Глава 9. Правильно — не значит легко

POV Лера Тепло на затылке ощущалось тяжелым и живым. Ритмичный выдох касался кожи за ухом через каждые пару секунд, разгоняя по шее мурашки. Лера не открывала глаза. Ей казалось, если она пошевелится, сон лопнет, оставляя лишь сухой остаток — холостые простыни и собственный стыд. Его рука лежала на ее талии — небрежно, но с той глухой тяжестью, с какой отпускают мышцы только смертельно уставшие люди. Вчера. Пальцы, впутавшиеся в ее волосы. Едкий запах льда и чужого парфюма. Его губы — горячие, сухие, с трещинкой на нижней, которую она отчетливо ощутила, когда перестала сопротивляться. Лера чуть повернула голову. Илья спал. Светлые пряди липли ко лбу, лицевые мышцы разгладились, и без привычной жесткой складки между бровей он казался почти безоружным. Никакого «золотого мальчика», никаких замашек мирового чемпиона. Просто взрослый парфюм на молодом парне, который умеет падать на лед и не морщиться. У подложечки заныло. Этика. Контракт. Пять лет университета. Слова звучали в голове сухими терминами из учебника по психотерапии, но сейчас они казались чужими, будто их читал посторонний голос. «Ты сошла с ума», — мысленно проговорила она, медленно, по сантиметру выскальзывая из-под его руки. Илья едва слышно вздохнул, его пальцы сжались на пустом месте, но он не проснулся. Лера нащупала на полу свою растянутую футболку, натянула через голову и, старательно избегая скрипящих паркетин, ушла в ванную. В зеркале над раковиной отпечаталась заспанная девушка с серо-зелеными глазами и светло-русым гнездом на голове. Вечный вид первокурсницы, которую случайно пустили во взрослый штаб. Двадцать четыре года, диплом с отличием — а выглядит так, будто проникла в раздевалку к спортсменам по поддельному пропуску. Она включила ледяную воду, набрала в ладони и с силой плеснула в лицо. Раз, другой. — Соберись, — сказала она своему отражению. Голос вышел сиплым. — Лера, соберись. Фраза осталась незавершенной, потому что продолжения у нее не было. Когда она вышла, Илья уже сидел на краю кровати, свесив ноги. Проводил ладонями по лицу, пытаясь стряхнуть сон. Увидев ее, он щурился от утреннего света и улыбнулся — мягко, без защитной брони, с которой обычно выходил к прессе. — Рано, — прохрипел он. — Мне надо собраться, — Лера потянулась к своему свитеру, лежавшему на кресле. — Иди сюда, — он протянул руку, хватая ее за запястье. Не больно, но ощутимо, пытаясь потянуть на себя. — Еще пять минут. Лера не шелохнулась. Его пальцы на ее пульсе обжигали. — Илья, отпусти. Нам нужно поговорить. Пауза. Улыбка на его лице не исчезла, а скорее застыла, превращаясь в какую-то сухую маску. Взгляд мгновенно прояснился. — О чем? — О том, что произошло. Он отпустил ее руку и медленно поднялся. Без кроссовок, в одних спортивных штанах, он казался огромным. Рослая фигура полностью перекрывала свет из окна. — И что произошло? Лера заставила себя не отводить взгляд. — Глупость. Которая больше не повторится. Илья молчал. Просто смотрел на нее — пристально, с той опасной концентрацией, с какой заходит на самый сложный прыжок в программе. — Что значит «глупость»? — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. — Лера обняла себя за локти. Рефлекторный жест защиты, который она сама сотню раз описывала в картах клиентов. — Я твой спортивный психолог. Между нами контракт. — Вчера ты не про контракт думала. — Вчера я совершила ошибку! — голос звякнул металлическим тоном, и Лера тут же прикусила tongue, сбавляя обороты. — Я профессионал, Илья. Для тебя я — Валерия Сергеевна. Или просто Валерия. Никаких «Лер». Илья сделала шаг вперед. Разница в росте давила; от него веяло чистым, почти ощутимым гневом. — Ты сейчас серьезно? После того, как сама уткнулась мне в шею? После того, как дрожала, пока я тебя держал? — Я отреагировала на твое эмоциональное состояние, — сухо, чеканя каждое слово, выговорила она. — Я переступила черту. Это моя вина, и я её исправляю. — Ты не вину исправляешь, ты струсила, — отрезал он. Голос упал до опасного шепота. — Тебе проще включить этот свой профессорский тон, чем признать, что тебе было хорошо. — Мне нужно сохранить работу! — рявкнула она, потеряв контроль. — И твои результаты! Ты понимаешь, что сделает федерация, если узнает? Тебя размажут. Меня лишат лицензии. Твой тренер вышвырнет меня с катка в ту же секунду! — Мне плевать на Рафаэля. — А мне не плевать! — Лера шагнула к нему вплоть до соприкосновения, снизу вверх глядя ему в глаза. — Это моя жизнь, Илья! Ты через два года закончишь карьеру, уйдешь в шоу, а я останусь с испорченной репутацией и пустым резюме. Я не буду ради твоего эпизодического всплеска гормонов рушить все, к чему шла. Илья отшатнулся, будто его ткнули под дых. Лицо побледнело, челюсти сжались так, что виски натянулись. — Эпизодический всплеск? — повторил он тихо. — Да. — Ладно. Он развернулся, подхватил со стула свою толстовку и натянул через голову, даже не глядя на нее. — Илья... — Не надо, — он поднял руку, останавливая ее на полуслове. Голос стал совершенно чужим, плоским и сухим. — Ты всё доходчиво объяснила, Валерия Сергеевна. Дверь за ним закрылась без стука. Щелкнул английский замок — тихо и окончательно. Лера осталась стоять посреди комнаты. В тишине было слышно, как на кухне капает кран. Она опустилась на край кровати, туда, где полчаса назад лежал Илья. Подушка еще сохранила слабый запах его одеколона — что-то с нотами цитруса и хвои. Она не стала плакать. Плакать было некогда — через два часа начиналась первая тренировка. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал ледовый комбайн, — сказала Василиса, бросая связку ключей на тумбочку. Она вошла без звонка — у нее был дубликат. Окинула взглядом Леру, все так же сидевшую на кровати в растянутой футболке. — Я поставила рамки, — проговорила Лера, не поднимая головы. — И как, полегчало? — Василиса присела на корточки напротив неё, опираясь ладонями о колени. — Лер, ты сейчас работаешь не как психолог, а как перепуганная девочка, которой впервые дали подержать что-то живое, а она решила это спрятать в сейф, чтобы не сломать. — У меня этика... — К черту этику, когда у тебя руки трясутся так, что ты чашку не удержишь, — жестко перебила Василиса. — Ты его боишься? Или себя рядом с ним? Лера подняла глаза. Взгляд был сухим и горячим. — Я боюсь остаться ни с чем, Вась. Он спортсмен. У них эмоциональные качели — это норма. Сегодня я его «спасаю», а завтра он выйдет на лед, прыгнет свой четверной и поймет, что я ему больше не нужна. А я к тому моменту уже успею сломать себе всё. Василиса долго смотрела на нее, затем тяжело вздохнула и поднялась. — Ты сама говоришь моим спортсменам: «Страх — это просто сигнал, а не поворотный указатель». А сама развернулась на сто восемьдесят градусов и дёру дала. — Это другое. — Ну да. Это же твое личное болото, тут правила не работают.

***

На раскатке перед полуденной тренировкой Илья катался безупречно. Лера смотрела на него со второй трибуны, спрятавшись за высокой спинкой кресла. Он заходил на элементы жестко, без раскачки, словно вымещая на льду все, что накопилось за утро. Каскад три-три — идеально. Четверной тулуп — приземление в колено, выезд чистый, без помарки. Рафаэль у борта удовлетворенно кивал. Илья ни разу не поднял глаз на трибуны. Ни разу не взглянул в сторону тренерского мостика. Он работал как идеально отлаженный механизм, словно никакой вчерашней ночи, никаких разговоров и никакой Леры в его жизни никогда не существовало. «Так и должно быть», — сказала себе Лера, сжимая в кармане пальто холодные пальцы. Тогда почему во рту стоял стойкий привкус железа, как бывает при сильном испуге? Телефон в кармане вибрировал. Она вытащила его. Сообщение от Ильи:  @ilia_quadg0d_malinin: «Сеанс сегодня отменяется. Мне нужно поспать перед второй тренировкой». Лера несколько секунд смотрела на короткую строчку на экране. Пальцы зависли над клавиатурой. @valeria_ilatovskaya: «Хорошо. Увидимся завтра» Она набрала и нажала «Отправить». Ответ не пришел. Лера опустила телефон и снова посмотрела на лед, но Илья уже уходил в раздевалку, набросив на плечи чехлы для коньков и не оборачиваясь.