Часть 15

Кирисима:       Я собирался на работу, в голове прокручивая слова Сумин. Она ещё недолго посидела у меня, спрашивая совета, но, как всегда, не слушала, а вечером ускакала по своим делам. Порой я удивлялся, как вообще могу общаться с этой женщиной. Даже более того – мы когда-то встречались. Правда, расстались через пару дней, разругавшись в хлам, но остались друзьями «с привилегиями». Снять стресс, пожаловаться на жизнь, переспать – это у нас получалось отлично. Всё остальное – нет.       Я почему-то вспомнил, как познакомился с ней. Я тогда только вернулся из армии и проходил медкомиссию перед тем, как выйти на работу. Сумин была медсестрой на практике – юная, дерзкая и вечно с недовольным лицом. Она ставила мне капельницу и умудрилась проткнуть вену насквозь. Кровь хлынула на простыню, я зашипел от боли, а она, вместо того чтобы извиниться, буркнула: «Ну, бывает». Я тогда, глядя на эту картину, неожиданно для себя пошутил: «За это вы обязаны лечить меня бесплатно до конца жизни». Она фыркнула, но в глазах мелькнул огонёк. Так мы и подружились.       А потом, после очередной пьянки, мы переспали. Сумин с пеной у рта доказывала, что теперь мы обязаны встречаться. Я попытался, правда, попытался. Но мы разругались в первую же неделю: у обоих характеры не ахти, и ни один не готов уступать. Зато секс был горячим, и мы часто снимали стресс друг с другом. Без обязательств, без драм. Просто два человека, которые понимали друг друга.       Я застегнул рубашку и взглянул на себя в зеркало. Интересно, что бы прошлая Сумин сказала, если бы увидела меня сейчас – собирающегося на работу с мыслями о мальчишке, который младше меня на десять лет? Наверное, заржала бы и сказала, что я совсем с ума сошел. И она была бы права.  Хикару:       Я вылетел из квартиры, даже не позавтракав, но на пороге меня остановила мама:       — Шарф забыл! Или он теперь твой? — заговорщически спросила она, протягивая мне чёрную шерстяную ткань.       Я схватил шарф, чмокнул маму в щёку и убежал, чувствуя, как горят щёки. Как я мог забыть его? Ведь держал в руках всю дорогу до прихожей, а потом машинально положил на тумбочку. Может, потому что где-то в глубине души я не хотел его отдавать? Глупости. С чего бы?       Всю дорогу до офиса я прокручивал в голове слова, которые скажу ему. «Кирисима-сси, вот ваш шарф, спасибо». Нет, слишком сухо. «Кирисима-сси, я принёс шарф, который вы мне одолжили в субботу». Слишком длинно. Я репетировал снова и снова, но каждый раз мой голос в голове звучал глупо. И самое странное – это был не страх. Раньше я боялся к нему подходить. Сейчас – просто неловкость. Не знаю, что изменилось. Может, тот вечер. Может, его признание. Может, то, как он смотрел на меня, когда я ел мороженое.       Я вошёл в опенспейс и мельком глянул на кабинет Кирисимы. Его ещё не было. Я выдохнул с облегчением и тут же принялся рыться в сумке. Просто оставлю шарф на столе, и всё. Не надо ничего говорить, не надо смотреть ему в глаза. Я пытался вытащить шарф – он зацепился за молнию, – и не заметил, как сзади кто-то встал. Я только сейчас понял, что загораживаю проход и мешаю людям.       — Извините, — пробормотал я, поднимая голову.       И завис. Прямо передо мной стоял Кирисима со стаканчиком кофе в руке. Он смотрел на меня с каким-то странным выражением лица. Как будто тоже не знал, что сказать.       — Шарф, — выпалил я, выдёргивая его из сумки. — Вот. Спасибо.       Он взял его. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и я одёрнул руку быстрее, чем нужно.       — Не за что, — коротко ответил он и, помедлив секунду, добавил: — Как выходные?       Я уставился на него. Он спрашивает про мои выходные? Я сплю?        — Х-хорошо, — выдавил я. — А ваши?       — Тоже, — он кивнул и, кажется, хотел добавить что-то ещё, но промолчал. Просто развернулся и пошёл к своему кабинету. А я остался стоять с открытой сумкой и колотящимся сердцем. Что это было? Хикару:       Я сидел за столом и не знал, чем себя занять. Все документы разобрал, недельный отчёт сделал, а до следующего проекта ещё не допускали. Я уже подумал, что можно сходить за чаем, как дверь кабинета Кирисимы открылась, и он направился прямо ко мне. Я по привычке бросил взгляд на место Араи – пусто. На часах ещё не было десяти, так что он, как обычно, появится ближе к половине одиннадцатого. Раньше это меня успокаивало: если Кирисима будет кричать, Араи заступится. Но сейчас я вдруг понял: я не боюсь, что он будет кричать. Я просто... не знаю, чего ждать.       Он остановился у моего стола и положил передо мной папку. Его движения были спокойными, без обычной резкости.       — Это твой новый проект, — начал он, открывая чертежи. — Здесь нужно поменять материал фасада. Заказчик в последний момент передумал, хочет не клинкер, а натуральный камень. Это меняет нагрузку на несущие. Свяжись с ним, согласуй размеры – там что-то не сходится с кадастром. Если не уверен в расчётах, подойди ко мне, перепроверим вместе.       Я кивнул, стараясь не показывать, как внутри всё сжалось. Звонить клиенту. Опять. Но он сказал «если не уверен – подойди ко мне». Не «не накосячь», не «я за тебя это делать не буду». А «подойди ко мне, перепроверим вместе». Я поднял на него глаза и вдруг заметил, что он тянется к моему плечу. Я мысленно сжался, не ожидая прикосновения, но его пальцы лишь легко коснулись ткани моего худи. Он снял с моего плеча рыжий кошачий волос.       — У тебя кот есть?        Я удивлённо поднял на него глаза. Зачем ему об этом знать?       — Да... — тихо ответил я. — Его Манду зовут.       — Манду? — переспросил он, и уголки его губ дрогнули. — Хорошее имя.       Я не знал, что ответить. Кирисима помолчал, а потом добавил как-то неловко, будто сам удивляясь своим словам:       — Я тоже люблю кошек, — неловко произнёс Кирисима, и я удивился. Он? Любит кошек? Этот человек, который смотрит на всех так, будто они ему должны?       — У вас тоже есть кот? — спросил я, не успев подумать.       — Нет, — он покачал головой. — Но я думал завести.       Я вдруг, сам не осознавая этого, улыбнулся. Кирисима хочет завести кошку? Серьёзно? Мне казалось, он не любит животных. Телефон на столе пиликнул, и экран загорелся, показывая моего кота на обоях. Манду, развалившийся на подоконнике пушистым рыжим комочком. Я, не думая, придвинул телефон ближе к Кирисиме:       — Вот он! Ему уже семь лет.       Я сам не понял, зачем это сказал. Зачем ему знать, сколько лет моему коту? Но Кирисима наклонился, чтобы посмотреть, и в этот момент экран потух. Я потянулся включить его, но он меня опередил – его пальцы легли на экран, и наши руки столкнулись. Я неловко одёрнул свои, чувствуя, как горят щёки. Кирисима прочистил горло и, глядя на фотографию, произнёс:       — Тебе не кажется, что ты его перекармливаешь?       Я неловко улыбнулся:       — Немного... Он очень любит поесть.       Кирисима выпрямился. На его лице я заметил лёгкую улыбку – совсем незаметную, но если сравнивать с его обычным выражением лица, то очень даже заметную.       — Вы с ним похожи, — произнёс он и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл в кабинет.       Я остался сидеть, глядя ему вслед, и не понимал, что это вообще было. Он только что сказал, что я похож на своего кота? Это комплимент? Шутка? Оскорбление? Наверное, все-таки комплимент, иначе зачем бы он улыбался?  Кирисима:       Я вернулся в кабинет и закрыл за собой дверь. Прислонился к ней на секунду, чувствуя, как сердце всё ещё колотится в груди. «Вы с ним похожи». Зачем я это сказал? Это прозвучало глупо. Но он улыбнулся. И показал фотографию своего кота. Сам.       Я сел за стол и уставился в монитор. В голове всё ещё была его улыбка – смущённая, робкая, с этим вечным румянцем на щеках. И его кот. Он действительно похож на хозяина. Я усмехнулся про себя. Сумин была права: надо хвалить его, разговаривать с ним, узнавать его. И то, что он показал мне фотографию, – это уже что-то. Маленький шаг вперёд.       Я потёр переносицу и заставил себя открыть почту. Хватит. Надо работать. Но где-то глубоко внутри я уже ждал следующего раза, когда смогу подойти к нему и сказать что-то. Что угодно. Лишь бы снова увидеть эту улыбку.       Я сидел в кабинете, пытаясь сосредоточиться на отчёте, когда дверь в опенспейс распахнулась с таким грохотом, что я услышал его даже через стекло. Араи. Больше некому. Через секунду он уже заглянул ко мне без стука, поставил на стол стаканчик с кофе и широко улыбнулся.       — Доброе утро, Кирисима. Держи, пока горячий.       Я удивлённо поднял брови:       — У тебя настроение хорошее?       — Ну, а как такому симпатичному мальчику не принести кофе? — подмигнул он и, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью.       Я застыл на месте. Чего? Симпатичному мальчику? Это он про меня? У него совсем кукуха поехала? Я встал из-за стола и приоткрыл дверь, с недоверием поглядывая на Араи. Он уже стоял у стола Хикару, поставил перед ним стаканчик с зелёным чаем и сэндвич. Хикару улыбнулся ему. Они постояли, болтая о чём-то, и Араи, хлопнув Хикару по плечу, вернулся к своему столу. Настроение у него было приподнятое. Снова с кем-то сошёлся?       Я закрыл дверь и вернулся за стол. Взял кофе, сделал глоток. Симпатичный мальчик. Ну и шутки у него. Хикару:       Я сидел за столом и пил зелёный чай, оттягивая неизбежное. Недельный отчёт уже улетел на почту Кирисиме, проект был открыт, и я листал его, делая вид, что проверяю цифры. На самом деле я просто боялся. Телефон лежал рядом, и каждый раз, когда я бросал на него взгляд, сердце начинало колотиться с бешеной скоростью. Мозг не отличал звонок по работе от несущейся на меня на всей скорости фуры. Почему нельзя всё обговорить письменно? Почему просто не написать на почту? Кто вообще придумал эти звонки?       Я сделал всё, что мог сделать до звонка. Проверил расчёты, перечитал правки, подписал всё, что нужно. Откладывать было некуда. Я набрал номер – медленно, тысячу раз перепроверяя каждую цифру, молясь, чтобы клиент был занят и не взял трубку. Но трубку сняли.       — Алло, — послышалось на том конце.       Я поперхнулся воздухом и закашлялся. Потом, прокашлявшись, выдавил:       — Д-добрый день, это Хикару Канато из Hanul Design. Я по вашему проекту...       — А, да-да, — перебил клиент. — Ну что там у вас? Правки внесли?       Я начал листать проект дрожащими пальцами, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Д-да, мы поменяли материал фасада, как вы просили. Натуральный камень вместо клинкера. Это немного меняет нагрузку, но мы пересчитали...       — Пересчитали, значит. Хорошо. А что с размерами? Там в прошлый раз были проблемы с кадастром. Исправили?       — Д-да, исправили. Теперь всё соответствует...       — А балкон? — вдруг спросил клиент. — Мы договаривались, что балкон будет с французским остеклением. Вы это учли?       Я замер. Балкон? Французское остекление? Я судорожно начал листать проект, пытаясь найти эту информацию, но её нигде не было. В расчётах, которые мне передали, про балкон вообще не упоминалось. Может, это было в старых правках? Может, я пропустил?       — Э-э-э... б-балкон... — заикался я, чувствуя, как горят щёки. — С-сейчас, одну секунду...       — Что значит «одну секунду»? — голос клиента стал резче. — Вы что, не в курсе собственного проекта? Молодой человек, у меня мало времени! Почему моим объектом занимается некомпетентный сотрудник?       Я открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Сердце колотилось в ушах, ладони вспотели, строчки на экране расплывались перед глазами. Я не знал, что ответить. Какой вообще к черту балкон!? И в этот момент трубку перехватили.       — Добрый день, господин! — раздался жизнерадостный голос Араи. — Это Араи, ведущий дизайнер. Прошу прощения, мой коллега ещё учится. Я сейчас всё объясню. Французское остекление? Конечно, учтён. Это было в дополнительных правках от пятнадцатого числа, мы всё внесли. Хикару скинет вам обновлённый файл на почту. По нагрузкам всё в порядке, мы пересчитали с учётом нового фасада...       Араи говорил легко, свободно, пересыпая речь шутками и техническими деталями. Клиент на том конце заметно успокоился и даже что-то шутил в ответ. Через минуту Араи уже положил трубку и протянул телефон мне.       — Спасибо... — прошептал я.       — Да не за что, цыплак, — он потрепал меня по волосам. — Ты молодец, кстати. Почти всю беседу сам провёл. Ещё немного, и я тебе вообще не понадоблюсь.       Я слабо улыбнулся.       — Думаете..?        — Уверен! Тебе просто надо не бояться! Если что-то не знаешь, скажи: «я уточню информацию и перезвоню!» Всегда работает. Или скажи, что связь плохая, и сбрось трубку. А когда найдешь инфу, перезванивай.        Я невольно усмехнулся.        — Разве так можно?        — А кто запрещает? — подмигнул он и сунул в рот сигарету.  Кирисима:       Я услышал его голос через приоткрытую дверь кабинета. Хикару говорил с клиентом. Сначала тихо, сбивчиво, но потом увереннее, спокойнее. Я оторвался от монитора и выглянул. Он сидел, прижимая трубку к уху, и листал проект. Вроде бы хорошо справлялся. Я даже почувствовал что-то, похожее на гордость. Мой стажёр.       Но в какой-то момент его голос дрогнул. Он начал заикаться, судорожно листать страницы, и я уже собирался выйти, когда увидел Араи. Тот возник из ниоткуда, как всегда, и легко перехватил трубку. Я видел, как Хикару выдохнул, как расслабились его плечи. Араи что-то говорил, а потом, положив трубку, потрепал Хикару по голове и сказал что-то, от чего тот засмеялся. Тихо, мягко. Этот смех ударил меня в грудь. Я, кажется, на всю жизнь его запомнил. Захотелось услышать его ближе.       Хикару заметил меня и замер. Я жестом подозвал его к себе. Хикару:       Кирисима жестом подозвал меня к себе, и я, всё ещё чувствуя на голове тепло от руки Араи, направился в кабинет. Он закрыл дверь и указал на стул рядом с собой. Я сел, стараясь не придвигаться слишком близко, но стул был только один – рядом с его креслом. Он открыл мой недельный отчёт и начал медленно листать. Слишком медленно. Просматривал каждый лист с таким сосредоточенным лицом, будто искал, за что зацепиться и отругать меня. Я сидел, сжавшись, и не понимал: утром же всё было хорошо. Почему он снова ведёт себя так?       На каждой странице он заострял внимание, проводил пальцами по строчкам, сверяя цифры в таблицах. Его колено почти касалось моего, и я чувствовал тепло его тела. Меня это отвлекало, заставляло дрожать. Вдруг он спросил:       — Почему здесь такие цифры? Ты учёл новый коэффициент нагрузки?       Я замялся, начал сбивчиво объяснять, что коэффициент был в старых правках и я не знал, нужно ли его менять. Кирисима странно посмотрел на меня, кивнул и продолжил листать. Наконец он закрыл папку.       — Здесь всё хорошо.       Я выдохнул. Не нашёл, к чему придраться. Но он вдруг посмотрел на меня серьёзно, и я напрягся, готовясь к чему-то страшному.       — Проект, который я тебе дал, очень важен. От него зависит, возьмут ли тебя на работу. Если будут вопросы – сразу обращайся ко мне. И принеси проверить не за день до дедлайна, а раньше. Я не хочу, чтобы ты нервничал.       Я кивнул, чувствуя, как внутри растет надежда. Возьмут на работу? Наконец-то! Но вместе с радостью пришёл и страх. А если я не справлюсь? А если этот проект – последний шанс, и я его провалю? Я поднял на Кирисиму глаза и вдруг понял: он не просто проверяет меня. Он переживает. За меня..? Кирисима:       Я листал отчёт, почти не вдаваясь в детали. Цифры плыли перед глазами – я уже проверил всё раньше и знал, что ошибок нет. Но я намеренно медлил, перелистывая страницы одну за другой, чтобы как можно дольше побыть рядом с ним. Он сидел совсем близко, и я чувствовал тепло его тела. Слышал, как часто он дышит, как дрожат его пальцы, сжимающие край рубашки. Волнуется. Боится. Всё ещё боится находиться рядом со мной.       На какой-то случайной цифре я спросил про коэффициент – просто чтобы услышать его голос. Он ответил. Сбивчиво, волнительно, зато ответил. Правильно. Я хотел похвалить его за отчёт – он и правда был отличным, сдал вовремя, без ошибок, – но язык прирос к нёбу. Я лишь буркнул что-то вроде «всё хорошо» и закрыл папку. Потом посмотрел на него и сказал про проект. Тот самый, который я специально дал ему посложнее. Чтобы он чаще приходил ко мне с вопросами. Чтобы я мог видеть его, слышать его голос. Может, даже смогу наконец похвалить его. Постараюсь. Хикару:        День прошёл хорошо. Вопросов пока не было, и я справлялся сам – перепроверял расчёты, сверялся с чертежами, делал пометки. Кирисима пару раз выходил из кабинета. Он останавливался где-то на полпути, смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но молча разворачивался и уходил обратно. Я не понимал, что это значит, но уже не боялся, скорее, было просто любопытно.       Араи после взбалмошного утра вдруг притих. Сидел за своим столом, что-то печатал в телефоне, и на обеде, когда подошёл ко мне, выглядел задумчивым. Я сохранил проект и пошёл с ним. Кирисима, как ни странно, тоже пошёл с нами. Всю дорогу до столовой мы шли в тишине. Араи уткнулся в телефон, я молчал, Кирисима тоже. Тишина была не напряжённой, но странной, как будто каждый думал о своём.       В столовой Араи отошёл сделать заказ, а мы остались вдвоём за столиком. Кирисима вдруг спросил:       — Почему ты не пьёшь кофе?       Я вздрогнул от неожиданности.       — Просто... он горький.       Кирисима приподнял бровь:       — Но в кафе тебе понравился американо с мороженым.       — Ну да... — я замялся. — Но это другое.       — Взять тебе латте? По вкусу похоже.       Я поднял на него глаза. Мне было неловко – он ведь и так столько для меня сделал, а тут ещё и кофе покупает, который я, возможно, даже не выпью.       — Не стоит...       — Если не понравится, я сам выпью, — спокойно ответил он и, не дожидаясь моего согласия, направился к стойке.       Я остался сидеть, чувствуя, как пылают щёки. Он так настойчиво пытается напоить меня кофе. Почему? Может, это очередная его странная забота? Или ему просто скучно?       Он вернулся и поставил передо мной стаканчик, и я всё-таки попробовал. Латте был мягким и сладким. И совсем не горьким.  Кирисима:       Я не знаю, зачем купил ему этот чёртов латте. Просто увидел, как он пьёт свой зелёный чай, и вспомнил, что он не любит кофе. Вспомнил кафе, мороженое, его удивлённое лицо, когда он впервые попробовал американо. Захотелось повторить. Захотелось снова увидеть это выражение – когда он пробует что-то новое и ему нравится. И когда он сделал первый глоток и поднял на меня глаза, я понял: не зря. Ему понравилось. Неужели он никогда раньше не пил латте?       Араи вернулся с подносом и плюхнулся на стул с широкой улыбкой. Я не удержался:       — Чего у тебя такое хорошее настроение с утра?       — У меня всегда хорошее настроение! — отозвался он.       — Ну, не настолько же.       Араи пожал плечами, и его улыбка стала ещё шире:       — Просто мы с цыплаком отлично выходные провели. У него такая милая мама! И кот у него забавный.       Я приподнял брови. Он уже и с мамой его познакомился? Я почувствовал странный укол – не то ревности, не то зависти. Он приходит к Хикару домой по выходным? Когда они успели так сблизиться? Я сжал челюсти и сделал глоток кофе. Хикару смущённо улыбался, уткнувшись в свою кружку. А я думал: когда я смогу так же? Смогу ли вообще? Хикару:       На часах стукнуло семь, и Араи, как всегда, выскочил из офиса первым. Я потянулся, прохрустев суставами. За весь день я ни разу не попросил помощи, и это было моим личным маленьким достижением. Я улыбнулся своим мыслям. Директор ушёл через пять минут после Араи, и остальные тоже стали потихоньку собираться. Времени до дедлайна у меня было достаточно, и я решил, что могу уйти домой с чистой совестью.       Проходя мимо кабинета Кирисимы, я заметил, что он всё ещё сидит за столом. Устало потирал виски, перед ним лежала гора бумаг. Он выглядел... вымотанным. Я остановился на секунду, и внутри что-то сжалось. Мне вдруг стало его жаль. Может, помочь ему? Я одёрнул себя. С чего вдруг? Я пошёл к выходу, но мысль о его уставшем лице ещё долго не отпускала. Кирисима:       Я сидел за столом, устало потирая виски. День был долгим. Бумаги, правки, бесконечные согласования. Я уже собирался встать и наконец-то уйти, когда заметил движение за дверью. Хикару. Он на секунду замер у моего кабинета, посмотрел на меня и быстро отвёл взгляд. Как будто хотел что-то сказать, но не решился. Или просто случайно задержался. Я вспомнил, как сегодня утром он отдёрнул руку, когда передавал мне шарф. Быстро, нервно, почти испуганно. Значит, всё ещё боится.       Я встал, накинул пальто и обмотал шею своим шарфом. И немного подвис. От ткани пахло им. Лёгкий, кремовый, нежный запах – его шампунь, его кожа, что-то ещё, такое знакомое и уже как родное. Я вдохнул глубже, закрывая глаза. Его запах остался на моём шарфе. И я не знал, радоваться этому или сходить с ума. Потому что теперь этот запах будет со мной всю дорогу домой. И я не хочу от него избавляться.