Часть 5

Можно не верить в судьбу и смеяться над ней, Только в земной круговерти нетленно одно: Схлынет когда десять раз по две тысячи дней, Мне возвратиться обратно к тебе суждено. Перстень старинный зачем выпускаешь из рук? Чтобы в круженьи событий и в кольцах дорог Не потерялся, тебя не оставил твой друг, Чтобы его от несчастья топаз уберёг. Не расставаясь и в самом смертельном бою, В пламени взрывов, в винтовочной частой пальбе, Мы с ним решали, что выполним волю твою, Что уцелеем и вместе вернёмся к тебе. Только полвека назад обрывается след, И изменить нам уже не дано ничего. Я возвращаюсь к тебе через множество лет. Я возвращаюсь к тебе. Но - одно. Без него. Автор: Два кофе с корицей

5 августа 1969 года. «Это несправедливо! - с какой-то детской даже обидой думал Том, что есть сил сжимая в кулак спрятанную за спиной руку, которую секундой ранее протянул к этому… Этому… - Несправедливо, что ты явился сюда! Явился в мой дом. Несправедливо, что ты — не он!» Этот человек смотрел на Тома прямо, честно. Смотрел глазами Криса — ярко-голубыми, как любимое пилотом небо. Всю свою жизнь Том ревновал его к небу, и ничего с этим нельзя было поделать. Небо забрало у него Криса — теперь-то, по прошествии пятидесяти лет, Томас был совершенно точно в этом уверен. И с этим тоже ничего нельзя было поделать. Этот человек улыбался губами Криса. Широкими, чуть полноватыми, чувственными губами. Том до сих пор помнил их вкус — вкус холодных капель только что пролившегося дождя — свежий, ни на что не похожий. Время от времени ныряя в свои драгоценные воспоминания о том далеком парижском лете, Том, бывало, представлял, что мог бы часами зацеловывать эти губы, и все ему было бы мало. Этот человек несколько смущенным жестом провел пятерней по волосам. Пшеничного цвета, чуть выгоревшими на солнце. У него были волосы Криса, разве что у этого они оказались намного длиннее. Том все никак не мог решить, как же ему называть про себя того, кто сейчас стоит перед ним. Так вот у него волосы были почти что неприличной длины — почему-то все нынешние модники имели дурацкую привычку носить длинные волосы. Вон и его Томми тоже не исключение — отрастил кудряшки чуть не до плеч. Тоже мне — будущий летчик! У Криса волосы были коротко, аккуратно пострижены, а на ощупь казались немного жестковатыми - словно и правда пшеничный колосок трогаешь. И пахли вкусно — хлебом и яблоками. «Почему у тебя его глаза? - вел с незнакомцем мысленный разговор Спенсер. - Почему у тебя его губы? Его волосы? Почему у тебя его лицо? Его стать? Его плечи и руки? Почему, черт бы тебя подрал? Почему ты не он?!» Когда первое изумление прошло — еще бы! Спустя столько лет увидеть Райта живого и, самое главное, такого же молодого, словно и не прошло полвека после их последней встречи — если это не потрясение, то что тогда? Но, быстро справившись с эмоциями, Спенсер прекрасно понимал — это не Крис. Кто-то другой, так нагло присвоивший себе его внешность. Кто-то совершенно чужой. И это было… Больно. Том закусил губу, до крови почти что, только бы не схватиться рукой за сердце, так предательски неровно бившимся сейчас. Попытался дышать глубоко, чтобы успокоить бешеный пульс. - Кто вы? - наконец-то решился спросить Том. Спросить вслух, а не мучиться про себя догадками. - Деееееед! - донеслось с низенького топчанчика, куда старый слуга Люк Виндзор сгрузил пьяненькое тело Тома-младшего. И явно не без помощи того, кто был так поразительно похож на давно потерянного друга Спенсера-старшего. - Дееееед! Это Крис! Томми довольно хрюкнул и вновь повалился на топчан: - Ох ну и танцевали же мы! I see a reeeeed doooooor… Конец фразы потерялся где-то в диванных подушках, и через мгновение Том уже сладко похрапывал. Тот, кого внук назвал Крисом — Спенсер все-таки не вытерпел и потер ладонью левую часть груди: надо, что ли, попросить Виндзора принести ему сердечных капель… - так вот тот, кого внук назвал этим именем, бросил на топчан быстрый и почему-то виноватый взгляд и снова посмотрел на хозяина Спенсер-холла. - Меня зовут Крис Райт, - объявил он. - Я познакомился с вашим внуком сегодня вечером. В клубе. Он… Мы то есть… Мы выпивали, и я прошу прощения… Парень, похоже, совсем не умеет пить... - Крис… Райт… - повторил за ним старик. Казалось, он не услышал ничего из того, что сказал антиквар. Ничего кроме этого короткого имени. Крису показалось даже, что старик немного не в себе. И за сердце хватается. Не случилось бы чего! - Может, вам лучше сесть, сэр? - заботливо спросил он. - Вам нехорошо? - Мне прекрасно! - поспешил успокоить его Спенсер, однако, все же присел на краешек венского стула. И Райт подумал, что так, должно быть, очень неудобно сидеть — не облокачиваясь на спинку, выпрямив спину. Даже ногу на ногу не закинул, а просто сжал крепко колени, поставив ступни строго параллельно одна другой. Вот что значит, когда тебя с юных лет муштруют, выковывая, вытачивая из мальчишки джентльмена. - Это вы приходили в наш дом две недели назад? - справившись с собой, задал вопрос Томас. - Виндзор докладывал, что был с визитом некий мистер Райт, однако ушел, не дождавшись. - Это был я, - ответил Крис и, подумав, добавил: - сэр! Том слегка прикрыл глаза, вслушиваясь в такие знакомые интонации ставшего когда-то родным голоса. Этот… Этот Крис даже говорил голосом того Криса. Низким, с чуть рокочущими нотками. - Внимание! Захожу на посадку! - Райт, раскинув руки-крылья, сделал круг по тесной больничной палате. - Вжжжжж! Вжжжжж! - Крис, дурень! Что ты еще задумал?! - Том, усевшись на кровати и сложив ноги по-турецки, во все глаза наблюдал за разошедшимся отчего-то другом. И Спенсер подозревал, что разошелся он неспроста: ребята из соседней палаты — Джек и Райан, выздоравливающие после ранения артиллеристы, намекали сегодня днем, что смогли добыть горячительного. - Крутой вираж! Выхожу на глиссаду! Видимость в норме! О! Прекрасная видимость — вы чертовски хорошо видитесь, мистер Спенсер! Ииии! Подскок! Тормоз! Райт плюхнулся на кровать Тома, лукаво подмигнул и достал из-за пазухи спелое яблоко. - Вот! Добыл трофей! - похвастался он. - Пришлось слетать за ним аж в соседний корпус, но дело того стоило! Почему-то Крис всегда старался подкормить Тома. - В кого ты только такой худосочный? - почесывая подбородок, интересовался он у Спенсера, когда они возвращались в свою палату после приема пищи. Еда в офицерской столовой была не то чтобы очень питательной, но все же здесь кормили не в пример лучше, чем на фронте. - Не знаю, - пожимал плечами Том. - Такая у меня… конституция. - Неправильная у тебя конституция, - усмехался Крис. - Будем исправлять! И доставал из кармана печенье, кусок шоколада — чуть помятый, но все равно вкусный, горстку изюма или, вот как сейчас — яблоко. - Я знаю, вы удивлены, - продолжил Крис, оценив молчание Спенсера по-своему. - Да я и сам удивился, когда увидел тот рисунок! Я знать не знал, что так на него похож. На деда… - Что? - наконец-то вышел из подобия ступора Томас. - Что вы сказали? - Я говорю, что когда увидел портрет деда, сам охре… Удивился то есть. - Я не понимаю! - едва ли не взмолился Спенсер. - Вы можете объяснить, мистер… Мистер Райт? - Все просто, - и Крис опять посмотрел Томасу прямо в глаза. Честно и открыто. - Я внук того самого Криса Райта, с которым вы, сэр, познакомились во время первой мировой. В парижском госпитале. Я его внук. «Все просто», - повторил про себя Спенсер, а после обругал себя же дураком. Он всю жизнь искал Криса, но по какой-то нелепой оплошности даже не удосужился предположить, что у того, вполне вероятно, могли быть потомки. - Ваш дед… Он… Где он? - хрипло — горло внезапно перехватило — спросил Томас. - Я не знаю, - все так же, не отрывая внимательного, чуть тревожного взгляда от собеседника, ответил антиквар. - Сэр? С вами точно все в порядке? Может быть, мне лучше… - Даже не заикайтесь о том, что вам лучше уйти! - то, каким тоном это было сказано, лучше всяких лекарств и хлопот наседки-дворецкого убедило Криса в том, что этот старик вполне крепок и, если понадобится, выдержит и не такое потрясение. А то, что появление внука того, по кому Том-старший тосковал всю жизнь — ведь тосковал же, слепой не заметил бы — то, что появление Криса-младшего здесь, в Спенсер-холле, стало для Тома потрясением, и сомнению не подлежало. - Хотя… - задумчиво потер переносицу хозяин дома, - вы, быть может, нуждаетесь в отдыхе? Танцевать да пить всю ночь вместе с моим шалопаем… Это, должно быть, утомительно. - Ерунда! - махнул рукой Крис. - Тогда, быть может, пройдем в библиотеку? - предложил Спенсер. - Я настаиваю, чтобы вы объяснились, мистер Райт… - Крис, - поморщился антиквар, - зовите меня Крис. Или Кристофер. Как угодно. - Рад знакомству, Кристофер! - и Том протянул ему ладонь. Морщинистую, сухую. Но все еще крепкую. И ахнул от изумления, пожимая протянутую в ответ руку Криса. - Откуда? - во все глаза смотрел Томас на перстень, выполненный в форме тела змеи. - Откуда у вас эта вещица? От деда? - Нет. Увы, нет. Я купил ее. И чуть позже, украдкой оглядывая бесконечные полки с книгами в библиотеке Спенсер-холла, Крис поведал Томасу, как именно попало к нему это кольцо. Книжные полки: бесконечные, от пола до потолка стеллажи, уставленные книгами! Книги лежали на столе — и не просто так, для красоты, а их наверняка читали: вон страницы заложены. На кресле — Том предупредительно убрал одну, чтобы Крис на нее не сел ненароком. На полу даже. Поразительно! Столько книг одновременно Райт видел только в университетской библиотеке. Да и то не мог бы поручиться, что здесь их было меньше. Он разглядывал фолианты — толстые и тонкие, старые и не очень, бросал украдкой взгляд на самый верх, туда, где, наверняка, стояли самые редкие вещи, и все мечтал однажды дорваться до них. Это ж такое сокровище! Столько книг! Когда Виндзор — теперь-то уж Крис запомнил фамилию дворецкого, - принес им кофе: «Всего глоток, мистер Спенсер! И обязательно разбавьте молоком! Да молока побольше! Вы же знаете, вам нельзя пить много кофе.» - Так вот к тому моменту, когда им подали кофе — настоящий, сваренный по-турецки, рассказ Райта уже был окончен. - Поразительно! - всплеснул руками старик Спенсер и, наплевав на указания дворецкого, выпил свой кофе залпом и безо всякого молока. - Просто поразительно! Но почему вы ушли тогда, две недели назад? Почему не дождались меня? - Я подумал, что вы не захотите ворошить прошлое, - честно признался Крис. - Я и сам, знаете, не до конца уверен, что поступаю сейчас правильно. Просто… Просто мой дед… Я бы хотел, чтобы во всем белом свете оказался хоть кто-нибудь, кто бы помнил о нем. Чтобы хоть для кого-то это имя — Крис Райт — что-нибудь да значило бы. - Это значит очень многое, молодой человек, - глухо произнес Спенсер. - Это значит больше, чем вы можете себе представить. - Я могу! - брякнул Крис. - Я же читал ваши с дедом письма. - Читали?! - возмущенно воскликнул Томас. - Простите, - сокрушенно покачал головой Райт. - Но я… Да я понятия не имел, что это за письма, когда открыл их! Мне такие пачками приносят клиенты. И за каждым из них история, да. Но в основном это… мертвые истории. Я думал, что людей, писавших эти письма, в живых нет. - Значит, вы все знаете, - задумчиво протянул Том. - Да, - твердо ответил Крис. - Мой дед и вы… Вы с ним… Я не осуждаю, нет! Кто я такой, чтобы осуждать… - Мне плевать, осуждаете вы или нет, Кристофер! Мне семьдесят пять, и я давно уже не боюсь чьего бы то ни было осуждения. - Да, сэр, - потупил взгляд Райт. - Тогда к делу! - хлопнул в ладоши Спенсер. - Продайте мне кольцо! И письма, разумеется. - Продать? - не сказать, что Крис был удивлен поступившему предложению. Но все-таки кольцо деда… - Оно мое — это кольцо, - с уверенностью произнес Том. - Я подарил его Крису тогда, в госпитале. Он выписывался и возвращался в эскадрилью. И я отдал ему кольцо. Фамильный перстень Спенсеров. Знаете, Кристофер, по легенде это кольцо защищает мужчин из нашей семьи на поле боя. Все, кто носил его, возвращались с войны живыми. Вот и я вернулся тоже. Только вот Крис… - Он был не Спенсер… - печаль проскользнула в голосе младшего Райта. - И он не вернулся, - закончил Томас. Теперь, после рассказа антиквара, ему стало окончательно ясно: его Криса нет в живых. Его Крис, позволь стерва-война ему остаться в живых, непременно вернулся бы к жене и маленькому сыну. Его Крис выполнил бы обещание и встретился бы с Томом, как и было условлено. Осознавать это было горько. Пятьдесят лет! Полвека надежды! Призрачной, глупой надежды на то, что где-то, возможно, Крис… его Крис! Где-то он, быть может, жив. Ходит, дышит, ест, спит — да что угодно! Так горько! Так хорошо, что есть этот вот длинноволосый, серьезный очень молодой антиквар — внук того, кто жизнью своей заражал Томаса, в ком, казалось, была сосредоточена сама жизнь. Жизнь, которая прервалась так рано. Как хорошо, что Крис успел! Успел оставить после себя новую жизнь. - Так вы продадите мне кольцо? - повторил свое предложение Том и отвернулся, не желая, чтобы Кристофер увидел, как глаза его вдруг увлажнились. - Я дам вам вдвое больше, чем вы за него заплатили. Или назовите вашу цену! Я не поскуплюсь, поверьте. Крис повертел кольцо на пальце, погладил указательным яркий камушек — теплый, гладкий. Он привык чувствовать кольцо, привык к ощущению его тяжести и тепла. Но все же… Все же… - Возьмите! - он решительно снял перстень и положил его на стол. - Возьмите. Оно ваше. И денег не надо. - О, бросьте вы! - поморщился Том. - Поверьте, я ценю ваше благородство. Но я не привык, чтобы из-за меня люди теряли средства. Он поднялся из-за стола, подошел к шкафу, что стоял у него за спиной, открыл дверцу. Внутри, наверняка, находился сейф — Крису со своего места было не видно, - но через минуту перед ним уже лежало несколько купюр. И тут было явно больше, чем он отдал мисс Эмили Сандерс. - Спасибо, - Крис немного неуверенным жестом убрал деньги во внутренний карман. Отсчитать и отдать Тому сдачу почему-то казалось ему нелепым. Он не возьмет. Этот старик слишком горд, чтобы торговаться за то, что ему дорого. - Когда вы сможете привезти мне письма? - спросил Спенсер вместо «пожалуйста». - Дайте мне часа четыре, - попросил Крис. - Письма у меня в лавке. И я хотел бы заехать домой, привести себя в порядок. Бессонная ночь, знаете ли… - Не торопитесь, - кивнул головой Том. - Мне жаль, я утомил вас разговорами. И к тому же не поблагодарил за то, что позаботились о моем внуке. Парню и впрямь нельзя пить. Но вчера был такой день… - Я все понимаю, - улыбнулся ему Райт. - Правда, мы здорово повеселились. Том… Он буквально бредит небом. Самолетами. Странно, что мне это не передалось. От деда. Хозяин дома сам проводил Райта до дверей. Уже на выходе он задержал его, тронув за плечо. - Я попросил бы вас, чтобы вы написали мне адрес этого бельгийца… Того, о ком говорила девушка, продавшая вам кольцо. Ее дед, герр Баас, если я не ошибаюсь. Насколько я понимаю, если кто и видел Криса живым, так это был он. - Сэр… Это весьма и весьма предположительно… - осторожно возразил Райт. - Это единственное, что у меня осталось! - с отчаянием каким-то воскликнул Том. - Я хочу закончить эту историю. Историю Криса Райта. Я хочу знать, что с ним произошло. И если есть хоть малейший шанс… - Да, да! Конечно, сэр! Я оставлю вам адрес, и вы сможете написать старику Баасу... - Вздор! - взмахнул рукой Том. - Я полечу к нему. Полечу и поговорю. Вы, может быть, захотите присоединиться ко мне, Кристофер? Я буду рад. - Я… - Крис чуть замялся, думая о том, что, возможно, мистер Спенсер не так уж и не прав. - Я с удовольствием! Через четыре часа он вновь стоял у массивных дверей Спенсер-холла. На сей раз открыл ему молодой Томас. Зевая и почесывая пальцами одной ноги лодыжку другой — одет юный Спенсер был в простую майку и какие-то нелепые, широкие, в два его обхвата, шорты, с отпечатком подушки на левой щеке, Том сейчас был просто воплощением известной поговорки «Поднять подняли, а разбудить забыли». Но, увидев на пороге Криса, новоявленный пилот преобразился. Обрадовался. Полыхнул ушами. Расплылся в довольной улыбке. А Крис, глядя, как играет солнце в нежно-рыжих кудряшках, просто смотрел на это чудо природы — Тома Спенсера — и глаз оторвать не мог. - Привет, - сдержанно кивнул он, в то время как хотелось схватить этого сонного, улыбающегося Тома в объятия, потрепать по макушке, и, смеха ради, дунуть в ухо, чтобы тот морщился забавно и отфыркивался. - Привет! - Том схватил его за руку и втащил внутрь. - А я, представляешь! Проснулся и думаю: где же мой верный Буцефал? - Твой Буцефал? - хохотнул Крис. - А кто меня вчера на себе пёр? - А вот надо было тебя оставить под дверью бара! Ты, между прочим, тяжелый, знаешь? Я надорвался, может? - Ах ты бедненький! - скорчил сочувственную гримасу Том. - Спинку тебе не помассировать? Но лучше оседлать! И он — вот дури-то в парне! - улучив момент, вскочил Райту на закорки. - Вперед, мой верный Буцефал! - проорал он Крису в самое ухо. Такими их и застал Спенсер-старший. - Томас! - коротко произнес дед, и этого хватило, чтобы проказника сдуло со спины Криса. - Хвала создателю, твоя матушка сейчас тебя не видит. - И старик досадливо покачал головой. - Мои предки гостят у тетки в Хемпшире, - шепнул Том на ухо Крису. - Жаль, они не взяли тебя с собой, - услышал этот шепот мистер Спенсер. - Хотя, тетя Агата, наверняка, не выдержала бы целую неделю такого беспокойного гостя. - Вот еще! - сделал вид, что обиделся, Том. - А сейчас я бы хотел поговорить с Кристофером, - так же строго попросил Том-старший. - С Крисом? - любопытные серые глаза уставились на антиквара. - О чем? А я? - А ты подождешь нашего гостя, и заодно приведешь себя в порядок! - Крис! Я покажу тебе потом свою коллекцию! Знаешь, какие у меня самолеты? Ух!.. Через полчаса Райт любовался… не коллекцией моделей самолетиков, нет. А тем восхищением, что искрило в воздухе. Восхищение, с которым Том рассказывал о своих сокровищах, не знало границ. И он щедро делился им с Крисом. В это же самое время сэр Томас, как самое драгоценное сокровище, гладил сухими, чуть скрюченными артритом пальцами пожелтевший от времени лист бумаги, на котором Крис Райт, лейтенант второй воздушной эскадрильи ВВС Британии, написал ему пятьдесят лет назад: Видишь, родной мой, я ношу твои слова под сердцем. И значит, оно никогда не остановится. Люблю. Я так тебя люблю! Твой Крис.