Часть 24

Кирисима:       Я разбирал документы, но чувствовал, что на меня смотрят. Этот взгляд я узнал бы из тысячи: тихий, умоляющий. Я поднял глаза. Хикару сидел за своим столом, держа в руках распечатку проекта, и смотрел на меня так, словно не решался спросить.       Я молча встал и подошёл к его столу.       — Несущая стена по плану отмечена как перегородка, — произнёс он, запинаясь. — Как перепроверить на месте, не разбирая конструкцию? Я подумал, может, есть какой-то способ...       Я начал объяснять. Он слушал, кивал, но его плечи всё ещё были напряжены. Как будто он ждал, что я вот-вот скажу: «Это элементарно, мог бы и сам догадаться». Но я не сказал. Я и не собирался так говорить.       — Если нужна помощь, не жди, пока я подниму глаза, — добавил я. — Сразу зови. Для этого я здесь.       Хикару опустил взгляд и принялся теребить край распечатки.       — Но вы ведь заняты... Я не хочу отвлекать.       — Я специально сел рядом, чтобы тебе помочь, — произнёс я ровно. — Не говори глупостей. Ты меня не отвлекаешь.       Он поднял на меня глаза, и в них мелькнула благодарность.       Я отвёл взгляд первым. Не стоило задерживаться. Не стоило смотреть на него слишком долго. Я вернулся к своему столу, но краем глаза всё равно следил за ним. За тем, как он хмурится над чертежами, как кусает губу, как поправляет волосы, которые вечно падают на глаза.       Позже я стоял у кофемашины, когда ко мне подошёл Араи. Он был в своём обычном настроении, довольный, с сигаретой за ухом.       — Представляешь, вчера в клубе такое было... — начал он, наливая себе кофе. — Подцепил одного. Симпатичный, но тупой как пробка.       Я хмыкнул, делая глоток. Араи болтал ещё что-то про клуб, про то, как его чуть не выгнали за драку, а потом вдруг замолчал на полуслове.       — Слушай, а как там Сумин поживает?       Я приподнял бровь:       — Тебе зачем?       — Да интересно просто! — он пожал плечами, но взгляд у него был слишком уж невинным для «просто интересно». — От тебя пахнет её духами. Я аж вернулся в ту ночь...       Он мечтательно закатил глаза и шумно вздохнул. Я закатил свои – в другую сторону.       — Она живёт у меня, — коротко ответил я. — Временно. Из-за проблем с женихом.       — Живёт? У тебя? — Араи присвистнул. — У тебя же студия!        — И что? Диван же раскладной.       — Ага, — он растянул это «ага» так многозначительно, что я пожалел, что вообще начал этот разговор. — Ну-ну. Смотри, а то мальчик твой надумает себе чего.       — Ничего он не надумает, — буркнул я и тут же вспыхнул. «Мой мальчик»?       Араи засмеялся, хлопнул меня по плечу и уже собирался уходить, когда я заметил краем глаза, как Хикару встал из-за стола и направился в нашу сторону. Он шёл и смотрел прямо на меня тем самым взглядом, который означал: «Мне нужна помощь».       Я тут же поставил кружку и пошёл к нему навстречу.       За спиной послышался тихий смешок Араи, а потом его голос, полный ехидства:       — Аркадий Паровозов спешит на помощь.       Я резко обернулся:       — Чего?       Араи заржал в голос и замахал руками:       — Беги помогай, беги! Потом объясню!       Я проводил его недоуменным взглядом и подошёл к Хикару. Он стоял у своего стола, переминаясь с ноги на ногу, и теребил пальцами край папки.       — Что случилось? — спросил я.       — Здесь по кадастру наложение на соседний участок, — он протянул мне распечатку. — Я не понимаю, как это решать на месте. Вызывать геодезиста? Или обсуждать с заказчиком перенос?       Хороший вопрос. Серьёзный. Я взял у него распечатку, пробежался глазами по цифрам. Хикару сел на место и я наклонился к монитору, чтобы открыть файл с кадастровыми границами. Я почти касался плечом его плеча и чувствовал, как он замер.       — Смотри, — начал я, тыкая пальцем в экран. — Вот здесь граница проходит прямо по старой подпорной стене. На бумаге это выглядит как нарушение, но по факту, если стена стоит больше пятнадцати лет, это может считаться сложившейся границей. На объекте тебе нужно будет...       Я говорил, водил курсором по экрану, а сам чувствовал: он не слушает. Его дыхание было слишком поверхностным, пальцы замерли на краю стола, а глаза смотрели куда-то вниз, в одну точку.       Я остановился на полуслове и повернул голову. Он сидел, опустив взгляд, и кусал свою многострадальную, и без того искусанную губу.       — Ты слушаешь?       Он вздрогнул, будто я ударил его током, и вскинул на меня растерянные глаза. Хикару:       Когда Кирисима наклонился к монитору, я почувствовал запах. Сначала его собственный, а потом сладкий, цветочный. Фиалка.       Те самые духи. Когда Сумин приходила в офис в красном платье. Когда она сидела у него в кабинете, а потом Араи сказал, что переспал с ней. Когда я думал, что они вместе. Когда мне было отчего-то так противно, что я сам себе не мог объяснить.       Он с ней сошёлся? Или... Она живёт у него? Они спят в одной постели? Её запах на его теле, значит, она была рядом. Близко.       Я смотрел в стол и чувствовал, как в груди что-то неприятно скребёт. Что-то, от чего хотелось зажмуриться и заткнуть уши. Я не имел права. Он мне никто. Только руководитель. Но этот запах... почему он так меня задевает? Почему мне так...       — Ты слушаешь?       Я вздрогнул и поднял на него глаза. Он смотрел на меня в упор с недоумением.       — Простите! Я задумался. У вас новый парфюм?..       Слова вылетели раньше, чем я успел подумать. Раньше, чем я успел заткнуть себе рот. Я замер. Сейчас он спросит, какое мне вообще дело до его парфюма. Или просто посмотрит на меня как на идиота.       Я готов был треснуть себя головой об стол. Прямо здесь. Прямо сейчас. Кирисима:       Я замер, не донеся руку до клавиатуры. Новый парфюм? Он спрашивает про запах?       До меня дошло не сразу. Сначала я просто смотрел на его покрасневшие щёки, на искусанную губу, на глаза, которые он тут же отвёл, как будто сказал что-то постыдное. А потом внутри что-то щёлкнуло. Он заметил. Заметил чужой запах на мне. И спросил. Это не было праздным любопытством. За этим стояло что-то ещё. Ревность? От осознания у меня перехватило дыхание.       — Это не мой парфюм, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это духи Сумин. Она пока живёт у меня. У неё проблемы, и ей некуда идти.       Пауза. Хикару не поднимал глаз, но его плечи чуть расслабились.        — Мы не вместе, — добавил я, хотя он не спрашивал. — Просто друзья. Она спит на диване.       Зачем я это сказал? Зачем оправдываюсь? Он не задавал этих вопросов. Но я не хотел, чтобы он думал иначе. Потому что мне было важно, чтобы он знал.       Хикару наконец поднял глаза.       — Я не поэтому... — начал он.       — Я знаю, — перебил я. — Просто сказал.       Я выпрямился и снова повернулся к монитору, давая ему возможность перевести дух.       — Возвращаемся к кадастру. Слушай внимательно, второй раз повторять не буду.       Он кивнул и придвинулся ближе к экрану. Хикару:       К концу дня голова не соображала. Проект оказался даже сложнее, чем я думал утром: старое здание, запутанные коммуникации, проводка, которую нужно было менять чуть ли не целиком, а электрик, которого подрядчик якобы «пришлёт», в телефонном разговоре свалил все заботы на меня. Я несколько раз просил помощи у Кирисимы, несколько раз звонил заказчику, пытаясь уточнить детали, которые не были прописаны в документах, и к вечеру мозг превратился в кашу.       Я уже собирался остаться ещё на час-другой, когда заметил, что Кирисима встал из-за стола, потянулся, прохрустев шеей, и начал собирать вещи. Он накинул пальто и вдруг взглянул на меня:       — Ты идёшь?       — Я думал ещё ненадолго остаться...       — Не надо, — перебил он. — Завтра на свежую голову продолжишь. Идём, я довезу тебя.       Я замер. Подвезёт? Меня? С чего бы это? Я неловко собрал вещи, накинул куртку и направился к выходу, где он уже стоял, ожидая.       В лифте мы молчали. Я чувствовал запах фиалки, но уже слабее, и вспоминал, как он сказал: «Мы не вместе. Просто друзья. Она спит на диване». Он оправдывался? Или по мне было настолько видно, что я надумал себе лишнего? От одной мысли стало стыдно. Но на душе всё равно потеплело.       Мы вышли на парковку. Морозный воздух ударил в лицо, и я поёжился. Кирисима молча открыл мне пассажирскую дверь, как будто это было само собой разумеющимся.       — Вам разве по пути?.. — спросил я, забираясь в салон.       — Почти, — ответил он и закрыл за мной дверь. Обошёл машину, сел за руль и добавил: — Просто хотел обсудить с тобой кое-что.       Я напрягся. Обсудить? Что? Я накосячил где-то? Или слишком часто отвлекал его сегодня? Кирисима завёл мотор, и мы немного постояли, прогревая машину. Молчали. Тишина была не неловкой, но я всё равно чувствовал, как внутри нарастает тревога.       А потом он сказал, глядя на лобовое стекло, на котором таяли редкие снежинки:       — Не волнуйся ты так насчёт проекта. Я помогу, чем смогу.       Он вырулил с парковки и, не отрывая взгляда от дороги, добавил:       — Я хотел предложить опять потренироваться. Чтобы ты не сильно волновался, когда будешь один. Или справишься без этого?       Я повернул голову и уставился на него. Он предлагает тренироваться? Как в тот раз в переговорной..? Сидеть со мной после работы, тратить своё время ради того, чтобы мне было спокойнее?       — Я... — я запнулся. — Я был бы очень рад. Если вам не сложно.       — Не сложно, — ответил он коротко. — Значит, договорились. Завтра вечером, после работы.       Я кивнул, всё ещё не веря. Всю дорогу до дома я молчал, смотрел на мелькающие за окном фонари, на снег, и думал о том, как много он для меня делает. Как терпеливо объясняет, как подходит, даже когда я не зову, как предлагает тренироваться после работы, хотя у самого, наверное, дел по горло. И даже сейчас везёт меня домой, хотя ему не по пути.       Когда машина остановилась у подъезда, я неловко поблагодарил его и выскользнул наружу. Кирисима коротко кивнул и уехал, а я ещё пару секунд стоял, глядя вслед его машине, прежде чем подняться в квартиру.       Дома было тепло, пахло ужином, и Манду тут же выбежал в прихожую, громко требуя внимания. Я наклонился его погладить, и в этот момент из кухни выглянула мама. Она посмотрела на меня – одного, – и её брови поползли вверх.       — А где твой руководитель? — спросила она, вытирая руки полотенцем. В её голосе прозвучал лёгкий укор.       Я застыл. Точно. Я же обещал. Она просила пригласить его, и я сказал, что передам. И не передал. Точнее, совсем забыл – за всеми этими расчётами, звонками и дурацким электриком, который свалил на меня свою работу.       — Он... у него дела, — начал я, стаскивая куртку и стараясь не встречаться с ней глазами. — Он ведь руководитель отдела, у него куча работы. Он бы не смог сегодня. Может, в другой раз.       Мама скрестила руки на груди и посмотрела на меня тем самым взглядом, который означал: «Я тебя насквозь вижу».       — Ты вообще ему передал моё приглашение?       Я замялся, и этого оказалось достаточно. Мама вздохнула и покачала головой.       — Адыль, так нельзя. Человек столько для тебя сделал. Он спас тебя, можно сказать. Привёз домой, помог с папой, сидел с тобой, пока ты в себя приходил. А ты даже на ужин его не можешь позвать?       — Мам, я позову! — я уже начал оправдываться, чувствуя, как горят щёки. — Честное слово. Просто сегодня правда не получилось. Но когда у него будет время, я обязательно приглашу. Он придёт. Наверное.       — «Наверное», — передразнила она, но уже мягче. — Ладно. Но смотри, я серьёзно. Завтра же спроси. Или я сама ему позвоню.       — Мам! — я вспыхнул.       — Всё, всё, молчу, — она улыбнулась и скрылась на кухне, но уже через секунду оттуда донеслось: — Так шоколадный или фруктовый? Я должна знать заранее!       Манду потёрся о мои ноги и мяукнул – то ли в знак поддержки, то ли просто требуя еды.       — Я правда забыл, — пробормотал я, наклоняясь к коту. Манду зевнул. Ему было всё равно.       Я прошёл в свою комнату и рухнул на кровать, всё ещё чувствуя на щеках жар. Мама права. Я должен его пригласить. Не потому что она просит, а потому что он действительно столько для меня сделал. И продолжает делать. И я... я хочу, чтобы он пришёл. Хочу, чтобы он сидел за нашим столом, пил чай из наших чашек и разговаривал с моими родителями. Хочу, чтобы он был здесь. Не как руководитель, а как... как кто-то важный.       Я перевернулся на бок и уставился в стену. Завтра я обязательно его приглашу. Наверное. Если наберусь смелости. Если не забуду. Если он не будет занят. Если...       Я застонал и накрыл голову подушкой. Манду запрыгнул на кровать и устроился у меня в ногах, совершенно не интересуясь моими душевными терзаниями.

***

      Утро среды началось с того, что я снова проспал. Будильник надрывался, я отключил его на автомате и провалился обратно в сон. В итоге пропустил завтрак, наспех оделся и вылетел из квартиры, даже не попив чай.       В офис я вошёл запыхавшийся, растрёпанный, в расстёгнутой куртке. Бросил взгляд на место Кирисимы – он что-то печатал на ноутбуке. Я быстро прошёл к своему столу, бросил рюкзак на пол и вдруг замер.       На клавиатуре лежал сэндвич.       А рядом жёлтый стикер, приклеенный ровно, уголок к уголку. И тем же аккуратным, твёрдым почерком, который я уже ни с чьим не спутал бы: «Поешь, пожалуйста. Я».       Моё сердце пропустило удар.       Я поднял глаза. Кирисима сидел за своим столом, уткнувшись в монитор, и даже не смотрел в мою сторону. Но я видел как его пальцы замерли над клавиатурой, будто он ждал моей реакции.       В прошлый раз я ещё сомневался. Думал, может, Араи. Может, кто-то другой. Но теперь я всё понял. Это он.       Я едва сдержал улыбку, аккуратно взял стикер и спрятал в ящик стола. Не знаю, зачем, но выбросить их рука не поднималась.        Закусив губу, я сел за стол и открыл сэндвич. Он был свежий, с хрустящим салатом и ровно нарезанным тунцом. Я жевал и чувствовал, как горят щёки. Он заботится обо мне. Помнит, что я люблю. Оставляет записки, чтобы я поел…       От этой мысли внутри разливалось что-то тёплое, неловкое и одновременно невероятно приятное.       Надо сделать для него что-то в ответ. Что-то приятное.       День прошёл в обычной рабочей суете. Проект оказался ещё сложнее, чем я думал вчера. Я то и дело подходил к Кирисиме с вопросами – он отвечал, объяснял, иногда сам подходил к моему столу, даже когда я не просил. Просто замечал, что я застыл над чертежом, и молча тыкал пальцем в нужное место, коротко объясняя. Я ловил себя на мысли, что его присутствие успокаивает.       Ближе к вечеру я наконец набрался смелости. Сегодня я его приглашу. Мама уже который раз спрашивает, и мне надоело краснеть и оправдываться. Я открою рот и скажу: «Кирисима-сси, не хотите ли зайти к нам на ужин? Мама будет очень рада». Просто. Коротко. Без паники.       Я уже встал из-за стола, но он вдруг поднялся и быстрым шагом пошёл к выходу. На ходу бросил мне:       — Сегодня не получится потренироваться, Хикару. Давай завтра. У Сумин проблемы.        И исчез за дверью.       Я остался стоять посреди опенспейса с открытым ртом. Сумин. Я сжал губы и медленно выдохнул. Ладно. Завтра. В конце концов, у него своя жизнь.        Я собрал вещи и поехал домой на автобусе. Я прижался лбом к холодному стеклу и смотрел на мелькающие фонари.       Раньше я ездил так каждый день. И ничего, нормально было. А теперь... теперь я поймал себя на том, что скучаю. По запаху его парфюма. По тишине, в которой не нужно было никуда спешить. По его редким, коротким фразам. По тому, как он смотрел на меня на светофорах, быстро, украдкой, думая, что я не замечаю. Но я замечал.       Я закусил губу. Он что, мне нравится?..       Я замер, не донеся руку до лица. Мысль пронеслась в голове – быстрая, острая, как молния, – и тут же исчезла, оставив после себя гулкую тишину. Я уставился в тёмное стекло и увидел своё отражение с круглыми глазами.       Нет. Не может быть. Это просто благодарность. Просто я привык к нему.       Но сердце быстро колотилось, а щёки горели, и от самой мысли, что он мне нравится – по-настоящему, не как руководитель, не как защитник, не как человек, которому я обязан, – у меня перехватывало дыхание.       Я зажмурился и уткнулся лбом в стекло. Автобус тряхнуло на очередном светофоре. За окном падал снег.

***

      Четверг с самого утра пошёл наперекосяк.       Кирисима приехал в офис уставший – я заметил это сразу, как только он вошёл. Не было обычной собранности в движениях, не было того короткого кивка, которым он обычно приветствовал меня по утрам. Он молча сел за свой стол, включил ноутбук и почти сразу прижал телефон к уху. И весь день, до самого вечера говорил с кем-то по телефону. То с подрядчиком, то с клиентом, то с директором. Его голос звучал ровно, как всегда, но я видел, как он иногда прикрывает глаза и трёт переносицу.       Я пытался работать. Но всё валилось из рук. Электрик, которого подрядчик должен был прислать ещё позавчера, так и не появился на объекте. Я звонил ему трижды, но трубку не брали. Писал на почту – тишина. Отправил запрос подрядчику, но ответа пока не было. И телефон на моём столе зазвонил в четвёртый раз за сегодня.       Я взял трубку.       — Добрый день, это Хикару Канато...       — Молодой человек! — голос клиента ударил в ухо так, что я вздрогнул от неожиданности. — Вы издеваетесь надо мной?! Проект висит уже который день, а проводкой до сих пор никто не занялся! Вы понимаете, что срываете мне сроки?!       Я сжал трубку. Вдох. Выдох. Вдох.       — Я понимаю ваше недовольство, — произнёс я, и голос звучал почти ровно. — Но электрика нанимал подрядчик. Я отправил уже несколько запросов и не могу заставить его взять трубку, потому что он не мой сотрудник.       — А чей?! — заорал клиент. — Вы там все одна компания! Я не хочу слышать про вашего подрядчика! Я с вами заключал договор!       И тут что-то внутри меня щёлкнуло.       — Послушайте, — сказал я, и мой голос стал твёрже. Я сам не заметил, как перестал заикаться. — Я не снимаю с себя ответственность за проект в целом. Но я не несу ответственность за конкретного электрика, которого нанял не я. Я сделал всё, что от меня зависит: отправил три запроса, созвонился с бригадиром и жду ответа от подрядчика. Как только получу информацию, сразу свяжусь с вами.       В трубке повисла пауза. Я услышал стук собственного сердца.       — Ладно, — буркнул клиент уже тише. — Жду только до завтра.       И отключился.       Я медленно положил трубку на стол. Руки дрожали. Пульс бешено застучал в висках. Я поднял глаза и поймал на себе два взгляда.       Араи смотрел на меня, приподняв бровь, и в его глазах читалось откровенное удивление. Кирисима тоже оторвался от телефона, по которому всё ещё что-то бубнили на другом конце, и смотрел на меня.       Я встал и быстрым шагом направился к кофемашине. Мне нужно было отойти.       Я стоял у автомата, смотрел, как льётся зелёный чай, и пытался унять дрожь в пальцах. Я только что повысил голос на клиента. Сказал то, что думал. И меня не уволили. Жизнь не закончилась.       Сзади послышались шаги. Я обернулся. Араи шёл ко мне, и на его лице играла та ухмылка, которая появлялась у него только в моменты крайнего довольства жизнью.       — Ну нихуя себе, цыплак, — произнёс он, останавливаясь рядом и облокачиваясь на стойку. — Ты это сейчас серьёзно? «Я не несу ответственность за чужого сотрудника»? — он изобразил пальцами кавычки в воздухе. — Ты, оказывается, и так умеешь!       Я опустил глаза, чувствуя, как горят щёки.       — Просто... достало уже... Он орёт, а я не могу ничего сделать. Электрик не берёт трубку, подрядчик молчит, а виноватым оказываюсь я. Но я правда сделал всё, что мог.       — Сделал, — согласился Араи. — И больше, чем надо. Ты три запроса отправил. Три! Другие на твоём месте один бы отправили и забыли.       Он закурил, даже не глядя по сторонам, и выпустил струйку дыма в потолок.       — Я серьёзно. Ты растёшь. Помнишь, как ты в первый раз клиенту звонил? Тебя трясло так, что мне страшно было. А сейчас – «я не несу ответственность», — он снова изобразил мой голос, на этот раз с утрированной серьёзностью, и я невольно фыркнул. — Это пиздец как круто. Я тобой горжусь.       Я поднял на него глаза. Он не шутил. Уголки его губ всё ещё подрагивали в улыбке, но взгляд был серьёзным. Таким, каким он смотрел на меня только в важные моменты.       — Спасибо, — тихо сказал я.       — Да не за что, — он хлопнул меня по плечу, и я чуть не выронил стаканчик. — Ты сам это сделал. Просто запомни это чувство. Когда в следующий раз кто-то будет на тебя орать – ты уже знаешь, что можешь ответить.       Я кивнул. Он затушил сигарету, бросил бычок в мусорку и уже собирался уходить, но вдруг остановился.       — Кстати, — он обернулся через плечо, — ты видел, как Кирисима на тебя смотрел? Я думал, у него челюсть отвалится.       Я покраснел. Араи засмеялся и скрылся за дверью, оставив меня одного. Я постоял ещё немного, допил чай и вернулся к своему столу.       До самого вечера Кирисима не отлипал от телефона. Я бросал на него короткие взгляды – он сидел, прижав трубку плечом к уху, и одновременно печатал что-то на ноутбуке. Иногда вставал, прохаживался вдоль окна, говорил. Я видел, как напряжена его спина, как он иногда прикрывает глаза и трёт переносицу. Устал. Сильно устал.       Офис постепенно пустел. Араи ушёл ещё час назад, бросил радостное «пока» и исчез за дверью. Директор тоже уехал. Остальные коллеги разбрелись. Я сидел за своим столом и делал вид, что проверяю расчёты, хотя на самом деле просто ждал. Ждал, когда он наконец освободится. Ждал, что он позовёт меня, как договаривались. Репетировать. Готовиться к поездке.       Но он не звал.       Вздохнув, я начал собираться. Сохранил файлы, убрал бумаги в папку, застегнул рюкзак. И тут он наконец оторвался от телефона. Положил трубку на стол и поднял на меня глаза.       — Уже уходишь?       Я замер с рюкзаком в руках.       — Нельзя?..       — Можно, — он выдохнул и потёр шею. — Я заработался. Сегодня не успеем потренироваться.       Я помялся, переступая с ноги на ногу. Он выглядел вымотанным. Под глазами залегли тени, рубашка была слегка помята – такого я раньше за ним не замечал. Ему бы домой, отдохнуть. Но вместо этого он сидит здесь, с телефоном, приросшим к уху, и даже не обедал, кажется.       — Я могу подождать вас... — тихо сказал я.       Кирисима бросил взгляд на часы и покачал головой:       — Уже поздно. Твои родители будут волноваться.       Я опустил глаза. Он прав. Мама уже три раза написала. Но внутри всё равно скребла тревога, которую я не мог заглушить. Завтра пятница. Потом выходные. А в понедельник поездка. Один. Без него. И я не готов. Совершенно не готов.       — Но я боюсь... — слова вырвались раньше, чем я успел их остановить. — Что не справлюсь.       Он замер. Я смотрел куда-то в пол, на свои ботинки, на что угодно, лишь бы не встречаться глазами. Стыдно было признаваться. Но я правда боялся. До дрожи. До холодного пота, который прошибал меня перед каждым звонком клиенту. Что, если я приеду на объект и всё забуду? Если подрядчик спросит то, чего я не знаю? Если я приму неправильное решение и подведу его?       — Хикару, — его голос прозвучал ближе, чем я ожидал. Я поднял глаза. Он встал из-за стола и подошёл ко мне на шаг. — Ты справишься.       — Откуда вы знаете? — вырвалось у меня.       — Потому что я тебя учил, — ответил он просто. — И потому что ты уже справлялся. В Тэгу справился. С кадастром разобрался. С электриком – сам сегодня всё сказал. Ты уже не тот стажёр, который боялся спросить, как включить компьютер.       Я невольно хмыкнул, вспомнив тот первый день. Это было всего несколько недель назад, а казалось, что целая жизнь прошла.       — Я помогу тебе завтра, — продолжил он. — Обещаю. Задержимся, если нужно. Разберём всё, что тебя волнует. А сегодня иди домой. Отдохни. Ты всю неделю работал на износ.       Я кивнул. Он взял со стула свой пиджак и накинул на плечи.       — Идём, довезу тебя. Всё равно по пути.       Я хотел возразить, сказать, что он устал и я могу доехать сам, но он уже шёл к выходу, и спорить было бесполезно. Я поплёлся следом, чувствуя, как тревога постепенно отступает. Завтра он поможет. А сегодня... я поеду домой с ним…       Мы остановились у подъезда. Я уже взялся за ручку двери его машины, чтоб выйти, но вдруг замер. Мысли крутились в голове: мама, её просьба, моё дурацкое обещание, которое я так и не выполнил. Пригласи его. Скажи прямо сейчас. Это ведь просто – открыть рот и сказать: «Кирисима-сси, не хотите ли зайти к нам на ужин?» Всего несколько слов.       Я повернулся к нему и уже открыл рот, но слова застряли где-то в горле. Он сидел, глядя куда-то вперёд, сквозь лобовое стекло, на падающий снег. Его лицо было уставшим и отрешённым, как будто он всё ещё мыслями был там, в офисе, с телефоном у уха. Мне показалось, что он даже не заметил, что я всё ещё в машине.       — Спасибо вам, — тихо произнёс я. — Что подвозите каждый день.       Он не ответил. Даже не моргнул. Просто смотрел вперёд, и я вдруг почувствовал себя невидимым. Глупо. Наверное, он думает о чём-то важном. О работе. О Сумин. О чём угодно, только не обо мне.       Я легонько коснулся его пальцев, что лежали на КПП, расслабленные, тёплые.       Он вздрогнул. Его пальцы дёрнулись под моими, будто хотели перехватить мои, сжать в ответ. Но вместо этого замерли, так и не двинувшись. Он повернул голову и уставился на меня так, будто только что заметил. Его глаза сфокусировались на мне, и у меня перехватило дыхание.       — Спасибо, что подвозите каждый день, — повторил я. — Может, я могу что-то для вас сделать?..       Я сам удивился своим словам. Они вырвались раньше, чем я успел подумать. Но это было правдой. Я хотел что-то для него сделать. Хотел отблагодарить. Не потому что мама просила, а потому что он столько для меня сделал, а я – ничего. Совсем ничего.       Кирисима смотрел на меня долго. Его пальцы чуть дрогнули под моими, и я тут же отдёрнул руку, чувствуя, как горят щёки.       — Простите... — пробормотал я, отводя взгляд. — Я просто... вы так устали, а я...       — Хикару, — перебил он. Его голос прозвучал мягче, чем обычно. — Ты не должен ничего делать.       Я поднял на него глаза. Он смотрел на меня серьёзно, но тепло. И я вдруг понял: он не был отрешённым. Он просто задумался. А теперь вернулся. Ко мне…       — Ты не должен ничего делать, — повторил он, и его пальцы чуть сжали коробку передач. — Я подвожу тебя не потому, что жду чего-то взамен.       Я опустил глаза. Знаю. Он никогда ничего не ждал. Ни благодарности, ни признания, ни даже простого «спасибо». Просто делал, молча, без лишних слов. Сэндвичи на столе, записки, шарф. Лекарства. Телефон, забытый в офисе. И этот проект – он специально сел ближе, специально помогал, специально оставался после работы. Всё это без единого требования, без единого упрёка.       И от этого было только труднее. Потому что я хотел что-то дать в ответ. Не из чувства долга – из чего-то другого. Из того самого тёплого, тягучего чувства, которое разливалось в груди каждый раз, когда он смотрел на меня.       — Я знаю, — тихо сказал я. — Но я всё равно хочу. Вы столько для меня сделали, а я... я даже спасибо нормально сказать не могу.       — Ты только что сказал, — уголок его губ дрогнул.       — Этого мало, — я закусил губу, всё ещё не решаясь поднять глаза. — Мама... она просила передать, что хочет вас пригласить. На ужин. В эти выходные. Или когда вам будет удобно.       Слова вылетели быстрее, чем я успел их остановить. Я замер, чувствуя, как горят щёки. Сказал. Всё-таки сказал.       В машине повисла тишина. Я слышал только своё сердце и шорох снега о лобовое стекло.       — Твоя мама? — переспросил Кирисима.       — Да, — я наконец поднял глаза. — Она очень хочет вас отблагодарить. За тот случай. С Минсу.       Он смотрел на меня, и я не мог понять, о чём он думает. Его лицо было, как всегда, непроницаемым. Но потом он медленно, едва заметно кивнул.       — Хорошо.       Я замер.       — Что?       — Хорошо, — повторил он. — Если твои родители не против, я приду.       Я уставился на него, не веря своим ушам. Он согласился??       — Правда? — вырвалось у меня, и я тут же прикусил язык.       — Я похож на человека, который шутит? — он приподнял бровь.       Я невольно улыбнулся – широко, глупо, совершенно не сдерживаясь.       — Нет. Совсем не похожи.       — Тогда договорились, — он снова взялся за руль, давая понять, что разговор окончен. — Беги, тебя уже родители потеряли.       Я кивнул и выскользнул из машины. Снег тут же начал залетать за шиворот. Я шёл к подъезду и улыбался. Он придёт. Он согласился. Мама будет счастлива. И я тоже…