Часть 7

Календарь Тома Лето. Август. В Европе война Расправляет костлявые плечи. Непростые грядут времена. И еще целый год нам до встречи. Переходы, привалы, бои. Перелеты, сраженья. Сквозь пули Все дороги твои и мои Нас сведут в том парижском июле. Лето. Август. Шестнадцатый год. Не сдаюсь я и в лучшее верю. Хоть сгоревший в лесу самолет Станет невосполнимой потерей. Налагая на мысли запрет, Что тебя никогда не увижу, Не устану потом много лет Ждать тебя в том июльском Париже. Лето. Август. Полвека долой. И на встрече такой долгожданной Со склоненной стою головой Над могилой твоей безымянной. И внутри – неуёмная дрожь. И росой омывается это: Карандашный портрет. Тёплый дождь. Небо. Ты. И парижское лето. Автор: Два кофе с корицей

- Могу я войти? - Том мялся в дверях, смущенно теребил край футболки и смотрел на Криса едва ли не с монашеским смирением. «Дело дрянь, - подумал про себя антиквар, молча пропуская в свой номер Спенсера-младшего, - дело точно дрянь, иначе почему это неугомонное создание вдруг строит из себя паиньку?» - Что случилось? - спросил Крис, потуже затягивая пояс халата и плотнее запахивая его полы. Он не привык носить халаты. Этот предмет гардероба считался им чем-то не то чтобы недостойным быть носимым мужчиной, но все-таки видел в нем Крис что-то или сугубо женское, или же просто снобское. При слове «халат» в его голове возникал эдакий лощенный субъект со страниц дамских журналов вроде издания «Семейный очаг», с зализанными назад волосами и белозубым оскалом. В общем, Райт халаты не любил, но в гостинице, где они остановились переночевать сразу после прилета в Брюссель с тем, чтобы наутро со свежими силами отправиться в Морен, где проживал герр Баас, халат был просто потрясающий: кофейного цвета, мягкий, теплый, такой уютный — он совсем не был похож на те халаты, в которые заворачивались зализанные красавцы из журнала «Семейный очаг». Поэтому Крис, в кои-то веки решив, что вполне может позволить себе побыть немного сибаритом, все-таки укутался в этот халат. И хорошо, что теперь не нужно щеголять перед Томом в одних трусах. Том, кстати сказать, вообще на Криса не смотрел — так что даже будь Райт в исподнем, его это, наверное, мало бы заинтересовало. Спенсер пребывал в состоянии крайней задумчивости, он просто обходил чужой гостиничный номер по периметру, иногда, совершенно бездумно, впрочем, прикасаясь к предметам. Погладил пальцем поверхность комода темного дерева, дотронулся до шелкового абажура настольной лампы, дернул кисточку оконной портьеры. У окна он задержался, все так же не глядя на Криса. Впрочем, происходящее за окном тоже не интересовало будущего покорителя небес. Приблизившись к недавнему своему знакомому, Крис увидел, что тот смотрит на ночной город немигающим взглядом. Смотрит и не видит. Его мысли, похоже, блуждали где-то совсем-совсем далеко. Он был странно тихим — этот ночной Том. И удивительное дело — такой Том привлекал, пожалуй, еще больше, чем шебутной проказливый мальчишка, каким он был еще каких-то несколько часов назад, в самолете. - Так что все-таки случилось? - повторил Крис свой вопрос. - Эй! Мистер Спенсер! Это точно вы, или вас подменили? Верните мне моего Тома! Райт прикусил язык, да поздно. Слово, что слетело с языка помимо его воли, было уже не поймать. - Моего Тома… - отрешенно повторил Спенсер и наконец-то удосужился посмотреть на Криса. - Я хотел… Я не то хотел сказать, - за каким-то чертом начал оправдываться Райт. Вышло совсем уж по-дурацки. - Жаль… - с грустью произнес Том, опуская глаза. «Действительно, жаль», - согласился с ним Крис. Правда про себя. - Ты знал, да? - вдруг совсем невпопад задал вопрос Спенсер. - Знал? Зачем на самом деле мы сюда летим? - Том, я… - Дед все мне рассказал. Как только мы заселились в наш номер. Рассказал про твоего деда. - Том вновь принялся теребить краешек своей майки. Похоже, этот молодой человек просто не способен был держать руки по швам. Ему постоянно нужно было что-то трогать, к чему-то прикасаться. Вероятно, тактильные ощущения его успокаивали. - Ты поэтому расстроился? - спросил Крис и, дотронувшись до тонких, прохладных пальцев Спенсера, высвободил из их цепкого плена белую ткань футболки. Замечая, что на указательном пальце правой руки сейчас надето то самое кольцо, владельцем которого он сам был так недолго. Том помотал головой, благо пальцы вырывать не стал. Наоборот, вцепился в Криса, будто клещами. - А что тогда? - Райт был настойчив. - Отчего ты сам не свой? Осуждаешь деда? Которого из? - Нет-нет! - Томас все еще не решился взглянуть Крису в глаза. - Просто я всегда считал, что мы с дедом… Что мы друзья. Что я могу прийти к нему и рассказать… Рассказать о чем угодно! Обо всем на свете! Я рассказал ему, что ты мне нравишься… - Что?! - вырвалось у Криса, но ночной визитер не был намерен заострять на этом внимание. - А оказалось, что дед не захотел делиться со мной таким… Такой важной… Черт! Крис, ты понимаешь, твой предок был так важен для моего. Так важен, что он… А он даже не говорил мне о нем. - Том… Ох, Том! - Крис схватился за голову, не понимая, не будучи в состоянии найти правильные слова… Как объяснить этому мальчишке, что всё, что он сейчас себе напридумывал — это всё не так? - Знаешь, не все тайны стоит выбалтывать, - нерешительно произнес Райт, вновь забирая в свои ладони длинные тонкие пальцы Тома. - Иногда стоит оставить кое-что себе. Что-то, что будет только у тебя одного, понимаешь? Что-то только твое? Что-то, что ты будешь хранить под самым сердцем, вот тут, - и он прикоснулся к груди Томаса, к левой её стороне, туда, где билось беспокойное сердце. - Ты меня понимаешь? - Наверное, - буркнул Том, накрывая своей ладонью ладонь Криса, которая сейчас касалась его сердца. - Наверное, я понимаю. Но… - Но есть еще что-то, правда? - удивительное дело, как это Райту удавалось читать этого человека. Так легко, как будто бы его история была кем-то написана специально для него, Криса. - Еще я до чертиков ему завидую! - выпалил Том, на секунду подняв взгляд на собеседника, полыхнул глазищами. - Вот как? - по-доброму усмехнулся антиквар. - Я завидую, что можно любить вот так, как мой дед. Любить человека совершенно бескорыстно, любить до такой степени, чтобы одной лишь надеждой на несбыточную встречу жить долгие-долгие годы… Ведь он понимал, Крис! Он же понимал, что скорее всего твоего деда нет в живых уже давно. Но он не переставал любить. И Том вновь взглянул на Райта, отчаянно полыхая румянцем. - Я говорю, как девчонка, да? - Ты говоришь, как внук своего деда. Разве он был девчонкой? И знаешь что? Я тоже ему завидую! - Серьезно? - недоверчиво спросил Том. - Вполне, - улыбнулся Крис. - Он дал мне это кольцо, - показал юный Спенсер змеиный перстень. - Сказал, что отдал его Крису… Твоему деду перед тем, как они расстались. Видишь, теперь эта змейка охраняет меня. - Видимо, она любит только мужчин из рода Спенсеров, - хитро прищурился Крис. - Видимо так, - грустно вздохнул Том. Они немного помолчали. Молчать вместе с Томом было уютно. Не было той неловкости, которая обычно возникает между двумя людьми, симпатизирующим друг другу, когда они оказываются только вдвоем в номере гостиницы. Они просто молчали, и каждый думал о своем. Хотя, это «своё» теперь у них было одно на двоих. - Наверное, я пойду, - первым нарушил молчание Том. Крис не хотел его отпускать. Хотелось оставить этого притихшего и уютного Тома себе. Оставить его до утра и дольше. Но только не когда за стенкой, в соседнем номере, переживает и не может уснуть Спенсер-старший. - Наверное, так будет лучше, - вынужден был согласиться Райт. - А знаешь, что еще? - не торопился уходить беспокойный сосед. - Еще я хочу себе своего Криса! Такого же, как был у моего деда! - выпалил Том и залился краской от ушей до самых ключиц, что сейчас трогательно торчали из-за ворота белой майки. - Тооооом! - предупреждающе зарычал Райт. - Не провоцируй! - Ну… Или хотя бы поцелуй перед сном! - нахальные серые глаза сейчас, не отрываясь, следили за потемневшим, как небо перед грозой, взглядом Криса. - Дурень! - махнул он рукой и, притянув к себе Спенсера, чмокнул его в кудрявую макушку. - Эй! Так нечестно! - возмутился Томас. - Брысь! - скомандовал Крис, понимая, что если он сейчас поддастся на эти уловки, то после его уже будет не остановить.

***

Был полдень, когда автомобиль, взятый напрокат Крисом еще в аэропорту, остановился возле дома номер пять по улице Трант Соль в Морене. Это был обычный деревенский дом, сложенный еще в начале века из красного обожженного кирпича и с покрытой черепицей крышей, через которую кое-где пробивался мох. Небольшой, одноэтажный, будто бы кукольный. К дому прилегал участок земли — тоже крошечный, как и все остальные владения в деревушке. На участке этом, похоже, не росло ничего, кроме тщательно выкошенной газонной травы, пары розовых кустов, которые сейчас уже отцвели, да неожиданно высокой, громадной просто старой липы. - Я подожду вас в машине, - Том, который всю дорогу вел себя, как шелковый, если не считать того самого эпизода, когда он, устав разыгрывать из себя хорошего мальчика, предложил Райту свернуть с шоссе и проехать через зеленое пастбище, что простиралось слева от дороги. - Понесемся, как черти! - воодушевленно подначивал он водителя. И, не встретив понимания, развернулся к мистеру Спенсеру, который, такой же тихий, как и его внук, всю дорогу не проронил ни слова. - Кристофер, остановите автомобиль, пожалуйста, - не обращая внимания на расшалившегося внука, обратился он к Райту, - пусть этот любитель приключений носится по полю, сколько его душа пожелает, а мы с вами продолжим путь. - Ну и ладно! - надулся Том и вновь замолчал. Теперь он предложил дождаться Криса и своего деда возле дома. - Я понимаю, как для вас обоих важно то… Как для вас был важен мистер Райт, - объяснил он непонимающе уставившимся на него Крису и старшему Томасу. - Правда, это история ваша. Я не хочу мешать… - Томми, дорогой, ты не мешаешь… - Дед! - внук ласково посмотрел на Спенсера. - Дед, ты иди… Иди с Крисом. А мне потом расскажете. На том и порешили. Внутри домик Бааса казался еще меньшим, чем он выглядел снаружи. Большой компании было бы в нем тесновато. - Герр Эдвард Баас, - я полагаю, - начал Спенсер, демонстрируя прекрасный немецкий, когда пожилой человек — хозяин дома — гостеприимно и с улыбкой распахнул перед ними дверь. - Прошу прощения, что беспокоим, но у нас с моим молодым другом, мистером Райтом, есть дело, касающееся прямо до вас. - Что ж… - если герр Баас и был удивлен, то виду не показал. Скорее, ему было крайне любопытно: какое такое дело привело в их деревню иностранцев. - Проходите, прошу. Гости-то у меня редко бывают. Так уж вы извините, я не ждал посетителей. Немецкий Криса был откровенно плох. Когда-то изучая его в школе, сейчас он, почти что не практикуясь, успел многое позабыть, поэтому Томасу приходилось переводить. С чем он прекрасно справлялся. Как мог коротко, Том объяснил хозяину дома цель их с Крисом визита. Показал портрет, который нарисовал когда-то, пятьдесят лет назад. Портрет лейтенанта Райта. - Скажите, герр Баас, вы видели этого человека? - столько надежды было в голосе Спенсера, одна лишь надежда светилась сейчас в устремленном на старого бельгийца взгляде. - Ну-ка, ну-ка… - пробормотал Эдвард. - Где, бишь, мои очки-то? Глаза уже не те, знаете… Он прошаркал в соседнюю комнату и через минуту вернулся, нацепив на нос очки. - Точно! Он! - изумился герр Баас. - Как живой, ну надо же! Крису показалось, что Томас даже дышать перестал на мгновение. - Расскажите, где, как вы познакомились, умоляю! - в порыве чувств Том схватил старого Бааса за руку, но, устыдившись этого своего порыва, отдернул руку и пробормотал извинения. - Это было в августе… Да, кажется в августе шестнадцатого, - чуть подумав, начал вспоминать Эдвард. - Тогда деревенька-то наша была совсем крошечной, это сейчас новые дома построили. А тогда наш дом был один в начале улицы, да в конце неё хозяйство однорукого Ганса. Вот… Он чуть помолчал. Видимо, многие события пятидесятилетней давности успели позабыться. - Мы с моей старшей сестрой остались сиротами еще в начале войны. И в том году... ей было сколько? Семнадцать лет всего? А мне, значит, четырнадцать. Немец тогда еще не успел оккупировать всю Бельгию, и деревушка наша была свободна, но жили мы не то чтобы в достатке. Да что там! Едва концы с концами сводили. А в соседней деревне жила тетка. Сестра отца. Тетка держала козу, так что мы с сестрой иногда ходили к ней за молоком. У тетки-то своих детей четверо, но нас она не обижала. Вдруг какой-то резкий звук отвлек рассказчика — это заскучавший в автомобиле Том нажал на клаксон. Его дед, закатив выразительно глаза, тут же поспешил извиниться и попросил герра Бааса продолжить свой рассказ. - Так вот в тот день я как раз возвращался от тети Элен. По дороге от нашей деревни до соседней аккурат четыре километра, так что я обычно срезал путь и шел через рощицу. Да вы должны были проезжать мимо! Оба — Крис и Томас — кивнули головой. Рощица начиналась сразу за пастбищем и тянулась до самого Морена. - Я наткнулся на него в роще, - Эдвард прикрыл глаза, вспоминая. - Почему-то было очень тихо — знаете, обычно так тихо бывает перед самой грозой. Все живое замирает, как будто заранее боится того, что небо вот-вот полыхнет молниями да раздастся гром. И я услышал его стон. Если бы не было так тихо — прошел бы мимо. Да что там! Я едва не бегом бежал — гроза надвигалась. А тут слышу — кто-то как будто зовет... тихо так. Я слов-то не разобрал, признаться. По-английски как тогда не знал ничего, так и до сих пор не выучил ни слова почти что. Только я на звук пошел и увидел его. Вот этого вашего... что на рисунке. Я и рисунок этот, кажись, помню. С ним он был. Сестрица сохранила все бумаги, что при нем были… Вот. - Он был жив? Жив? - разволновался Райт. - Живехонек! - подтвердил старый Баас. - Ранен в бок. Это уж потом, когда я его доволок до дома, мы с сестрой, с Линдой, осмотрели вашего друга, значит. Ох и тяжелый он был! Я-то пацан совсем, еле допёр его. Но не бросать же в лесу? Живой же человек! - И что? Он… Он выжил? - Крис видел, как костяшки пальцев сэра Томаса, что крепко сжимали трость, побелели, кожа на них натянулась. Он сам был, словно натянутый нерв, и Райт переживал, как бы старик опять не начал хвататься за сердце. - Какое там! - махнул рукой Эдвард. - И дня не протянул. Пуля у него меж ребер прошла. Да, похоже, всё там внутри разворотила. Так-то. - Но… Почему вы не позвали врача? Ведь… - Спенсер, не спрашивая разрешения, позволил себе опуститься в старое продавленное кресло, что стояло возле окна. - Какого врача? Скажете еще! Был у нас перед войной лекарь в той самой деревне, где тетка жила. Один на пять деревень. И того призвали на фронт. А больше и не было никого. - Раненый летчик... он что-то говорил? Пожалуйста, расскажите всё, это очень важно! - попросил Крис, стараясь не смотреть сейчас на сэра Томаса. Тот, казалось, потерял интерес к беседе, но это была лишь кажущаяся видимость. Отвернувшись к окну, Спенсер весь обратился в слух, и Крис был уверен, что отвернулся он лишь для того, чтобы собеседники не смогли увидеть его увлажнившиеся глаза. - Да нет, ничего не говорил почти что. Ваш Крис. Его Крисом звали, это мы поняли с сестрой. А фамилии своей не назвал. Он почти все время был без сознания. Только звал иногда какого-то Тома. Это я разобрал. Вот и все. «Вот и все», - повторил про себя Райт. Вот и все. Действительно. - При нем были документы? Почему вы не доложили о том, что нашли британского пилота? - резко, как на допросе, спросил Спенсер. - Не было при нем никаких документов, - обиделся на резкий тон хозяин дома. - Только форма британских ВВС. Да и кому докладывать? Немцы от нашей деревни в пятнадцати километрах стояли. К ним, что ли, бежать с докладом? А через пару дней они и деревню нашу заняли. Так-то. - Простите, - пробормотал Томас, - простите, я не должен был повышать голос. - Ничего, - кивнул в ответ Эдвард. - Я вот еще вспомнил! Где-то через неделю после того, как мы с сестрой похоронили бедолагу, Эрик, сын кузнеца, нашел в паре километрах от рощи сгоревший самолет. Весь черный, в копоти. Сгорел дотла. Видать, это и был самолет вашего Криса. Немцы, значит, подбили его... - Он его сжег, - предположил внук того самого Криса. - Сжег, чтобы не достался врагу. Вероятно, в том же огне сгорели и документы. Если дед вообще брал их с собой, зная, что может отклониться на вражескую территорию. - Ты сжег свои крылья... - тихим шепотом и по-английски произнес Том Спенсер и кивнул, соглашаясь со своим молодым спутником. Предписание не брать с собой документы касалось в большей части самолетов-разведчиков, которые вели наблюдение над Германией и оккупированными территориями. Так что если бельгийские дети, к тому же не зная английского, и нашли раненого британского летчика, то кому они могли о нем сообщить, да к тому же так, чтобы не навредить самим себе? Немцы, узнай они об укрывательстве англичанина, могли бы жестоко покарать тех, кто оказал ему помощь. - Где вы похоронили Криса? - спросил Томас, поднимаясь со своего кресла. - Могу я взглянуть на это место? Пожалуйста. - Да вон там! - махнул рукой куда-то в сторону герр Баас. - Во дворе под липой и закопали. Поблагодарив господина Бааса за рассказ, мужчины вышли во двор. Крис чуть поотстал, позволяя сэру Томасу первому подойти к высокому, крепкому дереву, где нашел свой последний приют лейтенант британских ВВС Кристофер Райт. Пожалуй, теперь он понимал, почему Спенсер-младший не пошел с ними. И если тот разговор, что произошел в доме герра Бааса, касался Криса и сэра Томаса, то здесь, под липой, Крису места не было. Не тогда, когда старший из семейства Спенсеров хотел попрощаться с тем, кого искал целых пятьдесят лет. Днем ранее Крис сам сказал его внуку: у каждого человека должно быть что-то свое. То, что принадлежит только ему. И сегодня старый Спенсер должен был оставить то, что принадлежало только ему, в прошлом. Уже подходя к дереву, где покоился человек, которого он любил всем сердцем, Томас остановился и, обернувшись к Кристоферу, попросил того вернуться и узнать у Эдварда, не одолжит ли он им на несколько минут какую-нибудь лопату. - Лопату? - удивился Райт. - Но зачем? - Я прошу вас, просто сделайте. И Крис в который уже раз поразился тому, как этому удивительному человеку в любой ситуации, даже если он о чем-то просит, удается быть хозяином положения. Вот с чего это Крис должен бежать за лопатой? Но он послушно отправился назад к дому, потому что мистеру Спенсеру вздумалось покопать.

***

Том шел по густой траве, что росла во дворе старого бельгийца и думал о том, что, пожалуй, его Крису понравилось бы это место. Здесь было тихо, покойно, зелено и солнечно. Еще тогда, когда старик Баас своим рассказом убил последнюю надежду на то, что его Крис мог бы остаться в живых, Том подумал о том, а не перевезти ли его останки в Лондон? Но вспомнив унылую мрачную усыпальницу Спенсеров или же любое кладбище, где, возможно, его внук захочет похоронить своего деда — в конце концов как раз у молодого Кристофера были все права, чтобы решать, где же должен быть упокоен его дед, — так вот подумав об этом обо всём, Том принял решение, что лучшего места, чем эта тихая зеленая деревня и эта раскидистая липа, которая, словно часовой, охраняла покой лейтенанта Райта, было не найти. Том усмехнулся — как часто он думал о Крисе как о человеке, любящим веселье и розыгрыши, приключения и азарт. Но было несколько мгновений — совсем немного в их недолгой истории знакомства — когда Крис был тих и молчалив. В такие моменты — обычно это бывало, когда Райт считал, что Том не наблюдает за ним — он как будто думал о чем-то своем, о чем не спешил делиться с Томасом. Этот задумчивый Крис, пожалуй, привлекал Тома куда сильнее, чем Крис — зачинщик побега из госпиталя. Ему всегда хотелось спросить друга: о чем ты думаешь, что тебя гнетет? Расскажи мне! Подпусти ближе! Дай узнать тебя лучше! Но каждый раз, набравшись смелости, Том пасовал, понимая, что, возможно, он пытается забраться на чужую территорию. И теперь, спустя пятьдесят лет, жалел о том, что не спросил. Спенсер подошел к дереву совсем близко, прикоснулся к шершавому стволу, почувствовал, как тонкая ветвь несильно хлестнула по щеке — листочки оставили на коже влажный след. Видимо, утром прошел дождь, и теперь редкие капли еще не успели просохнуть. - Ну вот и поздоровались! - прошептал Томас, касаясь тыльной стороной ладони мокрой щеки. - Вот и поздоровались... Он поднял голову к небу — небу, которое отняло у него Криса. И сейчас только небо видело, как роса, перемешавшись с соленой влагой слез, тихо стекла по щеке Тома. Несколько капель упали ему на грудь, оставляя на рубашке темный след. - Мистер Спенсер! - позвал его Райт-младший. Позвал чуть слышно, боясь нарушить что-то хрупкое, что — он не очень хорошо понимал — но это что-то ощутимо витало в теплом летнем воздухе. Печаль человека, что сегодня прощался со своим возлюбленным. - О! Благодарю, Кристофер! - Том принял из рук Криса лопату и со сноровкой, удивительной для человека его возраста, выкопал под липой небольшую яму. - Это о тебе, мой Крис! - ничуть не стесняясь стоящего у него за спиной Райта-младшего, произнес Том и, положив в яму толстую тетрадь, в которой он вел переписку с Крисом, переписку без ответа, забросал её землей. - Это о тебе и пусть с тобой остается. А сейчас прощай. И он пошел прочь, позволяя Крису побыть немного на могиле деда.

***

За калитку домика герра Бааса они вышли вдвоем — Крис всё боялся, как бы Спенсера не начало штормить после всех переживаний, что тот испытал за то недолгое время, которое они провели в гостях у Эдварда. Но Том шел, гордо расправив плечи, разве что на трость припадал тяжелее, чем обычно. И на предложение Криса взять его под руку ответил недоуменно-вопросительным взглядом. - Разве я нуждаюсь в чьей-то поддержке? - говорил этот взгляд. Том-младший ждал их, сидя на капоте автомобиля и с интересом рассматривая яркого махаона, который, доверчиво приземлившись на его ладонь, расправил крылья. - Разве он не прекрасен? - спросил Крис, подходя ближе к Тому и так же увлеченно разглядывая насекомое. И старый Томас был уверен, что речь идет не о бабочке.