Часть 3

Память пеплом белёсым с щедростью запорошена: Я сражаюсь с ним - он берет меня на измор. Разгребаю его и тихо краду у прошлого То, что важно, и нужно, и дорого до сих пор. Словно не было лет, что в надежде и скорби прожиты. Я с улыбкой пытаюсь вглядеться в слепую даль. Я ладонями, сердцем, душой прикасаюсь к прошлому, Берегу и лелею любую его деталь. Не рассказано много и много всего не спрошено - Я смирялся с потерями, злую судьбу кляня. Но сокровище главное – светлое наше прошлое - Никогда никуда не денется от меня   Автор: Два кофе с корицей

  19 июля 1969 года. - Ай! Чтоб тебя! - Крис, помахав в воздухе кистью, принялся другой рукой растирать ушибленный палец. От злости — куда запропастился чертов журнал посетителей?! Райт битый час не может найти его в собственном офисе! - он слишком уж резко закрыл ящик письменного стола Марты. И вот вам результат — покрасневший и чуть опухший палец, который он прищемил. - Проклятье! - Райт повалился в кресло секретарши. - Уволю к дьяволу чертовку! Уволить Марту Крис грозился через два дня на третий. Однако, исполнить угрозу не спешил. И дело даже не в том, что Марта была такой уж незаменимой помощницей. Вовсе нет. И даже не в том, что за годы работы Райт успел к ней по-своему привязаться. Дело было в том, что он просто не мог лишить человека заработка. Найти приличную, непыльную, необременительную работу в Лондоне девушке без особых навыков - если не считать навыком скорою машинопись - было непросто. Да и с обязанностями своими секретарша справлялась, чего уж там. Разве что могла, вот как сегодня, устроить демарш и уйти с работы на целых два часа раньше — видите ли, она непременно должна успеть к парикмахеру и непременно к пяти часам! Как будто на весь Лондон только один парикмахер и есть. И когда Крис осторожно заметил, что было бы неплохо, если бы Марта наводила красоту в свободное от работы время, ему пришлось выслушать монолог, которому позавидовала бы прима Королевского Национального театра. По всему выходило, что бедная девушка пашет в офисе самодура и тирана Райта, словно раб на галерах, перерабатывает и недополучает, а стоит ей заикнуться о том, чтобы раз в жизни уйти на пару часиков пораньше, как её попрекают в том, что она нерадивый работник. Возмутительно! Крис, устыдившись, счел за лучшее Марту отпустить. Только вот забыл спросить, куда секретарша прячет журнал посещений. Ведь именно в этот журнал она должна была записать имя и адрес (на всякий случай Райт просил своих клиентов оставлять свои контакты) той молодой особы, у которой он и купил «змеиный перстень», как Крис называл про себя полюбившуюся ему безделушку, и пачку писем в придачу. И вот уже битый час Крис не может отыскать чертов журнал. Его не было нигде — ни на столе у Марты в приемной, ни в его собственном кабинете. В ящиках стола журнала тоже не было. Не было его и в шкафу, который он недавно купил и поставил в приемную — там хранились записи за все время, что прошло с момента открытия Крисом антикварной лавки. Не испытывая и толики смущения — чего смущаться? Это его офис и все, что находится здесь, тоже его, - Райт решил полазить в столе у Марты. Чего он только не нашел! Две пары чулок — зачем ей целых две пары и еще одни на ней? Пачка печенья — Крис стянул одну печенюшку, а если Марта будет возмущаться, купит ей две пачки. Модный детектив в мягкой упаковке — она что, почитывает на рабочем месте? Уволить без разговоров! Еще какая-то яркая маленькая коробочка — интересно, что это может быть? Крис вертел в руках непонятную коробку и даже открыл ее, чтобы, чертыхнувшись, положить на место — дамские штучки, ну надо же! Стоит ли хранить их вот так, в ящике стола? А вдруг шеф найдет и заработает психологическую травму? Все, что касалось женского здоровья, вызывало у мистера Райта, как и у большинства мужчин, некое чувство брезгливости пополам с любопытством. В общем, какие только секреты не хранил стол секретарши антиквара. Вот только самый большой секрет так и оставался нераскрытым — куда она засунула чертов журнал? Он обнаружился совершенно неожиданно — Крис уже собрался закрыть офис и двинуться домой. И там, где Райт даже не подумал его искать — в сейфе. Здесь Крис хранил немного наличных — на тот случай, если продавец по каким-то причинам не захочет, чтобы с ним расплатились банковским чеком, и пистолет — на самый крайний случай. Если вдруг кому-то взбредет в голову ограбить антиквара. На самом деле Райт не думал, что оружие ему понадобится — офис был снабжен сигнализацией. Но так оно спокойнее. Разумеется, у Марты был код от сейфа. Но Крис и не предполагал, что она будет хранить журнал там — это ж не пачка наличных и не пистолет. К тому же Марта боялась оружия. Ну, так она говорила. Пойди пойми этих женщин! Благо, искомый адрес обнаружился быстро. И уже через час Райт легко взбегал на шестой этаж безликого многоквартирного дома в Ислингтоне, где и проживала некая Эмили Сандерс. Именно она продала Крису кольцо, которое он теперь носил, не снимая. По счастью, хозяйка оказалась дома. Молодая женщина — не старше двадцати пяти лет, худая, пожалуй, слишком уж худая — Крис бы назвал эту худобу нездоровой, - с тонкими светлыми волосами, забранными в конский хвост, без признаков косметики на лице — в последнее время женщины почему-то перестали украшать себя, и Райта этот факт безмерно печалил. Он любил яркую, броскую красоту, пышные формы — что-то осязаемое, то, что приятно трогать, мять, целовать… Что-то, чем можно любоваться, а не вот это вот, бесцветное и худосочное, бесполое практически. Впрочем, Крис не собирался назначать дамочке свидание. Он хотел порасспросить ее о том, как к ней попало кольцо, которое она, судя по тому, как быстро Эмили согласилась с первой же предложенной Крисом суммой, срочно спешила сбыть с рук. - Ну, бабки это моей покойной вещь, - ответила девушка, после чего надула и громко лопнула пузырь из жевательной резинки.  Крис поморщился: - Старушка говорила, откуда у нее это кольцо? - А я спрашивала? - пожала плечами Эмили. - Кольцо да кольцо. Всегда у неё было. Сразу видно — дорогая вещь. Да только бабка его продавать не хотела. И матери моей не велела. Уж чем оно ей так дорого было? Только деньги-то нам не помешали бы. - А письма? - спросил Крис. - Вместе с кольцом вы принесли мне письма. Вы читали их? - Оно мне надо? Да там почти все по-немецки. Крис вспомнил что, действительно, многие из этих писем были написаны на немецком. - Ваша бабка была немкой? - задал он вопрос. - Слушай, красавчик, к чему этот разговор, я в толк не возьму? - девушка смотрела на антиквара с подозрением. Однако дверь закрывать не спешила. - Это моя работа, - чуть слукавил Райт, - я должен получше разузнать о вещах, которые приобретаю. - Что ж сразу не спросил? А впрочем… Хрен с тобой! Моя бабка переехала в Англию из Бельгии. Сразу после войны. Той, первой. Еще вопросы есть? - Эмили, пожалуйста, это очень важно! - чуть ли не взмолился Райт. - Попытайтесь вспомнить, что ваша бабушка рассказывала об этом кольце. И о письмах. - Да не помню я! - девушку начал раздражать этот разговор. - Вот это освежит вашу память? - и Крис достал из бумажника пару хоустящих купюр. - Вот ты настырный, мужик! - усмехнулась Эмили, однако деньги взяла. - Да я правда не помню. Бабка несла чушь какую-то… Вроде того, что богатство — кольцо это, значит, — на них с братом с неба упало. - С неба упало? - переспросил Крис. Действительно, чушь… - Ну да! - кивнула головой девушка. - Только вот карга старая богатством так и не попользовалась. С кольцом не расставалась. И матери не велела продавать. Мать померла еще раньше неё, а я осталась с бабкой. А сейчас мне деньги нужны, ясно? Думаешь, за три фунта в час за кассой супермаркета заработаешь на учебу? А я не хочу всю жизнь за кассой сидеть. Вот так вот! Нельзя сказать, что Райт не понимал Эмили: три фунта в час в супермаркете — да он бы и недели на такой работе не продержался. - Слушайте, мистер… Как вас там? - Девица, увидев, что её посетитель, похоже, расстроился от того, что зазря приехал, решила его поддержать. Или же просто заработать еще пару хрустких бумажек с портретом Её Величества. - У бабки есть брат. Я с ним не общаюсь — хорек старый! Ты, может, его порасспросил бы? Бабка любила брата. Писала ему часто. И он ей тоже. - Брат? - с надеждой улыбнулся Райт. - Вы можете дать мне его адрес? - Ща! - девица выдула еще один пузырь и прикрыла дверь перед самым носом у Криса. А через минуту вернулась и протянула листок бумаги, вырванный из маленького блокнота. - Эдвард Баас, Бельгия, Морен, улица Трант Соль, дом пять, - прочитал Крис. - Благодарю, вы мне очень помогли, - он достал еще несколько купюр, и деньги тут же исчезли в тонких цепких пальчиках Эмили. Спускался с шестого этажа вниз Райт гораздо медленнее, чем поднимался. Не то чтобы он рассчитывал вот так, сходу выяснить историю этого кольца, а заодно историю своего деда. В честь которого он был назван и которого ни разу в жизни не видел. Но он надеялся услышать хоть что-то. Получить хоть малейшую зацепку. Где-то в этом огромном мире память о Крисе Райте — том самом, который улыбался Крису-младшему с карандашного рисунка, выполненного умелой рукой художника — должна была жить. Где-то хоть кто-нибудь должен был о нем помнить. Бельгия… Сейчас, после разговора с мисс Эмили антиквар сильно сомневался, что даже решись он слетать на континент, поговорить с этим самым господином Баасом, он узнает хоть что-то. Так стоит ли тратить время? Может, достаточно просто разыскать этого самого Спенсера — того, кому его дед написал письмо, такое светлое и такое… У Криса сердце щемило, когда он перечитывал эти строки. Точно! Он разыщет Томаса Уильяма Спенсера, если он еще жив, конечно, и отдаст ему письма. Ведь получается, если кто и может рассказать Крису о деде хоть что-то, так это Том.

***

Особняк семейства Спенсеров в Белгравии Крис нашел без труда. А прежде еще многие и многие предки и потомки Томаса были обнаружены Райтом в толстенном журнале The Peerage.* Длиннющая родословная того, кого — к счастью или на беду — полюбил его дед, занимала несколько страниц. Но интересовали Криса не пра-пра-пра-прадеды Спенсера, воевавшие, как оказалось, еще при Генрихе Пятом, а напротив, потомки. Томас все-таки женился на той самой Джейн, о которой спрашивал его в своем письме Райт-старший. И сын у них родился, Джеймс. У Джеймса было трое детей. Крис опять погрустнел — надеяться на то, что старик Спенсер помнит его деда — ну, не глупо ли? Не глупо ли тащиться в особняк почтенного семейства завтра поутру, как он и планировал? Нужны ли Томасу Уильяму эти письма? Не будут ли они немым укором тому стыдному, порицаемому всеми и каждым чувству, которое двое молодых людей питали друг к другу тогда, пятьдесят лет назад? И тем не менее, на следующий день Крис стоял в громадном Спенсер-холле, чувствуя себя несколько неловко. Да что уж там — Райт чувствовал себя попрошайкой, которого черт дернул постучать в богатый дом за подаянием. Хотя сейчас как раз он, Крис, может предложить кое-что хозяину этого дома. Спенсер-холл... Почему-то Крису очень нравилось, как звучит это название: современно, несмотря на то, что громадина дома Спенсеров была построена черт знает сколько десятилетий назад. Десятилетий ли? Судя по старинной кладке и архитектурным орнаментам, это здание, возможно, видело еще позапрошлый век. Вход украшал семейный герб - буква S, чем-то напоминающая змейку. Надо ли говорить, что внутренне убранство Спенсер-холла поражало воображение? Как, интересно, можно жить — просто жить, есть, пить, спать, заставлять детей садиться после школы за уроки — в таких вот комнатах, где каждая деталь, каждая мелочь выглядит так, будто ее позаимствовали в музее? Где на тебя с портретов в золоченных рамах смотрят многочисленные предки. Крис поежился: смотрели эти самые предки на него с явным неодобрением. Одна лишь маленькая фотография на низком журнальном столике — обычная фотокарточка, а не написанный маслом парадный портрет — была в этом зале чем-то… Чем-то живым — подумалось Крису. На фотографии молодой человек — поразительно похожий на того самого кавалериста, чей рисунок Райт обнаружил вместе с рисунком своего деда - улыбался ярко и открыто. У этого паря на фотографии были длинные вьющиеся волосы, огромные, в пол-лица глазищи, нежный рот и… И Крис вдруг так некстати подумал о том, что хочет посмотреть на молодого человека вживую. Хочет услышать его смех — почему-то Райт был уверен, что смеется этот юноша как-то по-особенному приятно и мелодично. Откуда вдруг такие мысли? Какое ему дело до того, как смеется этот паренёк? - Меня зовут Крис Райт, - представился антиквар впустившему его дворецкому. Настоящему дворецкому, черт подери все на свете! - И я хотел бы переговорить с мистером Спенсером. - Осмелюсь спросить, какой именно мистер Спенсер вам нужен, сэр? - говорил дворецкий на классически правильном оксфордском английском. - Мне нужен Томас Уильям Спенсер, - уточнил Райт. - Боюсь, господина Спенсера нет дома, сэр, - безо всяких эмоций сообщил ему дворецкий. - Могу я передать ему вашу визитку, мистер Райт? - Черт! - вырвалось у Криса, и он поспешил извиниться. Чертыхаться в этом доме-музее явно было не принято. - У меня нет… Я не подумал о том, чтобы взять с собой визитку, - раздосадовано покачал головой антиквар. - Я… Я, пожалуй, пойду. - Как вам будет угодно, сэр, - все так же безразлично ответил дворецкий. На пороге Крис обернулся: - Извини, прият… То есть, я хотел сказать, прошу прощения… Эммм… - Виндзор. Люк Виндзор к вашим услугам, сэр!  Надо же! Даже у дворецких тут королевские фамилии! - Мистер Виндзор, могу я спросить, кто это? На фото? - Крис кивком головы указал на журнальный столик. - Это внук господина Спенсера, сэр, - важно заявил мужчина. - Так вы точно не желаете сообщить, какое у вас дело? - Личное, - буркнул Крис. - Я зайду в другой раз. - Разумеется, сэр. Как вам будет угодно, сэр.  Покидая Спенсер-холл, Райт не был уверен, что другой раз состоится.

***

20 июля 1969 года. - Не желаете стакан молока перед сном, сэр? - Виндзор всегда предлагал Тому это самое молоко на ночь. И Том всегда вежливо отказывался. - Может быть, имбирного печенья? - не унимался заботливый дворецкий. Том не ответил. Замер, не дойдя до своей кровати каких-то пару шагов. Он стоял к Виндзору спиной, и тому не было видно, как на губах его хозяина застыла нежная, теплая улыбка. Сейчас сэр Томас был не здесь, не в фамильном особняке. Даже не в настоящем времени. Память, что в последние годы выкидывала забавные выкрутасы, вновь унесла Спенсера на пятьдесят лет назад. Июнь 1915 года. - Ты похож на котенка с перебитой лапкой, Томми-бой! - Крис состроил ему забавную рожицу. - Если подойдешь ко мне, получишь стакан молока с имбирным печеньем! - Врешь ты все! - отмахнулся от него Томас. - Откуда у тебя печенье? Про молоко я молчу. И вообще — не похож я на котенка! Вот еще выдумал! - Ладно, чтобы ты не обижался, скажу, что ты похож на львенка! Против львят ты не возражаешь? Кстати! Львы тоже любят молоко. - А ты любишь трепаться, - улыбнулся Том. Против львов возражений не было. - Я серьезно, Томас! - и Крис достал из-за пазухи печенье. Настоящее имбирное печенье. Откуда здесь, в госпитале, где их рацион отличался от рациона каких-нибудь заключенных не намного — Франция жила впроголодь — так вот откуда у него печенье? - Я пользуюсь благосклонностью кухарки, мадам Бове! - Так она тебе в бабки годится! - ахнул Томас. - Я напоминаю ей её дорогого внучка, - рассмеялся Крис. - Но она славная женщина, Томми. И она угостила меня печеньем. Так что если ты сейчас дойдешь до меня, не опираясь на трость — доктор же сказал, что пора бросать эту палку, - ты получишь печенье. Или я слопаю его сам! И Крис открыл рот, делая вид, что хочет оттяпать от печенюшки приличный кусок. - Не смей! - Том всегда был сладкоежкой. - Это мое печенье! И он, отбросив трость в сторону, сделал неуверенный шаг. Бедро прострелило острой болью. Он зашипел, поморщился, схватился руками за ногу. - Сильно болит? - теперь Крис не дурачился. Смотрел взволнованно. - Надо, Том! Всего-то десять шагов. Ну же! Спенсер сделал еще шаг. И еще один. Крис протянул к нему руки — давай, дескать, иди ко мне! И Том шагнул еще раз. - Еще пару шагов, Томми! И через секунду Спенсер едва ли не свалился Крису на руки, так заботливо им подставленные. - Видишь? Ты смог! - Райт крепко обнимал дрожащего от боли и напряжения Тома. - Ты молодец! Держись за меня! Сейчас все пройдет! Он шептал что-то еще, что-то успокаивающее, поглаживая Тома по спине. А сам Том утыкался носом в теплую крепкую шею Криса и чувствовал, как постепенно боль отступает, как проклятая нога почти что не беспокоит его. Назад, до кровати, он шел, опираясь на руку Райта. А после получил обещанное угощение. 20 июля 1969 года. Сейчас, пятьдесят лет спустя, Томас подумал о том, что ничего вкуснее того самого имбирного печенья, разделенного пополам с Крисом, он в жизни не ел. - Сэр? - негромко позвал его дворецкий, вырывая из воспоминаний. - А? Да, простите, Люк, я задумался. - Это вы меня простите, сэр, но я запамятовал и не доложил вам... - Что такое, Виндзор? - Сегодня утром, вскоре после того как вы отправились на прогулку, вас спрашивал некий мистер Райт. - Что?! Как вы сказали?! - услышав это имя, Том, ошарашенный, схватился за изголовье кровати, чтобы не упасть — неожиданно он почувствовал, что его простреленная однажды нога, как тогда, много лет назад, дала о себе знать острой болью. Он почти что не чувствовал сейчас ногу. Не хватало еще свалиться возле собственной кровати! - Мистер Крис Райт спрашивал вас, сэр, - пояснил старый слуга. - Этого не может быть, - чуть слышно прошептал Спенсер и в отчаянии покачал головой. - Прошу прощения, сэр? - удивленно переспросил его Виндзор. - Не важно, - махнул рукой Томас. - Он… Он не мог… - Но сэр! Я еще пока не жалуюсь на слух и память. Молодой человек, что сегодня поутру был с визитом, представился, как мистер Крис Райт… - Как? Как вы сказали? Молодой человек? Вы ничего не путаете, Виндзор? - Очень приятный молодой человек, сэр! - важно кивнул головой дворецкий. Том, опустившись таки на кровать, вдруг закрыл лицо ладонями и громко рассмеялся. - Что с вами, сэр? - кинулся к нему Виндзор. - Все хорошо, Люк, - сквозь смех ответил ему Томас. - Не могли бы вы принести мне стакан молока?