Часть 19

Кирисима:        Я смотрел на его лицо и чувствовал себя последней сволочью. Он стоял и не знал, что сказать. И всё из-за меня. Из-за моего эгоистичного желания быть ближе.       — Я поеду в другой отель, — твёрдо произнёс я, глядя ему прямо в глаза.       Он удивлённо поднял брови.       — Но... далеко ведь...       — И что? Я не хочу, чтобы ты боялся. Тем более я виноват, что не забронировал номера заранее.       Врал. Но в то же время говорил правду. Я правда был виноват. Не в том, что забыл, а в том, что подло, эгоистично всё подстроил, совсем не подумав о нём. Он заслуживал лучшего. Он заслуживал, чтобы с ним считались.       Хикару поджал губы, опустил глаза, а потом вдруг тихо произнёс:       — Я могу поспать на полу.       Я замер. Он – на полу? Ни за что в жизни не позволю ему такого.        — Раз уж на то пошло, лучше я на полу посплю, — возразил я.       — Но вы ведь... начальник...       — И что? Идем, внутри разберемся.        Я забрал из его холодных, дрожащих пальцев чемоданы и направился к лифту. Он поплёлся за мной, всё ещё растерянный и притихший. Я честно готов был уехать. Правда. Но раз он смог хотя бы предположить, что мы можем ночевать в одной комнате, – это уже прогресс. Огромный. И я не собирался упускать эту возможность. Ни за что. Хикару:        Я достал из сумки папку с документами, с которыми так и не смог ознакомиться в поезде. Разложил бумаги на столе, пытаясь сосредоточиться.       Кирисима стоял у окна и заказывал ужин по телефону. Его голос был спокойным и расслабленным.        — Ты что будешь? — вдруг спросил он, прикрыв трубку рукой.       Я вздрогнул и поднял на него глаза.       — Ничего...       — Почему? Ты за весь день съел один хот-дог. У меня племянник ест больше. Будешь чапччэ?       Я неловко помялся, но осознание того, что в трубке женщина ждёт, когда я наконец отвечу, заставило меня кивнуть. Как он угадал, что я люблю чапччэ? Я уставился в документы, чувствуя, как горят щёки. Кирисима закончил заказ и сел на кровать (на кровать!) с ноутбуком, как будто это было самым естественным делом. Он вёл себя расслабленно, и, кажется, один я чувствовал себя некомфортно и зажато. Я склонился над бумагами и попытался вникнуть в цифры.       В номере было неловко тихо. Кирисима печатал на ноутбуке, я листал страницы документов, стараясь не отвлекаться. Кондиционер тихо гудел, обогревая помещение, и этот монотонный звук почему-то только усиливал ощущение неловкости. Мы были вдвоём. В одной комнате. С одной кроватью. Я старался не думать об этом.       — Подойди, пожалуйста, — тихо позвал Кирисима, и я слегка вздрогнул от его голоса. Отложил бумаги и неловко подошёл. Он сидел полулёжа, облокотившись на подушку, и похлопал ладонью по кровати рядом с собой. Я закусил губу. Одно дело – сидеть рядом на стульях. А на кровати – совсем другое. Я сел, но не слишком близко, стараясь держать дистанцию.       Он показал мне файл в ноутбуке, стал рассказывать, что нужно будет сделать завтра на объекте. Я внимательно слушал, но мой взгляд всё равно падал на его лицо – он, слава богу, не видел. Из-за того, что я сидел, я был выше, и он не замечал, куда я смотрю. Я вспомнил, как спал на его плече, и тут же покраснел. Хорошо, что в номере был полумрак.       Кирисима закончил объяснять, и в дверь постучали. Он отставил ноутбук, встал, забрал еду. Мы сели ужинать, и мне было так неловко есть в тишине, что я включил телевизор. Я нашел какой-то хоррор и с интересом уставился в экран, совсем забыв о работе, и даже дёрнулся пару раз, чуть не выронив приборы из рук. Кирисима сидел рядом, поглядывал на экран и тоже изредка вздрагивал на слишком громких звуках. Я заметил это и вдруг почувствовал что-то странное. Даже приятное. Он тоже боится.       После ужина Кирисима начал расстилать матрас на полу, и я снова хотел возразить. Ну как так – мой начальник будет спать на полу, а я на кровати? Уж лучше я посплю на полу! Но он отрезал все мои попытки, так спокойно, так твёрдо, что спорить было бесполезно. В его взгляде было столько уверенности, что я просто сдался и пошёл в душ.       Ванная была светлая, просторная, с огромным зеркалом во всю стену. Я увидел себя в отражении и замер. Щёки были красные. Жарко просто… Я быстренько помылся, а потом сунул руку в рюкзак за чистой одеждой. И ошарашено застыл.       Сердце пропустило удар. Я стал судорожно копаться в рюкзаке, перебирая вещи, но понял, что не взял ни домашнюю одежду, ни даже спальную. После пьянки с Араи я пришёл никакущий и сразу завалился спать, а утром ещё и проспал, закинул в рюкзак только сменное бельё и одежду на выход. Не буду же я спать в рубашке! Я бросил взгляд на вешалку – там висел белый гостиничный халат с логотипом отеля. Я вздохнул и понял: сегодня ночью мне придётся в нём спать. И молиться, чтобы я не сварился в нем заживо от жары.  Кирисима:        Я лежал на матрасе и уже зевал, но продолжал упорно печатать – надо было закончить к завтрашнему дню документы на подпись. Пальцы уже заплетались, строчки плыли перед глазами, но я держался. Дверь ванной с тихим щелчком открылась, и я машинально поднял глаза.       Хикару вышел с мокрыми волосами, вытирая их на ходу, в белом пушистом халате. Я приподнял бровь.       — Тебе холодно? — и тут же потянулся к пульту от кондиционера.       — Нет-нет! Всё нормально! — он замахал руками, краснея.       — Тогда почему ты укутался? Я могу сделать температуру повыше, мне тоже прохладно.       Он надулся, наблюдая, как я увеличиваю температуру на сплит-системе, и отвёл взгляд:       — Мне не холодно... я просто утром проспал и в спешке забыл взять сменную одежду. Я так посплю...       Он повернулся ко мне спиной и начал расстилать кровать. Я улыбнулся, про себя, конечно. Ну какой же ты... Глупышка. Я закрыл ноутбук, подошёл к своему чемодану и достал чистую футболку. Молча бросил ему на кровать и, не дожидаясь ответа, направился в ванную.       Но картинка уже засела в голове: халат, обтянувший его ягодицы и поясницу, когда он наклонялся расстелить кровать. И теперь она не вылезала у меня из головы. Я стоял под душем и думал, что не смогу уснуть зная, что он будет рядом. В моей футболке. И я буду знать, что под ней ничего нет.       Я стоял под горячей водой, уперев руки в кафель, и пытался не думать о нём. Не получалось. Он был за стенкой в моей футболке, с мокрыми волосами, с красными щеками. Я закрыл глаза и представил, как он лежит на кровати, как ткань футболки задралась, обнажая живот, как он дышит, не подозревая, что я здесь, в двух метрах от него, и схожу с ума.       Член ныл так, что я не мог больше терпеть. Я обхватил его рукой, двигаясь быстро, резко, почти зло. Я представлял его губы, его пальцы, его тихое «спасибо», которое он прошептал мне сегодня. Я кончил с тихим стоном, закусив губу до боли, чтобы он не услышал.       А потом меня накрыл стыд. Грязный, липкий, отвратительный. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на свою руку – ту, которой только что... Я сжал кулак. Мне хотелось ударить. В челюсть, в стену, куда угодно, лишь бы заглушить это чувство. Я уже замахнулся, целясь в кафель, как вдруг из номера раздался страшный грохот. И тут же испуганный крик Хикару.       Я рванул дверь ванной и вылетел в номер, даже не успев подумать. Только бы с ним ничего не случилось. Только бы он был в порядке. Сердце колотилось как бешеное, адреналин зашкаливал, и в этот момент мне было плевать на всё – на свой вид, на стыд, на что угодно.       Но в номере всё было в порядке. Хикару сидел на кровати, поджав ноги, и выглядел просто испуганным. Но когда он повернул голову и увидел меня – мокрого, голого, в чём мать родила, – его глаза расширились до размера блюдец. Он покраснел как чёрт и с тихим писком спрятался под одеялом.       Я замер. Только сейчас до меня дошло, что я вылетел абсолютно голым. Почти без стояка – к счастью, адреналин сделал своё дело, и он был уже на полпути к спокойствию, – но всё равно. Голый! Я резко развернулся и захлопнул дверь ванной. Прислонился к ней спиной и тяжело задышал. Чувство стыда накрыло с головой. Он видел меня. С полустояком!! Я зажмурился и пару раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Потом накинул халат прямо на мокрое тело, даже не смыв шампунь с волос, и вышел обратно.       — Что за грохот был? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя меня всё ещё трясло от адреналина и стыда.       — Не знаю, — тихо пискнул Хикару, не вылезая из-под одеяла. — Это за стенкой было...       — А зачем ты кричал?       — Просто испугался...       Он всё ещё прятал лицо. Я стоял в халате, с мыльной головой и колотящимся сердцем, и думал только об одном: «Пиздец. Он меня видел. Голого. Что теперь делать?» Хикару:        Я надел футболку Кирисимы. Она была мягкой, приятной на ощупь, сразу чувствовалось, что ткань дорогая. Я невольно поднёс воротник к лицу и вдохнул. Пахло им – его терпким парфюмом с горчинкой и стиральным порошком, чем-то свежим и чистым. Я зажмурился на секунду, чувствуя, как внутри разливается странное, непривычное тепло. Его запах. Его футболка. Я в ней. Как будто он... обнимает меня. Я тряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли, плюхнулся на мягкую кровать и укрылся одеялом. Прохладные простыни, мягкая подушка, его запах на мне.       И тут за стеной что-то громко рухнуло. С такой силой, что окна задрожали. Я вскрикнул от неожиданности и рывком сел на кровати. Что это было?! Сердце заколотилось от неожиданности. Я не успел ничего понять, как дверь ванной распахнулась и в комнату вылетел Кирисима. Голый. Абсолютно. Мокрый, с мыльными волосами, с каплями воды на плечах и груди. Мой взгляд невольно скользнул ниже – туда, куда смотреть было совсем не нужно. Я успел заметить, что он... ещё не до конца... И тут же, испуганно пискнув, спрятался под одеяло с головой.       Боже. Боже. Я видел его голого. Я зажмурился так сильно, что перед глазами заплясали искры. Пусть это будет сон. Пожалуйста, пусть это будет просто страшный сон.       Я сидел под одеялом, сжавшись в комок, и чувствовал, как горят щёки. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь номер. Перед глазами стояла картинка, которая не хотела пропадать, словно её выгравировали на веках. Его тело. Моего руководителя. Крепкие, красивые мышцы, блестящие от воды. Широкие плечи, узкие бёдра. И эти выпирающие вены на паху, уходящие ниже, к...       О боже. Почему он такой большой? Нет! Прекрати думать об этом! Прекращай!! Я зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли красные круги, но картинка не исчезала. Она врезалась в память, и я ничего не мог с этим сделать. Я никогда не видел мужчину так близко. Так... откровенно. И это был не просто мужчина – это был Кирисима! Тот, кого я боялся, кто кричал на меня, кто гладил меня по голове и говорил «умница». И теперь я знаю, как он выглядит без одежды. Я сдавленно застонал в подушку. За что мне это? За что?!       Я все еще сидел под одеялом, боясь высовывать голову. Пытался дышать ровно. Все ещё видел его тело, мокрое, крепкое, и этот... полустояк... Я зажмурился, но мысль уже засела в голове. Он был в ванной. Один. И вылетел в таком состоянии. Значит, он там... что он там делал?? Прямо там, за стенкой, пока я сидел здесь? Но на кого? На... меня?       Меня накрыло такой волной стыда, что я чуть не задохнулся. Я уткнулся лицом в подушку. Он мастурбировал. На меня. Мой руководитель. Взрослый мужчина. Дрочил в душе, думая обо мне. Я представил, как он стоит под горячей водой, закрыв глаза, и представляет... что? Моё лицо? Моё тело? И от этой мысли мне стало так неловко, что захотелось провалиться сквозь матрас, сквозь пол, сквозь землю. Но под слоем стыда, зашевелилось что-то странное, горячее...       Я услышал, как Кирисима вышел из ванной – уже в халате, судя по шороху ткани. Он прошёл к столу и начал звонить по стационарному телефону – видимо, на ресепшен, разбираться с тем грохотом. Его голос звучал ровно, спокойно, как будто ничего не произошло. Как будто он не вылетал голым несколько минут назад. Я осторожно, на пару сантиметров, выглянул из-под одеяла.       Он стоял ко мне спиной, в белом гостиничном халате, с телефонной трубкой у уха. С волос всё ещё капала мыльная пена – он даже не смыл шампунь. Капли падали на пол, на его плечи, на ворот халата. Я смотрел на его спину, на то, как двигаются лопатки под тканью, и против воли снова подумал о его теле. О том, как он выглядел без халата. О том, какой он... большой. Я зажмурился и снова спрятался под одеяло. Нет. Хватит. Прекрати. Пожалуйста, просто прекрати.

***

      Мы лежали в темноте. Кирисима на полу, на матрасе, я на кровати, под одеялом. В номере было тихо, только кондиционер тихо гудел, обогревая помещение. Но я не мог уснуть. Мысли крутились в голове, как заезженная пластинка.       Он мастурбировал. В ванной. Точно не на меня, нет. Может, просто вспоминал кого-то? Сумин, или кого-то из клуба? Или это вообще ничего не значило? Просто физиология, просто нужно было снять напряжение.       Я перевернулся на другой бок и зажмурился. Хватит. Хватит думать об этом. Но тело не слушалось. Помимо стыда внутри разливалось непривычное тепло. Оно опускалось ниже живота, концентрировалось там, и я почувствовал, как начинает твердеть. Нет. Нет-нет-нет. Я стиснул зубы, сжал кулаки под одеялом. Думай о проекте. О балках. О сетке. О чём угодно, только не о нём. Только не о его теле, не о его плечах, не о том, как капли воды стекали по его груди. Не о том, какой он большой. Я уткнулся лицом в подушку. Это было ужасно. И прекрасно. Одновременно. Кирисима:        Я проснулся от чужого будильника. Мелодия была простенькой, но настойчивой – телефон Хикару надрывался где-то на тумбочке. Шесть тридцать. Я недовольно нашарил его в темноте и выключил одним движением, пока Хикару не проснулся. Объект у нас рядом, а быть там нужно к десяти – строители и бригадир раньше не придут, так что вставать в такую рань не было никакого смысла. Пусть спит.       Я размял затекшую спину и шею – матрас на полу был так себе, умылся, тихо заказал завтрак и сел на край кровати с ноутбуком. На матрасе сидеть уже не было сил. Файл загружался медленно, и я, ожидая, смотрел на Хикару. Он спал, повернувшись лицом ко мне, как младенец беззащитный, расслабленный, с чуть приоткрытыми губами. Его ресницы подрагивали во сне, и он был таким... ангельским. Араи был прав. Ангел. Самый настоящий.       Я вдруг вспомнил прошлую ночь. Свой позорный вылет из ванной. Его круглые глаза. То, как он спрятался под одеяло. И то, что он, скорее всего, всё понял. Я резко отвернулся, чувствуя, как горят уши. Вот идиот. Я уставился в экран ноутбука, но не видел ни строчки. В голове крутилось только одно: как теперь смотреть ему в глаза?       Я старался не смотреть на него и сосредоточиться на работе, как вдруг он заворочался во сне. Сначала просто перевернулся на другой бок, потом снова повернулся. А затем придвинулся ближе. Я замер. Его ладонь мягко легла мне на бедро, он уткнулся лицом в мой бок. Я перестал дышать. Его тёплое, расслабленное тело было так близко, что я чувствовал каждый его вдох.       А потом он закинул на меня ногу. И прижался ещё ближе. И я почувствовал, как его утренний стояк упирается мне в ногу – твёрдый, горячий. У меня, блять, потемнело в глазах. Я сидел, боясь пошевелиться. Боясь разбудить его и одновременно боясь, что он проснётся и поймёт, в каком положении мы находимся. Моё сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. А Хикару мирно сопел, уткнувшись носом в мой бок.        На одну предательскую секунду, в голове пронеслась мысль: «У него не маленький...» Я зажмурился и мысленно влепил себе пощёчину. Идиот. Что за мысли лезут в голову?! Он спит. Это просто физиология, утренняя реакция!!! А я сижу и, как подросток, оцениваю размер его члена. Я сделал глубокий вдох и осторожно, миллиметр за миллиметром, высвободился из его объятий и встал. В дверь уже стучали – это доставили завтрак. На часах было почти восемь. Хикару:        Я проснулся от стука в дверь. Сначала не понял, где я, но потом узнал номер, вспомнил вчерашний вечер, ужастик, халат, футболку... И тут до меня дошло: я спал на другой половине кровати. Я лежал, практически прижавшись к тому месту, где только что сидел Кирисима. Моя рука всё ещё лежала на смятом одеяле, а моё тело помнило его тепло. Я замер. Я спал на нём. Буквально. Уткнувшись лицом в его бок, обняв его, закинув ногу. Боже…        Кирисима поставил поднос с завтраком на стол и, не глядя на меня, произнёс:       — Извини, что вчера вылетел в таком виде... Я испугался за тебя.       Он сказал это серьёзно, но я заметил, как его щёки слегка порозовели. Он волновался? За меня? И извинился… Я смотрел на него – на этого большого, сильного, взрослого мужчину, который вылетел голым, испугавшись, что со мной что-то случилось, который постелил себе на полу, чтобы мне было удобно. Мне было неловко. Но приятно. Очень приятно…       Я сидел на кровати и смотрел на него. Он сидел за столом, пил кофе и делал вид, что изучает документы, хотя я видел, как его пальцы чуть подрагивают, а щёки всё ещё красные. Он не смотрел на меня. И я вдруг понял то, о чём говорил Араи.       «Он никогда не сделает тебе больно, если ты сам этого не захочешь».       Точно. Он ведь мог. Когда я спал на нём, уткнувшись в него лицом. Он мог бы воспользоваться моментом – я бы даже не узнал. Но он не сделал этого. Он сдержался.. Потому что я спал и не мог дать согласия. Потому что он человек… Который хочет меня, но ждёт. Ждёт, пока я сам скажу «да». И от этого осознания мне стало так странно: и страшно, и тепло одновременно. Я ему не безразличен? Я ему важен настолько, что он готов терпеть и ждать? Кажется, я начинаю понимать, что это значит. Кирисима:       Мы позавтракали в тишине. Хикару почти не поднимал глаз, тихо завтракал. Я тоже молчал. Атмосфера была... не то чтобы напряжённой, но неловкой. Как будто мы оба думали об одном и том же, но ни один не решался заговорить.       Потом он сел за стол, подготавливая документы, и я заметил, как он кусает губу. Эту привычку я знал уже давно – он всегда так делал, когда нервничал. Его пальцы дрожали, он то и дело поправлял край бумаги, хотя та лежала ровно. И я снова невольно вспомнил всё: как вылетел из ванной, как он спрятался под одеяло, как утром лежал рядом. Я опустил глаза в ноутбук.       Мы ведь только начали сближаться. Он перестал бояться. Начал мне улыбаться. А теперь что? Я всё испортил. Опять. Какой-то абсолютно нелепой ситуацией. Он теперь стесняется, боится мне в глаза смотреть... И правильно делает. Я бы на его месте тоже боялся. Я бы посмотрел на себя, если б передо мной голый начальник со стояком попрыгал! Ну идиот. Я провёл ладонью по лицу и тяжело вздохнул. Надо что-то делать. Надо как-то исправлять. Но как? Хикару:        Я стоял у стола и делал вид, что полностью поглощён складыванием документов. Бумаги уже лежали ровно, но я всё равно поправлял уголки, лишь бы не поднимать глаза. Кирисима проходил мимо, и я случайно дёрнулся, когда он задел мой локоть. Я заметил, как он сжал челюсти и отвёл взгляд. И мне стало стыдно. За себя. За то, что не знал, как теперь себя вести. Между нами снова повисла эта неловкость, хотя ещё вчера всё было так... хорошо.       Он застегнул пальто и взял папку. Я наконец осмелился поднять глаза, но тут же отвёл.       — Волнуешься? — спросил он.       — Немного... — честно ответил я.        — Ничего, ты справишься. Я буду рядом.       Я поджал губы. Он сказал это так просто, так спокойно... Я поднял на него глаза и впервые за сегодняшнее утро не отвёл взгляд. Он смотрел на меня с такой теплотой, что я вдруг понял: он правда будет рядом. Не как начальник, а как человек, которому я небезразличен.