Часть 28

Хикару:       Я проснулся медленно. Сначала почувствовал тепло, потом знакомый, терпкий запах, и только потом открыл глаза.       Кирисима лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на меня таким взглядом, будто я был чем-то невероятно ценным. Его волосы были растрёпаны после сна, на щеке остался след от подушки, и он выглядел таким… домашним. Таким, каким я его никогда не видел.       — Доброе утро, — сказал он. Голос был хриплым после сна.       — Доброе, — прошептал я, чувствуя, как горят щёки.       Я лежал в его кровати, в его футболке, под его одеялом! И он смотрел на меня так, будто это было самым естественным делом на свете. В командировке, когда мы вот так же проснулись рядом, я чуть не умер от стыда. А сейчас... сейчас мне не было неловко. Совсем. Было тепло, спокойно, правильно.       Я вдруг понял: мне нравится проспаться рядом с ним. Видеть его лицо первым, слышать его хриплый после сна голос, чувствовать его запах на подушке. Это больше не пугало.       — Который час? — я приподнялся на локтях.        — Почти девять. Я звонил директору, сказал, что мы оба задержимся. У тебя сегодня нет срочных звонков.       Я уставился на него. Он позвонил директору? Чтобы я мог поспать подольше?        — Спасибо, — прошептал я.       Он кивнул, откинул одеяло и встал. Я проследил за ним взглядом и тут же забыл, что хотел сказать. На нём были только домашние брюки: свободные, низко сидящие на бёдрах. Мой взгляд скользнул по его широким плечам, рельефным мышцам, ниже. По узкой талии с красивым изгибом… И ещё ниже...       Я зажмурился и уткнулся лицом в подушку. Так, Хикару. Прекрати. Прекрати пялиться на ягодицы своего начальника!        — Ты как яичницу любишь? — донёсся его голос с кухни.       — Глазунью! — пискнул я в подушку.       Я встал, натянул его футболку, поправляя ее на плечах, и на цыпочках подошёл к дверям кухни. Прислонился к косяку и уставился на него.       Он стоял у плиты в одних брюках и готовил мне завтрак. Солнце наконец выглянуло из-за туч и заливало кухню мягким утренним светом. Он был босиком, волосы всё ещё растрёпаны, а на плече виднелась маленькая родинка, которую я раньше не замечал. Его движения были спокойными и уверенными, а я не мог отвести взгляд. От его спины, от того, как двигаются лопатки под кожей, как брюки низко сидят на бёдрах.       Я закусил губу. Имею ли я право так пялиться? Мы ведь... не встречаемся. Мы не говорили об этом. Мы просто целовались, я просто спал в его кровати. Он просто готовил мне завтрак. Но это ведь ничего не значит? Или значит?       Я могу прикоснуться к нему? Просто подойти, обнять со спины, прижаться щекой к его лопаткам? Это моё? Или нет?       Он обернулся, заметил меня в дверях и чуть приподнял бровь:       — Ты чего там стоишь? Садись, всё готово.       Я сел за стол. Он поставил передо мной тарелку с яичницей и рисом, чашку зеленого чая. Сам сел напротив с кофе. Я ковырялся ложкой в тарелке и не мог поднять глаз.       — Ты напряжён, — заметил он. — Что-то случилось?       — Нет, — я мотнул головой. — Просто... задумался. О работе.       Он кивнул и не стал допытываться. Я выдохнул про себя.       После завтрака я помог ему убрать со стола. Он мыл посуду, я вытирал тарелки, и это было так буднично, так по-домашнему, будто мы делали это тысячи раз.        — Нам надо выезжать через полчаса, — сказал он. — Заедем к тебе, переоденешься.       Я переоделся в ванной, чувствуя лёгкий укол сожаления, когда стягивал его футболку. Она пахла им. Мне хотелось оставить её себе.       В машине, когда мы остановились на светофоре, его ладонь легла на моё колено, и я накрыл его пальцы своими.       — У тебя свитер мятый, — заметил он, когда мы остановились у моего подъезда.       — Ничего, — я пожал плечами. — В офисе никто не заметит.       — Заметят, — он чуть прищурился. — И подумают, что ты не ночевал дома.       Я покраснел. Он улыбнулся.       Дома я быстро переоделся. Мама выглянула из кухни, хитро улыбнулась и сказала:        — Хорошо, что предупредил. В следующий раз пусть заходит на чай!        Я покраснел и убежал.       В офис мы вошли по отдельности. Я сел за свой стол, включил компьютер и поймал себя на том, что улыбаюсь без причины. Просто потому что он сидел в своем кабинете и был моим.       Или нет? Мы встречаемся? Такое вообще обговаривается? Или это как-то... по умолчанию? Мы целуемся, спим в одной кровати, он готовит мне завтрак – этого достаточно, чтобы считать, что мы пара? Или нужно что-то ещё? Какие-то специальные слова?       Я кусал губу, теребил край рубашки и совершенно не мог сосредоточиться на проекте.       Телефон зазвонил. Клиент.       — Доброе утро, это Хикару Канато.       — Доброе. Подрядчик привёз не те материалы. Говорит, что заказанные не пришли, а эти «ничем не хуже». Я хочу, чтобы вы приехали и посмотрели сами! Это срочно!        — Хорошо, я буду через час.       Я начал собираться. Проходя мимо кабинета Кирисимы, на секунду замялся, а потом тихо постучал и приоткрыл дверь.       — Сото-сси, я уезжаю на объект. Клиент позвонил, там проблемы с материалами. Я быстро.       Он поднял голову. Его взгляд скользнул по мне, и он слегка улыбнулся.        — Хорошо, — сказал он. — Если что – звони.       Я кивнул и вышел. Кирисима:       Он уехал на объект. Сам взял трубку, выслушал клиента, собрался и поехал. И зашёл ко мне. Он вообще не должен был отчитываться, так почему предупредил? Просто... захотел?       Я откинулся на спинку кресла. Мой стажёр. Это уже не тот мальчишка, который два месяца назад дрожал у стеночки и не мог спросить пароль от компьютера. Теперь он звонит клиентам, спорит с подрядчиками, ездит на объекты. И заходит в мой кабинет не с круглыми от ужаса глазами, а спокойно, по-деловому.        Я посмотрел в окно. Где-то там, в метро или такси, он ехал через город и решал проблемы. Мой Хикару.       Я вернулся к бумагам. Уголки губ ползли вверх. Хикару:       Я вернулся в офис поздно, под конец рабочего дня. Объект затянулся: подрядчик спорил, клиент нервничал, и мне пришлось потратить уйму времени, чтобы убедить первого заменить материалы, а второго – что замена не повлияет на сроки. В итоге все остались довольны, но я сильно вымотался.       В опенспейсе было тихо. Араи все еще сидел за своим столом, что было странно, обычно он уходил первым. Он что-то сосредоточенно клацал в рабочей программе. Ёну сидел за перегородкой и даже не поднял головы.       Я оставил подписанные документы, выключил компьютер и направился к выходу. Проходя мимо кабинета Кирисимы, бросил короткий взгляд через стеклянную дверь.       Он смотрел на меня.       Его глаза встретились с моими, и он едва заметно кивнул. Я понял без слов: «Выходи, я сейчас».       Я остановился у лифта, прислонившись к стене. Сердце колотилось быстрее обычного.        Надо спросить. Надо просто открыть рот и спросить. Что между нами? Мы встречаемся? Почему он сам не скажет? Почему я должен краснеть, заикаться, подбирать слова, а он просто смотрит и улыбается, как будто всё и так понятно?       Мне не понятно. Мне совсем не понятно.       Дверь офиса открылась. Кирисима вышел и направился ко мне. Мы вошли в лифт, и двери закрылись.       Я смотрел на свои ботинки, на его ботинки, на кнопки – на что угодно, только не на него. Я пытался собраться с мыслями и силами, чтоб наконец спросить. Но он опередил меня.        — Ты сегодня хорошо справился, — сказал он. — Клиент звонил, благодарил.       — Правда? — я поднял глаза.       — Правда. Сказал, что ты быстро разобрался и был очень убедителен.       Я улыбнулся.       Двери открылись, и мы вышли в вестибюль. Я замялся, переступая с ноги на ногу. Вопрос всё ещё вертелся на языке, но вместо него я сказал:       — Подвезёшь?       Он кивнул. Всю дорогу до дома я смотрел в окно и думал, что завтра я точно спрошу. Наверное.

***

      Манду выбежал в прихожую, задрав пушистый хвост. Я наклонился его погладить, и из кухни выглянула мама.       — О, Адыль! — она улыбнулась, и в её глазах заплясали хитринки. — Как прошёл день? Как твой парень поживает?       Я застыл на месте. Мой парень?       — Мы не встречаемся! — выпалил я.       Мама приподняла бровь:       — Правда? А такое ощущение, что да. Ты у него ночуешь, он тебе подарки дарит, заботится...       Я молчал, теребя край рукава.       — Тебя не беспокоит... — начал я. — Что он намного старше меня? На десять лет. Это ведь... много.       Мама несколько секунд смотрела на меня, а потом мягко улыбнулась.        — Нет. Не беспокоит. Он взрослый, ответственный человек. Когда он пришёл к нам в тот день, я увидела, как он на тебя смотрит. И как ты на него смотришь. Он берёг тебя, защищал. А теперь заботится. Я доверяю ему.       Она положила ладонь мне на щёку.       — Знаешь, Адыль, я всю жизнь боялась за тебя. Ты был таким тихим, доверчивым. Мне казалось, что мир тебя сломает. А теперь я вижу, что есть человек, который не даст этому случиться. И я доверяю ему самое дорогое, что у меня есть. Своего сыночка.       Я стоял, прижавшись щекой к её ладони, и чувствовал, как глаза наполняются влагой.       — Мы правда ещё не говорили об этом, — прошептал я. — О том, что мы... встречаемся. Я не знаю, как спросить.       — Спроси, — она убрала руку и улыбнулась. — Просто подойди и спроси. Ты же у меня смелый.       Я слабо улыбнулся в ответ. Может, пора и мне начать так думать.

***

      Утро началось с собрания. Я сидел как на иголках, потому что сегодня я решился. Мама права: надо просто подойти и спросить. Я смогу.       Директор Кан стоял у доски и перечислял проекты. Я слушал вполуха, а сам украдкой пялился на Кирисиму. Он сидел через несколько стульев от меня. Я смотрел на его профиль и думал: Я его парень? Или нет?       — На этом всё, — директор закрыл папку. — Работаем.       Кирисима поднялся и начал обходить архитекторов, раздавая папки. Ко мне он подошёл последним.       — Это тебе. Два новых проекта. Многоквартирный дом в Моктоне и реконструкция офисного здания в Йыйджонбу. Дедлайны внутри.       Я потянулся за папками, и наши пальцы соприкоснулись. Всего на секунду. Он отдёрнул руку и пошёл к своему кабинету быстрее, чем обычно.       Я опустил глаза на папки. Два проекта. Серьёзные. Он доверяет мне. Верит, что я справлюсь. А я даже не могу спросить, кто я для него.       Ничего. Когда все разойдутся, когда он выйдет из кабинета, когда мы останемся вдвоём... тогда я спрошу. Точно. Сегодня.       Я сидел за столом, просматривая первый из двух новых проектов, когда над ухом кто-то рявкнул:       — Цыплак! Поднимай задницу, пошли пообедаем.        Я вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Араи стоял надо мной и сиял так, будто ему только что объявили о повышении.        — Я ещё не закончил… — начал я, но Араи уже повернулся к кабинету Кирисимы, который как раз выходил оттуда.       — Пошли жрать, а то скоро прирастешь к своему креслу!         Кирисима нахмурился, но заметив, что я тоже иду, устало кивнул.        — Ёну-сси, идем обедать! — Араи повернулся к нему, а я накинул куртку и подошел к Сото. Он поправлял воротник пальто, и не смотрел на меня. Мне почему-то стало обидно. Я понимаю, что в офисе нельзя, но… Хоть бы посмотрел на меня…        Ёну наконец подошел, и мы вчетвером спустились на парковку. Араи сел за руль своего старенького Crown, Ёну молча занял переднее пассажирское сиденье, а мы с Кирисимой – заднее. Между нами было не больше двадцати сантиметров, но он даже не попытался сесть ближе. Смотрел в своё окно, положив руку на колено, и молчал.       Я искоса бросал на него взгляды. Почему он так себя ведёт? Не хочет афишировать при Араи и Ёну? Это понятно. Но мы ведь уже не просто коллеги. Или всё-таки просто? «Я всё ещё твой руководитель. Ты всё ещё мой стажёр. Мы просто можем теперь целоваться». Он сказал это после катка. Может, для него это ничего не изменило? Может, я себе напридумывал, а он просто...       Я закусил губу и отвернулся к своему окну. В груди что-то неприятно скребло.       Кафе оказалось небольшим и уютным – из тех мест, которые знают только местные. Араи, судя по тому, как он поздоровался с аджумой за стойкой, был здесь завсегдатаем. Мы заняли столик у окна. Я хотел заказать суп и рис, но Араи выхватил у меня меню и заявил:       — Никакого супа. Я угощаю! Будем есть самгёпсаль. И не спорьте, я сегодня в настроении!       Он действительно был в настроении. Болтал без умолку, рассказывал какую-то смешную историю, толкал локтем Ёну, который сидел мрачнее тучи. Тот отвечал коротко, односложно, бросал на Араи злые взгляды, но Араи это, кажется, только заводило.       Кирисима сидел рядом со мной. Его рука лежала на столе, и я не мог решить: можно ли мне её коснуться? Я не знал правил. Я вообще не знал, есть ли у нас правила.       Ёну встал и направился в туалет. Когда он вернулся, я заметил, что последняя пуговица его чёрной рубашки расстегнулась. Под ней, прямо над ключицей, чернел край татуировки. Я удивился: он ведь всегда был застёгнут под самое горло.       — О, — вырвалось у меня, — у вас татуировки? Почему вы их прячете? Они же красивые.       Ёну дёрнулся. Его рука тут же потянулась к воротнику, но Араи вдруг накрыл его ладонь своей. Быстро, уверенно, будто имел на это право. Ёну замер. Его зелёные глаза метнулись к Араи, но тот смотрел прямо на него, и Ёну почему-то не отдёрнул руку.       — Потому что в офисе нужно выглядеть подобающе, — ответил Ёну, глядя куда-то в сторону. Голос звучал ровно, но пальцы всё ещё были напряжены.       — У нас не такие жёсткие правила! — рассмеялся Араи.       — Для тебя – может быть.  — Ёну наконец выдернул руку. — А для обычного сотрудника, которого уже однажды сократили, правила все еще существуют.        Я перевёл взгляд с одного на другого. Что-то между ними происходило. Араи был странным в последнее время, а Ёну – с самого первого дня. Может, они были знакомы раньше? Может, между ними что-то было?       — А почему вас сократили? — спросил я.       За столом повисла тишина.        Араи обернулся на меня. Ёну сжал челюсти, а Кирисима положил ладонь на моё колено и чуть сжал предупреждающе. Его рука жгла даже через ткань брюк.       Я сказал что-то не так?..       — Разве бывают причины для сокращения? — буркнул Ёну.        Араи отвёл взгляд и начал слишком громко рассказывать что-то. Кирисима убрал руку с моего колена.       Я опустил глаза в тарелку. Его ладонь исчезла, и мне вдруг стало холодно. Мне хотелось, чтобы он вернул её. Чтобы держал меня за колено, за руку, за что угодно, лишь бы я знал, что я его. Но он молчал. И я молчал. И вопрос, который я собирался задать ему сегодня, снова отодвинулся куда-то в неопределённое «потом». Кирисима:       После обеда мы погрузились обратно в машину Араи. Тот насвистывал что-то, барабанил пальцами по рулю, косился на Ёну, который сидел, отвернувшись к окну, и демонстративно его игнорировал. Я сел сзади, а Хикару рядом. На этот раз чуть ближе, чем по пути в кафе, но всё равно между нами оставалось расстояние.       Машина тронулась. Араи включил музыку и прибавил громкость.       Хикару клевал носом. Сначала просто моргал медленнее обычного, потом его голова начала опускаться, и на очередном повороте он завалился в мою сторону. Я успел подставить плечо.       Он не проснулся. Просто устроился удобнее, уткнувшись носом в моё плечо. Его дыхание было ровным и глубоким, волосы щекотали мою шею, и от этого простого, невинного ощущения у меня перехватывало дыхание. Я замер, боясь пошевелиться.       Я намеренно не смотрел на него. Я пялился в окно, на проплывающие мимо серые улицы, на мокрый снег, на редких прохожих. Если я поверну голову, если увижу его лицо, по моему взгляду сразу станет всё понятно. И Араи заметит. И Ёну.       Поэтому я смотрел в окно и делал вид, что ничего не происходит. Хотя внутри всё кричало.       Когда мы припарковались у офиса, я не стал его окликать. Просто легко коснулся его руки.       Он разлепил глаза и заморгал. Его взгляд скользнул по мне, и зрачки расширились. Он открыл рот, чтоб что-то сказать, но заметил Араи и Ёну на передних сиденьях и резко выпрямился. Его щёки порозовели.       Я вышел первым. Мы с Хикару вошли в здание и направились к лифту. Я шёл рядом и чувствовал, что с ним что-то не так. Он был напряжён, кусал губу, теребил край рубашки, смотрел куда угодно, но только не на меня. И молчал.       В лифте мы были вдвоём. Двери закрылись.       — Всё в порядке? — спросил я.       — Да, — ответил он слишком быстро. — Всё хорошо.       Я не поверил, но давить не стал. Что-то его грызло. Я видел это всю неделю: взгляды украдкой, напряжение, которое не уходило, даже когда мы были одни. Он хотел что-то спросить, но не решался. А я не знал, как помочь ему начать. Хикару:       После работы мы снова шли на парковку вместе. Как всегда. Он шел на полшага впереди, а я следом, глядя на его широкую спину и думая о том, что так больше не может продолжаться. Я должен спросить. Сегодня. Прямо сейчас.       В машине было тепло. Он завёл двигатель, но не трогался, а просто сидел, глядя на лобовое стекло. Его пальцы легли на коробку передач, потом соскользнули и легли на моё колено. Почти невесомо, но я почувствовал это прикосновение всем телом.       — Хикару, — сказал он. — Что случилось?       Я молчал. Его большой палец начал медленно двигаться вверх по моему бедру. Успокаивающе. Или, может, нет. Может, он просто хотел быть ближе. Но я не понимал, что мне можно, а что нет, и от этой неопределённости внутри закипала злость.        — Зачем ты это делаешь? — вырвалось у меня резче, чем я хотел.       Он замер. Убрал руку.       — Что именно?       — Вот это всё, — я смотрел прямо перед собой, на капли дождя на стекле. — Подвозишь меня каждый день. Заботишься, трогаешь, целуешь. Спишь со мной в одной кровати. Зачем? Я просто стажёр, которого можно поцеловать, когда удобно, а когда неудобно – сделать вид, что ничего нет.       Повисла тишина. Я слышал только своё бешено бьющееся сердце, стук капель и шорох дворников на стекле.        — Хикару, — его голос прозвучал странно. — Ты думаешь, я просто... пользуюсь тобой?       Я не ответил. Он повернулся ко мне всем корпусом. Его лицо было серьёзным, но в глазах мелькнула растерянность.       — Ты правда не понимаешь? — спросил он тихо.       — Чего?? — я наконец повернулся к нему, чувствуя, как глаза начинает щипать. — Я ничего не понимаю! Ты говоришь загадками, то целуешь меня, то отстраняешься, то держишь за руку, то сидишь в машине, как чужой! Я не знаю, что мне можно! Я не знаю, кто я для тебя! Я не знаю, встречаемся мы или...       — Встречаемся, — перебил он.       Я наконец замолчал и уставился на него.       — Что?       — Мы встречаемся, — повторил он тихо. — Я думал, это очевидно. Думал, ты понимаешь.       — Очевидно? — у меня вырвался нервный смешок. — Мы ни разу не говорили об этом. Ты ни разу не сказал.        Он смотрел на меня долго. А потом выдохнул.        — Я думал, то, что я делаю, говорит само за себя. Прости. Я должен был сказать.       Он осторожно взял мою ладонь, будто спрашивая разрешения. Я не одёрнул её.        — Хикару, — его голос прозвучал низко, хрипловато. — Ты для меня не просто стажёр. Ты – единственный человек, ради которого я готов просыпаться в шесть утра, чтобы успеть заехать за тобой до работы. Единственный, ради которого я готов сидеть в опенспейсе, хотя у меня есть кабинет. Ты – моя вторая половинка. Для меня ты мой. А я твой. Если ты этого хочешь.       Я сидел, глядя на него, и чувствовал, как по щеке катится слеза. Я быстро смахнул её.       — Правда? — прошептал я.       — Правда.       — То есть... мы встречаемся? По-настоящему? Ты мой парень?       Он чуть поморщился на слове «парень», но кивнул:       — Да.       Я выдохнул с облегчением и нервно усмехнулся.        — Я всю неделю хотел спросить, но боялся…       — Не надо меня бояться. — Он сжал мою ладонь. — Если ты что-то хочешь спросить, спрашивай. Договорились?        — Договорились, — прошептал я, улыбаясь как дурак. Я действительно дурак. Надо было сразу спрашивать, почему я так боялся..?        Он завёл мотор, и мы поехали домой. Но теперь его рука уверенно лежала на моём колене, будто это было её законное место. И я накрыл её своей.       Кирисима предложил поехать к нему. Посидеть, посмотреть фильм вместе. Я согласился, и только спустя время до меня дошло. Его квартира. Фильм. Диван. И мы вдвоём.       Я закусил губу. Сердце забилось быстрее, лицо покраснело. Я хотел продолжить то, что не смог закончить в прошлый вечер. Хотел узнать, что было бы дальше. И кажется, сегодня узнаю.       Он припарковался у супермаркета и заглушил двигатель.       — Идём.       — Куда? — не понял я, но ремень уже отстегнул.       — Продукты для ужина купим. И к фильму что-нибудь. Посмотрим ужастик?       Он вышел из машины, обошёл её и открыл мне дверь. Протянул руку. Я вложил свою ладонь в его, и он переплёл наши пальцы. На улице, у всех на виду. Моё сердце пропустило удар.       — Ты же потом плохо спишь, — пробормотал я, пытаясь скрыть смущение.       — Значит, не буду спать, — ответил он спокойно.       Я споткнулся на ровном месте. Не будет спать? Будет смотреть, как я сплю? Или... вместе не будем спать? Я представил, чем мы могли бы заниматься вместо сна, и тут же покраснел. С чего я вообще взял, что останусь на ночь? Он не предлагал. Но он и не говорил, что я уеду...        В супермаркете мы шли рядом, и он продолжал держать меня за руку. Я чувствовал тепло его пальцев, и это было так обычно, так по-домашнему, будто мы делали это каждый вечер. Мы купили овощи, мясо для ужина, какой-то соус, который он любил, и чипсы к фильму.

***

      Мы вошли в квартиру, и Кирисима сразу направился в спальню переодеваться. Я остался на кухне, разбирая пакеты с продуктами. Овощи в холодильник, мясо на стол, чипсы к телевизору. Руки двигались на автомате, но думал я о Сото.        Он сейчас переодевается. Снимает рубашку, в которой был на работе весь день. Расстёгивает манжеты, пуговицы одну за другой. Стягивает с плеч, и остаётся в одних брюках. Или уже без них? Может, он уже стоит в одних трусах и выбирает, что надеть?       Я замер с пачкой риса в руках. Сердце быстро забилось. Я видел его голым в командировке, когда он вылетел из ванной. Тогда я зажмурился от стыда, но сейчас... сейчас мне хотелось посмотреть. Потрогать. Поцеловать.       А нужен ли повод? Мы ведь пара. Он сам сказал: «Ты мой, я твой». Я могу. Я имею право. Могу войти к нему, обнять со спины, провести ладонями по животу, прижаться губами к плечу. Могу сделать всё, что захочу.        Я решительно развернулся, сжав кулаки, с бешено колотящимся сердцем, и чуть не впечатался носом в его голую грудь.       — Ой!       Я отшатнулся. Он стоял в дверях кухни босиком, в одних свободных домашних штанах, низко сидящих на бёдрах. И больше ничего. Только гладкая кожа, смуглая в мягком свете ламп. Мышцы, перекатывающиеся под ней при каждом движении. Эта дорожка тёмных волос, убегающая от пупка вниз, под резинку штанов…       — Не хочешь переодеться? — спросил он, не замечая моего взгляда. — Вдруг рубашку испачкаешь.       Я не мог ответить. Нагло, откровенно пялился, не в силах оторваться от его плеч, пресса, от красивых, сильных рук с проступающими венами. От его паха, скрытого тонкой тканью. Я сглотнул. В горле пересохло.       Краем глаза я заметил, как его рука двинулась ко мне. Я не успел среагировать, он взял мою ладонь и приблизил к своему телу. Мои пальцы коснулись его прохладной кожи, провели по твердому прессу. Я почувствовал, как под моими подушечками напряглись мышцы. Он не давил, просто держал мою руку, позволяя мне чувствовать. И вёл её ниже, ещё ниже, прямо туда, куда был прикован мой взгляд.       Моё сердце остановилось, а потом забилось с удвоенной силой. Я сжал пальцы в кулак.       Кирисима тут же отпустил мою руку. Разжал ладонь и отступил на полшага, смотря на меня сверху вниз спокойно.       — Я... — я открыл рот, но слова застряли.       — Всё нормально, — сказал он тихо.       — Я просто... никогда...       — Не надо оправдываться. — Он улыбнулся. — Просто ты так смотрел, что я не удержался.       Я выдохнул. Хорошо, что он понимал, но... Я правда хотел. Но что-то внутри ещё сжималось от страха перед самим собой. Перед тем, что я мог почувствовать.       — Я хочу переодеться, — тихо сказал я. — Можно ту футболку? Которую я в прошлый раз надевал.       — Она твоя. — Он чуть улыбнулся. — Лежит на том же месте.       Я кивнул и пошёл в спальню. Его футболка лежала на стуле. Я переоделся, думая о том, что в следующий раз я точно не отстранюсь.  Кирисима:       Я стоял у плиты, помешивая мясо в сковороде, и ждал. Хикару ушёл переодеваться пару минут назад и сейчас, наверное, опять замер перед зеркалом, разглядывая себя в моей футболке. Я усмехнулся про себя. Она была ему велика, рукава свисали до локтей, но он всё равно почему-то брал именно её.       Я перевернул мясо, убавил огонь и вдруг почувствовал холодные ладони на своей спине.       Его пальцы были прохладными – он всегда мёрз, даже в тепле. Они коснулись моих лопаток легко, невесомо, щекотно, вызывая мурашки. Провели по позвоночнику медленно, изучающе, будто он рисовал невидимую линию. Опустились ниже, к талии. Замерли. Я не двигался, боясь спугнуть.       Он стоял за моей спиной, и я не видел его лица. Может, поэтому он был смелее. Может, именно это ему и нужно было – не встречаться глазами, не думать о том, как он выглядит.       Я осторожно накрыл его ладони своими и слегка потянул вперёд, приглашая обнять меня. Он послушался. Сделал шаг, прижался ближе. Его ладони скользнули по моему животу, обхватили талию, а лицом он уткнулся в мою спину, между лопаток. Я чувствовал его горячее рваное дыхание. Он волновался. Но не отстранялся.       Его руки начали двигаться. Сначала осторожно, почти нерешительно. Он провёл ладонями по моим ребрам, поднялся выше, к груди. Его пальцы скользили по коже, изучая каждый изгиб. Я замер, забыв про мясо, которое уже начало подгорать.       Он становился смелее. Его ладони спускались ниже, к поясу штанов. Пальцы слегка задели пах, и я закусил губу, чувствуя, как внутри всё напрягается. Не только от желания, но ещё и от нежности. От того, что он делал это сам.       А потом я почувствовал, как в меня упирается его стояк. Он тут же замер, осознавая. И в следующую секунду его ладони исчезли. Я обернулся. Хикару уже сидел за столом, сжимая в руках яблоко с таким видом, будто видел его впервые в жизни. Щёки красные, глаза бегают, дыхание сбитое. Он не смотрел на меня.       Я усмехнулся и выключил плиту. Мясо было готово, хоть и слегка подгорело.        — Вкусное яблоко? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Ага, — пискнул он, не поднимая глаз.       Я подошёл к столу, сел напротив. Он всё ещё смотрел на фрукт в руках так, будто он мог спасти его от неловкости. Я протянул руку и накрыл его ладонь, которой он сжимал несчастное яблоко.       — Не прячься, — сказал я тихо. — Ты всё делаешь правильно.       Он поднял на меня свои огромные глаза:        — Я просто... я не знаю, как...       — Никто не знает. Просто делай то, что хочется.       Он слабо улыбнулся. Я забрал у него яблоко, отложил в сторону и притянул его к себе вместе со стулом. Он уткнулся носом в моё плечо и выдохнул. Я гладил его по спине. Хикару:       Мы поужинали. Кирисима приготовил мясо с овощами и рис. Я съел всё до последнего кусочка, чуть ли не вылизав тарелку, и теперь сидел на диване, подобрав ноги, и листал предложения фильмов в телефоне. Сото убирал со стола, гремел посудой на кухне, а я чувствовал себя по-странному уютно. Как будто так было всегда.       — Что ты обычно смотришь? — спросил я, когда он наконец сел рядом.       — Боевики, — ответил он, откидываясь на спинку дивана. — Иногда мистику.       Я приподнял бровь. Сото? Мистику? Серьёзно? Я тут же поменял жанр в фильтрах сайта. Хватит с него моих хорроров. Хватит с меня чувства вины за то, что он потом не спит. Сегодня мы посмотрим то, что нравится ему.       Я пролистал список, нашёл фильм с высоким рейтингом и хорошими отзывами и удовлетворённо кивнул.       — Вот этот. Вроде неплохой.       Я поднял глаза. Он смотрел прямо на меня и улыбался.       — Чего? — я смутился, чувствуя, как горят щёки.       — Ты милый, когда улыбаешься, — сказал он.       Я отвёл глаза, уткнулся в телефон, делая вид, что очень занят выбором фильма.       — Я серьёзно, — добавил он тихо.       — Я не улыбаюсь, — пробормотал я.       — Улыбался. Когда искал фильм для меня.       Я прикусил губу. Он заметил.        — Просто... — я всё ещё смотрел в телефон, хотя уже давно не видел, что там на экране. — Ты всегда делаешь то, что нравится мне. Я хотел, чтобы сегодня было наоборот.       Он помолчал. А потом его ладонь легла на моё колено.       — Мне нравится то, что нравится тебе, — сказал он. — Потому что ты это любишь. А мне нравится смотреть, как ты радуешься.       Я поднял глаза. Он смотрел на меня серьёзно, но так тепло, что у меня сбилось дыхание. — Включай, — я отложил телефон в сторону. Он кивнул и притянул меня ближе к себе, включая телевизор.        Я устроился у него под боком, и он положил руку мне на плечо. На экране замелькали начальные титры.       Фильм шёл уже, наверное, полчаса. Я пытался следить за запутанным сюжетом, но думал совсем не о фильме.        Кирисима сидел справа от меня, откинувшись на спинку дивана. Его рука лежала на моём плече, большой палец бессознательно поглаживал оголенную ключицу, выглядывающую из-под большой футболки. Я чувствовал тепло его тела, его запах, без примеси духов, и это сводило меня с ума.       Я хотел быть ближе. Ещё ближе. Я повернулся, чтобы устроиться удобнее, и моя ладонь, соскользнув с его груди, случайно опустилась ниже. Прямо на пах.       Мои брови взлетели вверх от неожиданности.        Даже через тонкую ткань домашних штанов я почувствовал его. Горячего. Совсем не мягкого. Мой палец скользнул по всей длине, и я ощутил, как он вздрогнул. Его дыхание сбилось, послышался короткий, рваный вдох, и пальцы на моём плече сжались чуть сильнее.       — Прости, — прошептал я, отдёргивая руку. — Я случайно...       — Не извиняйся, — его голос прозвучал низко, хрипловато. Он повернул голову и посмотрел на меня. В темноте комнаты, освещённой только мерцанием экрана, его глаза казались совсем чёрными. — Это нормально.       Я сглотнул. Нормально? То, что я только что положил руку на член своего начальника, – это разве нормально? Хотя, мы же встречаемся. Мы же пара. Я имею право. Я могу.       Моя ладонь, всё ещё дрожа, снова легла на прежнее место. Уже не случайно. Я почувствовал, как под тканью его горячая плоть дёрнулась. Он не двигался. Не останавливал. Просто смотрел на меня и ждал.       — Можно? — прошептал я.       — Можно. Всё, что хочешь.       Я облизал пересохшие губы. Мои пальцы легли поверх ткани. Я чувствовал каждую деталь: длину, твёрдость, жар, который пробивался даже сквозь штаны. Я провёл ладонью вверх, до самого кончика, и услышал, как он тихо, почти неслышно выдохнул.       — Хикару, — прошептал он.       Я поднял на него глаза. Он жадно смотрел на меня, не отрываясь. Челюсть была напряжена, губы приоткрыты. Он ждал, не торопя меня.       — Я... я хочу сделать тебе приятно. Но я не знаю как... — тихо произнес я.       — Я покажу.       Он накрыл мою ладонь своей и начал медленно двигать её, задавая ритм.       — Сожми сильнее. Да. Вот так.       Я повторял за ним, запоминая каждое движение. Его дыхание становилось чаще, неровнее, и от этого у меня у самого внутри всё сжималось в тугой, горячий узел возбуждения. Я чувствовал, как он твердеет под моими пальцами, как его тело отзывается на каждое прикосновение. Это было невероятно. Это было опьяняюще.       — Хикару... — выдохнул он, и я почувствовал, как его мышцы напрягаются. — Я сейчас...       Он кончил с тихим, сдавленным стоном, уткнувшись лицом в моё плечо. Моя ладонь всё ещё лежала на нём, чувствуя, как пульсирует его плоть. Я замер, боясь пошевелиться.       — Сото? — тихо позвал я.       Он поднял голову, посмотрел на меня из-под полуопущенных ресниц.        — Ты в порядке? — спросил он.       — Это я должен спрашивать, — я слабо улыбнулся.       — Я в полном. — Он поцеловал меня в лоб. — Иди сюда.       Он притянул меня ближе, и мы легли на диван. Он уложил меня на диван спиной к своей груди, и его ладонь легла на мои штаны. Туда, где всё уже давно требовало внимания. Я закусил губу.       — Расслабься, — прошептал он мне в затылок.       Я пытался. Но когда его пальцы скользнули под резинку моих штанов и коснулись голой кожи, я весь сжался от остроты ощущений. Никто никогда не прикасался ко мне там. Только я сам, пару раз, в душе. А сейчас – его пальцы, его ладонь. Горячая, чуть шершавая.       Он не торопился. Сначала просто легко гладил одними подушечками пальцев. По всей длине, от основания до головки и обратно. Я чувствовал каждый миллиметр этого пути. Моё дыхание сбилось, я вцепился пальцами в подушку и зажмурился.       — Дыши, — напомнил он.       Я прерывисто выдохнул, чувствуя, как его ладонь обхватывает меня плотнее.       Его рука начала медленно двигаться, плавно, вверх-вниз. Я чувствовал каждое скольжение, каждое прикосновение его пальцев к моей натянутой коже. Иногда он замедлялся почти до остановки, и тогда я тихо, жалобно всхлипывал, подаваясь бёдрами навстречу. Иногда ускорялся, и тогда из моего горла вырывались звуки, которых я сам от себя не ожидал. Тихие, сдавленные, полустоны-полувсхлипы.       — Умница, — шептал он мне в затылок. — Не сдерживайся. Я хочу слышать тебя.       Я тихо стонал, мои пальцы сжимали подушку, потом его бедро, потом его ладонь, которая всё ещё двигалась. Я чувствовал, как внутри всё сжимается, как напряжение нарастает с каждым движением.        — Сото... — выдохнул я. — Я... я сейчас...       — Давай, — прошептал он.       Его рука ускорилась, сжала сильнее, и этого хватило. Я выгнулся, вжался затылком в его плечо и застонал громче, чем ожидал. Перед глазами вспыхнули белые искры, тело дрожало, и где-то сквозь шум в ушах я слышал его голос: «Тише, ангел. Всё хорошо. Ты молодец».       Он не убирал руку сразу. Держал мой всё ещё пульсирующий, вздрагивающий член, и гладил, растирая сперму по всей длине. Медленно, успокаивающе, пока моё дыхание не выровнялось. А потом прижал меня к себе крепко, всем телом, и поцеловал в макушку.       — Ты как? — спросил он тихо.       — Хорошо, — прошептал я.       Я повернулся к нему лицом и уткнулся носом в его грудь. Его сердце всё ещё колотилось часто-часто. Моя ладонь легла ему на живот и он накрыл её своей.