День второй. Сценка четвертая. Златая цепь на дубе том

Дома нашли старенький экземпляр «Руслана и Людмилы», чтобы вспомнить, что там за кот и где его искать. Лукоморья в деревне, очевидно, не было, но недалеко от пруда была дубовая роща. Туда и решено было идти. — Ну он, получается, кот-сказочник? — рассуждал Миха. — Всё знает типа. Значит, и про упырей знает. Шли они через луг, сразу к роще. День выдался пасмурным, хоть и тёплым, солнце глаза не слепило, но было душно. Совсем не чувствовался ветер, воздух снова как будто завис, не шевелились деревья, не колыхалась трава, и птицы не летали, и насекомых было не видно. Ощущение из-за этого было какое-то странное: Андрей вспомнил то чувство, когда вечером, в день приезда, они сидели на крыльце, и по спине его почему-то побежали мурашки. Вокруг всё было каким-то зловеще спокойным, слишком статичным, какой природа не бывает. Должно быть, так действовала густая, разряженная духота, какая бывает перед грозой. Вот только грозу вроде и не обещали. — Наверное, знает. Я про него толком не в курсе, — сказал Андрей, выныривая из мыслей. Всё-таки невнятное предчувствие чего-то необычного периодически его посещало с тех самых пор, как они приехали. Но нагнетать не хотелось, поэтому Андрей постарался отвлечься, вот, например, на идущего чуть впереди Миху. Вечно летит куда-то на своих ногах кузнечика, не угонишься. Идёт, ссутулился опять весь и руками высокую траву собирает, но не срывает, а словно гладится о неё ладонями. Наступает в ямку, спотыкается и чуть не летит носом в землю, но Андрей успевает удержать, обхватив за живот. — Вот же бля, — выдохнул с облегчением, а Андрей вжался лицом ему между лопаток. — Да всё уже, стою. — Ага, это я просто, — улыбнулся, отстраняясь и подхватывая его ладонь в свою. Здесь их никто не увидит и не услышит даже, а потому хотелось использовать возможность понежничать. Когда ещё удастся? Так и шли до рощи, но там уже не очень удобно было, поэтому пришлось расцепиться. — Так, значит, самый старый дуб нам нужен, — повторил Миха и они стали осматриваться в его поисках. На небе ни одного голубого пятнышка не было, ни один лучик солнца на них не падал, а потому всё было будто в полудрёме, серое и грустное какое-то. Листья казались темнее, стволы деревьев вообще почти чёрные. И всё сильнее давил воздух, словно в тисках сжимая голову, отчего иногда тяжело становилось дышать. Тут Андрей увидел дерево, выделяющееся среди всех остальных — прямо над ним светило солнце. Крона ярко-зеленая переливалась под солнечными лучами, вокруг дерева словно ореол света и тепла был. Андрей ткнул Миху в бок, чтобы обратил внимание, и они синхронно решили, что именно этот огромный широкий дуб им и нужен. Подойдя к нему, они действительно оказались на маленькой солнечной полянке, пока вокруг хмурилась погода. Вот только яркий свет исходил вовсе не от светила на небе, а от толстой золотой цепи, которой был окутан дуб. Мощной, крепкой на вид, неужели действительно из золота? Андрей потянулся было потрогать, но Миха запястье его перехватил. — Погодь, мало ли, — предупредил, и Андрей кивнул. Правда, не стоило так сразу лезть. Они обошли дуб несколько раз, никого на нём не замечая, хотели уже отчаяться, но внезапно на голову Андрею свалился совсем ещё зелёный жёлудь — такие сами не падают. Он поднял голову, но наверху ничего не увидел, даже птицу. — Ай! — вскрикнул Миха, когда на него свалилось подряд три или четыре штуки. И когда они переглянулись, на них полился желудиный дождь. Засуетившись, они выскочили из-под кроны дерева и озадаченно на него уставились. — Это что ещё такое?! — возмутился Миша, и на голос его вышел, по-видимому, обитатель этого дуба. — Это что ещё такое, — мяукающе передразнил показавший морду большой чёрный кот, усаживающийся теперь на толстой ветке. Его длинный пушистый хвост свисал вниз, и он медленно им размахивал. Не думал Андрей, что такое возможно, но у кота было совершенно точно человеческое выражение лица — заигрывающее, лукавое даже и при этом умиляющееся. — Кот Баюн? — спросил Андрей, не осмеливаясь пока подойти ближе. — А вы кем будете? — промурлыкал вместо ответа кот. — Андрей я. А это Миша. — Мррр, зачем пожаловали? — кот хвостом вильнул и мигом, Андрей даже моргнуть не успел, оказался на другой ветке, той, что поближе к ним была. И хвост его длиннющий теперь свисал прямо перед их лицами. — Нам сказали, ты знаешь, где упыри живут, — ответил Миха серьёзно, будто на переговорах. — Правда это? — Может, правда, а может, и нет, — мяукал Баюн, и хвост его внезапно коснулся Андреевой щеки. Он мягко им провёл по шее, очертил выделяющийся подбородок. Затем то же самое повторил с Мишиным лицом. — Какие щёчки, надо же. Миха фыркнул, отодвигаясь от хвоста. Коту это явно не понравилось, Андрей заметил, как шерсть его начала вставать дыбом. — Так знаешь или нет? — Миха уже заметно раздражался, нахохлился почти так же, как и кот. — А вам зачем упыри понадобились? Миг — и он снова на другой ветке, уже облизывал свою крупную пушистую лапу. И поглядывал на них будто бы совсем не заинтересованно. — Сказку пишем, бля, — резко ответил Миха, и Андрей взялся за его предплечье слегка осадить. Но судя по реакции кота, Миха его уже заметно раздразнил. Баюн замелькал перед ними, испаряясь с одной ветки и появляясь на другой, пара жёлудей опять метко свалились на Мишину макушку, и тот шикнул, потирая ушибленное место. А кот расплылся в довольной улыбке. Он лёг, поджав под себя передние лапы, склонил голову на бок и смотрел на них. — Сказку, значит. Сказок я мно-ого знаю, — протянул он с таким успокаивающим мурчанием. — Мно-ожество историй. Коль желаете — расскажу. Ничего не утаю. Андрей вдруг почувствовал, как тело его приятно расслабляется — как приятный подарок после долгой дороги. Губы сами собой расползаются в улыбке, и так нежно звучит голос Баюна, заливаясь не то что в уши, а прямо в душу. — Такие сладкие, юные мальчишки, — пропел он, — кто же вас сюда послал? — Ким-кимора, — заплетающимся языком ответил Андрей, и услышал сквозь пелену усыпляющего белого шума смех Баюна. — Проказница. Эх, жалко даже немного вас будет есть, — кот спрыгнул на ветку пониже, и фигура его вдруг показалась больше, чем Андрею виделось до этого. А морда уже не была такой приветливой и ласковой, наоборот, он делался всё более жутким: уши его заострились, а вместо улыбки появился оскал, да с такими клыками, каких у котов точно не бывает. — Что же она вам не сказала, что к коту Баюну уже со сказкой приходить надо? Не удивили вы меня. А значит, — из пасти его показался длинный шипастый язык, он облизнулся и смачно чавкнул, — сегодня я вас съем. Андрей почувствовал, как задрожали ноги. Но не от страха, а от того, что морило его нещадно, совсем туловище не держало, словно он был пьяный или не спал несколько суток. Должно быть, это всё кот проклятый. Андрей увидел, что на лапах кота теперь вырастали огромные острые когти, которыми он вцепился в кажущуюся уже крошечной ветку. Переведя взгляд на Миху, он увидел, что тот сонно хлопает глазами и тоже не понимает, что происходит. Потянулся к нему рукой, но будто отдалился от него и не дотянулся. В голове всё залилось густым туманом, который застилал глаза, не пропускал звук, не давал прорваться собственному голосу. При этом туман этот был тёплый и мягкий, окутывал ласково, как одеяло. Манил, не позволял сопротивляться. — М-миша, — сумел выдавить Андрей, когда ноги его предательски подогнулись в коленях, и он рухнул на землю. — М-и-иша, — пропел баюн, — иди сюда, Мишенька, иди ко мне. И Миха, будто бы в трансе, подошёл к дубу. Андрею было до него уже точно не дотянуться. И в этой сладкой неге он увидел, как ещё ярче заблестела золотая цепь, как стала она кружить змеёй по дубу, снимаясь с толстых веток и разлетаясь в стороны тяжёлыми концами. Как вдруг она обхватила почти безвольное Михино тело и рывком припечатала его к широкому стволу дуба, обвивая ноги, руки, живот и шею. Баюн встал в атакующую позу, хвост его был торчком, и зарычал он, как дикий зверь. В прыжке он вцепился когтистой лапой в Михину грудь, царапая её и разрывая футболку. Андрей услышал Мишкин стон, но после этого всем телом рухнул на землю, кажется, теряя сознание. Очнувшись, Андрей не сразу понял, где он. Лежал на боку на прохладной земле. Пару раз моргнув, осознав себя, он вспомнил, что случилось и подскочил на колени. В глазах ещё немного плыло, но он сфокусировался на том, что было прямо перед ним: Миха, окутанный цепью, был прижат к дубу, футболка на груди была разрезана так, словно по ней полоснула лапа тигра, а не кота, и из-под ткани виднелась бледная Михина кожа и потёки крови. В груди тут же защемило. За что Мишку так? Да как посмел кот проклятый? — Мих, ты как? — позвал его, и тот, похоже, сам только пришёл в себя. — Н-нормально, вроде, — хрипловато ответил, пытаясь подвигаться, но цепь ему не давала. Андрей подошёл и попытался её отодрать, но было бесполезно. Она словно титановая была, будто приварилась к дубу этому несчастному. Андрей никак не мог её хоть на миллиметр сдвинуть. Он отчаянно простонал, пиная ногой дурацкое дерево. — Ну-ну, успокойся, — снова появился кот, невинно болтавший хвостом возле Андреевой головы. Хотелось схватить за этот хвост и скинуть этот мешок с дерева. — Я пока его не съем. Посмотреть хочу. — На что посмотреть? — огрызнулся, касаясь осторожно Михиной груди там, где была разодрана футболка. Рана вроде бы неглубокая, но приятного в ней мало. Кровь капельками проступала из разорванной кожи и стекала по животу. — Что, Андрюшенька, спасти его хочешь? А по-моему, нравится ему. Погляди внимательно. Андрей непонимающе посмотрел на кота, а затем перевёл взгляд на Мишку. У того краснели щёки, и это смущение Андрею было хорошо знакомо. Подбородок его был задран вверх из-за того, как цепь обхватила его горло, поэтому в глаза заглянуть ему было сложно. Но ресницы его напряжённо трепетали, прямо как, когда… Андрей опустил взгляд на его пах и увидел там красноречивый бугорок. — Приласкаешь или я сам? — промурлыкал кот, перескакивая на ветку поближе к Мише. Андрей сразу загородил ему путь, явно обозначая, что ласкать Миху будет непременно он сам. Цепь по немой указке придавила его туловище сильнее к стволу. Щёки совсем уже алые стали, как и кончики ушей, а в штанах всё чётче виднелось очертание возбуждённого члена. — Мих, — положил ладонь ему на горящую щёку. — Ты как? — Андрюх… — хрипло простонал он, попытавшись двинуть лишь нижней частью тела, будто вскинуть бёдра. Но сделать это не дала крепкая цепь. — Правда хочешь? — спросил, оглаживая распалённое лицо, спускаясь к шее, заточённой в цепь и уже под ней краснеющей. Сам он почувствовал, как в паху потяжелело. Миха с трудом сглотнул, цепь сжала его сильнее, и он глухо простонал, размыкая свои пухлые губы. Рука Андрея двигалась вниз, пока не оказалась на резинке штанов, немного её оттягивая. — Что сделать, Миш? — спросил, сам уже дурея от всего происходящего. — Потрогай. Пожалуйста, — попросил жалобно Миша. Он посмотрел вниз, туда, где пальцы Андрея неспешно проникали под кромку его штанов. Длинные ресницы вновь трепетно задрожали. Андрей погладил его через трусы, чувствуя, какой он уже мокрый. Миша беспомощно дёрнулся, но было бесполезно, он не мог пошевелить даже рукой, не то, что толкнуться навстречу Андреевой ладони. Странным образом Андрея это возбуждало ещё сильнее. Он сжал Михин член и второй рукой погладил напряжённый живот, поднимаясь выше, минуя крепко сжимающую Мишу цепь. Через ткань футболки Андрей видел твердеющие соски. Он прошёлся по ним ладонью, сжал один между пальцев, потёр подушечками указательного и большого, отчего Миха снова загнанно простонал. А второй сосок накрыл губами прямо через футболку, втягивая его в рот. Посасывая его, другой рукой он оттянул резинку трусов и обхватил пальцами сочащуюся смазкой головку. Миша над ним снова измученно затрепыхался, словно бабочка в паутине. Ему хотелось больше ласки, больше касания, но полностью обездвиженным он мог рассчитывать только на то, что даст ему Андрей. Прикусив горошину соска, он отстранился, любуясь мокрым пятнышком на серой футболке. Рядом, из-под оборванных краёв, виднелась Михина кожа. Андрей не смог удержаться и провёл языком совсем рядом с царапиной, лишь чуть-чуть задевая её губами. Самого словно током прошибло от солёного и металлического вкуса. Он провёл носом по израненной коже, а затем спустился языком ровно по кровавому подтёку, ведущему вниз живота. Миша сверху простонал и вновь отчаянно дёрнулся бёдрами. Андрей поймал ещё одну капельку крови языком и отправил её себе в рот. — Блять, Миха… — простонал он, сжимая свой стояк через штаны, потому что у самого уже нереально тянуло. Это был какой-то пиздец. Он с силой дёрнул Михины штаны с трусами вниз, спуская их до цепи чуть выше колен. Должно быть, не очень приятно поцарапаться мягкой задницей о кору дерева, но сейчас это было такой мелочью. Он приспустил свои штаны и прижался собственным твёрдым членом к Михиному, влажно истекающему смазкой. Прижавшись губами к его оголённой груди, Андрей покрывал её поцелуями, бездумно потираясь членом о Миху, рвано толкаясь ему в бёдра и совершенно одуревше постанывая. Как было охуенно чувствовать не только его горячий член, но и горячую кровь. Это было какое-то сумасшествие. Мишин член в руке запульсировал, а сам он вдруг хрипло простонал. Андрей заметил, как цепь на его горле стала затягиваться сильнее. — Нравится так? Миш, хорошо? — спросил, вжимаясь приоткрытом ртом ему в подбородок, стараясь подняться ещё выше, к щеке, к уху — везде поцеловать, прикусить, облизать. Второй рукой беспощадно уже шарил по животу, размазывая по нему кровь. — Д-да… — прохрипел опять, закатывая в удовольствии глаза. Андрею от такого Михи сносило крышу. Тот совсем не мог пошевелиться, его придушивала тяжеленная цепь, а он так густо тёк ему в руку, и Андрей от этого просто дурел. Он обхватил оба их члена и, крепко прижавшись, стал быстро и грубо им дрочить. Миша дышал всё чаще, похрипывал и рвано стонал в такт движениям Андрея. В руке было так жарко и мокро, он толкался себе в ладонь, прижимаясь к горячей и твёрдой Мишиной плоти. — Миха, бля, Миш, пиздец, — стонал он, всё резче и быстрее им надрачивая. Андрей снова взял в рот его чувствительный, уже натёртый сосок, и Миша мелко задрожал. Чуть ли не всхлипывая, он раскрыл рот, зажмурился и кончил Андрею в ладонь. Толкнувшись последний раз себе в кулак, Андрей тоже кончил, приваливаясь к Михе, разомлевший и словно одурманенный. По пальцам стекала их перемешавшаяся сперма. Внезапно цепь ослабла, и Миха соскользнул вниз. Ноги его тоже не держали, и они с Андреем вместе упали на колени. — Интересные вы ребятки, — вдруг послышалось это бархатное кошачье мурчание. — Так меня ещё никто не удивлял. Отпущу вас. А упырей можете на кладбище поискать, они же восставшие из могил грешники. Андрей поднял голову и увидел, как исчезает в кроне дуба этот дьявольский чёрный хвост. Он взял Миху за плечо и отстранил от себя немного, чтобы на него посмотреть. — Как ты? — Нормально, — потирая натёртую красную шею, отозвался он. Штаны их всё ещё были спущены, руки у Андрея перемазаны их жидкостями, а сам он по-прежнему пребывал в лёгкой дымке оргазма. Андрей вытер руку о траву и крепко прижал Миху к себе, утыкаясь ему в шею и ласково целуя воспалённую кожу. Сердце его вдруг встревоженно заколотилось. А что, если он переборщил? А что, если Миха вообще не хотел? Кот Баюн его околдовал, или он сам… сам такой сделался? Но Миша обвил руками Андрея в ответ и расслабленно задышал ему в ухо, потеревшись носом о висок. — Хорошо было, Андрюш, очень, — сказал Миха, и Андрей облегчённо выдохнул. К походу на кладбище нужно было перевести дух и Мишку подлатать. К тому же, все знают, что на кладбище лучше идти ночью. Поэтому одевшись, кое-как обтеревшись о листья, они пошли домой. Чёрный кот с усмешкой наблюдал за тем, как они удаляются в сторону деревни. На ветку рядом с ним вдруг села маленькая летучая мышка. — Здравствуй, — промурлыкал он приветственно. — На кладбище не собираешься?