Часть 22

Кирисима:       Я проснулся от будильника и быстро выключил его, пока вибрация не разбудила Сумин. Она спала рядом, на моей кровати – студия есть студия, другой горизонтальной поверхности, пригодной для сна, здесь не водилось. Диван я честно предлагал, но она только отмахнулась: «Я беременная, между прочим... была. Мне нужен нормальный матрас». Пришлось уступить.       Её глаза были опухшими даже во сне – вчера она рыдала весь вечер, а я ещё и включил какую-то сопливую мелодраму, от которой она разнылась ещё сильнее. Я думал, отвлечётся. Ошибся.       Я собрался быстро, стараясь не шуметь. Душ, кофе в термостакан, пальто. На улице было морозно – февраль в этом году словно решил напомнить, что зима ещё не закончилась. Я сидел в машине, ждал, пока прогреется двигатель, и смотрел, как изо рта вырывается пар.       Мысли крутились вокруг Хикару. Сегодня мы сдаём проект из Тэгу – последние правки, подписи, формальности. А с этой недели он начнёт выезжать на объекты сам. Один. Без меня. Я сжал стакан с кофе сильнее, чем нужно. С одной стороны, я очень гордился им. Он справлялся, справлялся по-настоящему, и больше не нуждался в том, чтобы я стоял у него за спиной. С другой стороны, мы станем видеться реже. Гораздо реже. Я закусил губу. Не думай об этом. Это работа. Это нормально. Это правильно. Он не может вечно быть стажёром, которого водят за руку.       Я приехал в офис позже обычного, застрял в пробке из-за аварии на перекрёстке. Вошёл в опенспейс, по привычке бросил взгляд на стол Хикару. Пусто. Стул задвинут не до конца, как будто он встал в спешке. Компьютер включен, значит, он уже здесь. Но где?       Странная тревога зашевелилась в груди. Беспочвенная, иррациональная, но противная. Я попытался отмахнуться от неё, вошёл в кабинет, включил ноутбук. Не помогло. Тревога не уходила, она сидела где-то под рёбрами, как заноза.       Я встал, выглянул из кабинета. Хикару не появлялся. На его столе сиротливо стоял недопитый стаканчик с зелёным чаем – уже остывший, судя по отсутствию пара.       — Хикару приходил? — спросил я у девушки, которая сидела через стол от него.       — Да, — она подняла на меня глаза. — Он отходил в комнату отдыха, кажется.       Я направился туда. Шаги отдавались в ушах гулким эхом, сердце колотилось быстрее обычного. Я не понимал, что со мной. Он просто отошёл в комнату отдыха. Может, чай наливает. Может, с кем-то болтает. Может, просто решил передохнуть. Почему я так паникую?       Но внутренний голос твердил другое. Что-то не так. Я ускорил шаг. Хикару:       Я стоял у кофемашины, наливая себе латте. Зелёный чай остался на столе – нетронутый, уже остывший. Всю ночь я думал о Минсу, ворочался, просыпался и снова проваливался в тревожную дрёму. Не выспался совершенно. Нужно было что-то покрепче, хотя бы кофеин, чтобы не заснуть прямо за рабочим столом.       Я ждал, пока автомат наполнит стаканчик, и смотрел, как тёмная жидкость смешивается с молоком, закручиваясь маленькими водоворотами. Мысли всё ещё крутились вокруг вчерашнего разговора. Стоит ли рассказывать отцу? И если да, то как? С чего начать? Как попросить о помощи, не подставляя Минсу? Или... может, стоит просто сдать его? Эта мысль резанула, и я зажмурился. Нет. Я не могу так. Он просил помощи. Он был моим другом. Но он заблокировал меня, бросил, использовал…       Я так глубоко ушёл в свои мысли, что вздрогнул, когда телефон в кармане пиликнул.       Минсу.       Сердце неровно дёрнулось, и совсем не от радости. От нехорошего, холодного предчувствия. Я открыл сообщение. С каждой строкой внутри что-то леденело и сжималось одновременно, как будто кто-то медленно затягивал тугой узел у меня в груди.       «Слушай, друг. Я тут подумал. Ты вчера в гараже был, да? Оставил кучу отпечатков. Двери закрывал, полочки от пыли протёр для своего рюкзачка, молодец какой. Если меня поймают, ты тоже попадёшь. Ты же понимаешь? Твой отец тебя самого сдаст. А, и ещё, добрая душа. Проверь карман куртки. Там тебя ждёт приятный сюрприз))) Так что давай без глупостей. Ты поможешь мне. Потому что иначе тебе пиздец.»       Пальцы задрожали. Телефон выскользнул из руки и с глухим стуком ударился углом о кафельный пол. Я смотрел на разбитый экран, на трещину, которая змеилась по стеклу, и не мог вдохнуть.       Он подставил меня.       Он специально заставил меня трогать вещи в том гараже. «Переставь рюкзак». «Закрой дверь». Я же без задней мысли… А наркотик как подкинул? Когда обнял меня? Наркота в кармане моей куртки, которая сейчас висит дома, в прихожей… Которую в любой момент может найти мама, когда будет убираться. Или отец, когда полезет за ключами.       В груди сдавило. Воздух стал вязким, непослушным. Я попытался вдохнуть, но получилось коротко, судорожно, будто лёгкие сжались в кулак и отказывались расправляться. Сердце колотилось где-то в глотке, в висках, во всём теле сразу, гулко, быстро, страшно. Перед глазами поплыли тёмные пятна.       Наркотик. В моей куртке. У меня дома.       Отпечатки. В гараже. На двери, на тумбе. Если его поймают – меня тоже. Потому что он расскажет. Потому что ему нечего терять.       Отец узнает. Мама узнает. Меня посадят. Меня посадят. Меня посадят.       Я не мог дышать. Не мог думать. Всё, что я слышал, – это грохот собственного сердца и его голос в голове: «Тебе пиздец. Тебе пиздец. Тебе пиздец». Стены столовой сужались, давили, как будто хотели раздавить меня. Я схватился за край стола, но пальцы не слушались, соскользнули. Ноги подкосились. Я начал сползать по стене, чувствуя, как из глаз текут горячие слёзы, а горло сжимается, не пропуская воздух. Вдох. Выдох. Вдох. Не получается. Не получается!       Кто-то шёл ко мне. Я слышал шаги, быстрые, встревоженные, но не видел ничего. Только тёмные пятна, только разбитый телефон на полу, только строчки сообщения, которые впечатались в веки, как клеймо.       «Тебе пиздец». Кирисима:       Я вошёл в комнату отдыха и увидел Хикару. Он сползал по стене, хватаясь дрожащими пальцами за край стола. Его лицо было белым, как мел, а глаза – широко распахнутые, невидящие. Губы что-то беззвучно шептали, грудь вздымалась часто и поверхностно – он не мог вдохнуть. Рядом на полу валялся разбитый телефон.       Я бросился к нему, даже не успев подумать. Присел на корточки, схватил его за плечи.       — Хикару! Посмотри на меня! — мой голос прозвучал резче, чем я хотел, но он не реагировал. Его плечи дрожали под моими ладонями, дыхание было рваным, судорожным, как у загнанного зверька.       Я перехватил его запястья. Его пальцы были ледяными, напряженными, и я накрыл их своими ладонями, пытаясь согреть. Провёл большими пальцами по внутренней стороне запястий, медленно, осторожно, туда-сюда. Кожа была тонкой, почти прозрачной, и под ней бешено бился пульс.       — Хикару, посмотри на меня, — повторил я тише, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты меня слышишь?       Он не отвечал, но его пальцы слабо, судорожно вцепились в мои. Уже что-то. Я краем глаза заметил его телефон на полу. Экран светился, и я машинально прочитал открытый чат.       Минсу.       Строчки впечатались в мозг мгновенно. Внутри закипела ярость. Этот ублюдок. Этот грязный, трусливый ублюдок подставил его.       Но сейчас не время. Сначала он. Сначала успокоить.       Я сжал его пальцы крепче, переплёл со своими. Он был таким холодным, что у меня самого мурашки побежали по коже.       — Хикару, — я понизил голос почти до шёпота, — дыши. Смотри на меня. Вот так, в глаза. Я здесь. Я рядом. Ничего страшного не случится. Слышишь?       Его взгляд наконец сфокусировался на мне. Огромные карие глаза, полные ужаса, слёз и отчаяния. Он смотрел так, будто только что увидел меня впервые, будто не мог понять, где он и что происходит.       — Я... я не могу... — выдавил он, и его голос сорвался на всхлип.       — Можешь. Ты можешь. Давай вместе. Вдох, — я сам глубоко вдохнул, глядя ему в глаза, и он судорожно, рвано попытался повторить. — Вот, молодец. Умница. Теперь выдох. Медленно. Ещё раз. Вдох. Глубже.       Я продолжал гладить его пальцы – большим пальцем по костяшкам, по тыльной стороне ладони, маленькими кругами. Его кожа постепенно теплела, пульс замедлялся. Я не отпускал его рук, даже когда почувствовал, что они перестали дрожать.       — Отпечатки ничего не значат, — произнёс я ровно, глядя ему прямо в глаза. — Слышишь меня? В том гараже были сотни людей до тебя. Твои пальцы ничего не доказывают. А пакет с наркотиком – на нём нет твоих отпечатков. Только его. Ты не брал его в руки. Он сам подкинул его тебе в карман. Ты к нему даже не прикасался.       Он слушал, и его дыхание постепенно выравнивалось. Всхлипы становились реже, тише. Я медленно поднёс ладонь к его лицу. Он не отшатнулся, не дёрнулся, и я аккуратно стёр большим пальцем слёзы с его щеки. Кожа была горячей, мокрой, и я чувствовал, как он дрожит под моими пальцами.       — Ничего с тобой не случится. Никто тебя не тронет. Слышишь? — я продолжал гладить его щёку, проводя подушечками пальцев по скуле, стирая новые и новые дорожки слёз. — Ты ни в чём не виноват.       Он наконец перестал так рвано дышать. Его плечи опустились, пальцы, которые до этого судорожно цеплялись за мои ладони, расслабились. А потом из его глаз снова хлынули слёзы.        Я поднялся с корточек и аккуратно приобнял его. Просто притянул к себе, давая ему спрятаться. Он прильнул ко мне всем телом, вжимаясь лицом в мою рубашку, и его пальцы вцепились в ткань, как будто я был единственной опорой в этом рушащемся мире. Я чувствовал, как его плечи вздрагивают, как горячие слёзы пропитывают рубашку насквозь, и гладил его по спине – медленно, размеренно, от лопаток до поясницы и обратно. Пальцы сами зарылись в его мягкие, растрёпанные волосы. Я уткнулся носом в его макушку, вдыхая знакомый, уже почти родной запах, и что-то шептал, даже не задумываясь о словах.       Дверь в комнату отдыха приоткрылась. Я поднял глаза. В проёме стоял Араи, наверное, шёл за кофе. Его брови поползли вверх, и я видел, как в его глазах мелькнула тревога пополам с удивлением. Я едва заметно качнул головой в сторону двери, мол, потом, не сейчас. Араи посмотрел на Хикару, который доверчиво прижимался ко мне, всхлипывая в рубашку, и молча скрылся, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Телефон Хикару на полу завибрировал. Он тут же дёрнулся в моих руках, тело снова напряглось, задрожало, и я почувствовал, как его пальцы сжимаются на моей рубашке с новой силой. Я поднял телефон с пола. На экране снова высветилось имя Минсу. Входящий звонок.       Я взял трубку. Всё это время Хикару не отлипал от меня, вжимаясь всем телом, будто я мог спасти его. Будто я был единственным, что стояло между ним и той пропастью, в которую его пытался столкнуть человек, называвший себя его другом.       — Слушаю, — произнёс я ледяным голосом.       В трубке повисла пауза, и я услышал его сбившееся дыхание. Минсу явно не ожидал услышать меня. Ещё бы. Тот самый мужик, с которым он когда-то трахался в клубе, сейчас отвечает с телефона Хикару. Его бывшего друга, которого он только что подставил.       — Какого хрена?! — голос Минсу сорвался на крик. — Отдай ему телефон! Мне надо с ним поговорить!       Я сжал трубку. Хикару всё ещё дрожал в моих руках, его пальцы судорожно цеплялись за мою рубашку, а с губ срывались тихие, едва слышные всхлипы. Я чувствовал, как часто и неровно бьётся его сердце, отдаваясь вибрацией в мои ребра.       — Поговорите, когда тебе разрешат свидание в тюрьме, — отчеканил я ледяным тоном, вложив в каждое слово столько ярости, сколько смог сдержать, чтобы не сорваться на крик. И отключился.       Сунул телефон в карман и, не раздумывая, подхватил Хикару на руки. Он испуганно пискнул, но не отстранился. Наоборот, прижался ещё крепче, уткнувшись мокрым лицом в моё плечо. Весил он как котёнок. Я донёс его до диванчика в углу комнаты отдыха, опустил на мягкое сиденье и, стянув с плеч пиджак, укрыл его, как одеялом. Он тут же сжался, закутался в ткань, которая всё ещё хранила моё тепло, и подтянул колени к груди.       Я налил ему чай. Руки двигались на автомате, хотя внутри всё кипело. Хикару принял кружку дрожащими пальцами, сделал глоток и снова всхлипнул, расплескав немного на пиджак. Я молча сел рядом, положил ладонь на его макушку и начал гладить. Он не отцеплялся от моего рукава, будто я мог исчезнуть в любой момент. Будто только моё присутствие удерживало его здесь, а не там – в том гараже, с тем пакетом в кармане.       — Собирайся, — произнёс я негромко. — Я отвезу тебя домой.       Он поднял заплаканные, влажные глаза. Ресницы слиплись, веки покраснели, а на щеках всё ещё блестели мокрые дорожки. Я аккуратно, нежно стёр большим пальцем слезу с его скулы. Он прикрыл глаза – всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы моё сердце пропустило удар.       — А работа?.. — заикаясь, прошептал он.       — Я объясню директору. Собирайся, пожалуйста.       Он кивнул, кусая губы. Они уже были окровавлены, искусанные до ранок, до припухлости.        Я встал, в последний раз провёл ладонью по его волосам и направился в опенспейс. В коридоре, у автомата с напитками, меня уже ждал Араи. Он стоял, скрестив руки на груди, и на его лице читался вопрос.       — Почему он плакал? — спросил он без предисловий.       Я коротко пересказал. Араи слушал молча, и с каждым моим словом его челюсть сжималась всё сильнее. Когда я закончил, он грязно, длинно выругался по-русски – что-то такое, от чего, наверное, даже у его соотечественников уши бы завяли. Его кулаки сжались.       — Я ему кишки на шею намотаю, — прорычал он, доставая телефон.       Я остановил его, положив руку на запястье:       — У меня другой план.       Я вытащил из кармана телефон Хикару с трещиной на экране. Объяснил в двух словах: написать Минсу с этого номера, попросить о встрече, а потом передать информацию полиции. Или его отцу – тот как раз полицейский.       Араи замер на секунду, переваривая. Потом медленно кивнул, и в его черных глазах загорелся опасный огонёк.       — Заебись, — он хрустнул костяшками. — Но с одним условием. Прежде чем его повяжут, я хорошенько отпизжу этого гнилого ублюдка. От души. Чтоб запомнил.       — Это само собой, — согласился я, хотя в глубине души понимал: я бы и сам не отказался. — Не знаешь пароль от его телефона?       — Его дата рождения. 2102.        Я ввёл. Экран разблокировался. Открыл чат с Минсу и на секунду завис, увидев последние сообщения. «Тебе пиздец». «Приятный сюрприз». Сволочь. Я набрал коротко, имитируя манеру Хикару: «Хорошо. Давай встретимся, пожалуйста». Отправил. Телефон тут же пиликнул входящим сообщением:       — На нашем месте.       Я предупредил директора коротким звонком: «Семейные обстоятельства у стажёра, я его увёз, проект сдадим завтра». Тот, к счастью, не стал допытываться.       Всю дорогу до дома Хикару сидел, сжавшись на пассажирском сиденье. Его всё ещё потряхивало, но уже не так сильно. Я заметил странную вещь: когда моя рука лежала на подлокотнике, и он случайно касался её локтем, его дыхание становилось ровнее. Когда я, переключая передачу, задевал его колено, он на секунду замирал, а потом выдыхал, будто это прикосновение возвращало его в реальность. Я не стал убирать руку. Наоборот, на очередном светофоре накрыл его дрожащие пальцы своими и легонько сжал. Он не отстранился.       — Что за «ваше место»? — спросил я, когда мы свернули на его улицу.       Хикару смотрел в окно опухшими, красными глазами. Голос был тихим, надтреснутым:       — Гараж, где мы в детстве прятались от дождя... Заброшенный совсем.       — А подробнее? Как туда попасть?       Он объяснил – адрес, поворот, ориентиры. Я кивнул, запоминая каждое слово. Потом протянул ему его телефон.       — Минсу не отвечай. Сейчас позвони отцу. Скажи, что знаешь, где Минсу.       Он поднял на меня испуганные глаза, сжимая телефон.       — Я со всём разберусь, ангел, не переживай, — произнёс я и тут же закусил язык. Ангел?? Вот это я сказанул. Надеюсь, он не заметил. Не до того ему сейчас.       И правда – Хикару даже не моргнул. Его больше волновал телефон. Я накрыл его ладонь своей, чуть сжал:       — Хикару. Я помогу тебе, обещаю. Просто делай, что я говорю. Позвони отцу. Скажи, чтобы приезжал домой сейчас, но на гражданской машине. Без формы. Без мигалок. Просто приехал и всё. Понял?       Он кивнул. Набрал номер дрожащими пальцами. Когда в трубке послышался голос его отца, Хикару на секунду зажмурился, собираясь с духом, а потом тихо заговорил. Я слушал краем уха, глядя на дорогу.  Хикару:       Кирисима довёз меня до дома. Всю дорогу я молчал. Пальцы ещё дрожали, хотя паника уже отступила, сменилась усталостью. Тело покрылось холодным потом, рубашка противно прилипла к спине. Когда он припарковался у подъезда и вышел из машины, чтобы открыть мне дверь, я не стал возражать.       Он придерживал меня под локоть, пока мы шли к подъезду. Я мог идти сам – ноги слушались, хоть и подрагивали, – но врать себе не хотелось: рядом с ним мне было легче. Одно его присутствие, тепло его ладони, то, как он подстраивал шаг под мой, – это помогало. Простое прикосновение, а я чувствовал себя не таким потерянным. Не знаю, почему. Потому что, когда он держал меня за локоть, мир не казался таким страшным.       Мы поднялись на мой этаж. Я нашарил в кармане ключи и дрожащими пальцами попытался открыть дверь, но не мог попасть в замочную скважину – руки всё ещё не слушались, ключ соскальзывал и царапал металл. Кирисима молча взял ключи из моих рук и открыл сам. Его пальцы были горячими, и я почувствовал это сквозь холод собственной кожи. Он стоял так близко, что я слышал, как он дышит, чувствовал исходящее от него тепло. Он был напряжён. Наверное, злится. На Минсу. На меня, за то, что я такой дурак, что ввязался в это. Я не мог его винить. Я сам на себя злился.       Мы вошли в квартиру. В прихожей было тихо, только Манду где-то в глубине спрыгнул с подоконника и процокал когтями по полу. Кирисима помялся у двери, не решаясь пройти дальше.       — Когда твой отец приедет? — спросил он.       — Не знаю, — честно ответил я, не решаясь пригласить его внутрь. — Позвонить ему?       — Нет, не стоит. За рулём не надо отвлекать. — Он бросил взгляд вглубь коридора и добавил: — Я войду?       Я кивнул. Он снял пальто и повесил на крючок у двери. Потом вдруг закатал рукава рубашки до локтей. Я уставился на его предплечья – сильные, с проступающими венами, – и не сразу понял, зачем он это делает.       — Принеси пакеты, — произнёс он ровным, деловым тоном. — Фасовочные. Или любые целые.       Я не стал спрашивать зачем. Просто пошёл на кухню и принёс рулон целлофановых пакетов. Кирисима оторвал один, сунул в него руку и подошёл к вешалке. Быстро нашёл мою куртку и запустил обёрнутую пакетом ладонь в карман. Шарил там несколько секунд, потом во втором. Его движения были спокойными, но я видел, как напряжена его шея.       — Тут пусто, — произнёс он и повернулся ко мне.       Я не поверил. Подошёл ближе, сам засунул руки в карманы, в один, во второй. Прощупал каждый шов, каждый уголок. Действительно пусто. Ни пакетика, ничего. Только старый автобусный билет и смятая салфетка.       — Обманул? — прошептал я, не в силах осознать.       — Блефовал, — буркнул Кирисима, стягивая пакет с руки. — Звони отцу.       Я стоял и пялился на куртку. В голове не укладывалось. Все эти часы: паника, ужас, слёзы, ощущение, что жизнь кончена… Всё это было враньём? Блефом? Он просто... играл со мной?       — Хикару, — голос Кирисимы прозвучал настойчивее. Он шагнул ближе и чуть наклонился, заглядывая мне в лицо. — Позвони отцу.       Я достал телефон. Пальцы всё ещё дрожали, и я не сразу попал по кнопке вызова. Кирисима мягко перехватил телефон из моих рук. Я не сопротивлялся.       — Здравствуйте, — произнёс он в трубку, и его голос стал собранным, чётким, как на совещаниях. — Меня зовут Кирисима Сото, я руководитель Хикару. Вы уже выехали? Тогда я с этого номера скину вам адрес, направляйтесь сразу туда. Минсу в гараже. Домой уже можете не ехать.       Он помолчал, слушая отца, а потом добавил:       — Он угрожал Хикару, сказал, что подкинул ему наркотик в куртку. Мы поэтому ждали вас здесь. Как оказалось – блефовал. В карманах пусто.       Ещё одна пауза.       — Да, конечно. Спасибо.       Он открыл карты, скинул геолокацию гаража и протянул телефон мне. Наши пальцы на секунду соприкоснулись: его горячие, мои всё ещё ледяные.       — Всё будет хорошо, — сказал он.        Я кивнул, чувствуя, как начинает отпускать. Пусто. В карманах пусто. Он блефовал. Я не знал, радоваться мне или плакать от унижения. Наверное, и то, и другое одновременно.       Кирисима стоял рядом и молчал. Его присутствие было тяжёлым, но в хорошем смысле, как якорь, который не даёт лодке перевернуться в шторм. Я поднял на него глаза. Высокий, собранный, с закатанными рукавами рубашки, он выглядел так, будто только что разобрался с очередной рабочей проблемой, а не спасал меня от тюрьмы.       — Может, чаю? — тихо спросил я. — Или вам на работу надо...       Я осёкся. Конечно, ему надо на работу. Он руководитель отдела. У него куча дел, проектов, совещаний. А он тут, в моей прихожей, с пакетом в руке и моими проблемами. Но Кирисима спокойно взглянул на меня и коротко ответил:       — Давай.