Часть 10

Хикару:       В воскресенье вечером пришло сообщение от Минсу. Я сидел в кровати, листал ленту и почти задремал, когда телефон пиликнул. Я глянул на экран, и глаза чуть не полезли на лоб.       — Я вчера переспал с Араи.       Я перечитал трижды. Смысл не доходил до меня. Минсу переспал с Араи. С тем самым Араи, который называет меня цыплёнком и треплет по голове. С тем Араи, который всегда улыбается, раздаёт сэндвичи, каждый раз помогает мне и спасает от нападков Кирисимы. С тем Араи, который был там, на той вечеринке. Который, получается, тоже… тоже делает это.       Телефон пиликнул снова. Минсу прислал голосовое – длинное, минуты на три. Я не хотел слушать. Но палец сам нажал на кнопку.       — Боже, Хикару, ты не представляешь, что это было… — голос Минсу был томным, почти мурлыкающим. — Он такой… боже. Сначала я думал, он просто красивый, ну там, смазливое личико, пирсинг, рубашка дурацкая. А он… он меня просто швырнул на кровать. Я даже пискнуть не успел. А он уже сверху. И знаешь, что он сказал? «Я тебе не игрушка. Захотел жёстко – получишь жёстко». И всё. Я даже ответить не успел.       Я зажмурился. В груди что-то сжалось.       — А потом… ух. Я стонал так, что соседи, наверное, полицию вызвать хотели. Он такой грубый. Очень. Но в этом и кайф!       Меня затошнило. Я слушал это, лёжа в кровати, и чувствовал, как внутри всё холодеет. Араи?? Тот парень, который смотрел на меня с теплотой, кто обещал скучать, если я уволюсь, – он делал это? Причинял боль? Бил? И Минсу это нравилось. Он говорил об этом с таким восторгом, будто это была лучшая ночь в его жизни. А я не понимал. Как такое может нравиться? Как можно хотеть, чтобы тебе делали больно? И как Араи – добрый, тёплый, заботливый Араи – может быть таким?       Я не спал полночи. В голове крутились обрывки голосового Минсу. «Отшлёпал так, что следы до сих пор». «Плечи все в синяках». «Он грубый. Очень». И рядом с этим лицо Араи. Я не мог совместить эти два образа. Они не складывались. И от этого было страшно. Потому что если Араи такой, то кто тогда Кирисима? И что они оба могут сделать со мной, если я окажусь не тем, кем они меня считают? Или наоборот – если я окажусь именно тем, кем они меня считают?       В понедельник я пришёл на работу как обычно. Араи, конечно, ещё не было. Я немного почувствовал облегчение, ведь слова Минсу всё ещё крутились в голове, и я боялся увидеть его. Боялся, что теперь, зная о нём такое, я не смогу смотреть ему в глаза. Почему меня окружают такие люди? Сначала Кирисима, теперь Араи... Что со мной не так, почему я притягиваю их? Я сел за свой стол, включил компьютер, попытался собраться с мыслями. Офис постепенно наполнялся людьми. Кто-то здоровался, кто-то гремел кружками у кофемашины. Я уткнулся в монитор.       Телефон зазвонил. Я поднял трубку, и через секунду в ухе раздался крик. Клиент орал про проект, который я получил поздно вечером в субботу и даже не успел открыть. Я пытался что-то ответить, но слова застревали в горле. Ладони вспотели, трубка стала скользкой, я чувствовал, как дрожат пальцы. Сердце колотилось где-то в висках. Я не мог дышать. Не мог сказать ни слова. Просто сидел и слушал, как чужой голос кроет меня последними словами, и ждал, когда это закончится.       И вдруг трубку перехватили.       Я поднял глаза и увидел Кирисиму. Он стоял надо мной, прижимая телефон к уху. Его лицо было спокойным, как всегда, но глаза холоднее, чем обычно. Я замер. Он же на больничном. Почему он здесь? Почему вышел раньше? И почему он взял мою трубку?       Сейчас клиент ему всё расскажет. Скажет, что я бездарность. Что я ни на что не способен. И тогда Кирисима точно меня уволит. Точно. Или того хуже – вспомнит тот вечер в кабинете. Свой вопрос. Мой побег. Мои слёзы. И теперь он здесь, стоит надо мной, и я не знаю, что он сделает. Что он скажет. Может быть, это его месть? Может быть, он сейчас передаст трубку обратно и скажет: «Разбирайся сам, ты же у нас самостоятельный»?       Но вместо этого он заговорил. Его ровный голос разрезал воздух:       — Добрый день. Это руководитель архитектурного отдела Кирисима Сото. С кем имею честь?       Клиент на том конце что-то затараторил, но Кирисима перебил его. Спокойно, без эмоций, но с такой интонацией, что даже клиент заткнулся.       — Я услышал вас. Но прошу впредь разговаривать с моими стажёрами иначе. Если у вас есть претензии – излагайте их письменно и без крика.       Пауза. Клиент что-то буркнул, кажется, извинения. Я не был уверен. Я вообще ни в чём не был уверен, потому что мои глаза наполнились слезами, и мир поплыл.       Кирисима опустил трубку и протянул её мне. Я взял её дрожащими пальцами, и на секунду наши руки соприкоснулись. Его пальцы были горячими. Мои – ледяными, как у покойника. Он не убрал руку сразу. Задержал на секунду. Молча посмотрел на меня и пошёл к своему кабинету.       Я остался сидеть. Трубка, которую я всё ещё сжимал в руке, дрожала вместе со мной. Я чувствовал, как горят щёки, как слёзы вот-вот потекут по лицу. Я выглядел ужасно. Я знал это. Красный, зарёванный, жалкий. И всё это – перед ним. Перед человеком, которого я боюсь до дрожи. Перед человеком, который накричал на меня, унижал, проверял, доводил до слёз, но который только что помог мне…       И я не мог понять, зачем он это сделал. Почему вышел раньше с больничного? Почему не поздоровался, а молча помог? Почему вообще помог? После всего, что было? После того вопроса в кабинете? После того, как я сбежал, не ответив? Он что, не злится? Или злится, но всё равно защищает? Я ничего не понимал. Но где-то глубоко внутри, под слоем стыда и страха, затеплилась благодарность… Но от этого было ещё страшнее. Потому что я не знал, что с этой благодарностью делать. И что он потребует взамен.       Араи ввалился в офис около половины одиннадцатого, как всегда с шумом, с улыбкой, с запахом сигаретного дыма, на этот раз ментолового. Настроение у него было приподнятое, и он бросил на мой стол сэндвич с тунцом, даже не спрашивая, хочу ли я. Раньше я бы просто поблагодарил и отложил в сторону. Но сегодня я невольно дёрнулся всем телом. Новость о том, что Араи может быть жестоким, всё ещё сидела во мне. Я смотрел на сэндвич так, будто он мог взорваться.       Араи заметил. Он наклонился ко мне, вглядываясь в лицо. Его глаза сузились.       — Эй, у тебя глаза красные. Ты плакал?       Я дрогнул. Отвёл взгляд. Не смог ответить. Араи заметил страх в моих глазах и нахмурился. Он обернулся на Кирисиму, который как раз выходил из кабинета.       — Это ты опять маленьких обижаешь? — громко спросил Араи, и я чуть не провалился сквозь землю.       Кирисима приподнял бровь. Ничего не ответил. Только перевёл взгляд с Араи на меня и обратно. Молчание было тяжелее любого ответа.       — Нет-нет, всё в порядке! — затараторил я, размахивая руками. — Всё хорошо, Араи-сси, правда!       Но Араи не поверил.       Когда Кирисима ушёл на обед, Араи снова подошёл. Подтащил чужой стул к моему столу, плюхнулся на него, закинув ногу на ногу, и посмотрел на меня.       — Может, расскажешь, что случилось? Кирисимы сейчас нет. Я никому не скажу.       Я огляделся. В офисе ещё оставались люди. Я не мог говорить здесь. Араи перехватил мой взгляд и понял.       — Хочешь поедим? — спросил он.       Я замер. Он не поставил меня перед фактом, как обычно это делал, а просто спросил. Я неуверенно кивнул.       — Тогда идём.       Он взял свою кожанку и пошёл к выходу. Я поплёлся следом. Мы пришли в столовую и сели в самый дальний угол, у окна. Здесь было тихо, пусто, и мне стало чуть легче.       Араи оплатил обед. Я начал бормотать, что переведу ему деньги, что так нельзя, что...       — Цыплак, — перебил он, — у тебя проблемы?       Я мотнул головой.       — А что тогда? Ты хоть и был стеснительным, но не таким зажатым. Я могу помочь тебе. Мне главное – знать, с чем помогать. Я же не читаю мысли. — Он улыбнулся.       И я растаял. Не знаю, почему, но с этим человеком можно было расслабиться. На секунду забыть про всё. И я ляпнул то, что крутилось в голове весь день.       — Друг рассказал мне, что вы вчера...       Я осёкся. Зачем я это сказал? Могло показаться, что я ревную. Ревную? Кого? Минсу к Араи? Или Араи к Минсу? Я сам не понимал.       Араи поднял брови. — Переспали? Ну да. А ты был против? Почему не сказал? Ты в него влюблён?       — Нет!!! — я так громко это выкрикнул, что несколько человек обернулись. — Просто у него специфичные вкусы... я не понимаю, как вы можете быть таким...       — Каким? — Араи нахмурился.       — Ну, вы же... били его?       Араи чуть не подавился.       — Я?! С чего ты взял?! Я не бью людей просто так!       Я побагровел. Мне было стыдно. Ужасно стыдно. Я только сейчас осознал, какую чушь я сморозил. Что я подумал об Араи – о самом добром человеке в этом офисе, – что он может быть монстром. Я опустил глаза и замямлил:       — Просто друг... увлекается БДСМ... — последние слова были произнесены так невнятно, что я сам не понял, что сказал.       — Ну и что? — Араи пожал плечами так, будто это было что-то обычное. — Это же не значит, что я должен бить кого-то. Мне кажется, у тебя странные представления о БДСМ.       Он сказал это так буднично, так открыто, что я в шоке застыл. Он не стыдился этого. Не шептал, не оглядывался. И я почувствовал, как внутри что-то отпускает. Тот страх, который я нёс в себе с выходных, начал таять. Может, всё не так страшно? Может, я что-то не так понял?       Я поднял глаза, и в этот момент увидел его. Кирисима проходил мимо, наверное, возвращался с обеда. Он замедлил шаг, услышав последние слова Араи: «...представления о БДСМ». И перевёл взгляд на меня.       Это был страшный взгляд. Холодный. Жестокий. Он смотрел на меня так, будто я враг народа и только что перерезал всю его семью. Я икнул от страха. Внутри всё сжалось. Кирисима отвёл глаза и пошёл дальше, не сказав ни слова.       Я сидел, вцепившись в край стола, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. За что? Почему он так посмотрел на меня? Что я сделал не так? Араи заметил перемену во мне, проследил за моим взглядом и тоже увидел Кирисиму. Но комментировать не стал, только нахмурился.       — Цыплак, — тихо сказал он, — что бы там ни было, ты не один. Понял? Кирисима:        Оставшийся день я просидел в кабинете. Не мог находиться с ними в одном опенспейсе. Не мог видеть, как Араи что-то шепчет Хикару, а тот кивает, краснеет, сжимается. Каждое их взаимодействие казалось мне заговором. Араи уже знает. Раз знает Араи, значит, скоро узнают все. Что подумают люди, когда поймут, что их начальник – садист? Что он ходит по этим самым коридорам, отдаёт распоряжения, проверяет чертежи, а по выходным надевает маску и связывает людей? Слухи можно приукрасить. Можно добавить деталей, которых не было. И тогда я уже не смогу работать здесь. Не смогу нигде работать.       Злость переполняла меня. Я смотрел сквозь стеклянную дверь на затылок Хикару и думал: «Я ведь помог тебе сегодня. Я заступился за тебя. Я снял трубку, когда ты не мог вымолвить ни слова. А ты что сделал? Ты рассказал. Ты всё рассказал».       Я хотел задушить его. Не в буквальном смысле, но почти. Я сверлил его взглядом весь оставшийся день, и он, кажется, чувствовал это. Сидел, вжавшись в кресло, и не оборачивался.       Вечером я вышел из кабинета, когда увидел, как Араи тащит Хикару к выходу. Хикару уже собрал вещи, и они вместе направились к лифту. Внутри что-то заиграло – то ли ревность, то ли злость, то ли и то, и другое сразу. Что ещё ты ему расскажешь? Что ещё он узнает? Я прикрыл дверь и направился к выходу следом за ними.       На парковке я увидел, как Хикару садится в машину Араи. Араи стоял у машины и курил. Заметив меня, он нахмурился. Я прочитал в его взгляде то, что ожидал: недоверие, неприязнь. Хикару рассказал. Теперь Араи знает всё и смотрит на меня соответственно. Я сжал кулаки и подошёл.       — Мне с ним надо поговорить, — произнёс я, глядя прямо в глаза Араи.       Он затушил сигарету и выпрямился:       — О чём? Опять будешь оскорблять? Оставь ребёнка в покое, он уже зашуганный из-за тебя.       Ребёнка?? Я сжал челюсти:       — Мы просто поговорим.       — Говорите при мне.       Я сжал кулаки, но ничего не сказал. Просто открыл дверь машины, наклонился и увидел Хикару – он сидел, вжавшись в сиденье, и смотрел на меня огромными, полными ужаса глазами.       — Выйди, — произнёс я. — Поговорим.       Он сжался ещё сильнее, если это вообще было возможно. Я видел, как дрожат его руки, как он кусает губу. Араи обошёл машину и встал передо мной:       — А ты спросил у него, хочет ли он с тобой разговаривать?       — Я его начальник.       — Сейчас – нет. Рабочий день окончен. И ты ему никто.       — А ты ему кто?!       — Конь в пальто! — Араи всплеснул руками. — Успокойся! Что с тобой? Я тебя не узнаю!       Я раздражённо провёл рукой по волосам. Араи был прав. Я сам себя не узнавал.       — Мы правда просто поговорим, — сказал я, уже тише.       — Ну так говорите! Я вам не мешаю.       — Мешаешь.       — Пусть он сам решит!       Мы оба повернулись к Хикару. Он сидел на пассажирском сиденье, вцепившись в ремень безопасности, и переводил взгляд с меня на Араи и обратно. Он был похож на зверька, попавшего в ловушку. Я знал, что он не может решать. Знал, что фраза «пусть он сам решит» для него – пытка. И всё равно ждал. Араи ждал. Мы оба ждали.       В этот момент мы, наверное, были похожи на двух идиотов. И я не знал, кто из нас больший идиот. Но, кажется, я. Всё-таки я. Хикару:        Я открыл рот, чтобы сказать «я выйду». Я правда хотел. Я знал: если я сейчас не перешагну через свой страх, то не перешагну никогда. Но слова застряли. Как всегда. Застряли где-то в горле, и я не смог их вытолкнуть. Я мотнул головой, не глядя ни на Кирисиму, ни на Араи, и уставился в пол. Араи молча закрыл дверь перед носом Кирисимы, обошёл машину и сел за руль. А я остался сидеть на пассажирском, дрожа, как осиновый лист, и чувствуя, как по щекам текут беззвучные слёзы.       Мы ехали молча. Я тихо всхлипывал. В голове крутились мысли: сейчас я приду домой, родители снова начнут спрашивать, почему я плакал, что случилось, кто меня обидел. Они будут допрашивать, а я не смогу ответить. Я не хотел домой. Не сейчас. К тому же сегодня Араи утащил меня с работы пораньше, и если я явлюсь домой раньше обычного, это тоже вызовет вопросы. Я не хотел вопросов. Я вообще ничего не хотел, только сидеть где-нибудь в тишине, с кем-то, кто не будет ничего спрашивать.       — Можно... к вам в гости? — пискнул я, сам не веря, что осмелился.       Араи замер на секунду, а потом улыбнулся:       — Конечно! Что за вопросы? Только ты подожди в машине, я приберусь немного. У меня там... ну, сам понимаешь.       Я кивнул. Мне было плевать на порядок. Главное посидеть с кем-то, кто не будет задавать лишних вопросов. Я знал, что Араи не будет. Он был единственным, кто понимал. Первым, кто дал мне выбор. И сейчас он защитил меня от Кирисимы, хотя они, кажется, неплохо общались. Он пожертвовал хорошими отношениями с начальником ради меня..?       — Араи-сси, вы такой добрый... — промямлил я.       Он улыбнулся и потрепал меня по макушке:       — А как с таким, как ты, по-другому? Ты же сущий ангел. Не представляю, какие причины должны быть у Кирисимы, чтобы он так к тебе относился! Вообще он никогда не был таким строгим...       Я закусил губу. То есть Кирисима со всеми добр, кроме меня? От осознания этого стало ещё паршивее на душе.       Мы приехали. Араи предложил пиво. Я округлил глаза – я никогда не пил что-то крепче шампанского или коктейля. Но отказываться, когда старшие предлагают, невежливо, и я согласился. Араи тут же остановил меня:       — Если ты не хочешь – не пей.       Я задумался. А хочу ли я? Никогда раньше я не задавал себе этот вопрос. Я просто делал, что говорят. А сейчас... я вдруг понял, что хотел бы попробовать. Настроение было паршивое, меня, возможно, скоро уволят – почему бы и нет?       Мы сидели на диване, смотрели какой-то фильм. Араи хрустел чипсами и пил уже третью банку. Первый глоток пива был горьким, но с солёными закусками сочеталось неплохо. Я не заметил, как прошёл целый фильм. Алкоголь слегка ударил в голову, и язык стал непослушным.       Араи вдруг спросил:       — Давно вы с Минсу знакомы?       — Со школы.       — Странно. Он вообще о тебе ничего не знает. Что ни спрошу – «не знаю», «он не рассказывал». Вообще только о себе болтает. Не понимаю, как с таким можно дружить.       — Ну вы же как-то начали встречаться, — пиво развязало мне язык.        — Встречаться? Это был так, секс на одну ночь.       — Разве так можно..? — краснея, спросил я.        — А кто запрещает? — он широко улыбнулся, и я тоже слегка улыбнулся.       Действительно. Кто ему запрещает? Он может делать что хочет. Почему я так не могу?       — Я тоже могу? — вырвалось у меня. — Делать что хочу?       Араи тепло засмеялся.       — Конечно. Что ты сейчас хочешь?       Я задумался. Алкоголь ударил в голову, и хотелось целоваться. Прижаться к кому-нибудь, обнять. Но я бы ни за что не признался в этом даже под градусом.       — Хочу спросить кое-что...       — Спрашивай. Тут только мы.       Я осмелел:       — БДСМ... это больно?       Араи вскинул брови.       — Снова ты об этом. С чего ты взял, что это должно быть больно?       — В видео видел...       Араи захохотал до слёз:       — Ой, цыплак, как ляпнешь что-нибудь – хоть стой, хоть падай! Ты же понимаешь, что порнофильмы – хуйня полная?       Я покраснел. Араи потрепал меня по макушке, улыбаясь.       — Ты такой милаха! Ну ребёнок, — он притянул меня к себе, и я уткнулся носом в его грудь. Его голос вибрировал где-то под моей щекой, и от этого было странно спокойно.       — Значит, смотри, — продолжал он. — БДСМ – это не только связывание или боль. Это подчинение, награда, забота... Это когда ты доверяешь человеку настолько, что позволяешь ему вести. Боль – только инструмент, и она никогда не должна быть по-настоящему страшной. Понимаешь?       Я лежал на его груди и слушал. Его голос успокаивал. Значит, Кирисима не обязательно жесток? Он просто любит подчинять? Может, я ошибался? Может, всё не так страшно, как я думал? Я закрыл глаза и не заметил, как уснул. В последний момент я почувствовал, как Араи укрывает меня пледом.

***

      Меня разбудил звук. Громкий, вибрирующий, пронизывающий до костей. Я вскочил на кровати, не понимая, где я и что происходит. Телефон рядом со мной показывал десять пропущенных от родителей. Голова раскалывалась. Во рту было сухо, как в пустыне. Восемь утра. Вторник. Это не моя кровать, не моя комната. Откуда-то из коридора доносился тот самый звук – фонк, орущий на полную громкость так, что, кажется, стены вибрировали.       Я встал, шатаясь, и пошёл на звук. Араи дрых на кровати в другой комнате, едва не сваливаясь с неё. Одна нога свесилась на пол, одеяло скрутилось в жгут где-то в районе пояса. Под ухом у него валялся телефон, и именно он орал так, что, наверное, весь район уже проснулся. Араи было плевать. Он спал, как убитый.       Я выключил будильник и осторожно коснулся его плеча:       — Араи-сси...       Он открыл глаза мгновенно. Резко. Будто и не спал вовсе. Я отшатнулся от неожиданности. Как это работает? Громкий звук, от которого у меня чуть перепонки не лопнули, он не слышит, а от лёгкого касания просыпается, как ошпаренный?       — О-о-ой, цыплак, — он потёр глаза и широко зевнул. — Я забыл, что ты тут. Башка не трещит?       — Немного... — соврал я. На самом деле голова раскалывалась так, будто по ней всю ночь били молотком.       Араи хмыкнул, вставая с кровати:       — Кому пиздишь? Видно же, что тебе тоже хуево. Пошли пожрём.       Я взглянул на время. 8:12. Сердце ёкнуло.       — Я в это время обычно уже на работе...       — Ничего, приедем к десяти. Ты ж со мной. Не ссы.       Я не знал, как его отблагодарить. Он столько для меня сделал, а я ничего не мог дать в ответ. Увидев, что Араи пытается что-то приготовить и у него не очень-то получается, я понял, что могу хотя бы накормить его завтраком. Я встал к плите, чувствуя себя немного увереннее. Готовить я умел.        Зазвонил телефон. Мама. Я замер, глядя на экран. Она, наверное, в ярости. Араи заметил мой испуганный взгляд, молча взял трубку из моих рук и поднёс к уху:       — Алло? Доброе утро! Меня зовут Араи, я друг Хикару. Да, он у меня ночевал. Нет, ничего страшного не случилось, просто вчера засиделись допоздна. Да, он в порядке. Да, хорошо, обязательно. Не переживайте!       Он отключился и протянул мне телефон. Я смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова.       — Араи-сси... как можно быть таким добрым?..       Он засмеялся, уплетая завтрак:       — Не знаю. Как не помочь такому цыплёнку, как ты?       Я застеснялся и уткнулся в тарелку. Обычно это я что-то делал для других. Ко мне редко проявляли такую заботу.       «Повезло его девушке или парню…», — подумал я и вдруг осознал, что думаю об этом с какой-то завистью. Я завидую? Или Ревную? Араи? Нет, это странно. Просто ко мне впервые относятся с такой заботой.       — Давай доедай. Нам ещё на работу надо успеть. Щас, наверное, пробок будет тьма!