Глава 38. Олимпийская деревня

POV Илья Месяц перед поездкой в Милан слился в одну сплошную тренировку. Рассветы на катке перетекали в закаты, пока Илья заходил на сотый прыжок подряд. Рафаэль гонял его жестко, но без привычного крика — молча кивал после чистых приземлений и коротко бросал «ещё», когда видел, что силы на исходе. Приходилось выкладываться до предела. Спина после трещины всё еще ныла на смену погоды, а Олимпиада ошибок не прощала. Илья глушил эту боль аспирином и адреналином: на кону стояло всё. Дома его ждала совсем другая реальность, в которую было всё труднее возвращаться. Скрывать беременность Леры становилось невозможным. По утрам, выходя из душа в его старой растянутой футболке, она подолгу крутилась перед зеркалом в спальне. Она поворачивалась то одним боком, то другим, выискивая ракурс, в котором округлившийся живот не так бросался бы в глаза. — Тебе не кажется, что пора уже перестать прятаться? — спросил он однажды, наблюдая за ней с кровати и краем глаза просматривая в телефоне записи прокатов конкурентов. Лера вздохнула, поправляя подол футболки, которая уже едва прикрывала бедра. — Если я появлюсь на публике в таком виде, начнутся сплетни. Ты же знаешь, как это работает. Пресса только и ждёт повода. — Пусть говорят, — он отложил телефон, подошел к ней сзади и опустил ладони на её потяжелевший живот. — Какая разница? Мне плевать на заголовки. — Тебе — никакой, — она накрыла его пальцы своими, и Илья почувствовал, какие они холодные. — Твоя репутация гения от этого не пострадает. А мне придется выслушивать вопросы о том, специально ли я «залетела», чтобы привязать к себе восходящую звезду. Возразить на это было нечего. Илья просто уткнулся носом в её макушку, пахнущую кофе и новым шампунем. Но внутри зашевелилось глухое раздражение: ему казалось, что Лера излишне драматизирует и строит из себя жертву там, где нужно просто радоваться. Осадок остался. Он никуда не делся и в аэропорту, когда они стояли у стойки регистрации на рейс до Милана. Контраст между ними уже тогда резал глаза. Илья, в яркой официальной экипировке сборной, ловил на себе узнающие взгляды прохожих, расправлял плечи и привычно улыбался. Лера же укуталась в огромный оверсайз-свитер и длинный кардиган, словно пытаясь слиться с багажными лентами. Темные круги под глазами выдавали бессонные недели. Ей было тяжело: тяжело спать, тяжело ходить, тяжело справляться с тем, что её тело ей больше не принадлежало. — Выспишься в Италии, — Илья переплел свои пальцы с её. — Там тепло, хоть кутаться в сто слоев не придется. Она молча кивнула, даже не попытавшись улыбнуться. И это было хуже любого спора. В олимпийской деревне шумел привычный, пьянящий хаос. Сотни спортсменов, мелькание флагов, громкий смех на десятке языков, гул из зон отдыха — здесь пахло чистым азартом. Илья мгновенно поймал эту волну. С каждым шагом по территории комплекса он чувствовал, как домашняя рутина, проблемы и страхи Леры осыпаются с него, как сухая шелуха. Мир снова сузился до размеров катка. Центральный жилой корпус с панорамными окнами казался центром вселенной. Всё остальное было лишь фоном. — Где твой корпус? — спросил он, когда они остановились у входа в его жилой блок, где уже толпились фигуристы. — В техническом, — Лера сверилась с электронной картой. — Для персонала, психологов и массажистов. Это в двух кварталах отсюда, за тренировочным катком. — Далековато, — Илья нахмурился, но в этот момент стеклянные двери холла разъехались, и оттуда вывалилась шумная толпа американской сборной. Илью заметили сразу. Полетели приветственные выкрики, кто-то присвистнул. Атмосфера большого старта ударила в голову, как чистый спирт. — Вечером созвонимся, — бросил он и направился к входу, оставляя её одну с двумя сумками, даже не оглянувшись. Первая встреча с другими фигуристами случилась в холле, когда он поднимался в свой номер. Эмбер Гленн — его давняя подруга, с которой они начинали ещё в юниорах, — выскочила из лифта и чуть не сбила его с ног своими объятиями. — Малинин! Мальчик мой! Выглядишь паршиво. Ты спал вообще? — Не особо, — усмехнулся он, отвечая на объятия. — А где твоя знаменитая Лера? Я всё еще жду знакомства, между прочим. — В техблоке, — Илья мотнул головой в сторону окна. — Устала, обживается. Эмбер прищурилась, и в её взгляде появилось что-то цепкое. Она явно оценивала его реакцию. — Какой уже месяц? Восьмой? — спросила она тише. Илья кивнул. Смысла отпираться в тусовке, где все всё знают, не было. — Да ладно тебе, не кисни, — она сильно хлопнула его по плечу. — Спортсменки и не такое проходили, родят — и дальше бегут. А твоя, я по зуму поняла, вообще кремень. Ладно, вечером ждем в лаундже. Миша тут, Джун вчера прилетел. И Хэин Ли тоже здесь. Будет весело.

***

Вечером Лера на звонки не ответила. Илья покрутил телефон в руках, собираясь написать, что сам придет к ней в техблок, но снизу, из лаунджа, уже доносилась басовитая музыка. Кто-то громко выкрикнул его имя, и Илья решил ограничиться сообщением. Ответ пришёл через полчаса. @valeria_ilatovskaya: «Илюш, я устала после перелета»  @valeria_ilatovskaya: «Я лучше пораньше спать лягу. Не жди». Илья убрал мобильный в карман и спустился вниз. — Твоя где? — спросил Миша Шайдоров, протягивая ему стакан колы со льдом. — Спит, наверное уже. Устала с дороги. — А Хэин тут, — Миша многозначительно кивнул в сторону дальних диванов. — Говорят, она весь сезон ждала, чтобы тебя увидеть. — Перестань, — отмахнулся Илья, но украдкой посмотрел в её сторону. Илья отмахнулся, но взгляд в ту сторону скользнул сам собой. Хэин Ли поймала его глазами и улыбнулась той самой восхищенной улыбкой. Илья вдруг снова почувствовал ту самую лёгкость, которую дарило женское внимание. — Илья, поздравляю с ЧМ! Твои программы — это космос, — Хэин подвинулась, освобождая место на кожаном диване. — Спасибо, — он сел рядом, чувствуя, как расслабляются плечи. — Сама как? Готова к олимпиаде? — С такой конкуренцией? Постараюсь просто выжить, — она рассмеялась, изящным жестом поправляя прядь волос. — Завидую твоей уверенности. Ты выходишь на лед так, будто он принадлежит тебе. Они говорили о прыжках, о программах, о судьях и о том, как жаль, что тренировки проходят в разное время и они редко видятся. Илья заметил, как Миша переглянулся с Эмбер, как Джунхван, подошедший позже, уселся в кресло напротив и ухмыльнулся, глядя на них с Хэин. Его самолюбие, изголодавшееся по признанию за недели тяжелых домашних разговоров, довольно мурлыкало. Здесь он был богом. Здесь всё крутилось вокруг него. В два часа ночи, оставшись один, он снова посмотрел на телефон. Лера не написала больше ни слова. Утро началось со спама от федерации: плотный график интервью, съемок и обязательных пресс-конференций на два дня вперед. Внутри Ильи привычно разгорался спортивный азарт — его лицо будет на всех экранах, его слова разберут на цитаты. Он набрал Леру, но механический голос сообщил, что абонент занят. @ilia_quadg0d_malinin: «Весь день занят, вечером приду».  Потом вспомнил, что обещал зайти к ней в корпус, и добавил:  @ilia_quadg0d_malinin: «Или ты приди. Я познакомлю тебя со всеми». Ответ пришёл только через час, когда он уже сидел в кресле перед камерами: @valeria_ilatovskaya: «Я подойду позже». Первая пресс-конференция началась ровно в десять утра. Илья вышел к журналистам, и зал взорвался вспышками камер. Вопросы сыпались один за другим: о травме, о подготовке, о настроении, о прогнозах на Олимпиаду. Он отвечал легко, с улыбкой, иногда позволяя себе короткие шутки, которые аудитория встречала смехом. — Илья, вы в последнее время редко появляетесь на публике, — спросил один из журналистов. — С чем это связано? Подготовка, восстановление или есть другая причина? — Готовлюсь, — ответил он, улыбаясь в камеру. — Но скоро увидите. Вопросы о личной жизни не заставили себя ждать. Один из американских журналистов спросил про Леру напрямую: правда ли, что у спортсмена серьёзные отношения, почему она не приехала на чемпионат мира и будет ли она поддерживать его в Милане. Внутри взыграло то самое мальчишеское, упрямое высокомерие: «Я лучший фигурист планеты. Почему я должен скрывать свою жизнь? Пусть все видят». — Она здесь, — Илья чувствовал, как слова сами срываются с языка, и не хотел их останавливать. — Сегодня вечером она придёт в лаунж деревни, так что, думаю, вы её увидите. Мы ничего не скрываем. Он прекрасно помнил, что Лера не хотела этого. Он знал, что она просила его не выносить их личную жизнь на публику, не делать из неё экспонат для газетных заголовков. Но в этот момент, глядя в десятки любопытных глаз, он вдруг решил, что её страхи казались ему глупыми и необдуманными. Почему они должны прятаться? Почему он должен скрывать своё счастье? В перерыве между съёмками он вышел в коридор и набрал её номер. Она взяла трубку сразу. — Ты где? — спросил он быстро. — В номере, — голос Леры звучал глухо, словно она лежала или держала телефон подальше от уха. — Я смотрела трансляцию. — И как я тебе? — он улыбнулся. — Блестяще. Только мне не нравится, что ты рассказал про меня. Я же просила. — Да всё равно все узнают, Лер! — он раздражённо взъерошил волосы, отойдя в угол коридора. — Какая разница — сегодня или через неделю? Хватит строить из этого тайну века. Это глупо. Она молчала несколько секунд. — Разница в том, что ты меня даже не спросил, — в её голосе послышались слёзы, которые она отчаянно пыталась скрыть. — Ты выставил меня как экспонат. Потому что тебе так удобно. — Мне что, врать им надо было? — Мне хотелось, чтобы ты просто уважал мои границы, Илья. Но твоя Олимпиада, видимо, их стёрла. Он раздражённо выдохнул, чувствуя, как где-то в груди поселяется глухая обида, которую он не мог объяснить. — Ладно, — сказал он. — Я зайду вечером. — Хорошо. В трубке раздались короткие гудки. Вместо того чтобы поддержать его перед главным стартом жизни, она опять грузила его своими обидами.

***

Вечером в лаундже было не пролкнуться. Джунхван откуда-то притащил вино, Эмбер и Мэдисон Чок громко спорили о компонентах, а Хэин Ли сидела на ручке кресла Ильи, со смехом вспоминая их юниорские времена: — Помнишь чемпионат юниоров в Риге? — спрашивает она, смотря на него с улыбкой. — Смутно, — пожимает он плечами. — А я помню, — она откидывается назад, как будто вспоминает что-то тёплое. — Ты тогда вышел на лёд в костюме Джуна, потому что свой забыл. Он был тебе почти на два размера больше, и ты всё время его поправлял прямо во время программы. Илья усмехается. — Ты это запомнила? — Конечно, — она смеётся. — Ты поправил его на разбеге под тройной тулуп. Думала, упадёшь. Мы за бортиком чуть не поседели! Но это же Илья Малинин. Ему несвойственно падать. — Было дело, — хохотал Илья, закинув голову. — Я думал, они с меня прямо в полете слетят. — Это было ужасно мило, — Хэин мягко коснулась его плеча, наклоняясь ближе. — Ты тогда ты смущался на награждении… Никогда не видел, чтобы победитель после получения медали сразу убегал с пьедестала. Лера вошла в зал тихо. Она шла эти два квартала пешком, по холодному миланскому ветру, в неудобных ботинках, преодолевая кордоны охраны, которая не хотела пускать её с аккредитацией технического персонала в жилой блок спортсменов. Она выглядела изнуренной. На щеках горел нездоровый румянец, а огромный свитер казался еще больше. Илья заметил её не сразу. А когда обернулся, наткнулся на её взгляд — тяжелый, полный разочарования и дикой усталости. Она смотрела на руку Хэин, лежащую на его плече. — Привет, — ровно сказала Лера, останавливаясь у дивана. Хэин тут же убрала руку и вежливо улыбнулась. Разговоры вокруг притихли — фигуристы переглядывались, замечая очевидный живот Леры, который свитер уже не мог скрыть. Повисла неловкость. — О, привет, — Илья поднялся, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он взял её за руку — пальцы Леры были ледяными и дрожали. — Ребята, знакомьтесь. Это Хэин. Хэин, это Лера, моя невеста. Короткие, натянутые приветствия. Лера тяжело опустилась в свободное кресло и тут же защитным, инстинктивным жестом положила ладони на живот. Она выглядела здесь чужеродным элементом — уставшая беременная женщина среди идеальных, подтянутых, беззаботных полубогов. Илья физически ощутил, как его раздражает эта неловкость. Она разрушала его триумфальный вечер. — Я не помешала? — она перевела взгляд на Хэин, и в её глазах мелькнуло что-то, чего Илья раньше не замечал. Ревность или просто усталость — он не мог разобрать. — Нет, — Хэин Ли улыбается. — Мы просто вспоминали. — Ригу, — добавляет Илья. — Мило, — говорит коротко. — Илья, мне нужно поговорить с тобой. Надине. — Да, сейчас, — он встаёт, кивает Хэин Ли. — Поговорим ещё. Джунхван, почувствовав напряжение, громко предложил всем выпить лимонад за удачу, и на несколько минут разговор свернул в безопасное русло. Но Илья заметил, как Хэин отошла к окну, а Лера застыла в кресле, не прикасаясь к бокалу с водой, который кто-то поставил перед ней. — Что с тобой? — спросил он, наклоняясь к ней. — Я устала, Илья. И, кажется, здесь я лишняя, — ответила она, не глядя на него. — Ты не лишняя, — он сжал её руку. — Просто посиди немного. Но она уже встала и, пожелав всем спокойной ночи, направилась к выходу. Илья смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри зреет раздражение, смешанное с чувством вины. Он хотел догнать её, но Эмбер коснулась его плеча. — Она всегда хочет, чтобы всё было только по её правилам, — зло бросил он в пустоту, садясь обратно. — Словно это у нее Олимпиада, а не у меня. Эмбер, крутившая в руках бокал с соком, посмотрела на него без привычной улыбки — серьезно и строго: — Может, её правила — это просто желание быть защищенной? Ты вытащил её под камеры, а сам сидишь флиртуешь. Подумай об этом, чемпион. Пока есть о ком думать. Он не ответил.

***

Поздно ночью в пустом номере Илья долго смотрел в темный потолок. Спортивная злость ушла, оставив после себя звенящую, выматывающую пустоту. Спина снова заныла. Он достал телефон, долго перечитывал их переписку и, наконец, быстро застучал пальцами по экрану. Он достал телефон и написал:  @ilia_quadg0d_malinin: «Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя лишней» @ilia_quadg0d_malinin: «Просто постарайся понять: это моя Олимпиада» @ilia_quadg0d_malinin: «Это мой момент, к которому я шёл всю жизнь» @ilia_quadg0d_malinin: «Не отнимай его у меня» Ответ пришёл через минуту:  @valeria_ilatovakaya: «Я и не отнимаю» @valeria_ilatovakaya: «Я искренне хочу, чтобы ты выиграл это золото» @valeria_ilatovakaya: «Я просто хочу, чтобы ты не забывал, что у тебя есть кто-то кроме трибун и камер» Илья уставился на экран. Экран погас, погрузив комнату во тьму. Написать в ответ было абсолютно нечего.