Часть 8

Хикару:        Это был ужасный день. Вроде бы не понедельник – среда, – но я устал больше, чем за всю прошлую неделю. Войдя в офис, я по привычке бросил взгляд на место Кирисимы. Пусто. Его стул был задвинут идеально ровно, монитор выключен, ни кружки, ни бумаг. Вспомнил, что его повысили и теперь он где-то там, в кабинете, за стеклянной дверью.       Я чувствовал себя странно. Я же боялся его. Боялся поднять глаза, посмотреть. Боялся каждого его шага, каждого взгляда. Даже злился – его ведь повысили, а меня даже на работу ещё не взяли. И всё же где-то глубоко внутри, под слоем обиды и страха, сидела какая-то непонятная тоска. Кто мне теперь будет помогать? Араи ведь не по каждому вопросу сможет помочь — он дизайнер, а не архитектор. А Кирисима... он хоть и кричал, но иногда он просто подходил и молча исправлял мои ошибки. Как вчера. Как позавчера. Кто теперь будет это делать?       Я уткнулся в экран. Проект закончен, и пока мне не дали новый, можно разобрать папку с документами, которую Кирисима дал вчера. Я открыл её и начал перебирать чертежи, попутно сверяясь с таблицами. Работа была монотонной, и я почти успокоился, когда заметил, как руководитель вышел из кабинета.       Он прошёл через опенспейс – высокий, прямой, в идеально выглаженной рубашке, – и я завис. Просто смотрел на него, забыв про чертежи. Непривычно. Обычно он сидел в двух столах от меня, а сейчас... он был где-то там, в другом измерении, за стеклом. А теперь шёл сюда, к своему старому месту. Я понял, что пялюсь, только когда он бросил на меня короткий взгляд. Я тут же спрятал голову за перегородку.       Он сел за свой старый стол, включил компьютер. Я слышал, как он что-то печатает. А через пару минут его шаги раздались совсем близко. Я поднял глаза. Он стоял надо мной и протягивал папку.       — Я тебе на почту скинул новый проект. Дедлайн – неделя.       — Хорошо, — буркнул я.       Я взял папку и опустил глаза, но он не уходил. Стоял надо мной и, кажется, ждал чего-то. Может, чтобы я спросил что-то? Может, чтобы поднял глаза? Но я не мог. После вчерашнего в нём будто что-то поменялось. Только вот что? Он больше не кричал. Но я всё ещё боялся. А ещё, сам не знаю почему, но мне было неловко. Как будто я был ему чем-то обязан. Как будто я подвёл его.       Едва он отошёл, ко мне подошла девушка из отдела кадров. Мы с ней мало общались, только здоровались по утрам. Она улыбнулась, протягивая мне стопку документов.       — Хикару-сси, не сложно отнести документы в отдел кадров? Работы так много, совсем не успеваю...       Я смотрел на документы и не мог понять – почему именно я. Почему она не попросит кого-то другого? Потому что я стажёр? Потому что я никогда не отказываю? Заметив мою заминку, она добавила:       — В следующий раз я вам помогу. Если будут какие-то вопросы, обращайтесь.       Я молча взял документы и встал. Ладно. Хотя бы теперь есть ещё кто-то, к кому я могу обратиться за помощью. Верно? Да кого я обманываю..?        Я прошёл мимо стола Кирисимы, который почему-то сверлил меня раздражённым взглядом. Только что же всё было нормально, что опять ему не нравится?       Я спустился на нужный этаж, простоял в очереди и наконец отдал документы. Взглянул на часы и нахмурился. Прошло больше получаса. Так много времени потерял из-за этих дурацких бумажек.       Когда вернулся, едва успел сесть – зазвонил стационарный телефон. Я вздрогнул. Он никогда не звонил. Обычно он нужен для связи с клиентами или директором. Дрожащие пальцы потянулись к трубке, и я прочистил горло, стараясь говорить ровно:       — Алло?       В трубке послышался голос руководителя:       — Зайдёшь ко мне, если свободен?       Вот так всегда. Вечно Кирисима так делает. Вроде спрашивает, а вроде приказывает. «Если свободен» – это ведь не вопрос. Это замаскированный приказ.       — Хорошо, — пискнул я и повесил трубку.       Сердце стучало слишком громко. И что ему нужно? Почему он просто не вышел и не позвал? Зачем вызывать меня в кабинет, как на допрос? Я взял себя в руки и встал из-за стола. Ноги не слушались. Я пересёк опенспейс, чувствуя на себе чьи-то взгляды, и остановился у двери кабинета. Робко постучал. Дождался короткого «войдите» и вошёл.       Я впервые был в этом кабинете. Здесь было прохладно, пахло кофейными зёрнами и духами Кирисимы. Атмосфера словно была такая же, как сам руководитель: холодная, строгая, пугающая. Он сидел за столом, зажав телефон между плечом и ухом, и параллельно что-то печатал на клавиатуре. Я замер у двери, не зная, можно ли сесть без приглашения. Он бросил на меня короткий взгляд и кивнул на стул. Я сел на самый край, сжимая руки на коленях.       Он наконец отложил телефон и устало вздохнул. Я ждал, что он скажет что-то про проект, про дедлайн, про мои ошибки. Но он произнёс то, чего я вообще не ожидал:       — Сделаешь мне кофе? Кирисима:       Я смотрел на него и ждал. Ну же. Возмутись. Скажи, что это не твоя работа. Что ты не секретарь. Что я могу сам сходить за своим чёртовым кофе. Но он просто сжал челюсть и молча кивнул. Я нахмурился. Серьёзно? Даже это? Я попросил тебя сделать кофе – абсурдную, унизительную просьбу, которая вообще не входит в твои обязанности. И ты согласился?       — Вчерашние документы закончишь до обеда? — продолжал я, уже зная ответ.       Эти документы даже я не успел бы разобрать до обеда. Это физически невозможно. Просто скажи, что не успеешь. Скажи, что я требую слишком много. Скажи хоть что-нибудь, кроме «хорошо».       — Хорошо, — буркнул он.       Я сжал ручку в руке так, что пластик хрустнул. Что ж это такое? Почему он не может просто сказать «нет»? Почему он позволяет мне, да вообще всем вокруг, вытирать об него ноги? Я смотрел, как он встаёт и направляется к двери, и чувствовал, как внутри закипает раздражение. На него, за то, что он такой бесхребетный. И на себя, за то, что продолжаю эти дурацкие проверки, хотя они ничего не меняют. Он уже взялся за ручку двери, когда я вдруг добавил:       — Без сахара.       Он замер на секунду. Кивнул. И вышел. Я остался один в своём холодном, тихом кабинете. И не знал, что мне делать с тем, что я только что увидел. С тем, что он никогда не скажет «нет». Ни мне. Никому. И от этого мне было страшно. Не за него, а за себя. Потому что я мог бы попросить его о чём угодно. И он бы согласился. Хикару:        Я шёл к кофемашине и чувствовал, как внутри всё закипает. Кофе. Он вызвал меня в кабинет, чтобы попросить сделать ему кофе. Как будто я секретарь. Как будто у меня нет своей работы. Как будто я вообще никто. Я сжал зубы и нажал кнопку на автомате. Чёрный, без сахара. Я смотрел, как тёмная жидкость наполняет стаканчик, и едва сдержался, чтобы не плюнуть в него. Но я, конечно, не сделал этого. Просто стоял и злился молча.       Я вошёл в кабинет с этим дурацким стаканчиком, чувствуя странную смесь эмоций. Я боялся Кирисиму до дрожи, до мурашек. И одновременно он меня бесил своими вечными поручениями, своим холодным тоном, тем, как он смотрит на меня сверху вниз. И ещё он хотел меня пристыдить. Я знал это. Знал, что он проверяет меня, испытывает, тыкает носом в мою неспособность отказать. И от этого злость смешивалась с обидой. Я поставил кофе на его стол среди тонны бумажек и чертежей. Он даже не взглянул – говорил по телефону, повышая голос.       — Я же сказал, это не моя проблема!       Я замер от повышенного тона. Почему-то мне показалось, будто он орет на меня. Кирисима заметил меня и жестом попросил остаться. Я застыл у двери, не зная, куда себя деть. Он продолжал разговор, а я молча стоял, неловко переступая с ноги на ногу. Вдруг из-за плохого настроения он сейчас и на меня накричит?        Он бросил трубку, выдохнул, потёр переносицу и сделал глоток кофе. Ему бы лучше успокоительные пропить, а не кофе. Он поднял на меня глаза:       — Позвони заказчику по новому проекту. Пора уже начинать разговаривать с людьми.       Я замер. Позвонить. Заказчику. Самому. Я даже не начал делать проект – вечно откладывал из-за этих вечных поручений, – а он уже требует, чтобы я звонил. Я стоял и ждал, надеясь, что он передумает. Но он уже снова взялся за телефон, набирая чей-то номер.       — Да, он рядом. — Кирисима говорил с тем самым заказчиком, над чьим проектом я должен был работать. — Ну что вы, он ведь только учится.       Он усмехнулся, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Я замер. Впервые вижу, чтобы он улыбался. Уголки губ дрогнули, глаза чуть сощурились, и на мгновение он стал похож на обычного человека. Я был в таком шоке, что не сразу услышал, о чём он говорит дальше.       Кирисима что-то хотел сказать, но осёкся, видимо, забыл, что именно. Потом коротко бросил:       — Спасибо. Можешь идти.       И жестом показал, что ему от меня  больше ничего не нужно. Я вышел из кабинета, всё ещё прокручивая в голове эту улыбку. Она была мимолётной, почти случайной. Но какой-то… милой. 

***

      Я работал с таким усердием, что пропустил обед. Документов оставалось немного, но я всё равно не успевал до обеда, как обещал Кирисиме. Араи подходил пару раз, предлагал поесть. Я даже головы не мог поднять от монитора – только мотал ею, не отрываясь от бумаг. Он бурчал что-то про «корейцев-трудоголиков» и уходил. Потом я услышал, как он заходит к Кирисиме в кабинет, но, видимо, тот тоже ему отказал. У него что, тоже много работы? С повышением дел прибавилось, и он теперь даже не выходил в опенспейс. Мне бы радоваться – не вижу его, не вздрагиваю от каждого шага. Но почему-то не радовалось.       Я закончил с документами к трём часам дня. Кирисима будет зол – я ведь обещал до обеда. Но как бы я ни хотел оттянуть момент, пришлось идти. Чем быстрее отнесу эти проклятые бумажки, тем быстрее освобожусь и начну наконец проект. После короткого стука я вошёл.       Кирисима тут же положил трубку и потянулся к документам. Пробежался глазами по страницам, перелистывая их одну за другой. Я стоял и ждал вердикта. Начнет ворчать, что я не уложился? Что подвёл?        — Молодец, — коротко бросил он, не поднимая головы.       Я снова почувствовал себя странно. Приятно, что хвалят. Но ценой чего? Моего свободного времени, которого и так нет. Моего обеда. Моих нервов. Я стоял и смотрел, как его пальцы перелистывают страницы, и вдруг поймал себя на мысли о вчерашнем вечере. О том, как эти же пальцы держали моё запястье. Совсем недолго, но почему-то до сих пор горит. Я потёр запястье, сам не замечая этого.       — Звонил клиенту? — спросил Кирисима, не отрываясь от документов.       — Не успел... — честно признался я, опуская взгляд.       — Не забудь позвонить, он ждёт.       — А что мне ему... сказать?       Кирисима поднял на меня глаза с таким выражением, будто я спросил какую-то глупость. Хотя почему «как будто»? Я и спросил глупость. Я осознал это только сейчас.       — Ты имеешь в виду, с чего начать, или ты не знаешь, с какой целью звонить ему?       Я только сейчас понял, как тупо это прозвучало. Ну дурак.       — Нет-нет, я знаю... позвоню обязательно! — пообещал я и начал пятиться к двери.       — Просто представься. Он поймёт, кто ты, и расскажет, что нужно.       Я поднял на него глаза. Даже на такой тупой вопрос он ответил.       — Спасибо! — я поклонился и вышел, чувствуя, как горят щёки.       Я собирался с мыслями и силами около часа. Пальцы дрожали, голос не слушался. Я репетировал про себя: «Добрый день, это компания Hanul Design, меня зовут Хикару Канато, я архитектор по вашему проекту...» Повторял снова и снова, как мантру. Наконец набрал номер.       — Д-добрый день, это компания Hanul Design, меня зовут Хикару Канато, я архитектор по вашему проекту в Йонсан-гу...       — Ну наконец-то! Молодой человек, вы бы ещё спустя год позвонили! Сколько можно ждать?! У меня-то вашего номера нет! — заорал он в трубку, едва я договорил.       — П-простите... работы много было...       — Работы! Чего вам там работать?! Сидите в своих кабинетиках, задницы просиживаете! В общем, поменяй мне мансарду! Я тысячу раз твердил вашему дизайнеру, чтоб его, что хочу бразильский сланец для фасада. Поменяй хотя бы ты его! Ещё измени размеры – мы тут пересчитали, мы не поместимся на территории с вашими размерами!       Он всё говорил и говорил, не замолкая. Я пытался запомнить. На четвёртой правке схватил ручку, но она как назло перестала писать. А клиент продолжал – сыпал цифрами, материалами, сроками. Я открыл документ на компьютере и стал быстро печатать, хотя больше половины уже пропустил. Под конец мужчина поворчал что-то про «тупых стажёров» и бросил трубку.       Я положил телефон на стол и уставился на него как на заклятого врага. Больше половины правок я не запомнил. Руки дрожали, сердце колотилось так сильно, что меня чуть не стошнило. Я поднял глаза на экран и понял, что печатал на английской раскладке. Вместо корейских символов – сплошная белиберда. Я едва не заплакал. Опять звонить ему?! Чтобы он меня точно послал матом? Я поджал губы. Это какой-то кошмар.       Я поднял глаза вверх, чтобы сдержать слёзы, и заметил, что ко мне идёт руководитель. Кирисима положил на стол какую-то папку и взглянул на меня. Я поспешно отвёл взгляд. Наверное, глаза сейчас красные.       — Позвонил? — спросил он.       Я кивнул. Да, позвонил. Только какой смысл от этого?       Кирисима, словно заметив, что происходит, заглянул в мой монитор. Нахмурился:       — Это что?       — Я записывал правки и... — начал я и тут же запнулся. Так стыдно. Это вообще такая абсурдная, глупая ситуация.       Кирисима вдруг усмехнулся. Не злобно. Просто усмехнулся.       — Давно уже придумали сайты, чтобы перевести это в нормальный текст.       Он склонился над моим столом, и я снова почувствовал его парфюм, от которого у меня пробежали мурашки по спине. Он молча скопировал мой текст и вставил в какой-то сайт. Я смотрел на его пальцы, на то, как они быстро летают по клавиатуре, и не мог понять. Почему он так себя ведёт? Почему помогает мне? Чувствует вину за то, что меня не взяли на работу, как он обещал? Хотя он мне не обещал... да и он явно не ожидал, что его повысят. Значит, он не специально. Тогда почему? Раньше он бы просто наорал. Сказал бы, что я бездарь, что даже записать правки нормально не могу. А сейчас стоит рядом, молча исправляет мои ошибки и даже не комментирует. Это было странно.        Я вернулся из мыслей, когда он странно выдохнул. Я посмотрел в монитор. Даже после сайта ничего не было понятно. Видимо, я настолько нервничал, что пальцы тыкали не на те клавиши. Вместо «бразильский сланец» получилось что-то вроде «брыщилет слыек». Мне стало ужасно стыдно. Вот дурак.       — Ничего, позвони ещё раз, — произнёс Кирисима.       От одной мысли меня бросило в дрожь. Ещё раз? Этому чокнутому? Я потянулся к телефону и под пристальным взглядом руководителя набрал номер снова. Кирисима ткнул на динамик, слегка коснувшись моих пальцев, и я замер. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы сердце пропустило удар. Его кожа была тёплой. Я не ожидал. Думал, он холодный, как его взгляд, как его парфюм. А он тёплый.       — Что опять?! — послышалось недовольное в трубке, и Кирисима опередил меня:       — Добрый день ещё раз.       Заказчик в трубке тут же залебезил. Его тон сменился с агрессивного на почтительный мгновенно – он узнал голос Кирисимы. Тот попросил повторить все правки, и мужчина без пререканий, спокойно начал перечислять. Я стал быстро записывать и не заметил, как Кирисима ушёл. Просто в какой-то момент поднял голову, а его уже нет. Только запах остался.       Наконец мужчина закончил.       — Спасибо! — произнёс я в трубку.       Заказчик что-то фыркнул и сбросил звонок. Я тут же принялся работать с правками. Завис на одной – он хотел поменять материал мансарды. А я не знал, как это делать. Вот совсем. Разве этим не дизайнеры занимаются? Я поднял глаза на Араи. Тот сидел, уткнувшись в телефон, и улыбался – явно переписывался с кем-то, а не работал.       Я подошел к нему:        — Араи-сси, вы не заняты?       Он тут же поднял на меня глаза, и я понял, что он в наушнике и разговаривает с кем-то. Помешал. Я уже собрался уходить, но он жестом остановил меня. Открыл ящик стола, копаясь во всяком мусоре, и я заметил там пачки с презервативами – целую кучу, разных цветов и марок. Я густо покраснел и отвернулся, сделав вид, что очень заинтересовался принтером в углу. И тут же поймал взгляд Кирисимы. Он стоял у кофемашины, пил кофе и смотрел прямо на меня. Интересно, он видел, на что я пялился? Я неловко отвёл глаза, чувствуя, как горят щёки. Почему мне всегда так стыдно? Я же ничего такого не сделал. Это Араи хранит презервативы в рабочем столе, а не я.       Араи наконец бросил трубку и закурил. В ящике он так и не нашёл, что искал, и просто захлопнул его с раздражением.       — Что такое? — спросил он, выдыхая дым.       — Как поменять материал мансарды?       Лицо Араи вытянулось.       — Подожди... — буркнул он, вдавливая сигарету в пепельницу. — А это не тот идиот с Йонсан-гу?       — Да, это он...       — Вот же... — он выругался на русском – что-то длинное, похоже, матерное, – и схватил телефон. Повернулся ко мне: — Продиктуй его номер.       Я открыл контакты, но Араи вдруг сказал:       — А хотя лучше дай я с твоего!       Я протянул ему телефон, и он прижал его к уху, доставая вторую сигарету за эти пять минут. Араи ждал, пока мужчина возьмёт трубку, и, заметив Кирисиму, подозвал его к себе. Тот подошёл и остановился сзади меня. Я напрягся. Сам не понимаю почему. Может, потому что он стоял слишком близко. Может, потому что его дыхание касалось моего затылка. А может, потому что я вдруг осознал: мою проблему, которую я сам должен решать, сейчас решают два человека. А я стою как идиот и жду. И после этого я надеюсь, что меня возьмут на работу?       Заказчик взял трубку, и Араи поставил на громкую:       — Ну что опять?! — заорали в трубке.       Араи протянул:       — Добрый вечер, господин Пак. Как поживаете?       В трубке забубнили:       — Нормально, пойдёт, потихоньку...       Араи переглянулся с Кирисимой:       — Скажите, господин Пак, вы когда утверждали план проекта, что сказали? Что вас всё устраивает. Правильно?       — Да... — послышалось в трубке.       Араи вдруг хлопнул ладонью по столу, повысив голос:       — Тогда почему вы снова меняете материал мансарды?! Мы утвердили шифер, вы подписали смету, а теперь требуете бразильский сланец? Вы понимаете, что это удорожает проект на пятнадцать процентов? Вы готовы доплатить? Это раз. А два – вы в курсе, что бразильский сланец в Корее сейчас днём с огнём не сыщешь? Мы будем ждать поставку три месяца. Три! Вас это устраивает?       В трубке повисла пауза. Араи выдохнул дым и добавил уже спокойнее, почти ласково:       — Я перезвоню вам завтра, и мы всё обсудим. А пока – никаких правок. Договорились?       — Д-да, конечно, — залебезил заказчик.       Араи сбросил и протянул мне телефон:       — Держи. Если будет орать – шли его ко мне… А ещё лучше, нахуй…       Араи затушил сигарету о подошву ботинка и вдруг повернулся к Кирисиме:       — Слушай, а может, заберёшь этот проект у Хикару? Если менять материал, он всё равно должен оставаться у дизайнеров. Пусть кто-то из моих стажёров доведёт до ума.       Кирисима кивнул:       — Да, действительно. Заберёшь?       Араи возмутился:       — Ещё чего! Он мне всю плешь проел. Я с ним три раза говорил, и каждый раз одно и то же – «поменяйте материал, поменяйте материал». Достал.       — А какая разница, кому я его отдам? — спокойно заметил Кирисима. — Всё равно твои стажёры и дизайнеры придут к тебе за помощью.       Араи закатил глаза:       — Вот же... Ладно. Пусть будет у меня. Но если он меня выбесит – я за себя не отвечаю.       Он пробурчал что-то на русском и направился к кофе машине, на ходу доставая телефон. Я остался стоять, переводя взгляд с одного на другого. Они только что решили мою проблему за три минуты. Обсудили её между собой, как будто меня здесь и не было. Я не знал, радоваться мне или плакать. С одной стороны проект ушёл к дизайнерам, и я могу выдохнуть. С другой – я опять ничего не сделал сам. За меня всё решили. Как всегда.       День подходил к концу, все начали разбредаться. Я разбирал новую папку с чертежами, которую принёс Кирисима. И я снова не смог отказаться. Ну, у меня всё равно уже нет проекта – он вернулся обратно к дизайнерам, мне всё равно делать нечего.       Ещё пару раз ко мне подходила та девушка из отдела кадров. Сначала попросила позвать айтишников – у неё компьютер завис. Потом попросила отнести какие-то бумаги. Потом ещё что-то. Чего она ко мне прицепилась-то? Я что, похож на курьера? Наверное, похож. С моей-то неспособностью отказать. Я бегал по офису, выполнял чужие просьбы и тихо злился.       К концу дня я был выжат как лимон. Какая ужасная среда. Просто отвратительный день. На часах было восемь. Все уже ушли. Только я и Кирисима остались в офисе. Он сидел в своём кабинете, а я за своим столом. Завтра мне отдадут новый проект, и потому я хотел закончить с документами сегодня. Но моим планам явно было не суждено сбыться, потому что телефон на столе снова зазвонил. Я вздрогнул.             — Зайди ко мне, — раздался голос Кирисимы.       Я повесил трубку и замер. Что опять? Кофе? Чай? Пальто застегнуть? Шнурки завязать? Я стал раздражаться. После тяжёлого дня я был ужасно уставший. Но тут же одёрнул себя. Он ведь помог мне сегодня. Сам подошёл, сам исправил мои каракули, сам позвонил этому чокнутому заказчику. Араи я всегда благодарил за помощь, обещал ужин, а ему что? Ни разу даже «спасибо» нормально не сказал. Ладно. Я вздохнул и встал. Ноги подгибались, но уже не от страха или паники перед руководителем, а от усталости. Весь день бегал по офису: сделай то, передай тому. Достали. Скорее бы в кроватку.       Я вошёл в кабинет. Кирисима, кажется, тоже не собирался домой – гора документов на столе, телефон под ухом. Заметив меня, он сбросил трубку. Он посмотрел на меня. Странным, долгим взглядом, в котором как мне показалось, промелькнуло что-то пугающее.       — Хикару, — произнёс он, и его голос был тихим, но странно напряжённым, — поцелуешь меня?