Часть 25

Хикару:       Я снова проспал.       Поздно лёг вчера – всё прокручивал в голове разговор с Кирисимой, что просто не услышал будильник. А когда подскочил, на часах было без пятнадцати девять.       Я оделся в рекордные сроки, опять не позавтракал, и вылетел из квартиры. На ходу набрал Араи.       — Араи-сси! — выпалил я, запыхавшись. — Я проспал! Если приедете раньше, скажите, пожалуйста, что я в пробке!       В трубке послышался смех:       — Цыплак, я тоже ещё не в офисе. У тебя вообще машины нет, какие пробки?       — Ну... автобусные? — я почти бежал к остановке, когда рядом со мной остановилась знакомая чёрная машина. Стекло опустилось, и я увидел Кирисиму. Он выглядел... не таким, как обычно. Никакого идеально выглаженного пиджака, только рубашка с расстёгнутым воротом. Волосы чуть растрёпаны. А в глазах та же усталость, что и вчера.       — Садись, — коротко сказал он.       Я замер на секунду, буркнул в телефон Араи, что меня подвезет Кирисима-сси, и тот хмыкнул в трубку:       — Кто бы сомневался.        Я забрался в салон и пристегнулся, чувствуя, как горят щёки. Он тоже проспал? Он же всегда приходил раньше всех…       — Сумин вчера собирала вещи, — произнёс он, не дожидаясь вопроса. — Решила вернуться к себе. Полночи хлопала дверьми. Я уснул под утро.       — Понятно, — тихо ответил я.       Он не стал говорить больше, а я не стал спрашивать. Мы ехали молча.  В офис я вошёл на пару минут раньше Кирисимы – он задержался у входа, отвечая на звонок. Я толкнул дверь в опенспейс и замер на пороге.       За перегородкой, которая отделяла мой стол от соседнего, кто-то сидел.       Раньше там всегда было пусто. А теперь там был человек. Мужчина. Он сидел ко мне вполоборота, склонившись над какими-то бумагами, и я не сразу разглядел его лицо. Только длинные русые волосы, собранные в тугой хвост на затылке, чёрную рубашку, застёгнутую на все пуговицы под самое горло, и сосредоточенный, почти суровый профиль.       Я стоял как дурак и пялился. Что-то в нём было знакомое. Где-то я его уже видел...       Он поднял глаза. Зелёные. Холодные, как у кота, и такие же внимательные. Несколько секунд он просто смотрел на меня, оценивая, а потом я вдруг вспомнил.       Лифт. Поздний вечер. Я тогда засиделся допоздна, кажется, в одну из первых недель, когда Кирисима кричал на меня, а я потом до ночи исправлял ошибки. Я зашёл в лифт, и там уже стоял он. Мы молча доехали до первого этажа, и он вышел, даже не взглянув на меня. А потом я видел, как он садился на мотоцикл.       — Здравствуйте! — выпалил я, чувствуя, как горят щёки. — Я Хикару Канато, стажёр.        Он чуть наклонил голову, всё ещё глядя на меня, и его губы дрогнули в легкой улыбке.       — Доброе утро, — произнёс он. Голос был низким, спокойным, чуть хрипловатым. — Приятно познакомиться. Ю Ёну. Архитектор.        — Очень приятно, — я постарался улыбнуться, хотя всё ещё чувствовал неловкость. — Вас перевели откуда-то? Или...       — С девятого этажа, — сказал он, не поднимая глаз.       Я удивлённо приподнял брови. Девятый этаж. Это наша компания, просто другой отдел. Я и не знал, что там тоже есть архитекторы. Хотя, с другой стороны, откуда мне знать – я за всё время видел только наши коридоры.       — Понятно, — я кивнул. — Ну... добро пожаловать на наш этаж.       Он коротко кивнул в ответ и снова уткнулся в свои бумаги. Но, несмотря на всю его холодность, мне почему-то показалось, что он хороший. Может, из-за глаз – в них, под слоем серьёзности, пряталось что-то спокойное. Совсем не злое.       Я сел за свой стол и включил компьютер. Через несколько минут в опенспейс вошёл Кирисима, бросил на меня короткий взгляд и, убедившись, что я на месте, направился к своему столу. А ещё через полчаса двери распахнулись с таким грохотом, что я вздрогнул.       Араи влетел в офис с широченной улыбкой, шарахнув стеклянной дверью. В обеих руках он держал по картонному подносу со стаканчиками кофе, а под мышкой у него был зажат бумажный пакет. От него за версту пахло вишней и чем-то сладким, фруктовым, похожим на женские духи.       — Всем доброго утра! Кто не проснулся – я принёс кофе! Кто проснулся – всё равно берите, мне не жалко!       Он поставил кофе на стол, швырнул на мою клавиатуру сэндвич.       — Опять небось не завтракал.       Я улыбнулся и уже собрался поблагодарить, но Араи уже шел к своему столу. Он был сегодня особенно весел, даже слишком. Его глаза блестели, движения были резкими, почти дёргаными.       Я перевёл взгляд на новенького. От него тоже пахло женскими духами. Ананасом и взбитыми сливками. Сладкий, тёплый запах. 

***

      Кирисима поднялся из-за стола и вышел в коридор, видимо, снова звонить. Я проводил его взглядом и повернулся к Араи.       — Араи-сси, — позвал я, и он тут же встал, прихватив стаканчик кофе со стола.        — Чего?       — Поможете? Не могу найти ошибку…        Он подошёл к моему столу и склонился над монитором. От него всё ещё пахло вишней, сигаретным дымом и где-то вдалеке ананасом. Я не мог понять – это от него или от новенького.        — Ну-ка... — он пробежался глазами по цифрам. — У тебя неправильный коэффициент нагрузки!        Он быстро нашел ошибку, бросил какую-то шутку, и я спросил:        — У вас новый парфюм?       Араи молчал. Он уставился в экран так, будто там было что-то невероятно интересное.       — Араи-сси? — переспросил я.       Он не отвечал. Я поднял на него глаза и понял, что он смотрит не в монитор. Его взгляд был направлен куда-то в сторону. На новенького. Араи пялился на него с таким выражением, будто призрака увидел.        — Араи-сси! — сказал я громче, и он наконец дёрнулся.       — А? Да не за что! — выпалил он, будто только что очнулся.       Я удивленно приподнял брови.       — Я спрашивал, у вас новый парфюм?       — А, это... — он отвёл взгляд и как-то слишком резко провёл ладонью по моим волосам, видимо, хотел потрепать по голове, но рука соскользнула. — Black Afgano.        И быстрым шагом вернулся к своему столу.       Я проводил его взглядом. Что с ним? Я перевёл взгляд на новенького. Ёну всё так же сидел, уткнувшись в бумаги, и даже не посмотрел в сторону Араи. Будто его вообще здесь не было.       Я тряхнул головой и вернулся к расчётам. Ладно. У меня проект, Кирисима на телефоне, новый сосед за перегородкой и Араи, который ведёт себя так, будто увидел призрака. Отличное начало пятницы.       Кирисима вернулся в опенспейс через полчаса. Я видел, как он на ходу убрал телефон в карман, бросил короткий взгляд на свой стол, а потом повернулся ко мне.       Он подошёл, взял свободный стул и сел рядом. Так близко, что я почувствовал запах его парфюма, но уже без фиалки, только его собственный, терпкий. И тепло. От него всегда исходило тепло, даже в самые холодные дни.       — Давай по порядку, — произнёс он, открывая мой проект на экране. — Представь, что я бригадир. Я скептичен, у меня мало времени, и мне не нравится, что прислали такого молодого специалиста. Твоя задача – убедить меня, что ты знаешь проект. Начинай.       Я выдохнул и начал. Сначала голос дрожал, но Кирисима слушал внимательно, не перебивал, только изредка хмурился, но и я уже знал, что это не злость, а сосредоточенность. Он задавал вопросы один за другим, каверзные, неудобные, и я отвечал. Иногда запинался, иногда замолкал, подбирая слова, но он ждал. Не торопил.       — А если я скажу, что подрядчик предлагает заменить материал на более дешёвый и уверяет, что разницы нет? — спросил он, глядя на меня в упор.       — Я скажу, что окончательное решение за заказчиком, а я обязан предупредить о рисках. И зафиксирую это в акте.       — Хорошо. А если заказчик начнёт давить и требовать принять решение на месте?       — Я позвоню вам.       Он чуть наклонил голову:       — А если я не отвечу?       — Тогда я... — я замялся. — Скажу, что мне нужно время для консультации с проектным отделом, и не буду ничего подписывать, пока не получу подтверждения.       Кирисима коротко кивнул, но я уже научился читать его: он был доволен.       И тут за моей спиной раздался голос Араи:       — Слишком тупой вопрос! Клиенты так не говорят!       Я обернулся. Араи стоял, облокотившись на перегородку моего стола, и с явным интересом наблюдал за нами. В руке он держал стаканчик кофе, а на губах играла ухмылка.       — Клиенты разные бывают, — спокойно ответил Кирисима, даже не оборачиваясь. — Он должен быть готов ко всему.       — Ко всему? — переспросил Араи, и его глаза блеснули. — Цыплак, а ты как отреагируешь, если симпатичная девушка-бригадир пригласит тебя на свидание?       Я поперхнулся воздухом.       — Что?..       — Ну, ты приезжаешь на объект, а там – бригадир. Симпатичная девушка. И она такая: «Ой, а вы архитектор? А давайте после осмотра поужинаем?» — Араи говорил это, активно жестикулируя и растягивая слова, явно наслаждаясь моей реакцией. — Что ты ей скажешь?       — Я?..— я открывал и закрывал рот, чувствуя, как горят щёки. — Я бы сказал, что это не совсем уместно...       — П-ф! — Араи закатил глаза. — Сото, ты слышал? «Не совсем уместно»! Так ни один нормальный человек не говорит.        Кирисима наконец повернулся к нему:       — Зато профессионально.       — Ага, — Араи хмыкнул и бросил на меня хитрый взгляд. — Ладно, не буду вас отвлекать. А ты, цыплак, запомни: если такое произойдет, говори, что у тебя уже есть кое-кто. — он едва заметно посмотрел на Кирисиму, словно намекая на что-то, и тут же направился к своему столу.        Я покраснел, а Кирисима повернулся ко мне, и я заметил, как уголок его губ дрогнул в легкой улыбке.        — Продолжим, — произнёс он, и его голос прозвучал чуть мягче, чем обычно. — Ты хорошо отвечаешь. Ещё пара таких репетиций, и я за тебя буду спокоен.       — Спасибо, — тихо сказал я.       Ближе к концу рабочего дня, когда я уже собирался выключать компьютер, Араи вдруг хлопнул в ладоши так громко, что я вздрогнул.       — Так, народ! — провозгласил он на весь опенспейс, сияя как новогодняя гирлянда. — Напоминаю для тех, кто забыл, и сообщаю для тех, кто не знал: в это воскресенье у меня день рождения! Все приглашены! Явка обязательна, подарки приветствуются, отказы не принимаются!       Кто-то засмеялся, кто-то захлопал, и Араи скрылся в дверях. Я поднял глаза и увидел Ёну. Он смотрел с каким-то недоумением.        До меня дошло. У него, наверное, адреса нет. Я продиктовал его – ресторан в центре, где, как говорит Араи, «знакомый админ» и где «вкусно, как в раю, и наливают как в аду». Ёну молча кивнул и снова уткнулся в свой монитор.        Суббота прошла беспокойно. Мама затеяла генеральную уборку, и мне пришлось участвовать: двигать диван, вытирать пыль, перебирать старые вещи. Но даже когда я драил зеркала и таскал мусор, мысли были далеко.       Понедельник, поездка, объект. Один...       Страшно. Очень страшно. Я просыпался среди ночи и прокручивал в голове всё, что может пойти не так. А потом говорил себе: «Кирисима доверил мне этот проект. Он считает, что я справлюсь. Значит, всё будет хорошо». И от этой мысли страх немного отступал.       День рождения Араи прошёл весело. Даже слишком. Ресторан оказался шумным, набитым людьми, с живой музыкой и бесконечными подносами с закусками. Я сидел между Кирисимой и Ёну, пил сок и смотрел, как Араи носится по залу, умудряясь быть одновременно везде.       Кирисима выпил пару стаканов соджу. Он не был пьян, просто слегка расслаблен. Его плечи опустились, и он даже пару раз улыбнулся.        Араи напился в хлам. Залез на барную стойку и начал орать какие-то русские песни, потом вылил шампанское на голову какому-то мужику, завязалась драка, и нас всех вежливо, но настойчиво попросили покинуть заведение.       Араи это ни капли не расстроило. Он вышел на улицу с разбитой губой, в залитой шампанским рубашке и с широченной улыбкой.       Я ехал домой и улыбался. Было весело. Особенно Араи.

***

      В понедельник я стоял на станции метро с папкой документов, рюкзаком и дрожащими пальцами. Всё. Я еду. Один. На другой конец города.       Поездка затянулась. Объект был сложным. Проблемы с фундаментом, подрядчик, который всё время пытался схитрить. Но я справлялся. Без звонков Кирисиме. Я проверял чертежи, сверял замеры, спорил с бригадиром и добился того, чтобы всё сделали по проекту. Я не звонил ему ни разу. И это радовало – я смог.       Но почему-то с каждым днём внутри нарастала тоска.       Я скучал. По офису. По Араи. По своему столу. По тому, как Кирисима подходит и молча садится рядом. По тому, как он смотрит на меня…        Я стал выездным. Я ведь сам этого хотел. Но теперь, возвращаясь вечером в пустой гостиничный номер, я думал: «Зачем? Зачем я здесь, если его нет рядом?»       Я вернулся в Сеул в четверг утром. Уставший, но довольный. Заказчик остался доволен, директор похвалил, Кирисима коротко кивнул и сказал: «Я знал, что ты справишься».       Я сел за свой стол, включил компьютер и бросил взгляд на календарь. Четверг. Девятнадцатое февраля.       А в субботу двадцать первое.       Мой день рождения.       Я никому не говорил. Никто и не спрашивал. Оно и понятно – всем всё равно. Двадцать три года – не юбилей. У всех своя работа, свои заботы. Араи после своего дня рождения, вообще меня не замечал – ходил странный, задумчивый, и я даже не стал к нему подходить.       Я думал о другом. О том, что Кирисима так и не пришёл к нам на ужин. Мама уже, кажется, забыла о своём приглашении, во всяком случае, перестала спрашивать. Но я-то помнил. Я же пригласил его тогда. Он сказал: «Хорошо, я приду». И не пришёл. Может, забыл? Может, у него правда не было времени? А может... может, он просто не захотел и согласился только из-за вежливости?        Я сжал губы и уставился в монитор. Глупо. Глупо из-за этого расстраиваться. Он ничего мне не должен. У него своя жизнь – Сумин, проекты, бесконечные звонки. И вообще, с чего я взял, что он должен помнить про мой день рождения? Я ведь сам никому не сказал…

***

      Эта суббота была рабочей. Не просто рабочей, а сумасшедшей. Весь офис стоял на ушах: дедлайны, правки, клиенты, которые будто сговорились звонить именно сегодня. Все бегали туда-сюда с папками и встревоженными лицами, даже обычно невозмутимый Кирисима несколько раз выходил из кабинета и отдавал короткие, резкие распоряжения. Араи пронёсся мимо меня пару раз взъерошенный, с телефоном у уха.       Я тоже носился. Новый проект оказался не легче предыдущего, и заказчик – старый дед с противным голосом – словно наслаждался тем, что нервировал людей. Звонил каждые полчаса, менял требования на ходу, требовал невозможного. Я справлялся сам, без помощи, но к вечеру мозг превратился в месиво.       Я за весь день даже не вспомнил о своей дурацкой обиде. О том, что меня никто не поздравил, кроме мамы с папой. Они позвонили утром, мама пропела «с днём рождения» в трубку, папа коротко сказал: «Расти большой, сынок». И всё. Больше никто. Даже Араи. Даже Кирисима.       Но сейчас, когда офис опустел, когда последние коллеги разбрелись по домам, а я всё ещё сидел перед зависшим монитором и нервно клацал мышкой, эта обида вернулась. Тихо, незаметно, как холодный сквозняк.       Программа зависла. Опять. Телефон надрывался – клиент, кажется, решил, что субботний вечер лучшее время для выноса мозга. Я сбросил звонок и запустил пальцы в волосы, устало выдыхая. Хотелось плакать, но я держался. Офис был тёмным и пустым. Только в кабинете Кирисимы горел свет – он тоже задерживался допоздна.       Мне почему-то стало грустно. Даже Араи не поздравил. Хотя работы сегодня было столько, что я сам забыл о собственном дне рождения до самого вечера. Так что не стоит его винить. Но на душе всё равно скребли кошки.       Я снова щёлкнул курсором по значку обновления. Сайт завис.        Дверь кабинета открылась. Кирисима вышел уставший, с расстёгнутым воротом, и направился прямо ко мне. Я поднял голову, встречаясь с ним взглядом.       — Собирайся, уже поздно, — произнёс он.       Я устало вздохнул:       — Я ничего не успеваю...       Он легко коснулся моего плеча. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы я замер.       — Ничего. В понедельник закончишь. Сейчас надо отдохнуть.       Я нехотя встал, собирая вещи. Движения были медленными, вялыми. На душе было погано. И на Кирисиму тоже была какая-то странная обида. Глупая, детская. За то, что не пришёл на ужин, хотя обещал. За то, что ни разу не позвонил мне во время командировки, хотя я ждал. За то, что всю эту неделю был отстранённым, сухим, далёким. Я понимаю, много работы. У него своих дел по горло. Но я скучал. Скучал по тому, как он сидел рядом и объяснял проект. По тому, как он смотрел на меня…       А в четверг он просто кивнул и сказал: «Я знал, что ты справишься». И всё. Как будто я был обычным сотрудником. Как будто между нами ничего не было. Хотя, разве между нами что-то было..?        Я застегнул рюкзак и поплёлся к выходу. Кирисима шёл рядом. Молча. И это молчание сегодня почему-то казалось не уютным, как раньше, а пустым.       Мы ехали молча. Я пялился в окно, с грустью наблюдая за пролетающими машинами и редкими прохожими, кутающимися в шарфы от холодного ветра. Снег уже не шёл, но воздух всё равно был морозным, и стекло машины запотело от дыхания. Я рисовал пальцем хаотичные линии на запотевшем окне и думал о том, какой странный получился день рождения. Двадцать три года. Вроде бы уже взрослый, а всё равно сижу и обижаюсь, как ребёнок, что никто не поздравил.       Я не заметил, как мы свернули не туда.       Мысль о том, что Кирисима мог ошибиться дорогой, сначала не укладывалась в голове – он никогда не ошибался. Но когда я поднял глаза и увидел за окном не знакомый переулок, а яркую вывеску какого-то ресторана, моё сердце пропустило удар. Я напрягся, повернул голову в его сторону. Он уже заглушил двигатель, поставил машину на ручник и отстегнул ремень.       Я посмотрел в лобовое стекло. Ресторан. Уютный, с приглушённым светом и деревянными балками под потолком – не пафосный, но явно дорогой. За стеклом горели свечи на столиках, и официант в белом фартуке протирал бокалы.       Неужели...       Я резко повернулся к Кирисиме. Он смотрел на меня и улыбался – мягко, тепло, одними уголками губ. Было видно, что он устал, под глазами залегли тени после долгого дня. Но в его глазах была… нежность. Самая настоящая.       — Вы... — начал я, но он уже вышел из машины, обошёл её и открыл мне дверь. Я неловко вылез наружу, путаясь в ремне безопасности и собственных ногах. Холодный ветер тут же ударил в лицо, но я почти не чувствовал его. В голове крутилась только одна мысль: он не забыл. Он помнил. А я обижался как дурак. Вернее... я ведь даже не говорил ему, когда у меня день рождения. Откуда он знает?       Я поймал его взгляд и понял, что вопрос, наверное, написан у меня на лбу крупными буквами. Кирисима тихо усмехнулся.       — Когда я писал Минсу с твоего телефона, Араи сказал пароль. Дата твоего рождения.       Я закусил губу. Точно. 2102.        Внутри ресторана было тепло и тихо. Играла мягкая музыка. Нас проводили к столику у окна, за которым мерцали огни вечернего Сеула. Я сел, чувствуя себя немного не в своей тарелке: белая скатерть, свеча в стеклянном подсвечнике, меню в кожаной папке. Это было похоже на... на...       Я замер, не донеся меню до лица. На свидание. Это было похоже на свидание.       Щёки тут же залились краской. Я уткнулся в меню, делая вид, что изучаю список напитков, хотя буквы расплывались перед глазами. Нет. Глупости. Это просто ужин. Просто благодарность. Просто начальник решил поздравить подчинённого. Ничего такого. Но сердце колотилось так громко, что я боялся, что он услышит.       — Что будешь? — спросил Кирисима, и я вздрогнул.       — На ваш выбор, — пробормотал я, всё ещё прячась за меню.       Он хмыкнул и сделал заказ. Когда официант отошёл, я наконец осмелился поднять глаза. Кирисима сидел напротив, расслабленный, чуть откинувшись на спинку стула. В полумраке ресторана его лицо казалось мягче, моложе. Он смотрел на меня, и в его глазах плясали отблески свечи.       Ужин прошёл как в тумане. Я почти не запомнил, что ел – кажется, что-то очень вкусное, – но запомнил, как он двигался. Как наливал мне чай. Как подвинул ко мне тарелку, когда заметил, что я не решаюсь взять добавку. Как рассказывал что-то про объект и про наш проект, но голос звучал не по-деловому, а как-то тише, интимнее. Я слушал, кивал, иногда отвечал невпопад, и всё время чувствовал, как внутри разливается тепло. Безумно приятно…       Когда с ужином было покончено, Кирисима вдруг положил на стол небольшую коробочку. Тёмно-синюю, с серебряным тиснением. Я замер, уставившись на неё.       — С днем рождения, — произнёс он. Голос был ровным, но я заметил, как его пальцы чуть дрогнули, когда он пододвинул коробочку ко мне.       — Не стоило... — прошептал я, но руки уже сами потянулись к коробочке.       Я открыл её. Внутри, на мягкой подкладке, лежал шарф. Брендовый – я узнал логотип, – тёмно-серый, почти чёрный, из невероятно мягкого кашемира. Такой красивый, что мне стало почти страшно к нему прикасаться.       — Ты вечно свой забываешь, — сказал Кирисима, глядя прямо мне в глаза. — Надеюсь, этот не забудешь.       «Мне больше нравилось ваш носить», — пронеслось в голове, но я, конечно, ничего не сказал. Просто кивнул, чувствуя, как горят щёки, и провёл пальцами по мягкой ткани.       — Спасибо... — тихо произнёс я. — Я... у меня нет слов. Вы опять... а я снова ничего не сделал в ответ. Вы столько для меня делаете, а я только получаю и ничего не отдаю взамен.       Кирисима улыбнулся.        — Ты не должен ничего отдавать, — сказал он. — Это подарок.       Я опустил глаза. Он прав, конечно. Но внутри всё равно было неспокойно. Я тысячу раз пытался сделать что-то для него, чтобы он понял, как много для меня значит. Но всё время что-то мешало: то работа, то моя неловкость, то его занятость. А он просто брал и делал.       Когда мы поднялись из-за стола, Кирисима вдруг взял шарф из коробочки и, не спрашивая разрешения, обвязал его вокруг моей шеи. Его пальцы скользнули по ткани, поправляя складки, а потом легко, почти невесомо коснулись моей щеки, убирая прядь волос, выбившуюся из-под шарфа.       — Теперь не замерзнешь, — произнёс он тихо.        Я замер. Его пальцы всё ещё были рядом, я чувствовал их. И внутри разлилось такое тепло, что я боялся расплавиться прямо там, посреди ресторана. Не от шарфа. От него.       Мы сели в машину и поехали домой. Я сидел, прижимая к груди пустую коробочку и чувствуя на шее мягкую тяжесть нового шарфа. От него пахло чистой шерстью и дорогой тканью, но мне всё равно казалось, что в нём уже есть что-то от Кирисимы. Может, потому что его пальцы только что касались этой ткани. А может, потому что он выбрал его для меня.       Я не мог перестать думать: «Он ради меня... Он столько сделал для меня». И шарф – это не просто вещь, не формальный подарок. Он помнил, что я вечно забываю свой. Этот точно не буду забывать…       Машина остановилась у моего подъезда. Кирисима заглушил двигатель, и в салоне стало совсем тихо, только снег шуршал по лобовому стеклу. Я смотрел на свои пальцы, сжимающие коробочку, и чувствовал, как колотится сердце.       Он столько сделал для меня. Защищал. Помогал. Сидел рядом, когда я не мог дышать. Привёз домой, когда я дрожал. Сказал: «Я со всем разберусь, ангел». Он назвал меня ангелом – я тогда сделал вид, что не заметил, но я заметил...       И сейчас он сидел рядом, уставший после долгой недели, но всё равно здесь, со мной, в мой день рождения, и смотрел куда-то вперёд, на падающий снег. Его профиль был строгим, как всегда, но я уже научился читать его. Он не был холодным. Он просто ждал.       Я должен его отблагодарить. За всё. За этот вечер, за шарф, за каждое «умница», за каждое «я помогу». Но слова застревали в горле. Что я мог сказать? «Спасибо»? Этого было мало. Слишком мало.       Я хотел... сам. Не потому что должен. А потому что тянуло. Потому что в груди разливалось что-то тёплое. Потому что он смотрел на меня, и мир переставал быть страшным.       — Спасибо вам, — прошептал я и, пока не передумал, быстро наклонился к нему.       Я хотел поцеловать в щёку. Легко, невесомо, невинно. Маленький жест благодарности. Ничего больше.       Но он повернулся.       Я не знаю, зачем. Может, хотел что-то сказать. Может, почувствовал моё движение и среагировал раньше, чем подумал. Его лицо оказалось прямо перед моим – ближе, чем когда-либо. Мои губы, вместо тёплой щеки, коснулись уголка его рта. Мягко. Едва ощутимо. На одно короткое, ошеломляющее мгновение.       Я отшатнулся, как ошпаренный. Накрыл рот обеими ладонями, чувствуя, как горят щёки, как бешено колотится сердце, как кровь приливает к лицу. Я не мог дышать. Не мог думать. Я только что поцеловал его. Сам. В губы. Почти в губы.       — Я... я... — я попытался что-то сказать, но слова превратились в бессвязное бормотание.       Я рванул ручку двери, выскочил из машины и быстрым шагом направился к подъезду. Снег хрустел под ногами, ветер обжигал лицо, но мне было всё равно. Я не оборачивался. Не мог. Если бы я обернулся и увидел его лицо, то я бы, наверное, провалился сквозь землю прямо там, на парковке.       И тут, как гром среди ясного неба, сверху раздался голос мамы:       — Хикару! Зови в гости человека!       Я замер на полпути. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом забилось с удвоенной силой. Я поднял голову. В окне третьего этажа, приоткрыв створку, стояла мама с кухонным полотенцем в руке и смотрела прямо на нас. Прямо на меня. Прямо на Кирисиму, который как раз вышел из машины. Кирисима:       — Спасибо вам, — прошептал он, и я уже открыл рот, чтобы ответить.       «Пожалуйста». Обычное «пожалуйста», вежливое, машинальное, ничего не значащее. Я повернулся к нему, чтобы произнести это слово, и в следующую секунду мир остановился.       Его губы коснулись уголка моего рта.       Мягкие. Тёплые. Чуть влажные – наверное, он только что облизал их, нервничая. Вкус шампанского, который он пил в ресторане, и что-то неуловимо сладкое, его собственное, то, что я никогда не смог бы спутать ни с чьим другим.       Это длилось долю секунды. Одно короткое, невесомое прикосновение – и всё. Но меня словно прострелили навылет. От макушки до пяток, от кончиков пальцев до самой души. Я замер. Перестал дышать. Перестал соображать.       Он отшатнулся. Закрыл рот обеими ладонями, как будто пытался спрятать то, что только что сделал. Его глаза были огромными, напуганными, неверящими. Он смотрел на меня так, будто я сейчас закричу. Или исчезну. Или превращусь в монстра, которым он меня когда-то считал.       — Я... я... — залепетал он, но слова не слушались.       Я не мог ответить. Язык прирос к нёбу. Я просто смотрел на его красные щёки, на дрожащие губы, которые только что касались моих, и чувствовал, как внутри всё сжимается. Хотелось повторить. Хотелось прижать его к себе, запустить пальцы в его волосы, попробовать эти губы по-настоящему. Хотелось остановить его, но он уже рванул ручку двери и выскочил из машины.       Дверь хлопнула. Я остался один.       Нет. Нет-нет-нет. Не так. Не убегай. Не сейчас.       Я вылетел из машины. Холодный воздух ударил в лицо. Я видел только его спину – он быстрым шагом шёл к подъезду, втянув голову в плечи, как будто надеялся, что я не замечу его.       Я хотел позвать его, остановить, объяснить, сказать, что всё в порядке, что он не сделал ничего плохого, что я... что мне…        И тут сверху раздался женский голос:       — Хикару! Зови в гости человека!       Он замер. Я замер. Мы оба подняли головы. В окне третьего этажа, приоткрыв створку, стояла его мама и смотрела на нас с таким выражением, будто только что увидела самую прекрасную сцену в своей жизни.       — У человека дела! — крикнул Хикару, и его голос дрожал. — В следующий раз!       Он уже собирался бежать дальше, но я вдруг услышал свой собственный голос – спокойный, ровный, будто не я только что пережил самый ошеломляющий момент за последние несколько лет:       — Мы сейчас поднимемся.       Он резко обернулся. Его глаза были круглыми, как блюдца, а лицо красным. Я смотрел на него и не знал, как ему сказать, что один неловкий, случайный, самый прекрасный в моей жизни поцелуй ничего не испортил. Даже наоборот.       Он стоял и смотрел на меня, а я медленно подошёл ближе и тихо, чтобы слышал только он, произнёс:       — Всё в порядке.       Сверху уже доносился голос его мамы, которая кричала в глубь квартиры: «Дорогой, у нас гости! Доставай парадные чашки!»