Глава 43. След навсегда

POV Лера Олимпийское эхо в Милане затихло мгновенно. Еще вчера трибуны буквально плавились от взрыва криков, а сегодня за окном стоял оглушающе тихий, словно вымерший город. От этой стерильной, омертвевшей тишины стало еще тошнее, чем от того лихорадочного ада, что происходил накануне. Лера сидела на узком подоконнике в техническом блоке. Облегчение от того, что финал позади, прокисало внутри, мешаясь со страхом и тупой, свинцовой усталостью. Эта усталость не вымывалась горячим душем и не растворялась в чашке горького итальянского эспрессо. В голово жило липкое, въедливое предчувствие: все самое страшное только начинается. Пришло время собирать вещи. Вечером, когда стало понятно, что даже просто нагнуться к чемодану — это пройти через три круга ада, она переступила через себя и написала Илье. Большой живот превращал её в беспомощную куклу, калеча любое движение. Илья пришел минут через пятнадцать. После той скандальной ночи он обходил её номер стороной, а если и появлялся, то застывал у порога молчаливым истуканом, пряча глаза. Вот и сейчас — просто короткий, чужой кивок. Он молча опустился на колени у кровати и стал методично, механически перебирать её вещи, аккуратно укладывая их в чемодан. В каждом его движении сквозило желание закончить все как можно быстрее. — Вылет через четыре часа, — произнес он чужим, бескрайне сухим голосом, затягивая молнию. — Отец внизу. — Я готова, — ответила Лера, продолжая гипнотизировать взглядом стеклянный фасад дома напротив. В холле аэропорта их ждал Ари Закарян. Взвинченный пиар-агент возник перед ними словно из воздуха с горящими глазами. — Илья, бросай все! — выстрелил он без раскачки. — Срочно переигрываем логистику. Нам нужно в Нью-Йорк. Спонсоры, прямые эфиры, обложка VOGUE — бумаги подписаны. Лера боком увидела, как у Ильи вспыхнули глаза. Этот хищный, жадный блеск — она не видела его уже несколько дней. — Ари, ты с ума сошел? — Роман шагнул вперед, мгновенно хмурясь. — Парень пустой, только из-под пресса Олимпиады! Дай ему хотя бы выдохнуть. — Время — деньги, Рома! — отрезал Ари, даже не повернув головы к старшему Малинину. — Если мы не прилетим на этой волне, контракты сгорят. Илья перевел взгляд с отца на Леру. И в этот короткий миг Лера прочитала его выбор до того, как он успел разомкнуть губы. — Я лечу, — выдохнул он. И в этом тоне не было ни капли сомнения. Роман оглянулся вокруг, словно ища глазами жену, но её не было рядом, а в одиночку достучаться до сына он уже давно не мог. — Илья, да хотя бы домой долети! — сделал Роман последнюю попытку, почти умоляя. — Отдохни пару дней… — Пап, не начинай, — Илья дернул плечом. — Это не просто так, это огромный контракт. Я должен быть там. Роман тяжело, безнадежно вздохнул, махнул рукой и пошел к стойке регистрации. Внутри у Леры с глухим треском затянулась тугая, болезненная пружина. Он даже не бросил на неё короткого взгляда, когда Ари раздавал указания. Не спросил, долетит ли она со своим животом, не поинтересовался, каково ей вообще. Он просто стоял в лучах своего нового, американского триумфа и кивал. Лера сжала зубы. Словно вся их история, вся эта беременность были просто сопутствующим шумом между его тренировками и новыми золотыми медалями. Как только на горизонте замаячило что-то по-настоящему «важное», её просто списали в утиль. — Я наберу, — коротко бросил Илья, скользнул губами по её щеке и, даже не дождавшись реакции, растворился в сутолоке терминала вслед за Ари. Лера осталась стояла рядом с Романом. Тот с подчеркнутым усердием возился с ремнями чемодана, лишь бы не встретиться с ней взглядом. — Пошли, — буркнул он наконец. — Скоро посадка. Самолёт набрал высоту, и Лера уткнулась лбом в прохладное стекло иллюминатора, провожая взглядом размытые хлопья облаков. Роман долго молчал, потом прочистил горло и произнес в пространство: — Он с самого детства был упрямым как осел. Вбьет что-то в башку — хоть колом теши. Лера медленно повернула голову. — Я заметила. — Но раньше он хотя бы слышал людей, — Роман с досадой потер переносицу. — А теперь будто заложило уши. — Просто устал играть правильного мальчика, — тихо пожала плечами Лера. — Знаете, когда от тебя круглосуточно ждут подвигов, ты рано или поздно ломаешься. Начинаешь творить какую-то дичь просто чтобы доказать, что ты сам по себе. Даже если понимаешь, что поступаешь как последняя дрянь. Роман нахмурился, вглядываясь в её лицо: — Думаешь, дело в этом? Мне кажется, ему просто башню сорвало от этого золота. Звезда, ёлки-палки… Впервые почувствовал себя пупом земли. — Может и так, — Лера не стала спорить. — А может, все сразу. Или что-то такое, о чем мы вообще не догадываемся. — Ты думаешь, он сам-то понимает, что творит? — Вряд ли, — Лера выдавила из себя горькую ухмылку. — Если бы понимал, мы бы сейчас не летели в разных направлениях. Роман снова уткнулся в журнал. Лера вернулась к окну. Права она или нет — какая разница? Настоящее от этого не меняется.

***

В зале прилета их встречали Татьяна и Лиза. Татьяна первым делом сдержанно обняла мужа, а затем её жесткий, сканирующий взгляд прошелся по залу в поисках сына. Но у ленты выдачи багажа стояла только Лера. — Где Илья? — чеканя слова, спросила Татьяна. — В Нью-Йорке, — Роман аккуратно поставил сумку на пол. — Ари его прямо из Милана утащил. Там спонсоры, съемки, горит всё. Татьяна не стала повышать голос. Но в её тоне звякнула сталь: — То есть он даже не соизволил доехать до дома? — Тань, ну там Ари нажал… — Ари зарабатывает на его личной жизни! — жестоко отрезала она. — А у Ильи должна быть своя голова на плечах. — Он так решил, — сухо подытожил Роман. Маленькая Лиза, переводя испуганный взгляд с отца на мать, сжала губы. Она чувствовала висящий в воздухе скандал. Когда Татьяна резко развернулась к выходу, девочка на секунду застыла, а потом подбежала к Лере, едва не споткнувшись о свой рюкзак. — Лера! — пискнула она, буквально прыгая ей на шею. — Тихо-тихо, милая, — Лера крепко обняла её, ощущая теплоту и искренность этого девчоночьего порыва. — А Илья что, сбежал? — Лиза отстранилась и сурово свела брови. — Улетел по делам, — буркнул подросший сзади Роман. — Ну и дурак. И козёл! — выпалила Лиза, скрестив руки на груди. — Лиза! — строго обернулась Татьяна. — А что?! Что думаю, то и говорю! — надулась девочка и тут же снова повернулась к Лере. — Лера, ты какая-то бледная. Тебя тошнит? Тебе плохо? Поехали скорее домой, я тебя пирогом накормлю!

***

Дома пахло корицей и яблоками — Татьяна по привычке испекла пирог. Но праздничного уюта не получилось. Роман сразу ушел к себе, Лиза забилась в дальнюю комнату, а Лера осталась на кухне, совершенно не понимая, имеет ли она еще право находиться в этом доме. Татьяна молча налила в чашку крутой кипяток, подвинула к Лере сахарницу и села напротив. — Рассказывай, — выдохнула она, сцепив пальцы в замок. Лера обхватила горячую керамику ладонями, но к чаю так и не притронулась. — Что именно? — Всё. Почему он улетел, а ты стояла у багажной ленты одна? — Потому что для него это проще, — Лера смотрела прямо в глаза Татьяне. — В Милане он вообще перестал со мной считаться. Пропадал в барах до утра, пока я ловила ночные схватки в номере. Давал откровенные интервью о нас, абсолютно не интересуясь, нужно ли мне это внимание. А после произвольной мы поругались. Он поставил ультиматум: если я переступлю порог — всё кончено. Я переступила. Татьяна замкнулась, переваривая услышанное. — И вы больше не пытались поговорить? — Пытались, — горько усмехнулась Лера. — Только он делал вид, будто ничего не произошло. А я так больше не могу. — Глупый, избалованный мальчишка, — тихо произнесла Татьяна. — Нет, Татьяна Валерьевна, — Лера качнула головой. — Он не мальчишка. Он взрослый человек, который решил, что весь мир должен крутиться вокруг него. И как только я отказалась быть его фоном, он просто сбежал. — И что ты намерена делать? Лера медленно положила ладонь на тяжело вздымающийся живот: — Рожать. А с ним… с ним будем разбираться потом. Если ему это вообще станет нужно. Татьяна долго всматривалась в её побледневшее лицо, а потом тихо сказала: — А ты ведь совсем не такая, какой я тебя представляла. — Какая? — Намного сильнее, чем казалась. — У меня просто нет права быть слабой, — отрезала Лера. Она сделала глоток остывающего чая. — Если вы не против… я бы хотела, чтобы вы были рядом, когда всё начнется. Татьяна накрыла её ладонь своей: — Даже не сомневайся. Мы тебя не бросим.

***

День тянулся медленно, будто кто-то нарочно растягивал каждую минуту, чтобы Лера успела пережить всё заново. Лера на автопилоте помогала на кухне, крошила овощи, играла с Лизой в настолки, раскладывала вещи по полкам. Но мысли с корнем утягивало за океан. В Нью-Йорк, где Илья сейчас наверняка стоял под вспышками софитов, улыбаясь камере и наслаждаясь заслуженным триумфом. От него пришла всего одна сухое уведомление: @ilia_quadg0d_malinin: «Долетел. Всё ок». Лера посмотрела на экран, подумала с минуту, хочется ли ей отвечать, и набрала:  @valeria_ilatovskaya: «Хорошо».  Больше сообщений не было.

***

К вечеру внизу живота завязался тугой узел. Сначала Лера списала всё на перелет и стресс, но вскоре боль стала накатывать волнами — частыми, ритмичными, заставлявшими ее судорожно хвататься за край стола. — Схватки, — выдохнула она, выпрямляясь. Татьяна мгновенно отложила книгу. — Рома! — в её голосе впервые зазвенела настоящая паника. — Рома, быстро вниз! Роман спустился по лестнице за секунду, на ходу влезая в тапки. — Началось? Сумка где? — В коридоре, бери ключи! — скомандовала Татьяна, подхватывая Леру под локоть. — Лера, дыши, тихо-тихо… В прихожую выскочила взъерошенная Лиза в пижаме, сжимая в руках плюшевого мишку: — Она рожает?! Я с вами! Пожалуйста, я буду помогать! — Быстро в кроссовки и куртку! — бросила Татьяна. В машине Лера корчилась на заднем сиденье. Боль разрывала поясницу, интервалы между приступами стремительно сокращались. Лиза, сидевшая рядом, с ужасом смотрела на её бледное, покрытое испариной лицо. — Папа, ей же очень больно! — Терпи, дочка, уже подъезжаем, — процедил Роман, выжимая из мотора все соки. — Мам, она не умрет?! — пискнула Лиза, вытирая слезы. — Не мели чуши! — жестко оборвала Татьяна. — Я двоих родила и перед тобой стою. Всё будет хорошо! Лера дрожащими пальцами достала телефон. Набрала номер Ильи. Длинный гудок… второй… третий… На четвертом вызов резко оборвался. Занято. Она набрала снова. Гудки… и снова сброс. Третья попытка ушла прямо на автоответчик. Лера молча заблокировала экран и убрала телефон в карман. — Не берет, — сухо констатировала она. — Я сейчас сам ему наберу! — рыкнул Роман. — Не надо. Он не ответит, — ответила Лера, глядя в темное окно. В больнице Леру сразу забрали в родильное отделение. Её увлекли в проход за белой дверью, которая с глухим стуком отрезала её от остальных. В коридоре ожидания время замерло. Лиза сжалась на жесткой банкетке, уткнувшись носом в мишку. — Почему его нет? — прошептала она, поднимая заплаканные глаза на мать. — Он же знал… — Знал, — тихо ответила Татьяна, вглядываясь в больничные стены. — И все равно улетел… Мам, а если бы ты рожала меня, а папа сбежал на другой край света… ты бы его простила? Татьяна молчала. — А я бы никогда, — прошипела Лиза и отвернулась к стене, тихо заглатывая слезы. Роман молча обнял дочь за плечи. А за закрытой дверью шел ад. Схватки наматывали Леру на катушку боли, не давая ни секунды на передышку. Она выла сквозь сжатые зубы, забыв все правильные техники дыхания. Белые халаты, суета, командные голоса врачей — всё казалось гигантским, сюрреалистичным коконом. Боль рвала тело пополам, высасывая последние силы. — Еще раз! Сильнее! Давай! — пробился сквозь пелену жесткий голос акушера. Лера собрала остатки жизни, всю свою злость, обиду и нерастраченную любовь — и сделала финальный рывок. И неожиданно наступила оглушительная тишина. А через мгновение эту тишину разорвал чистый, требовательный, невероятно громкий детский крик. — Девочка! — выдохнул врач. — Здоровая! На грудь Лере положили горячий, мокрый и самый дорогой на свете комочек. Малышка сучила крошечными ручками и протестующе верещала на весь родильный кабинет. Лера замерла, не смея даже дышать. Красная, сморщенная, со светлым пушком на голове — она была самым прекрасным, что Лера видела в жизни. — Привет… — прошептала Лера, и слезы впервые за этот длинный день застелили глаза. — Привет, моя маленькая. Девочка вдруг затихла, будто узнав этот голос, и уткнулась носиком в её кожу. Лера гладила её крошечную спину и вспоминала. Милан. Заснеженные улицы, яркий лед, счастливый Илья после проката… И его дурашливый шепот перед сном: «Слушай, а… как тебе имя Мила?» — Мила, — прошептала Лера, глотая слезы. — Мила Малинина. Кроха чуть приоткрыла свои голубые глазки. Это имя было идеальным. Не только потому, что оно звучит красиво. А потому что его подарил тот, кто обязан был сейчас сжимать её руку здесь, но выбрал другой путь. И теперь, что бы ни произошло дальше, имя дочери навсегда останется их нерушимой связью. Когда малышку унесли на осмотр, медсестра протянула Лере телефон. На экране висела куча уведомлений, но Лера открыла только один чат. И быстро, без дрожи в пальцах, набрала: @valeria_ilatovskaya: «У нас родилась дочка. Приезжай, когда сможешь».  В коридор вышла уставшая акушерка. — Всё в порядке, — улыбнулась она изнуренной семейной группе. — Девочка. Мама умница, отдыхает. Татьяна глубоко выдохнула, оседая на плечо мужа. Лиза встрепенулась: — А Илья… он так и не прилетел? Роман молча качнул головой. Лиза лишь крепче сжала руку матери. Когда их наконец пустили в палату, Лера лежала на кушетке — обессиленная, бледная, с темными кругами под глазами, но с абсолютно счастливым лицом. — Можно? — тихо спросил Роман. — Заходите, — улыбнулась Лера. Татьяна подошла ближе всех, нагнулась над малышкой и долго вглядывалась в крошечные черты. — Красивая… — выдохнула она. — Как назвала? — Мила. Это имя Илья предложил. — Очень красивое имя, — прошептала Лиза, осторожно трогая пальчиком крошечную ручку племянницы. Татьяна подняла взгляд на Леру. В её глазах читалось глубочайшее уважение: — Ты настоящая героиня, Лера. — Я просто сделала то, что должна была, — тихо ответила Лера. — Нет, — покачала головой Татьяна. — Ты сделала то, на что он оказался не способен. А за тысячи километров, в Нью-Йорке, в залитой слепящим светом студии Илья Малинин безупречно улыбался в объектив топового фотографа. Он еще не знал, что полминуты назад его привычный мир рухнул, уступив место совершенно другой жизни.