Глава 37. Новая глава жизни

POV Лера Она просыпается от того, что кровать рядом пуста. Это чувство знакомо ей последние дни: Илья встаёт рано, уходит на кухню, делает вид, что пьёт кофе и смотрит в телефон, но Лера не дура — она видит, как он напряжён. Он слишком часто смотрит на неё, когда думает, что она не замечает. Сегодня всё то же самое. Лера натягивает его толстовку, которая давно стала её, и босиком идёт на кухню. Илья сидит за столом, сжимая кружку с апельсиновым соком, и смотрит в одну точку на стене. Он не слышит её шагов — или делает вид, что не слышит. — Ты чего не спишь? — спрашивает она, садясь напротив. Он вздрагивает и прячет телефон в карман. — Приснилось кое-что. Вот и проснулся. А уснуть обратно не могу. — И что приснилось? — Забыл, — он пожимает плечами. — Илья, ты мне что-то недоговариваешь. — Ладно, не забыл. Приснилось, что ты меня бросила. Я проснулся и решил проверить, что ты ещё здесь. Она вскидывает бровь. — Я тебя не бросала. — Вот и я обрадовался, — он тянется к ней и чмокает в плечо. — Поэтому и не сплю. Она смотрит на его тарелку: овсянка почти нетронута, тост надкусан и забыт. Ложка лежит на столе, а не в тарелке, и это такая мелкая, такая нехарактерная для него деталь, что Лера настораживается. — Илья, что с тобой происходит? — она старается, чтобы голос звучал ровно. — Всё нормально, Лер, — он отводит взгляд, и это хуже всего, потому что он никогда не отводит взгляд, когда говорит правду. Лера не стала давить на него. Она знает его: если он не говорит — значит, ещё не пришло время. Или он боится её реакции. Или сам не знает, с какой стороны подступиться к тому, что застряло у него в голове. Но что же это такое, о чём он ей боится рассказать? За завтраком он роняет вилку. — Твою ж, — он чертыхается.  Лера поднимает бровь. — Ты сегодня сам не свой. — Просто не выспался, — он поднимает вилку, и Лера видит, как у него дрожат руки. — Ты вчера лёг в десять, — напоминает она. — Может, переволновался перед выходными. — У тебя же нет тренировок по выходным. Он не отвечает. Илья просто встаёт, уносит свою тарелку в раковину и долго стоит, глядя в окно, там, где за моросящим дождём угадываются очертания сада. Лера смотрит на него и не знает, что думать. Внутри колется тревога: профессиональная привычка читать людей сталкивается с личной, когда она пытается читать его и с каждым днём понимает, что это всё сложнее. Они не завтракают вместе, потому что он всё время куда-то отлучается. То в гараж, то наверх, то просто исчезает на десять минут, а когда возвращается, лицо у него такое, будто он репетирует какую-то речь и никак не может запомнить слова. Лера делает вид, что читает книгу, но на самом деле смотрит в одну строчку уже пятнадцать минут. — Лер, — зовёт он из коридора. — М? — Поехали куда-нибудь. Она выходит в прихожую и видит, что он уже в куртке, с ключами в руках. — Куда? — Увидишь. — Илья, ты меня пугаешь. — Не бойся, — он усмехается. — В лес не увезу. Доверься мне. Она вздыхает и натягивает куртку, не переодевшись даже из его толстовки. — Ладно. Но если это опять то место, где ты хотел считать звёзды, а там была свалка… — Там была не свалка, — перебивает он и улыбается.  — Там были одни покрышки, Илья. — Романтичные покрышки, ты хотела сказать. Она качает головой, но выходит следом. Илья садится за руль и молчит всю дорогу. Лера смотрит в окно, узнавая знакомые улицы, потом они сворачивают туда, куда он её однажды привёз. Они подъезжают к дому. Белый, двухэтажный, с зелёной крышей и большой верандой. Лера узнаёт его. Их будущий дом. — Это тот самый, — говорит она. — Тот самый, — кивает он, паркуясь у входа. Он выбирается из машины, обходит её и открывает дверь перед Лерой. Она выходит на гравийную дорожку и смотрит на дом. На широкой веранде уже стоят два плетёных кресла и маленький столик. — Ты уже поставил мебель? — она поворачивается к нему. — Немного, — он пожимает плечами, пряча улыбку. — Заходи. Он открывает дверь своим ключом, и Лера переступает порог. Дубовый пол блестит в свете ламп, с высоких окон свисают лёгкие шторы, а в углу стоит большой диван, на котором можно уместиться втроём. На журнальном столике перед ним ждут две чашки и заварной чайник. Лера замирает посередине комнаты и крутит головой по сторонам, проводя пальцами по гладкой столешнице кухонного островка. — Ты всё это сделал? — её голос звучит тихо. — Ну еще пока что не всё, — он стоит в проёме между кухней и гостиной, засунув руки в карманы, и смотрит на неё так, будто она — единственная, кого он здесь хочет видеть. — Но достаточно, чтобы мы могли здесь остаться. Она оборачивается, смотрит на него, и внутри у неё всё замирает. — Илья, зачем мы здесь? Он поворачивается к ней. — Я хочу, чтобы этот вечер мы провели здесь вдвоём в нашем будущем доме. Илья подходит ближе и берёт её за руки. — Ты знаешь, что для меня главное? — спрашивает он. — Четверной аксель? — она пробует пошутить, чтобы сбить напряжение, но шутка умирает на полпути. — Нет, Лер, это всегда была ты. Он отпускает её руки, отступает на шаг и вдруг опускается на одно колено. Лера затаила дыхание. Он достаёт из кармана чёрную коробочку и открывает её. То самое кольцо. Белое золото с бриллиантом в форме капельки. — Ты помнишь крышу паркинга? — спрашивает он дрожащим голосом, но взгляд прикован к ней. — Ту, где ты меня нашла? Она кивает, и внутри у неё всё обрывается. — Я тогда сказал, что не умею просить, — он сильнее сжимает коробочку. — А ты сказала, что научусь… — Илья… — Подожди. — Он делает вдох и смотрит на неё снизу вверх. — Я не умею говорить красиво. Но с того самого утра на паркинге я понял: я не хочу просыпаться без тебя. Никогда. Лера чувствует, как слёзы начинают щипать глаза. — Ты научила меня просить, — продолжает он. — А я… я не хочу никого другого. Никогда не хотел. И никогда не захочу. — Спрашивай уже, — Лера не выдерживает. — Лера, ты выйдешь за меня? — Да, — она смеётся сквозь слёзы. — Да, конечно, да! Фигурист встаёт и надевает кольцо ей на палец. Девушка чувствует, как дрожат его пальцы, касаясь её кожи. Он обнимает её так крепко, что она почти задыхается, и целует. В этом поцелуе не было поспешности. Лера ощущает его руки на своей талии, его дыхание на своих губах и понимает, что всё, что было раньше — ссоры, боль, страх, — осталось далеко позади. Здесь, в этом доме, в этом мгновении, есть только они. И это чувство заполняет её целиком, не оставляя места для сомнений. — Ты же говорил, что не умеешь красиво, — шепчет она ему в плечо. — А я и не умел, — он утыкается носом в её волосы. — Это ты научила. — Я люблю тебя, Лер, — шепчет он в её волосы. — Я тоже тебя люблю, Малинин, — отвечает девушка. — Между прочим, ты тоже скоро Малининой станешь. Они сидят на подоконнике в гостиной, держатся за руки и смотрят, как за окном темнеет небо. Лера крутит кольцо на пальце. Непривычное для неё украшение, но она не хочет его снимать никогда. — Мы скажем твоим родителям? — спрашивает она. — Сегодня, — кивает он. — Я хочу, чтобы все знали. — И Лиза? — Лиза меня убьёт, если я ей не расскажу про такое событие, — он морщится. — А мне на свадьбе хотелось бы живым присутствовать. И Лера начинает смеяться.

***

Вечером, когда Лера помогает Татьяне нарезать салат на кухне, Илья заходит следом и останавливается в дверях. Он смотрит на них — на маму, которая сосредоточенно шинкует овощи, на Леру, стоящую рядом с ножом в руках, и на секунду ему кажется, что это уже часть его жизни, которую он не хочет терять. — Илья, ты чего стоишь? — Татьяна поднимает голову и замечает его. — Хочешь помочь? — Мне нужно кое-что сказать, — его голос звучит ровно, но Лера видит, как он сжимает край дверного косяка. — Всем. Татьяна откладывает нож и вытирает руки о полотенце. — Говори. — Лучше сядем, — он переводит взгляд с матери на Леру. Татьяна Валерьевна молчит несколько секунд и зовёт мужа и Лизу из гостиной. Они собираются за столом. Илья садится рядом с Лерой и берёт её за руку. — Это то, о чём я думаю? — спрашивает Татьяна. — Мы обручились, — говорит он, поднимая их соединённые руки так, чтобы кольцо блеснуло под светом лампы. — Я сделал ей предложение, и она согласилась. Лиза вскакивает первой и с громким криком бежит вокруг стола, размахивая салфеткой. Роман Алексеевич же подходит к ним и крепко обнимает Леру. — Добро пожаловать в семью, дочка, — говорит он в её макушку. — Мы тебя уже давно ждали. — Спасибо, — шепчет Лера. Илья получает от отца хлопок по плечу: — Молодец, сынок, справился! Лиза орёт так, как Илья и предсказывал. — Я БУДУ ТОЙ, КТО ЛЕПЕСТКИ ЦВЕТОВ ПЕРЕД НЕВЕСТОЙ! — вопит она. — Я БУДУ И ЕЙ, И ОРГАНИЗАТОРОМ СВАДЬБЫ! — Ты никем не будешь, если не перестанешь орать — Илья затыкает себе уши, лишь бы не слышать возгласов Лизиной радости. — А что, Лер, можно же? — Лиза поворачивается к девушке. — Можно, конечно. — отвечает Лера, улыбаясь.

***

В доме уже тихо: Лиза давно спит, Роман с Ильёй разошлись по комнатам после возни в гараже, и только на кухне ещё горит свет. Татьяна Валерьевна стоит у раковины, неторопливо вытирает чашку полотенцем и смотрит в окно на темнеющий сад. — Вы не спите? — спрашивает Лера, останавливаясь в дверях. — Не могу, — Татьяна оборачивается. — Мысли лезут. Женщина ставит чашку в шкаф, вытирает руки и кивает на стул. — Садись. Чай будешь? — Буду. Татьяна достаёт из верхнего шкафа две кружки и садится напротив. — Я долго думала, — начинает она, обхватывая ладонями горячую кружку. — Почему я так сопротивлялась. Думала, что боюсь за его карьеру. Что ты отвлечёшь его, он потеряет форму, пропустит Олимпиаду. А потом поняла, что боялась не этого. — А чего? — Лера смотрит на неё в упор. — Что он выберет не меня. — Татьяна поднимает глаза. — Глупо, да? Сорок лет, а я ревную сына к его девушке. — Не глупо, — Лера качает головой. — Это нормально. Вы его мама. — Я была его менеджером, его тренером, его критиком. А мамой… не знаю. Наверное, не очень хорошей. Лера молчит, давая Татьяне пространство. — Он перестал мне рассказывать о себе, — продолжает та. — О том, что болит. О том, что страшно. Я даже о его травмах узнавала только от врачей. А потом появилась ты, и он вдруг стал живым. Ты даже не представляешь, как много это значит. Он никогда никого ни о чём не просил. Татьяна ставит кружку и накрывает Лерину руку своей. — Я хочу, чтобы ты знала, — говорит она. — Я не буду лезть в вашу жизнь. Не буду говорить, как воспитывать дочку. Не буду звонить каждый день и требовать отчётов. Лера чувствует искренность в её словах. — Но если вы позовёте, — продолжает Татьяна, — я приеду. Если понадобится помощь — я буду рядом. И я хочу, чтобы моя внучка знала: её бабушка будет её любить в любом случае.  — Спасибо, — шепчет Лера. — Не за что. — Татьяна сжимает её ладонь. — И, Лера… я рада, что у моего сына будет настоящая семья. С тобой. В кухне тихо, только чайник остывает на плите, да за окном шуршит ветер в кронах деревьев. И в этой тишине Лера ощущает, как между ними рушится последняя стена.

***

Лера сидит на подоконнике в их спальне, смотрит на кольцо и думает о том, как изменилась её жизнь за последние месяцы. Москва, увольнение, перелёт через океан, страх, его сообщения, его руки, его глаза, его голос. Она набирает номер Василисы. — Лер, ты в курсе, который час? — бормочет она в трубку. — Вась, я выхожу замуж. Молчание. Лера слышит, как на том конце провода скрипнула кровать — Василиса, видимо, резко села. — Что ты сказала? — голос подруги меняется мгновенно: весь сон слетает, будто его и не было. — Выхожу замуж, говорю. — За кого? — Угадай с трёх раз. — Ты серьёзно?! — Василиса не верит своим ушам. — Он сделал предложение?! — Нет, я шучу, — но через секунду добавляет. — Конечно, серьёзно. — И как он это сделал? — Василиса уже не говорит, она почти кричит. — Рассказывай всё по порядку! Ничего не упускай! — Прям всё-всё? — Лера, не беси. Я сейчас вскочу и прилечу к тебе, если будешь выпендриваться. И Лера рассказала. Про дом, который уже обставлен и ждёт их. Про то, как он сжимал коробочку в кармане и ронял ложку за завтраком. Про то, как встал на одно колено в гостиной, ещё пахнущей деревом и воском, и процитировал тот самый разговор на паркинге. — Он что, правда запомнил тот день? — Ну как видишь. — Мда, — Василиса тянет паузу, — может, не такой уж он и безнадёжный, твой фигурист. — Да ну Вась… — Лера закатила глаза. — Ладно, ладно,— говорит Василиса. — Всё равно похвально. Боже, не могу поверить, что ты выходишь замуж! — А кольцо покажи! Хотя постой, сначала скажи: какое оно? — Оно из белого золота с бриллиантом, — Лера подносит руку к глазам, рассматривает камень, который даже в темноте успевает поймать отсвет уличного фонаря. — Очень нежное. Я в жизни такие не носила… — А он постарался, — хмыкает Василиса. — Вась, — Лера улыбается в трубку, — Ты будешь моей свидетельница. Я тебя официально назначаю. — О, ну наконец-то! — подруга вздыхает с театральным облегчением. — А то я думала, сейчас начнёшь выбирать какую-нибудь дальнюю родственницу из вежливости. — Ни за что. Только ты. — Я тебя давно такой счастливой не слышала. Ты столько лет пахала ради чужого счастья. Ты точно заслужила собственное.  — Спасибо, Вась, — Лера гладит своё кольцо. — Ты же прилетишь на свадьбу? — Я уже ищу билеты. И кстати, не экономьте там на выпивке. — Вась, там будут почти одни спортсмены, вряд ли они будут пить алкоголь… — Что?! Лер, запомни, свадьба без выпивки — это собеседование. А у меня за мою шикарную жизнь было их достаточно. Так что давай, не дури. — Ладно, я подумаю над твоим предложением. Доброй ночи, Вась. — Доброй ночи, невеста.