Глава 11. Ради его карьеры

POV Лера Рваный стук в деревянную панель не просто разбудил — он выбил воздух из легких. Лера подскочила на кровати, сердце моментально заколотилось где-то в горле, отдавая глухой болью в висках. Паника спала не сразу, оставляя во рту сухой, металлический привкус. Несколько секунд она глупо смотрела на плотные шторы, сквозь которые пробивался рассветный влажный свет Майами, пытаясь собрать себя воедино. Отель. Сборы. Завтрашний перелет. И ночные отпечатки на коже, которые до сих пор жгли. Его пальцы, впившиеся в её запястья, когда его накрыла очередная волна приступа. Тяжелое, рваное дыхание у самого уха. И это шёпотом, на грани бреда и отчаяния: «Не уходи. Только не ты». Стук повторился. Лера спустила ноги на прохладный пол, провела ладонями по лицу, пытаясь стереть следы бессонницы. Подойдя к двери, она прижалась лбом к холодному дереву и заглянула в оптический кружок глазкой. На пороге стояла тележка с бельем и горничная в сервформе. Лера медленно выдохнула, чувствуя, как плечи опускаются от физического облегчения, за которым тут же последовала липкая досада. Она приоткрыла дверь на ширину цепочки. — Извините, — горничная скомкала в руках свежие полотенца и сбилась на ломаный, искаженный акцент. — Я думала... номер свободен. — Ничего. Всё в порядке, — тихо ответила Лера, качнув головой. — Мне пока не нужно. Дверь щелкнула, заперев замок. Лера прислонилась затылком к гладкой поверхности и закрыла глаза. Тихо. Слишком тихо для города, который через пару часов превратится в раскаленный улей. В душе вода казалась почти кипятком, но внутренняя дрожь не проходила. Лера стояла, уткнувшись лбом в мокрую кафельную плитку, позволяя тугим струям стекать по лопаткам. В ушах до сих пор звенело его вчерашнее откровение. Никаких профессиональных дистанций, никаких терминов из учебников по психотерапии. Он просто сломал её защитные барьеры одной фразой: «Я знаю эти твои правила. Я знаю, как называется то, что со мной происходит. Но когда ты рядом, мне плевать на термины. Я вижу только тебя». А она не могла позволить себе такой роскоши. Она думала об этом непрерывно. Каждая секунда рядом с ним превращалась в минное поле. Этический кодекс, расторжение контракта, лишение лицензии — всё это казалось абстрактными словами до тех пор, пока она не вспомнила тяжелый, сканирующий взгляд Татьяны. Мать Ильи уже давно смотрела на нее не как на нанятого специалиста, а как на угрозу. Как на деталь, которая ломает идеально отлаженный механизм побед её сына. «Ты не имеешь права», — твердила себе Лера, выключая воду. Пар постепенно рассеивался. Из зеркала на нее смотрела чужая женщина: спутанные мокрые волосы, запавшие тени под глазами и губы, которые до сих пор помнили чужое касание. «Ты в порядке?» — спросил он вчера, когда приступ отступил, и он впервые за ночь посмотрел на нее не как пациент на врача. «Нет», — честно ответила она тогда. И эта честность сейчас казалась единственной ошибкой, которую уже не исправить.

***

В ресторан на первом этаже Лера спустилась ближе к восьми. В воздухе пахло свежей выпечкой и крепким эспрессо, но от этого запаха её тошнило. Она заметила их сразу. Семья сидела у окна. Татьяна что-то быстро и отрывисто выговаривала сыну, активно жестикулируя тонкой кистью с массивным кольцом. Илья слушал с непроницаемым лицом, уставившись в чашку с темным кофе. Он выглядел безупречно — собранный, в свежей командной экипировке, но Лера видела микроскопические детали: слишком сжатые челюсти, бледность у крыльев носа и едва заметное напряжение в плечах. Лера села за маленький столик в самом дальнем углу, за декоративной пальмой. Заказала черный кофе, к которому так и не прикоснулась. Она физически ощутила, как его взгляд переместился на нее. Не оборачиваясь, она видела, как он чуть повернул голову, игнорируя очередную реплику матери. Лера упрямо смотрела сквозь стеклянную стену на предрассветный океан, сжимая под столом пальцы в кулаки до белых костяшек. Смотреть на него сейчас — значит отдать себя с потрохами на съедение Татьяне. Спустя полчаса она вернулась в тишину своего номера. Телефон на тумбочке завибрировал, заставив её вздрогнуть. На экране светилось имя Василисы. — Доброе утро, — голос подруги в трубке звучал слишком бодро, но в нем мгновенно проскользнули настороженные ноты. — Голос у тебя такой, будто тебя только что вытащили из подвала. Что происходит? — Ничего, — Лера села на край застеленной кровати, разглядывая узор на ковре. — Сборы. Нагрузка. Да и не выспалась. — Лера. — Что? — Ты со мной таким тоном разговариваешь, только когда пытаешься что-то утаить. Что случилось? Лера молчала, слушала, как гудит кондиционер в стене. Сопротивляться у нее просто не было сил. — Он пришел ночью, — выдохнула она, закрывая глаза руками. На том конце провода образовалась пауза. Слышно было, как Василиса отставила чашку. — Илья? — Да. — И насколько всё плохо? — У него был жесткий срыв. Паническая атака на фоне перегрузок. Я... я работала с ним как специалист, Вася. Насколько могла. — «Насколько могла», — повторила Василиса с нескрываемой скепсисом. — Лера, не крути мне мозги. Вы переступили черту? — Я не знаю, где эта черта! — голос Леры сорвался, она сжала телефон сильнее. — Я знаю каждую статью правил. Я знаю, что это профессиональное самоубийство. Но когда он передо мной — полностью сломанный, настоящий — я забываю, где заканчивается работа и начинаюсь я. — Ты ничего не забываешь, — мягко, но жестко возразила Василиса. — Перестань себе врать. Забыть можно по глупости, по неопытности. А ты прекрасно понимаешь масштаб катастрофы. Ты просто решила отдаться этому чувству, потому что устала быть правильной. — Это одно и то же. — Нет, Лера. Это выбор. И тебе придется за него отвечать. — И что мне делать? — шепот вырвался сам собой, жалкий и растерянный. — Спросишь как коллегу? Беги оттуда и передавай клиента другому врачу. Завтра же. — А если как подругу?.. Василиса долго вздыхала в трубку. — А если как подругу... не пытайся сыграть в святую мученицу. Если ты его сейчас бросишь под предлогом «так правильно», ты раздавишь его, а сама сгоришь от вины. Но если останешься — вас обоих сожрет его мать и эта чертова система. Выбирай, какой яд тебе больше нравится. — Ты умеешь утешить, — горько ухмыльнулась Лера. — Я говорю правду. Держись там. Звонок отключился. Лера опустила руку с телефоном, продолжая гипнотизировать взглядом полосу горизонта за окном.

***

К вечеру жара спала, уступив место тяжелой влажности. Океан штормило. Лера ушла на самую дальнюю полосу пляжа, где берег резко уходил вправо, скрываясь за стеной пальм. Она села прямо на прохладный песок, подожав колени к груди. Вода накатывала на ноги, с шипением отступая назад. Закат был кроваво-бордовым, смешанным с грозовыми тучами. Шаги за спиной она услышала раньше, чем он заговорил. Песок сухо скрипел под его кедами. Илья опустился рядом. Без лишних движений, без вопроса «можно ли». Он занял пространство рядом с ней, как будто так и должно быть. — Ты не должен здесь находиться, — сказала Лера, не поворачивая головы. Голос звучал сухо, но внутри всё натянулось, как струна. — Должен. — Илья, если твоя мать... — Она думает, что я разбираю видеозаписи прошлых соревнований, — перебил он. Голос у него был уставшим, но удивительно твердым. — Не начинай. Пожалуйста. Не включай этот лекторский тон. Лера молчала, глядя на темнеющие волны. — Я устал, Лер, — тихо произнес он, и в этой тишине было больше боли, чем в его ночных вспышках. — Устал делать вид, что мы чужие. Устал ловить твой взгляд в коридорах и смотреть, как ты отводишь глаза. — Мы не можем по-другому, — она наконец повернулась к нему. — Это не игра. Это твоя жизнь, твоя карьера. — А моя жизнь — это только спорт? — Он резко развернулся к ней. В его глазах отражался угасающий закат. — Ты думаешь, мне нужны эти медали, если после них я прихожу в пустой номер и не могу дышать? Ты хоть раз спросила, чего хочу я, а не моя федерация? — Я думаю о том, чтобы у тебя осталась эта жизнь! — выкрикнула Лера, чувствуя, как подступают слезы. — Если кто-то узнает, тебя уничтожат. Пресса, спонсоры, мама... — Да плевать мне на мать! — рявкнул он, и его лицо исказилось от злости. — С меня хватит. Она распланировала мой каждый шаг до тридцати лет! С кем мне спать, что мне есть, с кем разговаривать. И ты сейчас делаешь то же самое — решаешь за меня, что для меня лучше! — Она пытается тебя защитить! — Она строит вокруг меня клетку! И ты помогаешь ей закручивать гайки! — Потому что я видела, что с тобой происходит, когда ты ломаешься! — Лера подалась вперед, их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — У тебя нет права на ошибку в их глазах. Если я стану твоей ошибкой, они сожрут тебя и не подавятся! Илья замер. Злость из его взгляда исчезла, уступив место какой-то темной, отчаянной нежности. — Ты не ошибка, — тихо сказал он, и его рука осторожно, словно боясь испугать, коснулась её щеки. Пальцы были горячими и чуть дрожали. — Ты единственное за последние три года, что кажется мне настоящим. Лера затаила дыхание. Её рука сама поднялась, накрыв его ладонь на своей щеке. Она прижалась к его пальцам, на секунду позволив себе слабость — просто закрыть глаза и почувствовать его тепло. — Илья... — прошептала она. — Это разрушит всё. — Пусть разрушает, — прошептал он в ответ, наклоняясь ближе. Она ощутила его дыхание на своих губах. Еще миллиметр — и возврат пойдет на нулевой уровень. Лера медленно, с невероятным усилием, опустила его руку и отступила назад, разрывая контакт. — Я не могу, — тихо произнесла она, вставая с песка. — Извини. Он не стал её догонять. Он остался сидеть на песке, превратившись в темный силуэт на фоне бушующего, темнеющего моря.

***

Ночь превратилась в нескончаемый кошмар. Лера металась по простыням, сбивая их в тяжелые узлы. Потолок номера казался низким, давящим. Тишина в ушах звенела, перекликаясь со стуком собственного пульса. Она встала, подошла к столу, взяла телефон. Экраны гаджетов всегда выжигают глаза в темноте, но сейчас этот свет казался единственным ориентиром. Она открыла диалог с ним. Пальцы быстро забегали по клавишам:  «Я на пляже была не права. Давай поговори...» Стерла. Слишком откровенно. Слишком слабо. «Илья, ты спишь? Нам нужно поставить точку.» Стерла. Это лживо. Никакой точки она поставить не могла. @valeria_ilatovskaya: «Мне тоже страшно.» Она смотрела на эти три слова, пока экран не начал гаснуть. Палец завис над кнопкой отправки. Сердце колотилось в горле. Один клик — и назад пути не будет. Никаких профессий, никаких правил. Только они двое против всего мира. Лера зажмурилась, резко заблокировала экран и швырнула телефон на дальний край подушки. Она улеглась на бок, подтянув колени к груди, и уставилась на полоску света под входной дверью. За окном мешались первые звуки просыпающегося города, а она так и лежала, не смыкая глаз, панически боясь наступления утра.