Глава 8. Правило, которое мы нарушили

POV Илья Потолок был едва различим в темноте, но Илья всё равно не сводил с него глаз. В голове с изнуряющим постоянством прокручивался один и тот же кадр: скользкий, чужой для неё лед, её пальцы, до белизны впившиеся в рукав его куртки, и то, как быстро — и совсем не по-профессиональному — учащался её пульс прямо под его ладонью. Он перевернулся на живот, уткнувшись лицом в жесткую подушку. Это просто контракт. Психолог. Человек, который должен латать его нервы перед стартами, а не путать их ещё сильнее. Но на льду в её взгляде не было ничего от сухой методички. Как и в его собственном. В начале пятого Илья сдался. На цыпочках прошёл на тесную кухню, налил из-под крана ледяной воды и долго смотрел в окно на редкие фары уборочных машин. Сон обрывался несколько раз за ночь, оставляя во рту сухой, тревожный осадок и ощущение, будто он только что выкликнул её имя впустую. — Бред, — пробормотал он в темноту стекла.

***

К восьми утра лед казался не скользящим, а липким. Илья вышел на раскатку с гудящей головой и неприятной пустотой под дышечкой, будто накануне сдал кровь. Первый же четверной лутц закончился жестоким падением — бедро обжёг привычный холод трека. На тройном акселе «поплыл» выезд, конёк врезался в борт. Каскад сорвался вовсе: вместо четырёх оборотов выкрутилось скомканное полуторное «нечто». Рафаэль стоял у бортика, молча наблюдая за этими потугами первые минут тридцать. Наконец он поднял руку. — К борту, — скомандовал тренер. Илья подъехал, тяжело дыша и вытирая пот со лба тыльной стороной перчатки. — Что с тобой? — спросил Рафаэль, даже не глядя на раскатывающихся рядом парней. — Бессонница. — Илья, не смеши меня. Ты прилетаешь из другого часового пояса и через два часа крутишь сальхов. Дело не в сне. Илья смотреть тренеру в глаза не стал — присел, якобы подтягивая шнуровку на левом ботинке. — Пропустил фазу восстановления, бывает. — Я знаю тебя с четырнадцати лет, — тихо и веско произнёс Рафаэль, опираясь локтями о пластиковый борт. — Если у тебя «плавает» корпус на элементах, значит, ты не здесь. Где ты? Молчание затянулось. Слышно было только, как на противоположном конце арены кто-то подрезает лед на выезде с каскада. — Это Лера? — тон тренера стал ещё тише, почти конфиденциальным, отчего у Ильи внутри всё сжалось. — Вы слишком много времени проводите за пределами кабинета. — Она работает с моим фокусом перед стартом, — резко отрезал Илья. — А ты? — Рафаэль чуть наклонил голову. — Ты всё ещё работаешь? Или уже играешь в спасателя? Илья выпрямился, чувствуя, как одеревенела шея. — К чему вы ведете? — К тому, что если спортсмен начинает думать о том, как кто-то смотрит на него из-за бортика, у него летит координация. Ты сейчас либо соберешься и отработаешь прокат, либо иди в раздевалку. Полумерами мы здесь не занимаемся. — Я в порядке, — буркнул Илья и оттолкнулся от борта. Он сделал полный круг, зашел на четверной сальхов... и снова рухнул, вывернув колено под неудачным углом. Лед отозвался глухим ударом. Рафаэль даже не вздохнул. — Снимай коньки. Завтра в семь утра. Без опозданий. Илья ушел с арены, так и не подставив лицо под холодный сквозняк у трибун, где обычно во время раскаток сидела Лера с блокнотом. Сегодня её кресло пустовало.

***

Сообщение он набрал уже в холле, не снимая чехлов с лезвий: @ilia_quadg0d_malinin: «Нам нужно поговорить». Ответ звякнул, когда он застегивал куртку: @valeria_ilatovskaya: «Номер 412. Через сорок минут». Город встретил его колючим ветром, но Илья шел распахнутый, едва замечая мелкий мокрый снег. Всё, о чём он мог думать — как сказать ей так, чтобы это не звучало глупо или отчаянно.

***

В номер его впустила не Лера. На пороге стояла миниатюрная брюнетка в слишком большой толстовке. На свободную руку у неё был намотан шнур от наушников, а взгляд выражал такое наглое любопытство, что Илья невольно сделал шаг назад. — О, — протянула она, нагибая голову. — Великий и ужасный Малинин. А Лера говорила, ты выше. — Вася, ради бога! — из глубины номера донесся глухой голос Леры. Илья шагнул в прихожую. Лера сидела прямо на полу возле застеленной кровати, обхватив колени руками. На ней был простой серый свитер с растянутыми рукавами, волосы собраны в небрежный узел. Без своего вечного строгого жакета и планшета она казалась совсем девчонкой — уязвимой и непривычно домашней. — Это Василиса, — Лера слегка потянула рукав, явно смущаясь. — Прилетела без предупреждения. — Прилетела спасать тебя от истощения, — уточнила подруга, быстро всовывая ноги в кроссовки. — Так, дети мои. Я иду в холл за кофе и вернусь примерно через час. Если вы за это время не решите, кто из вас кого рефлексирует — я начну давать советы сама. А у меня методика жесткая. Она кивнула Илье, подмигнула ему и выскользнула за дверь, оставив за собой легкий шлейф яблочного парфюма. В комнате установилась тишина, прорываемая только гулом вентиляции. — Извини, — Лера вздохнула, упираясь лбом в колени. — Она иногда слишком... активная. — Ничего, — Илья остался стоять у стены, не решившись пройти дальше. — Вы похожи. Лера подняла голову. В её глазах застыла усталость. — Ты хотел поговорить. Говори. Только давай без загадок, Илья. Я сегодня отработала шесть часов с юниорами, у меня голова раскалывается. Илья потянулся к карману куртки, но вовремя оставил руку в покое. — Я сорвал тренировку. — Бывает. Может, перетренировался. — Нет, — он сделал пару шагов к центру комнаты. — Не бывает. Я зашел на сальхов с мыслью не о дуге выезда, а о том, как у тебя вчера дрожали пальцы, когда ты хваталась за куртку. Рафаэль всё понял с одного взгляда. Лера приподнялась, садясь на край кровати. Её плечи заметно напряглись. — И что именно он понял? — Что я думаю не о соревнованиях. И не о программе. — Илья... — в её голосе прорезалась та самая профессиональная, мягкая строжайшая интонация, которая обычно ставила между ними стену. — Мы это обсуждали. Есть этика. Есть мой контракт с федерацией. — Да к черту контракт! — Илья выдохнул раздраженно, но тут же понизил тон, шагнув ближе. — Ты думаешь, я не пытался с этим разобраться? Я полночи смотрел в потолок. Я пытался убедить себя, что это просто стресс, что ты просто помогла мне не сорваться. Но это не так. Он остановился прямо перед ней. — Когда ты смотрела на меня там, на льду... ты не думала о методиках. Ты испугалась. И ты прижалась ко мне не как к клиенту. Лера молчала, нервно перебирая край свитера. — Я должна была удержать равновесие, — тихо проговорила она, но голос изменил ей, сорвавшись на полушепот. — Ты лжешь, — просто сказал он. — Илья, уходи. Пожалуйста. Завтра важный день... — Я не уйду, пока ты не скажешь мне это в лицо, смотри в глаза. Лера резко встала. Они оказались почти вплотную. Она подняла голову — и в её взгляде не осталось ни капли от того спокойного, сдержанного специалиста, к которому он ходил на сеансы три месяца подряд. Только растерянность и какая-то глухая, давняя усталость. — Хорошо, — шепотом выговорила она. — Хочешь правду? Да. Я испугалась. И да, я не хотела отпускать тебя в тот момент. Доволен? А теперь подумай, чем это закончится. Если кто-то узнает — меня лишат лицензии на следующий же день. Тебя сожрут журналисты. Ты этого хочешь? — Мне все равно на журналистов, — он протянул руку и осторожно, едва касаясь пальцами, провел по её запястью. Лера вздрогнула, но руку не убрала. — Мне не все равно, что ты сейчас чувствуешь. — Я чувствую страх, — честно ответила она, заглядывая ему в глаза. — Панический страх всё испортить. Тебе девятнадцать, Илья. У тебя впереди главный сезон в жизни. — Мне двадцать, — тихо поправил он. — И я сам решаю, что мне ломать — ноги на каскадах или жизнь. Лера внезапно закрыла лицо ладонями и тяжело выдохнула. — Ты абсолютно невыносим. — Знаю. — Упрямый, неслушный... — Тоже знаю. Она медленно опустила руки. Ее пальцы касались его куртки — осторожно, словно проверяя, реален ли он. — Никто не должен знать. Вообще никто. На арене — мы тренер и спортсмен. Понял? — Понял, — Илья шагнул еще ближе и обнял её — не так, как на тренировке, а медленно, давая время отстраниться, если она захочет. Лера не отстранилась. Она уткнулась лбом ему в плечо, уткнувшись носом в воротник. Впервые за весь день тяжесть в груди начала понемногу рассеиваться.

***

Когда Василиса с тихим кликом открыла дверь электронным ключом, они сидели на полу у окна. Илья опирался спиной о батарею, Лера полулежала, прислонившись к его плечу. На подоконнике остывали два бумажных стакана. — Так, — Василиса замерла на пороге, победоносно скрестив руки на груди. — Я вижу, психотерапия прошла успешно. Пациент скорее жив? — Вась, замолчи, а, — не открывая глаз, попросила Лера. Василиса усмехнулась, бросая ключи на тумбочку: — Ладно-ладно. Trust the process, Лерок. Я спать — в соседний номер. Завтра жду подробного отчета. Дверь за ней снова закрылась. Илья повернул голову, касаясь губами темных волос Леры. — Что это значит? — Что? — «Trust the process». Лера чуть пошевелилась, удобнее укладываясь у него на груди. — Это когда ты заходишь на прыжок и не думаешь о том, как приземлишься. Просто делаешь шаг. — И часто это срабатывает? — Почти никогда, — тихо ответила она и, приподнявшись, сама коснулась его губ. Это не был порывистый или киношный поцелуй — скорее нежное, пробивающее насквозь признание. Без лишних слов, оговорок и правил, которые с этого момента перестали иметь значение.