Глава 12. Ночь без этики

POV Илья Возвращение из Майами в Вирджинию отозвалось в теле мгновенным, тяжелым оседанием. Легкие, еще помнившие соленый, влажный воздух побережья, здесь, в Ричмонде, сузились от сухого и стерильного холода. За окном самолета мелькали тусклые, правильные огни; Майами — с его пальмами, ночным шумом и невидимым для чужих глаз прикосновением ее ладони к его пальцам — остался за тысячу миль. Здесь правила диктовали другие люди.

***

На первой тренировке после сборов Рафаэль не давал продыху. Железо коньков резало лед с сухим треском, мышцы жгло уже на тридцатой минуте, но Илья молчал. Тело работало на автопилоте: каскады выходили точными, четверной лутц ложился в дугу без единого скребка. Рафаэль скупо кивал у борта. Илья же думал не о коньках. На трибуне, чуть в стороне от остальных, сидела Лера. Тот же привычный блокнот, тот же стаканчик с остывающим кофе. Ее взгляд скользил по льду — собранный, аналитический. Она смотрела на траектории, на технику, но только не на него. От этой профессиональной дистанции внутри закипала злость, и на четверном сальхове он потерял ось. Конёк выбило, и ледяная крошка брызнула в лицо. — Заново, — сухо бросил тренер. Илья зашел на круг, прыгнул, выехал идеально, но зуд под кожей никуда не делся. На последующих сессиях они играли в чужих людей. Лера задавала вопросы ровным, поставленным голосом: про стресс, про фокус перед стартом, про контроль дыхания. Никаких «ты справишься», никаких мягких интонаций. Психолог и спортсмен. Он кивал, отвечая коротко, а сам сжимал кулаки так, что ногти въедались в ладони. Умники из спортивных федераций придумали этические кодексы, чтобы обезопасить систему, но сейчас эта система ломала его изнутри.

***

Чемпионат США в Сан-Хосе встречал гулом пятнадцатитысячной арены. Этот звук — смесь ожидания и вибрирующего баса колонок — всегда действовал на Илью как допинг. Короткую программу он откатал на одном дыхании. Лед под коньками казался податливым, прыжки выходили легкими, без лишних усилий. Оценки судей высветились на табло — очередной рекорд. Зал взвыл. Илья стоял в центре катка, тяжело дыша, и вопреки всем инструкциям искал глазами не камеру и не тренера. Он нашел ее в верхнем секторе. Лера сжимала в руках смятую распечатку программы. В ее глазах не было отстраненности — там застыл сухой, отчаянный страх за него, смешанный с какой-то тихой, непроизносимой гордостью. Илья смотрел прямо на нее, игнорируя объективы. Ему было плевать, кто и что разглядит в этом взгляде. Произвольная превратилась в абсолютный шум. Четверной аксель, лутц, связки — все сложилось в единый, непрерывный поток. На пьедестале, пока гремел гимн и тяжелая медаль тянула шею, он думал только о том, как вырваться с обязательной части вечера.

***

На банкете Татьяна не отходила от него ни на шаг, регулируя каждый разговор со спонсорами и чиновниками. — Прекрасный результат, — негромко произнесла она, пока к ним подходил очередной представитель федерации. — Но не расслабляйся. Это лишь этап перед Олимпиадой. — Я помню, — отрезал он, выжидая момент. Как только мать отвлеклась на спортивное руководство, Илья выскользнул из душного зала. Коридоры под ареной пустовали, гул банкета сюда почти не долетал. Илья шел к временному кабинету Леры, чувствуя, как пульс учащается с каждым шагом. Дверь оказалась неплотно прикрыта. Он уже занес руку для стука, когда из щели донеслись голоса. Внутри, опираясь на край стола, стоял Нэйтан Чен. Его поза была подчеркнуто расслабленной, а тон — вальяжным и небрежным: — Валерия, вы тратите слишком много сил на Малинина. Переходите в мою команду. Со мной точно будет проще. Лера ответила без паузы, ее голос звучал прохладно и привычно-профессионально: — Нэйтан, вы прекрасно знаете правила. Я не обсуждаю клиентов и не меняю назначенные нагрузки. — Жаль, — Чен усмехнулся, сделав полшага ближе. — Такие специалисты — редкость. Да и выглядите вы отлично. — Это лишнее, — так же спокойно отредактировала тон Лера. — Ладно-ладно, попытаться стоит. Чен повернулся к выходу, и Илья едва успел сделать шаг назад, уходя в тень несущей колонны. Когда шаги Нэйтана затихли в конце коридора, Илья толкнул дверь и шагнул внутрь. Лера подняла глаза от документов. По его лицу она моментально поняла все. — Илья... — Я слышал, — перебил он, закрывая за собой дверь. Голос звучал глухо. — Не надо объяснять. — Он просто зашел, — ровно сказала она. — И получил отказ. — Я слышал, — повторил он, садясь на край стула, где только что был Чен. Внутри все горит от сухой, злой ревности. — Но от этого легче не становится. — Ты ревнуешь. — Да. Ревную, — он взглянул на нее снизу вверх, не пытаясь защищаться. — Я знаю, что не имею права. Знаю про этику, про твою работу, про то, что мне положено думать только про каток. Но я устал делать вид, что ты для меня просто штатный специалист. Лера замерла, сжав пальцы на ручке. — Мы не можем переходить эту грань. — Уже перешли, — он поднялся, подошел вплотную и опустился на колено перед ее креслом, накрывая ее холодные ладони своими. — Я сделал все, что от меня требовали на этом турнире. Я забрал золото. А теперь я хочу просто быть с тобой. Без этой чертовой дистанции. Лера молчала, вглядываясь в его лицо. Ее дыхание стало рваным, профессиональная броня дала трещину. — Если мы это сделаем, пути назад не будет, — тихо выдохнула она. — Мне не нужен путь назад. Он встал, дёрнул щеколду на двери и вернулся к ней. Прикосновения потеряли осторожность: он привлекая её к себе, чувствуя, как она отвечает — сбивчиво, отдавая всю ту накопившуюся за недели выдержку. — Не здесь, — прошептала она в его губы, хотя руки уже путались в его волосах. — Здесь. Никого нет. Пальцы Леры дрожали, когда она расстегивала пуговицы его рубашки. На ее собственном лице читалось неприкрытое напряжение. — У меня слишком долго никого не было, — вдруг сбивчиво выговорила она, отводя взгляд. — Я совсем отвыкла... Илья остановился, мягко поднял ее подбородок и накрыл её губы коротким, успокаивающим поцелуем: — Все в порядке. Я с тобой. Он помог ей снять свитер, оставив в простом белье, избавился от своей одежды и увлек ее на узкий офисный диван. Движения стали медленными, почти осторожными, без суеты. Лера тихо вскрикнула, когда он вошел в нее, пальцы впились в его плечи, но спустя несколько мгновений ее дыхание выровнялось, подстраиваясь под его ритм. В полутьме кабинета остались только сухой шуршащий звук смешанного дыхания и глухие удары сердец. Когда накатила развязка, он прижал ее к себе, заглушая ее рваный выдох поцелуем, и уткнулся лицом в ее шею. Они лежали втиснувшись на узком паралоновом диване. За окном шумела ночная профилактика арены — где-то гудели кондиционеры. — Ты как? — тихо спросил он, гладя ее по голой спине и задевая пальцами неровный, старый шрам. — Это была ошибка, Илья. С точки зрения всего, чем мы занимаемся. — Мне плевать на их точки зрения, — он сжал ее ладонь. — Главное, что ты здесь. Но ты… ты жалеешь? — Нет, — она касается его щеки. — Но ты сам понимаешь, мы не должны были. — Мы должны были, — он накрывает ее ладонь своей. — Мы должны были это сделать. Потому что если бы не сейчас — то когда? Через год? Через пять? Когда уже будет поздно? — Может быть, никогда. — Тогда я бы сошел с ума. — Ты невозможен, — шепчет она. — Я знаю. Но ты меня такого и любишь.

***

Через полчаса в коридоре раздался отчетливый звук каблуков. — Валерия? Вы еще у себя? — голос Татьяны прозвучал прямо за дверью. Они замерли, переставая дышать. Илья ощутил, как тело Леры мгновенно натянулось, как струна. Ручка двери дернулась, но замок выдержал. — Наверное, ушла в отель, — пробормотала Татьяна сама себе, и шаги стали удаляться. Лера медленно выдохнула, опустив голову ему на грудь: — Нам нельзя здесь оставаться. — Знаю. Но уходить не хочется. Она поднялась первая, собирая одежду в темноте. — С завтрашнего дня входим в обычный режим, — произнесла она, застегивая пуговицы. — У тебя восстановление, потом подготовка к миру. — А дальше? — А дальше будем думать, — она подошла, быстро поцеловала его в щеку и приоткрыла дверь. — Иди к себе, как только коридор опустеет.

***

В пять утра телефон на столике вибрировал от короткого уведомления.  @valeria_ilatovskaya: Ты ушел?  @ilia_quadg0d_malinin: Только собираюсь.   @valeria_ilatovskaya: Больше так не рискуем.  @ilia_quadg0d_malinin: Конечно-конечно, босс. За завтраком Татьяна долго всматривалась в его лицо через стол. — Ты какой-то задумчивый. Надеюсь, мысли уже об Олимпиаде? — Исключительно о ней, — ответил Илья, убирая телефон в карман. Он смотрел в окно на серый разгар утра и точно знал: назад дороги действительно нет. И менять этот риск на привычный покой он не собирается.