на Араи.       Араи фыркнул и направился в кабинет директора. Я напрягся. Жаловаться, что ли? Я-то откуда знал, что ему пароль не подходит? Через пару минут Араи вышел вместе с директором, и я внутренне подобрался. Всё, реально нажаловался. Но они прошли мимо и остановились у стола Хикару. Тот сидел, вжавшись в кресло, и смотрел, как директор что-то клацает в его компьютере. Передают дела. Обычная процедура. Я выдохнул и потёр переносицу. Чего я сразу паникую?       Я налил себе кофе и только потом вспомнил, что Араи уже приносил мне его утром. Поставил кружку на стол, отпил и взглянул в сторону стажёра. Он что-то усердно щёлкал мышкой, чуть ли не проваливаясь в монитор. На столе лежали чертежи, и он изредка поглядывал в них. Голову он больше не поднимал. Не смотрел на меня.       И что? Так даже лучше. Чего я за него так зацепился? Ну, подумаешь, внешность. Таких много. Взять даже вчерашнего мальчишку – они даже чем-то похожи. Оба хрупкие, оба с такими глазами, в которые хочется смотреть и смотреть. Да, точно. Сниму стресс с тем парнем, и это пройдёт. Перестану так реагировать на Хикару.       Едва я подумал об этом, телефон издал короткий сигнал. Сообщение от него.       «Не смогу сегодня».       Я сжал челюсти и отложил телефон. Вот же чёрт. Значит, задержусь сегодня. Не могу сосредоточиться, пока его макушка мелькает в двух столах от меня. Вот он уйдёт, и я смогу спокойно поработать.       Араи несколько раз подходил к его столу и помогал. И кто из нас его руководитель? Почему он не обращается за помощью ко мне? Почему вообще Араи к нему так прицепился? Такие обычно не в его вкусе, Араи предпочитает тех, кто может дать отпор. А этот... этот смотрит на него снизу вверх, как на спасителя.       Каждый раз, когда Араи склонялся над его ноутбуком, я замечал взгляд Хикару. Благодарный. Почти боготворящий, такой открытый. Совсем не такой, каким он смотрел на меня.       Если я помогу тебе, ты на меня посмотришь так же? Ты только попроси о помощи. Почему ты не просишь? Я ведь тоже могу. Я бы тоже подошёл. Я бы тоже наклонился над твоим столом, и ты бы почувствовал мой запах вместо этого дурацкого ягодного дыма. Только попроси. Ну же.       Но он не просил. Он сидел, уткнувшись в монитор, и не поднимал головы. А я сидел и сверлил взглядом его растрёпанную макушку, чувствуя, как внутри закипает злость. На себя? На Хикару? На Араи? Я и сам не знаю.       В два я пошёл на обед. Обычно я не обедаю – не люблю шумную столовую, не люблю, когда кто-то сидит слишком близко. Но Араи потащил, а сопротивляться этой горе эмоций было сложно. Он всегда делал что хотел, и я давно перестал спорить.       Мы сидели у окна, и я наблюдал за каплями дождя, стекающими по стеклу. Дождь смешивался с редкими хлопьями снега, такими неуверенными, будто зима сама не знала, хочет она продолжатся или уже стоит прекратить.       — Он миленький, да? — вдруг произнес Араи, наматывая лапшу на вилку.       Я отвёл взгляд от окна и уставился на него.       — Ты о ком?       Чёрт. Конечно, я понял, о ком он. Не тупой. Но палиться, что этот мальчишка запал мне в душу, я не собирался. Что это вообще такое? Любовь с первого взгляда? Нет, бред. Скорее это можно сравнить с игрушкой. Когда на полке магазина находишь такого милого плюшевого щеночка, мягкого, с блестящими глазами, и вдруг понимаешь, что хочешь, чтобы он принадлежал тебе. Только тебе. А через пару дней ты о нём забудешь и переключишься на другого. Но сейчас, именно в этот момент, здесь и сейчас, ты должен купить эту игрушку. Должен обладать ею. Вот хоть тресни. Как это называется? Не знаю. Да и плевать. Надо просто переждать этот период, и ты поймёшь, что эта игрушка тебе нафиг не сдалась.       Араи хмыкнул:       — О стажёре.       Я безразлично пожал плечами:       — Не знаю.       Араи сощурился:       — Бесишься, что тебе дали стажёра? Ладно тебе, это всего на три месяца. Тем более он вроде не глупый, может, раньше научится.       — Бешусь? Нет, мне плевать.       — Пф. Кто поверит в эту бредятину? Ты же его взглядом убиваешь. Так раздражает?       — Да чего ты прицепился к нему? — недовольно нахмурился я. — Неужели нет других тем для разговора?       — Есть, — Араи отложил вилку и посмотрел на меня в упор. — Но я тут сидел полчаса, болтал, а ты даже не слушал. А как только я заговорил о нём – сразу дёрнулся.       Я замолчал. Араи улыбнулся своей наглой, всё-понимающей улыбкой и вернулся к лапше. А я сидел и смотрел на снег за окном. Аппетита не было.        За весь день Хикару ни разу не встал с места. Даже не пошевелился. Как так можно вообще? Я украдкой бросил на него взгляд и застыл. Он улыбался. Мягко, уголками губ. А потом я понял, кому она адресована. Араи. Он улыбался ему.       Я резко отвернулся, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Вспомнил его слова за обедом:       «Он тебя раздражает?»       Да если бы. Если бы раздражал – было бы проще. Я бы просто не замечал его, как не замечал десятки стажёров до него. Но этот... этот засел в голове, как навязчивая мелодия. Я смотреть на него нормально не могу – ни когда он молчит, ни когда улыбается.       Араи подхватил Хикару под локоть и куда-то потащил. Я поймал его взгляд. Огромные карие глаза, блестящие, как у щенка, и в то же время испуганные, будто он всё ещё не верил, что его можно куда-то вести просто так, без подвоха. Как в таком хрупком парне может умещаться столько эмоций за раз? Может, они с Араи потому и нашли общий язык – два таких разных человека, которые не боятся чувствовать?       «Что же, теперь встречаться начнёте?» — пронеслось в голове, и я сжал челюсти до скрипа. Поймал себя на том, что смотрю в спину стажёру с откровенной злобой. Куда он его потащил? Что будет показывать? А что Хикару ему скажет? Будет улыбаться, как улыбался минуту назад? Будет смотреть на него своим щенячьим взглядом?       Я мысленно выругался, но виду не подал. Потёр лицо, стараясь согнать с него это выражение, и отправился в бухгалтерию за документами. На обратном пути заметил их снова. Они стояли у автомата с напитками и о чём-то разговаривали. Хикару мягко улыбался, и от этой улыбки мои пальцы сами собой сжались в кулаки. Хотелось ударить. Не Араи, нет. Хотелось увидеть слёзы на лице этого мальчишки. Почувствовать вкус его крови. Сделать ему больно. Я замер посреди коридора, осознав, о чём только что подумал, и меня передёрнуло от самого себя. Что со мной происходит? Я хочу подчинить его. Увидеть на коленях, просящего, умоляющего. Но понимаю, что этого не будет. Нет, этот мальчишка не такой.       Я думал, что смогу поработать, когда Хикару уйдёт домой. Что тишина опустится на опенспейс, и я наконец перестану чувствовать его присутствие каждым атомом. Но он сидел. Упорно. Уже нечего было делать – я видел, как он клюёт носом, как его веки тяжелеют, как он трёт глаза. Но он сидел.       Директор ушёл. Пара дизайнеров собрали вещи и убежали. А он всё сидел. Я заметил, как он косится на меня быстрыми, испуганными взглядами, будто ждал чего-то. Что ж, значит, пока я здесь, ты не уйдёшь. Я встал, бросив на него взгляд, который, как мне казалось, говорил: «Я ухожу, и ты тоже вали». Налил себе кофе, постоял немного у окна, дал ему время. Но когда вернулся, он всё ещё был там. Боже, ну что это такое.       Я сел обратно и уставился в монитор. Работа не шла. Я не мог думать ни о чём, кроме него. Зачем он ждёт? Почему не уходит? Я же сказал ему – иди домой. Или не сказал? Может, он боится уйти без разрешения? Я вздохнул, потёр переносицу и бросил на него ещё один взгляд. Он сидел, вжавшись в кресло, и явно боролся со сном. Упрямый. До ужаса упрямый. И такой же до ужаса беззащитный. Я встал. Собрал вещи. Подошёл к нему, и он вздрогнул, как от удара. Я буркнул: «Иди домой» — и он закивал, засобирался. В его глазах читалось облегчение пополам со страхом. Я не знал, что мне с этим делать. Но, кажется, я только что впервые в жизни ухожу с работы раньше только для того, чтобы какой-то стажёр мог спокойно пойти домой.       Я приехал ближе к десяти вечера, но спать не хотелось. Слишком много мыслей. Я встал у окна, глядя на парковку внизу – моя машина, редкие прохожие, огни ночного Сеула. Красиво. Спокойно. Но внутри не было ни красоты, ни покоя. Только он. Этот мальчишка.       Раньше у меня часто случались такие гиперфиксы. Вспыхивали ярко, горели несколько дней, а потом угасали. Неделя, две, максимум три – и всё проходило. Я знал этот механизм. Надо просто переждать, перетерпеть, и я снова стану собой. Спокойным. Равнодушным. Не думающим о том, как смотрит на меня какой-то стажёр.       Но сейчас перед глазами стояло его лицо. Мягкие черты, густые, но аккуратные брови. Его улыбка – та самая, которую он подарил Араи, а не мне. Я поймал себя на том, что представляю другое. Как его прекрасные глаза краснеют, наполняются влагой, как в них появляется тот самый возбуждающий блеск. Как он стоит передо мной на коленях, но не от страха, а от желания подчиниться. Как я провожу по его голому телу холодной кожаной плетью, жадно впитывая каждый его всхлип, каждую дрожь.       Я тряхнул головой. Нет. Такого, как Хикару, на колени не поставишь. Не такой у него характер. Он не из тех, кто добровольно отдаст контроль. Не из тех, кто попросит. А насильно заставлять кого-то – это не в моих интересах. Я же не насильник.       Значит, нужно подождать. Потерпеть, когда это пройдёт. А пока – продолжать вести себя отстранённо. Холодно. Чтобы не дай бог он не привязался ко мне. Чтобы не дай бог я сам не привязался к нему.       Я отошёл от окна и направился в спальню. На тумбочке лежала плеть. Я взял её, сжал привычную рукоятку. Но сегодня она не принесла мне покоя. Я отложил её и уставился в потолок. Чёртов мальчишка.