Часть 17

Хикару:       По новому проекту было много нюансов. Я бы сказал, даже слишком много. Будто директор специально дал мне проект посложнее, чтобы я чаще звонил клиенту. Я кусал губу, глядя на телефон. Надо звонить. Оттягивать неизбежное уже не получится, поэтому я взял трубку в руки. Вспомнил слова Кирисимы. Он прав: если рядом кто-то есть, мне спокойнее. Сейчас подойду к Араи и поставлю на громкую – если что, он поможет или в крайнем случае перехватит трубку.       Я встал и направился к его столу. Араи что-то усердно печатал и не сразу заметил меня. Я мялся рядом, переминаясь с ноги на ногу, пока он не поднял глаза.       — Араи-сси, вы не могли бы помочь? Я позвоню клиенту, а вы просто рядом посидите... Мне так легче.       Араи дёрнулся в мою сторону, но тут же болезненно нахмурился:       — Блять, прости, цыплак, — он говорил с набитым ртом, проглатывая сэндвич, — работы вагон. Сейчас никак! Давай позже, — и снова уткнулся в экран.       Я помялся. Но мне нужно сейчас. Неужели придётся идти к Кирисиме? Я оглянулся на его кабинет, и Араи, заметив мой взгляд, подбодрил:       — Да не бойся. Он же сам предложил помощь!       Я кивнул. Он прав. Кирисима сам предложил. К тому же все эти дни он без претензий помогал мне. Я шагнул к его кабинету. Он сидел за компьютером и, услышав мои шаги, поднял глаза. Мне стало неловко под его пристальным взглядом.       — Вы говорили, я могу прийти к вам за помощью... Араи-сси просто занят... Я просто постою рядом. Вы не против?       Кирисима лениво встал со стула:       — Иди сюда.       Я подошёл. Он придвинул свой стул ко мне:       — Садись, — произнёс он, открывая на почте мой проект.       Я замялся. Садиться на его место? Руководителя?       Кирисима заметил мою заминку и объяснил:       — Если у клиента будут вопросы по проекту – вот он, у тебя перед глазами.       Я неловко сел. Набрал номер и поставил на громкую. Кирисима стоял рядом, опираясь на спинку стула, и я чувствовал его размеренное дыхание. Он дышал прямо мне в затылок, и у меня бежали мурашки от щекотки.       — Алло?       Я вздрогнул.       — З-здравствуйте! Это Хикару Канато, я работаю над вашим проектом в Йонсан-гу.       — А, добрый день! По расчётам всё нормально? Хочу, чтоб панорамные окна выходили на лес!       Я поднял глаза на Кирисиму. Разве это вопрос по теме? Кирисима едва заметно улыбнулся и нажал на выключение микрофона.       — Он просто хочет поговорить. Скажи, что думаешь по поводу его выбора.       Я замялся. А что я думаю-то..?       — Ну, я бы не рисковал... — честно ответил я, кусая губу.       Кирисима, кажется, не ожидал такого и удивлённо уставился на меня.       — Понимаете, днём это, может, и красиво, но ночью разве вам не будет страшно? Лес, темнота, всякое...       На том конце трубки замолчали, и я почувствовал, как Кирисима напряжённо сжал спинку стула.       — Да, наверное, стоит огородить участок от леса! Спасибо за совет! Тогда я скину на почту правки.       — Хорошо.       Я сбросил вызов и выдохнул.       — Почему страшно-то? — не понял Кирисима.       — А вдруг из леса какой-нибудь маньяк или убийца будет наблюдать за вами в панорамное окно.       Кирисима странно фыркнул, и я взглянул на него. Он сдавленно засмеялся – негромко, хрипловато, – и я невольно улыбнулся. От улыбки его глаза стали как-то мягче, и я вдруг понял, что никогда не видел, чтобы он смеялся.       — Ну и фантазии у тебя. Маньяки, убийцы... Ужастиков пересмотрел?       — Я люблю хорроры.       — Серьёзно? — он приподнял бровь.       — А вы нет?       — Нет. Я такое не смотрю.       — Боитесь? — улыбнулся я и тут же осознал, что ляпнул лишнего. Мысленно дал себе пощёчину. Что я творю? Это же Кирисима! Мой начальник! Я только что спросил у него, боится ли он ужастиков, как будто мы друзья!       Но Кирисима вдруг мягко улыбнулся.        — Боюсь, — ответил он с улыбкой на лице.        Я застыл на секунду, не зная, что ответить. А он уже отвёл взгляд и, кажется, сам был удивлён, что сказал это. Кирисима:       Так продолжалось неделю. Он подбегал к Араи, тот отшивал его, хотя явно был свободен, и тогда Хикару приходил ко мне. Сначала неловко, заикаясь и краснея, потом всё смелее. Разговаривал с каждым разом лучше и увереннее. Я не подавал виду, но я пиздец как гордился им. Я ещё никогда не гордился кем-то, кроме себя.       Но он правда молодец. Я хвалил его, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он заслужил. Хотел потрепать по голове, как это делал Араи, но каждый раз себя одёргивал. Я еле открывал рот, чтобы похвалить его, а чтоб прикоснуться – нет уж. Боялся, что он отшатнётся. Боялся, что испугается. Боялся, что всё испорчу. Хикару:       Я начал замечать, что похвала от Кирисимы-сси мне нравится больше, чем от Араи. Араи хвалил громко, трепал по голове, называл молодцом. Это было приятно, но как-то... буднично. Как будто он говорил это всем. А Кирисима тихо, хрипло произносил «умница» и смотрел на меня так странно – долго, внимательно, будто видел что-то, чего я сам о себе не знал. Мне было странно осознавать это, но мне нравилось.       Я неосознанно стал приходить каждый раз уже к нему вместо Араи, надеясь снова услышать похвалу. Да и у меня правда стало получаться лучше. Если раньше я чувствовал себя увереннее рядом с кем-то только потому, что знал: мне в любой момент могут помочь и перехватить трубку, то сейчас я стараюсь ради того, чтобы услышать это хриплое «умница».       Мне кажется, я схожу с ума.       В пятницу вечером я заканчивал проект. Клиент оказался на удивление позитивным – любил поболтать о чём-то вне работы, и я с интересом слушал. Он рассказывал, как приобрёл участок, почему жена хочет панорамные окна и откуда вообще там взялся лес. Кстати, он его огородил, как я и советовал, и мне было приятно, что он послушал меня. Я сидел в кабинете Кирисимы и ждал, пока он проверит проект. Он листал его, внимательно вглядывался в цифры, изредка бросал на меня взгляды, словно хотел что-то спросить, но молча опускал голову.       — Ошибок нет, — наконец вынес вердикт руководитель, и я закусил губу, чтобы не улыбнуться во все зубы.       — Теперь главное – не завалить презентацию, — произнёс он, протягивая мне папку.       Я протянул руку и случайно коснулся пальцами его руки. Он замер на секунду, а потом – я не поверил своим глазам – его рука неуверенно потянулась к моим волосам. Это отличалось от того, что делал Араи: тот трепал взбалмошно, так что волосы потом путались ещё сильнее. Кирисима же просто аккуратно погладил, буквально пару секунд, и тут же убрал руку. Я замер, не в силах произнести ни слова. Сердце гулко билось, сильно, громко. Зачем он это сделал? Хотел поддержать? Но почему молча? И почему так недолго?       Весь оставшийся вечер я думал об этом. Я всё ещё ощущал тепло его пальцев на макушке и кусал губу, прокручивая в голове снова и снова его движение руки, тепло пальцев, его взгляд. Я не заметил, как все разбрелись по домам. Араи ещё давно убежал, пожелав всем хороших выходных, директор ушёл ровно в семь, и все потянулись за ним. Я опомнился, встал, стал собираться, всё ещё размышляя о произошедшем. Кирисима:       Я не сдержал этот порыв. Рука сама потянулась, а когда я опомнился – тут же отдёрнул. Глупо. Почему я веду себя так глупо? Но его волосы такие мягкие и шелковистые... Хотелось не отпускать его, прижать ближе, вдохнуть его запах. Я смотрел ему вслед, когда он выходил из кабинета, и думал: «Что ты со мной делаешь?»       Я вышел из кабинета, когда офис уже опустел. Зачем-то бросил взгляд на стол Хикару и обнаружил его телефон. Взял в руку, покрутил. Кот на заставке. Я вздохнул и набрал Араи.       — Что опять, Сото?! У тебя талант звонить в неподходящее время! — послышался его запыханный голос. На заднем плане слышались какие-то стуки и скрипы. В качалке, что ли?       — Я недолго. Скажи номер квартиры Хикару.       В трубке повисла тишина. Я слышал, как Араи переваривает информацию, а потом – его ехидный голос:       — А нахуя тебе квартира стажера вечером пятницы?       — Он телефон забыл. Просто верну.       — Пф, как скучно. Ты вообще не делаешь к нему шагов навстречу!       — Ты о чём? — недовольно буркнул я.       — Ну, он тебе нравится или нет? По тебе вообще не видно!       — Просто скажи номер его квартиры и подъезд, — вздохнул я, закатывая глаза.       Араи скинул, и я наконец вышел из офиса, прокручивая в голове его слова. Какие ещё шаги навстречу? Разве я уже не делаю их? Или этого недостаточно? Но я боюсь спугнуть его.       Я поехал по адресу. Конечно, он у меня уже был – с того дня, когда мы втроём ездили на аттракционы, просто не знал номер квартиры. Я поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь. И только сейчас задумался: а что я вообще делаю?       Дверь открылась через минуту с тихим щелчком. На пороге появилась женщина, один в один похожая на Хикару. Ну, вернее, это Хикару был похож на неё. Непослушные каштановые волосы, большие карие глаза – и такого же низкого роста. Она удивлённо подняла глаза, и я снова заметил это сходство.       — Здравствуйте. Я руководитель Хикару, он телефон забыл в офисе, — ровно произнёс я и протянул ей телефон.        — Ой, добрый вечер! Спасибо! Меня зовут Мисон.       Я неловко представился и уже собирался уходить, но женщина вдруг обернулась назад и громко произнесла:       — Адыль, к тебе пришли!       Я сжал челюсти. Ну зачем?       В коридоре появился Хикару, и я в который раз пожалел, что приехал. Он вышел из ванной в одних пижамных шортах, вытирая на ходу мокрые волосы, которые потемнели от воды и казались ещё длиннее, чем обычно. Его бледный голый торс был мокрым, рёбра просвечивали через тонкую кожу, и я сжал кулаки в карманах. Боже, да что со мной? Он наконец стянул с головы полотенце и заметил меня. Его глаза на секунду расширились, и он, коротко пискнув, спрятался за спиной мамы.       — К-Кирисима-сси?!       Я тактично отвёл глаза, хотя уже достаточно увидел. Надеюсь, не было заметно, как я пялился.       Женщина протянула ему телефон.       — Спасибо, что завезли, — пролепетал Хикару из-за маминого плеча.       Я коротко кивнул и, не взирая на попытки Мисон уговорить меня остаться на ужин, пробормотал что-то про «поздно уже» и поспешил уйти.       Всю дорогу домой я вспоминал эту картину и ругал себя за то, что не могу перестать о ней думать. Его худые руки, узкие плечи, тонкая талия. Шорты были слегка приспущены, и было видно красивый изгиб поясницы. Всю дорогу я ехал с неприятным ощущением в штанах. Брюки давили. Хикару:       Я вышел из душа, на ходу вытирая голову полотенцем, и совсем не ожидал увидеть в коридоре руководителя. Он стоял в дверях в черном пальто и с моим телефоном в руке. Я замер. Я в одних шортах. С голым торсом. С мокрыми волосами. Мы встретились взглядами, и я увидел, как он отвёл глаза – в сторону, в пол, куда угодно, лишь бы не смотреть на меня. Я покраснел до состояния варёного рака. Я пискнул и спрятался за маму, не зная, куда деваться от стыда.       Едва за Кирисимой закрылась дверь, мама повернулась ко мне с горящими глазами:       — Он очень симпатичный! И выглядит так взросло, очень солидно.       — Ну мам... — замялся я, крутя в руках телефон. Я, если честно, даже не заметил, что забыл его. — Он просто руководитель...       — Не каждый начальник поедет к подчинённому, чтобы просто отдать телефон!       Я стоял красный, пытаясь отнекиваться от слов мамы – вот любит она людей смущать! Но в то же время думал: «Значит, он в тот раз не врал..? Я действительно ему нравлюсь?»       Позже вечером домой вернулся отец. Он был хмурым и уставшим после смены. За ужином он вдруг сказал:       — Хикару, когда ты видел Минсу в последний раз?       Я замер с палочками в руке.       — Давно... А что? С ним что-то случилось? — я сжал палочки сильнее, чувствуя, как нарастает волнение. Хоть мы и перестали общаться, он всё ещё был моим другом.       — Хорошо, что ты перестал с ним общаться, сынок, — буркнул отец, будто специально не отвечая на мой вопрос.       — Что случилось, аппа? — взволнованно спросила мама.       Отец нахмурился ещё сильнее, отложил палочки и потёр виски.        — Его видели в том районе, где мы патрулировали. Он распространял наркотики. И, судя по всему, сам употреблял.       Мама ахнула, прижав ладонь ко рту:       — О боже... А с виду такой хороший мальчик!       — Сынок, если увидишь его или он с тобой свяжется — обязательно говори мне. Он сейчас в розыске, ему грозит большой срок.       Я ошарашено смотрел на отца, не веря его словам. Наркотики? Я вспомнил, как Минсу таскал меня по клубам, как легко относился к жизни, как предлагал «попробовать что-то новенькое». Я никогда не думал, что всё зайдёт так далеко.        Вечером я долго сидел на подоконнике, гладил Манду и смотрел на падающий снег. Грусть смешивалась со страхом. А вдруг Минсу заставили? Что, если это всё не по его воле? Что, если ему нужна помощь, а он не знает, как попросить? Я сжал телефон в руке. Может, стоит написать ему? А может, и нет. Может, отец прав. Может, я правильно сделал, что перестал с ним общаться. Но почему тогда на душе так погано? Кирисима:        Я вернулся домой, снял пальто, бросил ключи на тумбочку и рухнул в кресло, даже не включая свет. За окном падал снег, в комнате было тихо, но в голове слишком громко. Я всё ещё видел его. Мокрые волосы, потемневшие от воды, прилипшие к лицу. Худые ключицы, рёбра, просвечивающие через бледную кожу. Эти дурацкие пижамные штаны, сползшие чуть ниже, чем нужно, и открывающие изгиб поясницы. Он стоял передо мной – растерянный, красный, с писком спрятавшийся за маму, – и я не мог перестать об этом думать.       Я сжал кулаки на подлокотниках. Член уже болезненно упирался в ширинку. Я не хотел этого. Я пытался думать о работе, о проектах, о чём угодно. Но мысли возвращались к нему. К его телу. К тому, как он выглядел – не как модель, не как кто-то натренированный, а как обычный подросток. Я представил, как провожу ладонями по его плечам, как он вздрагивает, но не отстраняется. Как я целую его шею, чувствуя тепло его кожи, вдыхая этот лёгкий, пудровый запах.       Я резко встал и пошёл в душ. Не включая свет, просто встал под горячую воду, которая била по спине, стекала по плечам, заглушая мысли. Но даже там он был со мной. Я закрыл глаза и представил, как он стоит передо мной – такой же мокрый, такой же беззащитный. Я обхватил себя рукой, двигаясь быстро, грубо, без нежности. Это не было красиво. Это не было возбуждающе. Это было отчаянно. Я кончил с глухим стоном и ещё несколько минут стоял под горячей водой, чувствуя только стыд и пустоту. Мне не пятнадцать. Я взрослый мужчина, руководитель отдела, человек, который привык всё контролировать. А я стою в душе и дрочу на своего стажёра, как подросток.       Я выключил воду, вытерся и лёг в постель. В голове крутилось одно: «Только он. Никого больше. Только он». И я, блять, уже не знал, что с этим делать. Хикару:       Выходные прошли вроде бы спокойно. Я сидел дома, помогал маме с ужином, но внутри было неспокойно. Мысль о Минсу не давала покоя. Как же так? Я знал его десять лет. Он был эгоистичным, легкомысленным, но он не был плохим. Он не мог зайти настолько далеко. Какие наркотики? Это не укладывалось в голове. Вдруг у него и правда проблемы? Вдруг он в беде, а я даже не знаю?       Я открыл какао и нашёл его чат. Всё ещё заблокирован. Я смотрел на серую аватарку и чувство тревоги не отпускало. Я выключил телефон и снова уткнулся в подушку.  Кирисима:       Выходные тянулись медленно и пусто. Араи был занят – он даже не отвечал мне, Сумин, как всегда, разбиралась со своим мужем и была не в том состоянии, чтобы куда-то идти. Идти в клуб не хотелось. Мысль о том, чтобы причинять кому-то боль, вызывала тошноту. А сидеть дома тоже было невыносимо: пустые стены давили. Я всё ещё видел его перед глазами. Его мокрые волосы, его грудь, его растерянный взгляд.       Я поехал в тренажёрный зал. Провёл там всё утро. Думал, усталость выбьет из головы ненужные мысли. Не помогло. Тогда я поехал туда же вечером. Потом на следующий день. К концу воскресенья тело ныло, руки дрожали, но голова всё равно была занята им. Я смотрел в потолок и думал: когда же это закончится? Хикару:       В понедельник я сдавал проект. Мысли всё ещё возвращались к Минсу – я то и дело проваливался в тревогу, вспоминая слова отца, – но клиент оказался таким громким и жизнерадостным, что я сам не заметил, как заразился его весельем. Он шутил, задавал вопросы, хотя мы давно всё обговорили на неделе, и я отвечал ему спокойно, почти уверенно. Директор удовлетворённо кивал. Араи улыбался во все тридцать два зуба, будто мама на утреннике в детском саду. Кирисима стоял чуть поодаль, и его улыбка была почти незаметной – только краешек рта дрогнул. Но я видел.       Когда всё закончилось, директор при всех объявил, что берёт меня в штат. Я сжал губы, чтобы не улыбнуться во весь рот. Коллеги поздравляли, директор похлопал по плечу, клиент пожал руку и сказал что-то про «молодого специалиста с большим будущим». Я был счастлив. По-настоящему.       Когда все разошлись, директор попросил остаться меня и Кирисиму.       — Сходишь сегодня в отдел кадров, распишешься в документах. Полтора месяца будешь числиться стажёром, но это формальность. Поздравляю.       — Спасибо!       — Руководителя своего благодари, — директор улыбнулся и кивнул в сторону Кирисимы. — Я никогда не трудоустраивал стажёров раньше испытательного срока.       Я удивлённо обернулся на Кирисиму. Это он попросил?       — В общем, так как ты выездной сотрудник, завтра отправляешься в первую командировку.       Я сжал край рубашки. Первую поездку? Сам?       — Конечно, так как это твой первый раз, тебя будет сопровождать руководитель. Кирисима-сси, прошу закончить все дела до завтрашнего дня. Покажете стажёру, как приобретать билеты по корпоративным карточкам и с какими отелями и гостиницами мы сотрудничаем.       Кирисима коротко кивнул, и директор отпустил нас. Я шёл, не веря ушам. Меня взяли! Взяли! Не прошло даже трёх месяцев стажировки – и вот я уже полноценный сотрудник. Младший выездной архитектор. Звучит солидно. Но это ведь и заслуга Кирисимы тоже. Надо будет поблагодарить его. Он так много для меня сделал!       Едва я подумал об этом, как на входе меня подхватил Араи. Он схватил меня и поднял, словно какую-то пушинку, сжимая рёбра до боли. Я зажмурился, смеясь. Он наконец отпустил меня и хлопнул по плечу:       — Ну, цыплак, ты теперь часть нашей семьи!       Я неловко улыбнулся. Кирисима стоял рядом и тоже улыбался – теперь уже заметнее, хотя всё ещё сдержанно. Неужели всё начало налаживаться? Кирисима:       Я стоял чуть поодаль и смотрел, как Хикару отвечает на вопросы клиента. Его голос звучал спокойно, без дрожи, без заиканий. Он даже улыбнулся пару раз – не нервно, не испуганно, а по-настоящему. И когда директор объявил, что берёт его в штат, я увидел, как у него загорелись глаза. Он сжал губы, чтобы не улыбнуться слишком широко, но я видел – он сиял. Счастье распирало его изнутри, как свет, который невозможно спрятать.       Араи что-то орал, тискал его, как медвежонка. Я стоял в стороне, но внутри всё разливалось теплом. Он справился. Мой стажёр. Мой Хикару. Он сделал это. Я попросил директора взять его раньше срока – и тот согласился. Я никогда никого не просил о таком.       Я смотрел в его сияющие глаза и чувствовал, как гордость переполняет меня. Он смотрел на меня и улыбался, и эта улыбка была адресована не Араи, не директору, а мне. Мне. И я понял, что готов сделать всё, чтобы он улыбался так каждый день.       В этот день я был замотан как никогда. Бегал по офису, как хомяк по клетке, совсем ничего не успевая. Надо было передать несколько проектов, проверить парочку чужих, позвонить клиенту, согласовать материалы – и всё это до конца дня, чтобы успеть закончить важные дела перед тем, как поехать с Хикару в его первую командировку. Думаю, после пары поездок он сможет ездить сам – всё же он умница. Но от мысли, что я не смогу его часто видеть, становилось грустно. Не зря же он «выездной». Я тряхнул головой. Надо работать, а то я совсем ничего не успеваю. Хикару:       Я был на седьмом небе от счастья. Написал маме, папе, похвастался всем, кому только мог, даже Араи, который и так всё знал, получил от меня сообщение с кучей восклицательных знаков. Спустя время эйфория стала утихать, и я заметил, что Кирисима совсем не выходит из кабинета. Ну да, ему надо успеть закончить все дела до завтрашнего дня. Из-за меня ему наверняка придётся остаться допоздна. Я вдруг представил, как мы вместе поедем в поездку. Вдвоём. От этой мысли стало неловко и немного тревожно. Всё же будет хорошо?       Мне было нечего делать. Проект закончен, и я мог отдохнуть. Директор даже предложил пойти домой, чтобы собрать вещи и подготовиться, но я мялся. Из-за меня ведь Кирисима останется допоздна... а я даже не поблагодарил его за всё, что он для меня сделал. Я решительно встал и направился к выходу из опенспейса. Сбегал в столовую, купил шоколадное пирожное и американо. Хотя бы так отблагодарю его.       В офисе было тихо. Араи отошёл куда-то, многие ушли в столовую, только пара людей сидели, уткнувшись в мониторы. Я тихо постучал в дверь и вошёл. Кирисима:       Я на автомате бросил «войдите», даже не поднимая головы от бумаг. Чёрт, чёрт, чёрт, почему, когда торопишься, всё как назло идёт через одно место? Я рявкнул что-то неразборчивое, отбрасывая документы в сторону, и поднял глаза. И застыл на месте.       Хикару стоял передо мной, с контейнером с шоколадным пирожным и стаканчиком кофе. У меня чуть челюсть не упала. Я поднял на него взгляд, и он, смущаясь, замялся, не решаясь заговорить. Его пальцы нервно теребили край контейнера, щёки порозовели, и он выглядел так, будто сейчас убежит.       — Я просто хотел поблагодарить вас... — тихо произнёс он, и у меня в голове будто что-то щёлкнуло.       Так вот что имела в виду Сумин..? Хикару запомнил, что я люблю шоколадные торты, и сейчас принёс. Не просто купил что-то наобум – он вспомнил. Этот мальчишка, который ещё месяц назад дрожал при одном моём взгляде, запомнил, что я люблю шоколад. И принёс мне торт. Так просто, но... приятно. Невероятно приятно. Я сидел и смотрел на этот контейнер, на этот стаканчик с американо, и чувствовал, как внутри разливается что-то странное. Мне никогда не приносили пирожные. В основном, потому что никто не знал, что я их люблю. Но Хикару это запомнил.       Я даже не знал, что сказать. Просто взял контейнер, открыл его и уставился на шоколадный бисквит. Молчал. Потом поднял на него глаза и, запинаясь, произнёс:       — Спасибо. Это... очень неожиданно.       Он робко улыбнулся уголками губ, и мне захотелось сделать для него что-то ещё. Что-то большее. Что-то, что скажет ему: «Ты важен для меня. Ты очень важен». Но я просто взял вилку и попробовал торт. Он был вкусным. Хикару:       Я стоял перед ним, сжимая в руках пустой контейнер из-под пирожного, и смотрел, как Кирисима ест. Он попробовал первый кусочек, и его брови удивлённо приподнялись – кажется, торт оказался вкуснее, чем он ожидал. Он поднял на меня глаза, и я заметил, что он не знает, что сказать. Просто смотрит и молчит, застыв с вилкой в руке. И мне это понравилось. Понравилось, что я смог его удивить. Что он, всегда такой собранный и холодный, сейчас сидит с набитым ртом и не может выдавить ни слова.       Я сам не ожидал от себя того, что сделал дальше. Закусил губу – привычка, от которой я никак не мог избавиться, – и вдруг выпалил:       — Может, я помогу вам с документами?       Кирисима поперхнулся кофе. Закашлялся, прижав салфетку к губам, и уставился на меня с таким выражением, будто я предложил ему не разобрать бумаги, а как минимум выпрыгнуть с окна.       — Вы просто столько для меня сделали... — начал я, пытаясь оправдаться, хотя сам не понимал, зачем это сказал. — А мне как раз делать нечего. Проект сдан, директор отпустил... Ну, я и подумал...       — Лучше езжай домой, — перебил он, всё ещё кашляя. — Отдыхай перед поездкой. Завтра трудный день.       — Вдвоём мы быстрее справимся, — тихо, но твёрдо произнёс я. — Не хочу, чтобы вы из-за меня задерживались допоздна.       Кирисима замер. Его взгляд сейчас был растерянным. Он смотрел на меня так, будто впервые видел. Будто я только что сделал что-то, чего он совсем не ожидал. Я и сам от себя такого не ожидал. Я стою перед ним и впервые не боюсь. Просто хочу помочь. Потому что он помог мне. И это было правильно. Кирисима:        Я сидел, пытаясь переварить сразу две вещи: шоколадный торт, который принёс мне Хикару, и тот факт, что он стоит передо мной и предлагает помочь с документами. Помочь. Мне. С документами. Я аж кофе подавился. Закашлялся, прижал салфетку к губам и уставился на него.       — Вы просто столько для меня сделали... — залепетал он, краснея и теребя край контейнера. — А мне как раз делать нечего. Проект сдан, директор отпустил...       — Лучше езжай домой, — прохрипел я, откашлявшись. — Отдыхай перед поездкой. Завтра трудный день.       — Вдвоём мы быстрее справимся, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Не хочу, чтобы вы из-за меня задерживались допоздна.       Я замер. Он стоял передо мной и предлагал помощь. Не потому что боялся, не потому что ждал похвалы, а просто потому что хотел. Потому что я «столько для него сделал». И я смотрел на него и не мог понять: когда всё изменилось? Когда он перестал бояться? Когда начал заботиться обо мне?       И ещё… он не спросил разрешения. Не мялся в дверях, ожидая, что я его прогоню. Он принял решение сам. Сказал: «Вдвоём быстрее». Настоял. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри, поверх удивления, поднимается что-то ещё. Радость? Гордость? Да, гордость. Он смог. Он, который никогда не умел отказывать и всегда ждал, что кто-то решит за него, сейчас стоял передо мной и предлагал помощь. Настоял на своём.       Я молчал, наверное, слишком долго, потому что он уже начал пятиться к двери, решив, что сказал что-то не то.       — Ладно, — выдохнул я. — Садись. Разберём эти чёртовы бумаги вместе.       Он замер, а потом улыбнулся – робко, но искренне. И я понял, что ради этой улыбки готов разобрать хоть тысячу документов. Хоть каждый день. Лишь бы он был рядом.