Глава 8. «Один удар за другим»

Акт 2, «Катастрофа»

      Не успела страна оправиться от продолжительной войны, на нее обрушилось еще одно бремя, которое никто не ожидал. Только вместо еще какого-либо удара из вне, удар был изнутри. Но это не было восстанием, не было гражданской войной, то, что случилось на самом деле, было чем-то, что разумы людей тогда не могли постичь, тем, во что едва верилось.       Дом перестал быть крепостью. Теперь люди видели, как в их окна смотрели чудовища за мгновения до того, как эти же окна были бы разбиты, а обитатели домов бы жестоко погибли или обратились в таких же чудовищ. Больше нигде не было безопасно, они были везде: могли выглядывать из темноты, могли атаковать откуда-то сверху, могли быть прямо в твоем доме.       Границы были закрыты, множество отчаянных людей, что надеялись сбежать в другую сравнительно безопасную страну, были загнаны обратно, дабы избежать риска распространения болезни. Лишь немногие успели уплыть до закрытия.       Британская армия направила своих солдат, чтобы разобраться с угрозой, но чудовища были сильнее, чем они ожидали. Тех, что поменьше, пули брали легко, но на остальных едва действовали. Но все же, с горем пополам, удалось взять хоть какое-то преимущество. Однако, вскоре монстры стали сильнее, выросли в количестве, все больше городов подверглось заражению. Потери становились все больше и больше, пока командование не приказало отступить. Солдаты ушли в защиту и, по плану, должны были так и оставаться пока не найдут стратегию против зараженных.       Бомбоубежища стали единственным безопасным местом для беззащитных гражданских. Окруженные толстыми стенами и солдатами, охранявшими их, все, что они могли – лишь ждать, надеяться, что все разрешится. Но, к сожалению, место там было не для всех...

***

–Пожалуйста! Не оставляйте нас там! – просила женщина надтреснутым голосом, едва не плача.       Одежда и лицо ее были измазаны в крови и грязи, на ее израненных руках был громко плачущий грудной ребенок. Бедное маленькое существо даже не понимало, что происходило. Все, что оно ощущало, был лишь холод и боль от того, как крепко его сжимала мать.       ФВ 4005 стоял напротив нее с пустыми глазами. Лицо его казалось безразличным, но внутри него бушевали эмоции. Он бы впустил их без раздумий, но бомбоубежище было переполнено. Несколько секунд он молчал, внутри него все похолодело от того, что он собирался сказать. Он не хотел этого говорить, он не хотел разрушать последнюю надежду той, у кого почти ничего больше не осталось. В конце концов, сделав глубокий вдох и собрав волю в кулак, он ответил: –Мне жаль, но у нас больше не осталось мест, все переполнено. Вам придется- –Прошу! – едва не кричала женщина. – Возьмите хотя бы мою дочь!       Она протянула солдату сверток. Ребенок полностью был завернут в тонкое одеяло, только пухлое, красное от плача лицо было видно.       ФВ 4005 замер. Та часть его, что беспрекословно подчинялась приказам, говорила ему отказать. Если он возьмет ребенка, то это будет еще один рот, который надо прокормить, еще один, пусть и маленький, но человек, который занимает место. Но его более человечная часть кричала ему обратное. У этого ребенка еще вся жизнь была впереди, он только начал жить. Сердце ФВ обливалось кровью при одной мысли о том, как малышку бы безжалостно разорвали зараженные.       Сжав кулаки, солдат осмотрелся вокруг, прежде чем взять ребенка из рук женщины. –Я позабочусь о ней. – сказал он, кивнув, прежде чем развернуться и пойти к бомбоубежищу, стараясь не оборачиваться и не смотреть в глаза женщине.       Помещение внутри было тускло освещено периодически мигающими лампами с потолка. Кое-где были ряды коек, на которых лежали раненные солдаты и гражданские. У стен сидели выжившие в порванной, грязной одежде. Кто-то спал, кто-то плакал, кто-то доедал остатки своей еды. Матери обнимали своих детей, прижимая ближе к себе, пытаясь согреть их своим теплом. Солдаты с серьезными лицами разговаривали между собой. Кто-то жаловался, что не успели они от войны отойти, так началась новая катастрофа, кто-то отпускал горькие темные шуточки про происходящие. Какие-то люди смотрели на таких шутников с осуждением, злостью. Как можно шутить о таком?! Как можно шутить, когда люди вокруг страдают?! А какие-то люди относились с пониманием, некоторые даже посмеивались. Такой у вот у человека защитный механизм.       ФВ 4005 давно потерял счет времени. Сколько они уже находились здесь под землей, лишенные солнечного света? Неделю? Месяц? Два? Больше? От вида темно-серых бетонных стен становилось уже тошно, но это было единственное место, где монстры их бы не достали. По крайней мере, он на это надеялся.       Солдат ходил по помещению с ребенком на руках. Девочка потихоньку начала успокаиваться, больше не слыша криков людей или визгов зараженных. Тут в ФВ едва не влетел другой солдат, злобно глядя на него. –Опять ты со своей благотворительностью? – начал наезжать солдат. – Тебе сколько раз говорили, что мест нет, убежище переполнено?! Как мы еще один рот прокормить собираемся?! –Скажи спасибо, что я только ребенка взял. – огрызнулся в ответ ФВ. Он и так был в плохом настроении, а тут еще и какой-то солдат со своими лекциями думает, что он самый умный. – Мог бы целую толпу бродяг впустить.       Солдат собрался было продолжить спорить, но тут его отвлек болезненный стон со стороны. Тут же гнев сменился волнением, когда он повернулся в сторону, откуда он шел. Там на койке был его товарищ, которого серьезно ранили зараженные. –Просто вернись к работе. – сказал солдат и пошел к койке своего товарища.       ФВ 4005 остался один наедине с ребенком. Злость, печаль, вина одновременно бушевали внутри него, пока маленькая девочка у него на руках уже тихо сопела. Тут он почувствовал, как кто-то хлопает его плечо сзади. Это был еще один солдат, лохматый кудрявый паренек, уже с более мягким выражением лица, на которое местами падали его темные кудри. –Не слушай его. – успокаивающе сказал солдат. – Я считаю, что ты сделал правильный выбор. Да и... сам понимаешь, все здесь на взводе, каждый всеми силами пытается выжить, неудивительно, что все такие нервные. Лучше идем за мной, я знаю у кого можно пристроить ребенка. – он показал жестом куда идти, прежде чем двинуться с места.       ФВ 4005 без лишних слов последовал за молодым парнем. Через толпу мрачных людей они дошли до более укромного уголка, где пожилая женщина сидела, окруженная детьми, укрытыми одним большим одеялом, держа в дрожащих руках потрепанную книгу сказок. –Бабуля Сьюзи! – позвал кудрявый солдат.       Женщина тут же оторвалась от книги, взглянув наверх. Увидев знакомого человека, ее доброе морщинистое лицо озарила улыбка. –Джонни. – радостно ответила она, осматривая солдата и его компаньона. –Как твои дела, Бабуля, дети слушаются? – спросил солдат, Джонни, улыбаясь в ответ. –Конечно! Они такие молодцы, не только слушаются, но и столько всего пережили и не сдаются! Какие силачи! – ответила Бабуля Сьюзи, показывая рукой на детей разного возраста, что, прижавшись друг к другу словно пингвины в снежный шторм, пытаясь сохранить тепло, смотрели на двух солдат широкими глазами.       Джонни улыбнулся слегка шире, прежде чем выражение его лица стало более серьезным. –В общем, Бабуля. Мы тут.. по делу. – он отступил чуть в сторону, давая проход ФВ 4005.       ФВ прошел вперед, показывая сверток у него на руках. –Только что пришла женщина, просила укрытие. – сказал он как есть. – Мы не смогли ее принять, но взяли ребенка. Не могли бы вы... – ФВ слегка замялся, словно ему было стыдно обременять пожилую женщину, у которой уже было столько детей под опекой. – Позаботиться о ней?       Лицо женщины тут же сменилось с радости на чистое сострадание. Без каких-либо колебаний, она отложила книгу и, оперевшись на трость, встала на ноги и взяла девочку из рук ФВ 4005. –Бедный ребенок... – прошептала она, кладя ладонь на лоб младенца, проверяя, нет ли температуры. – Конечно я позабочусь о ней, даже не сомневайтесь. – после этого она повернулась к ее другим маленьким подзащитным. – Идемте, дети.       Дети беспрекословно встали и, взяв с собой одеяло и книгу, отложенную Бабулей, пошли за своим опекуном.       Оставшись наедине с Джонни, ФВ 4005 выдохнул. Хоть какое-то облегчение спустя столько-то времени. –Спасибо... Джонни. – он потратил секунду на то, чтобы вспомнить, как звала его Сьюзи, прежде чем сказать его имя, повернувшись к нему. –Да без проблем! – ответил кудрявый. – В таких ситуациях как у нас важно сохранить хоть немного человечности.       Он слегка улыбнулся ФВ 4005, прежде чем пойти обратно. ФВ, которому нужно было туда же, ничего не ответив, последовад за ним. Спустя несколько минут шага, он заметил, что Джонни присел на корточки рядом с койкой, на которой лежал ребенок лет 11 или 12. Руки, а также его живот были обмотаны повязками, которые уже успели пропитаться кровью, а глаза мальчика были закрыты. Солдат взял его за руку, она была теплая, показывая, что по его телу все еще текла жизнь, а на запястье прощупывался пульс. ФВ 4005 подошел поближе. –Кто это? – спросил он. –Мой младший братишка. – ответил Джонни, вздохнув, в его голосе читались печаль и возможно даже смирение с тем, что, очень вероятно, брат его долго не протянет. – Его чуть не растерзали зараженные, едва успели спасти. – он взглянул на окровавленные повязки. – Ему уже давно пора менять бинты, но запасы почти закончились, а новые еще не прислали.       ФВ замер, словно его тело покинула душа. Его разум вдруг наполнился воспоминаниями, звучанием знакомого голоса, которого он не слышал уже так давно.

«Ну не могу расстаться с этим оружием! Эх, было бы у меня в Египте такое!»

«Отомстишь ведь ему..? А то... а то слишком самодовольная... рожа у него..»

«Ну.. и... славненько.. повоевали...»

      Тут же машинально, без колебаний, ФВ 4005 потянулся за небольшой сумкой с медикаментами, висевшей у него сбоку. Возможно, она бы понадобилась ему в каком-нибудь бою с зараженными, но сейчас он не думал об этом. Вместо этого, он достал несколько рулонов бинтов, положив их на кровать рядом с мальчиком. –Возьми, ему это нужнее. – сказал он.       Джонни смотрел на бинты с выпученными глазами, совсем не ожидав такого. –Что- Нет! Тебе же они в бою понадобятся! – попытался возразить кудрявый, но ФВ 4005 уже начал уходить. –Сам же говорил, что в нашей ситуации необходимо сохранить хоть немного человечности. – ответил ФВ, не оборачиваясь. – Сделай мне одолжение и помоги своему брату.       После этого он скрылся в толпе других людей, оставляя Джонни наедине с братом. Очень многие на месте ФВ, скорее всего, наполнились бы завистью, начали бы задаваться вопросом: почему у него брат жив, а у них нет? Они могли бы наговорить много плохого или, что еще хуже, притвориться, что сочувствуют, но внутри желая, чтобы бедный ребенок не выжил, и человек остался без брата так же, как и они. Но ФВ 4005 был... другой. Его не охватили ненависть и обида, наоборот, несмотря на свои печаль, скорбь и горе, он лишь начал сильнее желать предотвратить как можно больше подобных потерь у других людей. Он хотел убедиться, что как можно меньше людей почувствуют то же, что и он.

***

      Ратте шел по коридорам штаба или, если точнее, еще одного бомбоубежища, в котором он теперь находился, пытаясь найти Матильду. Недавно она прибыла из убежища для гражданских сюда. Раньше она была там вместе с ФВ 4005, а сам Ратте был расположен здесь с FV44. Но сейчас робот был на ремонте, а штаб кому-то охранять надо, поэтому Матильду временно выслали сюда.       Ратте проходил мимо солдат, чьи презрительные взгляды впивались в него, чьи шепоты за его спиной доходили до его ушей. Он старался игнорировать их, не обращать внимание, но с каждой секундой они словно становились все громче и громче, все более нагнетающими. –Что этот предатель вообще тут делает? –Нашли кому охрану штаба доверить. –Наши парни там от чудовищ погибают, пока этот предатель в целости и сохранности здесь сидит! –Бросить бы его к зараженным в толпу, он этого заслужил.       Ратте сжал кулаки. Хотелось дать им всем по лицу, накричать на них и поставить на место. Как будто он здесь своей жизнью не рискует! Да если бы не он, они бы Париж в жизни не отбили! Если бы не он, штаб сейчас бы без охраны был! Если бы не он...

Вдох...

Выдох...

      Парень попытался успокоиться. Не стоит сейчас затевать драку, особенно с его репутацией. Не хватало ему еще больше проблем на свою голову. Сейчас ему нужно просто найти Матильду...

***

–Сколько времени FV44 не будет? – спросил мужчина с коричневыми, местами поседевшими волосами, доходившими до плеч, по телефону. –Примерно неделю, сэр! – ответил инженер по другую сторону провода. – Помимо корпуса у робота еще поврежден чип, так нас еще и монстры атакуют!       Мужчина стукнул кулаком по столу от злости, разочарования и нетерпения, что кипели внутри него. –У нас нет недели! Вы думаете гребанные чудовища учтиво подождут, пока вы ремонт закончите?! – кричал он. – Нет! Они могут напасть в любой момент! Шевелитесь, и чтобы через несколько дней все было готово!       Не дав своему собеседнику и секунды, чтобы запротестовать, он с силой положил трубку стационарного телефона. Тут раздался стук в дверь, после чего она открылась, и девушка в военной форме вошла внутрь. –Генерал... – начала девушка, которой была Матильда, отдав честь. – Возможно, вам не стоит так торопить инженеров? Может лучше дать им время, чтобы они сделали качественный ремонт? – как оказалось, она услышала разговор из-за двери.       Мужчина нахмурился еще сильнее, бросив Матильде чуть ли не убийственный взгляд. –Еще не хватало мне, чтобы мой же солдат указывал мне что делать! – он резко встал из-за стола. – Твоя задача выполнять приказы, а не влезать в чужие дела с непрошенными советами! – генерал замолчал на секунду, прежде чем продолжить. – Говори, что тебе нужно или возвращайся к своему перебежчику.       Матильда сжала челюсть. Ей хотелось огрызнуться, как-то съязвить старшему по званию, но она сдержалась, зная, что от этого генерал только разозлится еще сильнее и, скорее всего, вовсе выгонит ее, даже не выслушав. –В убежищах с гражданскими заканчиваются припасы. Солдаты запрашивают пополнение. – сказала она, стараясь говорить спокойно.       Генерал раздраженно вздохнул, массируя переносицу. –Отряды с припасами отправили еще вчера. – сказал он таким тоном, будто бы он объяснял маленькому ребенку какую-то очевидную вещь. – Если с ними ничего не случилось и не случится по дороге, то в скором времени они должны их доставить. Еще есть что сказать? –Никак нет, сэр. – ответила Матильда. –Тогда свободна. – мужчина указал на выход из кабинета.       Матильда молча вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. С того момента как генерал Кромвель пропал, на его место встал генерал Томпсон. Он был помоложе и, разумеется, более вспыльчивым. Казалось бы, когда кого-то пожилого сменяет кто-то помоложе, для людей это обычно значит, что у него будет более ясный ум, он будет энергичней, уверенней, но тут все было наоборот. Матильде не нравился новый генерал, его вспыльчивость делала его непредсказуемым, его пренебрежительное отношение к младшим по званию отторгало. Кромвель, несмотря на его почтенный возраст имел более ясный ум, о котором и говорилось выше, чем более молодой генерал Томпсон. Кромвель не давал гневу и отчаянию повлиять на то, как он будет принимать решения, Кромвель умел прислушиваться к другим, слышать советы других. А теперь его заменили, и что хуже, заменили не потому что он ушел на покой, который ему уже давно был нужен, а потому что он пропал. Пропал без вести, без следа, никто так и не смог его найти.       Тут Матильду вырвали из ее раздумий чьи-то теплые руки. –Выглядишь мрачно. – сказал кто-то за ее спиной. Это был Ратте, подошедший к Матильде и обнявший ее сзади.       Матильда не смогла сдержать горькую усмешку. –А как же еще мне выглядить? – ответила она. – Сначала война, теперь это. Даже времени нет, чтобы оправиться. – девушка вздохнула, склонив голову назад на его плечо. – Я так устала... от всего этого.. –Не ты одна, Матильда. – Ратте сжал ее чуть сильнее у себя в руках. Он замолчал ненадолго, пытаясь найти слова поддержки. – ФВ как-то сказал, что возможно нам всем просто надо проявить побольше терпения. Рано или поздно все ведь наладится, верно? Не могут же плохие веремена длиться вечно? У всего ведь есть конец. –Надеюсь... – ответила Матильда, вздохнув.       Ратте отстранился от нее и подошел к ней сбоку, взяв ее за руку. –Мне один солдат недавно парочку книг дал, сказал, мол, снаружи нашел. – сказал он и слегка улыбнулся. – Не хочешь почитать вместе, пока есть время? –Ого, с тобой решился поговорить солдат? И не обсыпал тебя оскорблениями? И даже несколько книг подарил? Что-то не верится. – поддразнила Матильда. Видя улыбку Ратте, ей стало немного легче. –Ну, как видишь, и такое бывает. – ответил Ратте, пожав плечами. – В итоге идем читать? А то одному мне было бы скучно. –С радостью. – согласилась Матильда. – А то не думаю, что у нас есть много времени, особенно учитывая, что меня уже через несколько дней обратно защищать гражданских отправят.       И после этого Матильда пошла за Ратте. Все-таки, даже в такие тяжелые моменты, хорошо, когда рядом с тобой кто-то близкий, кто будет помнить о тебе, кто спасет тебя от схождения с ума будучи окруженным постоянной суетой и плохими новостями, кто будет для тебя словно светом от маяка во время шторма.

***

      Кромвель сидел на холодной каменной плите внутри заброшенного здания. С потолка капала вода, через разбитые окна дул холодный ветер, а в воздухе витал запах пыли и влаги. Превосходящий рассматривал свое предплечье, рукав был закатан, обнажая темно-фиолетовую кожу, на которой красовались два небольших следа от заживших пулевых ранений. Хотя, если углубиться в подробности, то кожа с мышцами зажили быстро, а вот кости понадобилось время. Превосходящий пошевелил рукой, движения больше не доставляли боли, да и в целом совершать их было легче. Изначально Кромвель пытался считать дни, сколько он уже провел, скитаясь по мрачным улицам полуразрушенного Лондона, но вскоре он быстро сбился со счета, постоянная борьба за выживание, забота о себе, о ребенке, волнения о том, где найти еду на завтрашний день и многое другое требовало побольше внимания, чем что-то такое сравнительно бесполезное как счет дней. Однако, то что его рука уже зажила, значило что как минимум месяц уже прошел, если не больше.       И за это время произошло... многое. Во-первых, Кромвель и Номер 14, после всех испытаний в лаборатории довольно быстро освоились в плане схваток с зараженными, пусть даже вначале и было сложновато с травмированной рукой Кромвеля. Если не было слишком большой толпы, то они оба могли выйти победителями без каких-либо серьезных ран. Превосходящие были действительно удивительной силы существа... Порой Кромвеля такое даже пугало. Про оружие, которое они взяли в самом начале, пришлось вскоре забыть, ибо и патроны закончились, и мутантов оно брать нормально перестало.       Помимо мутантов также, спустя некоторое время, появилась и другая заноза в заднице – мародеры. У этих ребят, казалось, вообще не было тормозов. Они могли напасть на любого – обычного гражданского, гражданского с оружием в руках, иногда и на солдат, если они были достаточно потрепаны, даже Кромвеля один раз из засады чуть не пристрелили. Благо Номер 14 быстро их заметила, а дальше... уже понятно, что с ними случилось.       Порой Кромвель спасал от зараженнных или от тех же мародеров гражданских или солдат, если была возможность, но далеко не всегда ему отвечали благодарностью. Гражданские в основном бежали в ужасе, лишь некоторые нормально благодарили его, а солдаты и вовсе пытались его убить, как только угроза в виде разбойников или чудовищ пропадала. Как бы он ни пытался с ними поговорить, они считали, что от их генерала осталось только тело, а разум был так же затуманен, как и у остальных мутантов, и что он лишь пытался запудрить им мозги, чтобы войти в доверие, а потом убить. Поэтому Кромвель в основном избегал каких-либо встреч со своими уже бывшими солдатами.       Кромвель выпрямил рукав, после чего поднял свой взгляд. Напротив него сидела Номер 14, рассматривая что-то на земле. –Что ты там нашла? – спросил он, вставая с плиты и подходя ближе. –Один.. два.. три.. – тихо считала девочка.       Кромвель присел на корточки рядом с Номер 14 и последовал направлению ее взгляда. На земле среди мелких камушков блестела кучка гильз, девочка брала по одной, откладывая каждую в сторону и называя цифры. –Четыре.. пять..       Кромвель задумался. Здесь кто-то был до них? Был ли это солдат или мародер? Или гражданский, нашедший где-то огнестрел? И ушел ли этот человек или запрятался где-то здесь? Превосходящий вдруг почувствовал резкую паранойю. Мир вокруг стал максимально враждебным, почти все и вся пытаются его убить. Нигде не безопасно. Что если прямо сейчас кто-то или что-то сидело в засаде, терпеливо выжидая момент, когда можно застать двух выживших врасплох, расстрелять или разорвать в клочья на месте, не дав и секунды, чтобы среагировать? –Восемь.. девять.. десять. – девочка вдруг перестала считать, хотя на полу оставались еще гильзы. Но что шло после десяти? Она не знала.       Кромвель сделал глубокий вдох. Все хорошо. Если бы кто-то и вправду был здесь, он бы уже давно напал на них, времени прошло вполне достаточно. Пытаясь отбросить свои тревоги, он посмотрел на девочку, сидевшую на коленях на полу, смотревшую на оставшиеся гильзы, нахмурив брови. –Тебе уже пора бы научиться считать до числ побольше десяти. – сказал бывший генерал.       Номер 14 подняла взгляд и посмотрела на Кромвеля ожидающе. –Ты научишь меня? – спросила она, на что в ответ получила кивок.       Наверное самое сложное, что только могло быть в такой теме, было запоминание числ от 10 до 20. Номер 14 потребовалось несколько попыток, чтобы наизусть рассказать Кромвелю их все. –14... – задумчиво пробормотала девочка, услышав число. – Это я..       Дальше дело было за малым, просто объяснить, по какой логике идут числа от 20. Номер 14 схватывала все быстро, настолько быстро, что Кромвелю едва ли не физически больно стало от того, что такой блестящий ум столько времени был потерян. Однако, на этом Превосходящий останавливаться не собирался. Пришло время учиться складывать и отнимать. –У тебя есть две гильзы. – начал он, придвигая к девочке две металлические части. – А я тебе даю еще одну. – он придвинул третью. – Теперь посчитай, сколько у тебя?       В воздухе на несколько секунд повисло молчание, после чего Номер 14 ответила: –Три. – на что Кромвель кивнул. –Значит к двум добавить один – равно три. – сказал он.       Время за такой учебой прошло быстро, вскоре Номер 14 уже сидела и сама складывала и отнимала гильзы на полу, лицо ее было все таким же нахмуренным, но уже не в непонимании, а в концентрации. Кромвель, тем временем, оставил ее наедине со своими расчетами, перебирая запасы в сумке, проверяя что есть, а что нет, что стоило бы найти. Вскоре он перевел взгляд обратно на девочку и тут в его груди что-то словно резко кольнуло.

***

      За окном было темно. Под теплым, тусклым светом от лампы за столом сидела маленькая девочка, надув губы, обиженно смотря на тетрадь с цифрами. –Не люблю считать! – воскликнула она, скрещивая руки на груди. – Не люблю я эти цифры!       Тут дверь в комнату открылась и в проеме показалась женщина в простом платье с мягким выражением лица. –Милый, оставь ты ребенка в покое. – сказала она, в ее голосе читались одновременно и упрек, и нотка веселья. – Устала она уже от твоей неумолимости. Да и спать ей давно пора. Завтра на чистую голову продолжите.

***

      Но тут же все это, девочка, комната, стол, тетрадь, растворились, и Кромвель уже услышал другой голос. –Мне нравятся цифры. – Номер 14 уже больше не хмурилась и сидела со своим обычным невозмутимым лицом, но в глазах ее теперь можно было увидеть искорку удовлетворения, словно она только что ответила себе на вопрос, который мучал ее на протяжении всей ее жизни.       Кромвель тут же пришел в себя. Ни комнаты, ни света, ни той девочки не было, и уже давно. Вместо этого были лишь холод, постоянные тревога и напряжение и уже совсем другой ребенок...

***

      Инженер со вздохом положил паяльник, устало протирая глаза ладонями. Перед ним лежал один единственный чип. Множество микросхем, тонких разноцветных проводов в глазах бедного работника уже стали не более чем бессмысленным узором, от которого кружилась голова. –Это просто невозможно... – пробормотал он, после чего вышел за дверь из мастерской в цех.       А в цехе его встретили такие же рабочие и инженеры, ходившие в грязной и местами порванной одежде, чьи лица были испачканы машинным маслом и грязью. У многих под глазами красовались темные мешки, у кого-то и вовсе лопнули в них капилляры, окрашивая белые глазные яблоки в ярко-красный цвет. –Поднажмем, братцы! – позвал своих товарищей инженер, призывая остатки былой решимости. – Армии нужна поддержка, мы не можем заставлять их ждать!       В цеху, окруженный рабочими и различными приборами, стоял робот. Его оптические сенсоры погасли, он замер, не двигаясь ни на миллиметр, стальная челюсть висела разинутой, придавая полуразрушенной машине еще более мрачный и жуткий вид.       Но несмотря на его состояние, люди готовы были восстановить его из руин. Для них он был последней надеждой, которую нужно было вернуть, что бы ни случилось.