Глава 45. Без права на прощение

POV Лера Утро в роддоме началось с громких голосов медсестёр, которые что-то выясняли в коридоре, и с детского плача, доносившегося из соседней палаты. Кто-то смеялся — наверное, счастливый отец, который наконец-то взял на руки своего ребёнка, а кто-то громко спорил с врачом по поводу выписки. Лера сидела на краю больничной койки, прижав к себе тёплую, пахнущую молоком Милу. За окном растворялся серый утренний туман, превращаясь в блеклый, холодный день. Ей принесли документы на подпись, потом пришла медсестра и объяснила, как ухаживать за ребёнком, потом пришла другая и сказала, когда можно купать, а третья посоветовала, как часто кормить. Лера кивала, слушала, запоминала, но мысли её были далеко. Илья так и не приехал. Она не ждала красивых жестов, но где-то в глубине дурацкая надежда все же сидела. Она знала, что он не придёт, но где-то глубоко внутри всё равно надеялась. Теперь эта надежда умерла, оставив внутри неприятную пустоту. Роман и Лиза приехали ровно к назначенному часу. Лиза вбежала в палату первой, чуть не сбив с ног медсестру с анализами, и застыла на пороге, глядя на Милу круглыми глазами. — Она что, реально такая маленькая? — громко спросила девочка, поджимая губы. — А трогать можно? — Дай человеку хотя бы одеться, — Роман зашёл следом, встряхивая мокрый зонт. — Привет, Лерочка! Он подошёл, бережно подхватил её за плечи и уткнулся подбородком в макушку. Этот жест был таким тёплым, таким родным, что у Леры перехватило дыхание. — Спасибо, что приехали, — едва слышно прошептала она, боясь расплескать слезы. — Завязывай, Лерусь, — Роман мягко заставил её подняться, забирая тяжёлую сумка из угла. — Ты теперь наша семья. Без вариантов. Лиза тем временем уже кружилась вокруг кроватки, пытаясь разглядеть Милу со всех сторон и не переставая трещать: — Она спит? А почему у неё кулачки сжаты? А мы с мамой черничный пирог испекли! Он, правда, снизу подгорел, но папа сказал, что так даже лучше. Ты есть хочешь? А Мила с нами есть будет? — Миле пока достаточно мамы, — попыталась улыбнуться Лера. — Ну и глупо, — серьезно подытожила Лиза. — Черника — это тема. Дорога в машине прошла в каком-то полузабытье. За окном мелькали привычные, чистые улицы Вирджинии, припудренные свежим снегом. Лиза весь путь что-то рассказывала про контрольную по математике и подружку из параллельного класса. Роман молча улыбался в зеркало заднего вида, периодически бросая на Леру короткие, контрольные взгляды. Лера просто смотрела на серые улицы за стеклом и чувствовала, как затекшая шея постепенно отходит. Дома их встречала Татьяна. Она стояла в дверях, стягивая льняной фартук. Татьяна Валерьевна не стала произносить торжественных речей. Она просто подошла, взяла Милу на руки и молча унесла её в глубь дома. Лера растерянно посмотрела на Романа, но тот только усмехнулся. — Не бери в голову, — тихо произнёс Роман, повесив куртку и подтолкнув Леру за локоть. — Она девять месяцев ждала этого момента. Пусть насладится. Пойдём. Лиза умчалась следом за мамой, крича на ходу: — Я тоже хочу! Я тоже! В гостиной трещал камин. На столе действительно стоял пирог — глубокого фиолетового цвета и испускающий густой ванильно-ягодный пар. Татьяна сидела в глубоком кресле, баюкая малышку, а Лиза опустилась на ковёр у её ног и шепотом перечисляла Миле имена своих школьных подруг. Лера опустилась на край мягкого дивана и взяла чашку. Горячий фарфор обжигал пальцы, но это помогало держать контроль. — Татьяна Валерьевна, — начала она, глядя в чашку. — Мне надо понять, что делать дальше. Я не могу тут сидеть просто так. Как только немного оклемаюсь, я найду какую-то работу, сниму квартиру… — В каком смысле — съедешь? — Роман вошёл из прихожей, неся коляску, и оставил её у стены. — Я надеялся, у тебя это от больничной бессонницы. Ты куда собралась с грудным ребёнком? — Роман Алексеевич, я должна рассчитывать на себя… — Ты с нами, — отрезал он, ставя коляску и подступая к дивану. — Я повторю ещё раз, ты наша семья. Никаких съёмных углов. — Тебе сейчас с ребёнком только по съёмным углам таскаться не хватало. — В смысле уехать? — раздался голос Романа. Он осторожно забрал внучку у Татьяны, устроив её на своем широком предплечье, и хмыкнул: — Глянь, какие сильные гены! Вылитая Лера. Только глаза как у нашего Илюхи, голубые. И в этот момент в прихожей с сухим, металлическим щелчком повернулся ключ. Воздух в комнате в одну секунду стал плотным. Лиза осеклась на полуслове. Татьяна медленно сложила руки на коленях. Роман остался стоять спиной к коридору, лишь плечи его заметно одеревенели. Лера замерла, опустив чашку на блюдце с тихим дзиньканьем. В проёме появился Илья. Он выглядел так, будто пропустил сквозь себя несколько недель ада. Осунувшееся лицо, острая линия челюсти, глубокие синяки под глазами, напоминающие гематомы. Перемокшее пальто висело на нём мешком. Вся его фигура выражала ту степень крайнего истощения, когда человек уже не пытается защищаться — он просто пришёл принять любой удар. Илья стоял, не решаясь зайти. — Илья? — тихо, с какой-то детской досадой произнесла Лиза. — Ты где вообще был? Мила уже родилась, а ты всё на своих съемках… Илья проигнорировал её. Он посмотрел на Леру, потом снова на Милу в руках у отца. — Можно… мне? — прочистил он ссохшееся горло. Роман не обернулся. Он лишь чуть повернул голову в сторону Леры, немо спрашивая разрешения. Лера коротко, едва заметно кивнула. Роман шаг за шагом подошёл к сыну и передал ему внучку. Илья принял её так, будто ему в руки опустили хрусталь высшей пробы. Он неуклюже прижал к куртке, потом сообразил, что куртка мокрая, и отстранил ребёнка, уставившись на маленькое лицо. Лера увидела, как у него задрожала челюсть. Это выглядело слишком правильно. Слишком больно. Отец, держащий свою кровь. Но внутри у Леры ничего не расцвело — там стояли глухой стеной недели одиночества, холодные текстовые сообщения, чужие города и липкое чувство предательства, которое не смывается красивыми сценами. — Я устала, — Лера поднялась с дивана, даже не взглянув на Илью. — Пойду наверх. Она не дождалась ответа, вышла из гостиной и поднялась на второй этаж, где ей отвели гостевую. Там стояла уже стояла кроватка для Милы, пеленатор, лежали пачки подгузников. Лера упала на кровать прямо в одежде, укрылась пледом и закрыла глаза. Спать не хотелось, но и думать тоже.

***

Она проснулась, когда сумерки заполнили комнату синевой. В доме стояла чуткая тишина. Спустившись на первый этаж, Лера приостановилась у полуоткрытой двери детской. У кроватки стоял Илья. Уже без куртки, в одной мятой рубашке. Спортсмен не заметил Леру, он просто смотрел вниз, боясь даже дышать. — Где все? — тихо спросила Лера. Он вздрогнул, поднялся, потирая затекшую ногу. — Папа повез Лизу и маму… Они в океанариум собирались. Скоро вернутся. Лера подошла ближе, встала по другую сторону кроватки. Малышка сладко сопела, раскинув крошечные кулачки. — Лера… — прошептал он, не поднимая глаз. — Я не знаю, с чего начать. Я правда… не знаю. — Начни уж как-нибудь. — Я не узнаю того человека, которым был после олимпиады, — он судорожно провёл ладонью по лицу, запуская пальцы в волосы. — Я смотрю в зеркало и вижу сволочь. Я потерялся, Лер. Перегорел, запутался, а вообще… Я просто струсил. И я не знаю, как это восстановить. Но я готов делать всё. Вообще всё. Лера смотрела на его дрожащие руки. Как психолог, она видела перед собой человека в глубочайшем эмоциональном пике, переживающего жесткий личностный кризис. Но как девушка… — Илья, ничего вернуть нельзя. Я не буду запрещать тебе проводить время с Милой. Ты её отец, воспитывай, гуляй, помогай, если хочешь. Но между нами ничего нет. Я тебе не верю и не могу утверждать, что ты опять не свалишь, когда тебя в следующий раз «переклинит». — Я не свалю… — Мне всё равно, — перебила она. — Сейчас мне просто надо вырастить ребёнка и встать на ноги. А ты живи своей жизнью. Она произнесла эти слова, и они прозвучали жёстче, чем она хотела. Но она не могла их забрать. Это было чистой правдой. Илья долго стоял неподвижно, затем медленно сглотнул и кивнул. — Я понял. Я заслужил. Спасибо… За то, что дала мне шанс хотя бы просто быть её отцом. Она ничего не ответила. В душевой вода жгла кожу, но Лера стояла под горячими струями, пока пар не заполнил всё помещение. Находиться в одном доме с человеком, к которому внутри одновременно тянется фантомное тепло и жжёт сильная обида — это пытка. Вытеревшись, она накинула мягкий халат, подготовленный Татьяной, и вернулась в спальню. На прикроватном столике вибрировал телефон. @vasyushausmanova: «Лерок!» @vasyushausmanova: «Ну как вы там, мои девочки?» @vasyushausmanova: «Пришли фото!» @vasyushausmanova: «Я уже хочу обнимашки, скоро прилечу.» @vasyushausmanova: «Скучаю безумно!» Лера улыбнулась первый раз за сегодня. Она сфоткала Милу, которая смешно сморщила нос во сне, и отправила. valeria_ilatovskaya: «Спасибо, что ты есть. Я тоже скучаю! Прилетай, как сможешь». valeria_ilatovskaya: «Мы будем ждать!». Василиса ответила через минуту:  @vasyushausmanova: «Обязательно!» @vasyushausmanova: «Держитесь там.» @vasyushausmanova: «Я горжусь тобой!» @vasyushausmanova: «Ты со всем справишься!» Лера отложила телефон и подошла к окну. Внизу, во двор, под свет фонаря вышли Роман и Илья. Роман что-то жестко, вычеканивая каждое слово, говорил сыну. Илья стоял, опустив голову, и Лера видела, как вздрагивают его плечи. Ей стало его жаль — совсем немного, на долю секунды. А потом она вспомнила пустую гостиницу в Милане. И оставленное на туалетном столике кольцо. Было ли оно выброшено горничной или Илья забрал его и сунул в карман куртки как немой укор себе? Это уже не имело значения. Кольцо, как и их прошлое, осталась там. Она почти заснула, когда услышала, как кто-то тихо постучал в дверь. — Лера, — донёсся мягкий голос Татьяны. — Пойдём ужинать, милая. Или мне принести тебе сюда? Лера глубоко вздохнула, поправила пояс халата и открыла дверь. — Я спущусь, Татьяна Валерьевна. Спасибо. На кухне пахло запечённой курицей и розмарином. Роман перелистывал свежую газету, Лиза доедала салат, а Татьяна раскладывала приборы. Илья сидел на самом краю стола, уткнувшись взглядом в скатерть, но при появлении Леры дернулся, словно готовый встать по стойке «смирно». — Садись, — Татьяна налила ей горячего бульона. — Тебе нужно поесть. Они ужинали в тишине. Никто не задавал лишних вопросов. Никто не читал нотаций. Это была просто семья, принимающая новые, ещё неоформленные правила игры. Лера смотрела в темнеющее за окном небо и знала: впереди длинная, очень сложная дорога. Надежда была где-то там, за горизонтом, и она надеялась, что когда-нибудь сможет до неё дотянуться.