День пятый. Сценка девятая. Сойдёт за желание

Бедная бабушка, всю ночь переживающая за них, оболтусов, надавала хороших люлей, отругала за грязную одежду, но быстро отошла. Она вообще у Андрея отходчивая. А уж он-то много чудил, Мишка был уверен. Накормила, дала поспать чуток, но в наказание запрягла весь день помогать в огороде, чтобы опять не сбежали на всю ночь. Забавно, что ей даже не нужно было врать и объясняться. Она лишь сказала, чтобы они так больше не делали, а то она чуть ли не всю деревню на уши поставила. Михе такое понимание было не особо знакомо. Получать за проступки он привык, как и их совершать, поэтому даже работа в огороде его не сильно огорчила — это не худшее наказание. Всё лучше, чем от чертей по лесу бегать. То, как он чуть Андрея не потерял дважды, ему теперь точно сниться в кошмарах будет. Они пололи бабушкины грядки, сражались с ветром за бельё на верёвках, боролись за ягоды с подкустовником, который всё ещё помнил их маленькую шалость. Злопамятный какой. Кикимора Андрею полдня проходу не давала. А в сарае, когда за граблями полезли, чуть банку с краской на него не вылила. — Ты чё делаешь-то? — возмущался Андрюха, опять вступая с ней в перепалку. — А ты что с Мишкой делаешь, а? Слыхала я, чуть не утопили вас! Из-за тебя всё! — пищала она и бегала вокруг Андрея, так и норовя чем-то в него кинуть. Это откуда такая кикимора вообще взялась наглая? Андрей принялся её по всему сараю тяпкой гонять. Успели же они себе врагов нажить в деревне этой. За молоком их бабушка всё-таки послала еще раз. И в этот раз они даже дошли. Правда, опять припозднились, но уже не по своей вине! Шли с бидонами спокойно по деревне, даже не собирались с пути сворачивать, но встретили дядь Ваню, которого тогда на кладбище испугались. Его колымага в яме застряла, один он никак сдвинуть машину с места не мог. Ну, они и решили помочь. Всё-таки мужик он неплохой, бухает только. А кто не бухает? В общем, мимо не прошли. Бабушка хоть и похвалила, но по макушкам всё равно тряпкой дала, чтобы не расслаблялись. За изнуряющий труд их с Андреем вознаградили блинами, а к вечеру они и вовсе были освобождены и вольными людьми отпущены на все четыре стороны. Но при условии, что вернутся не за полночь. К лесу не хотелось даже приближаться. После русалок проклятых у Михи, похоже, ПТСР. Как на грудь-то теперь смотреть? Впрочем, это и не предвидится. Они решили пойти на речку, что совсем в другой стороне, подальше отсюда и от леса, чтобы не встретить ни живых знакомых, ни мёртвых. Миха тащил бочонок пива и картошку, а Андрей гитару и покрывало. Место это хорошее, спокойное, за спиной поле и дома виднеются, точно не потеряются, если что. Уселись возле дерева, где было притоптано местечко и тлел уголёк от костра. Его же заново и развели. На том берегу рыбаки с соседней деревни не разошлись ещё. Хорошо бы ушли поскорее, потому что, если честно, уже целоваться охота. Как разложились, Миха сразу к бочонку присосался и вдоволь отпил, сыто утёр ладонью рот и передал его Андрею. — Ну ты даёшь, оставь хоть немного, — Андрей тоже выпил и улёгся на спину, подложив руки под голову. Вечерело сегодня красиво. По небу расползались окрашенные оранжевым и лиловым облака, и свежий воздух от реки приятно охлаждал и расслаблял тело. Миша тоже лёг, чувствуя, как в спину колется засохшая трава. Он опустил ладонь Андрею на макушку и зарылся пальцами в его пушистые, ещё влажные после душа волосы. Всегда так приятно было его гладить. Андрей подался к руке, повернулся на бок, к Михе лицом, и сладко зевнул. Мишу тоже разморило, всё-таки весь день под солнцем работали. Но спать он не хотел. Слишком хотелось насладиться спокойным вечером вместе. Приключений им, пожалуй, пока хватит. Им бы с этим материалом что-нибудь сделать, пока их снова кто-нибудь не попытался утопить, привязать к дереву или ещё что. Миша тоже к Андрею повернулся и наткнулся на его безмятежную улыбку. Он лениво моргал и размеренно дышал, улёгшись на сгибе локтя. Миха подвинулся ближе и поцеловал его в губы. Хотел быстро клюнуть — пока не стемнело, лучше не рисковать. Но Андрей не дал ему отстраниться, сразу вовлёк в поцелуй и закинул на бок руку, чуть забираясь пальцами под футболку. Целовались не спеша, тягуче. Андрей ловил Мишину губу, засасывал её и со смешным причмокиванием отстранялся. Миха с улыбкой тянулся обратно, заигрывая с ним в ответ. Костёрчик тихо потрескивал в ногах, и почти уже стемнело, когда они оторвались, нацеловавшись. Андрей закидывал картошку углями, ковыряясь в золе палкой, а Миша наигрывал разные мелодии на гитаре. Играть что-то энергичное не хотелось, из-под пальцев выходили какие-то романсы да баллады. Струны старенькой гитары дребезжали, но музыка всё равно время от времени выходила неплохой. Надо будет обязательно запомнить. Андрей сделал последний глоток пива и отложил пустой бочонок. Миша вытянул одну ногу, почувствовав, как она начинает затекать, и Андрей быстренько улёгся на неё щекой над коленом, прямо возле гитары. Миха смотрел, как в его глазах отражаются пляшущие огоньки костра. Бесёнок, как есть. — Чего улыбаешься? — спросил Андрей, и Миха пожал плечами, неловко пожёвывая губу. Ему порой так сложно было вслух произносить всё, что он к Андрею чувствовал. А чувствовал и думал о нём он очень много. И сказать столько всего хотелось, но слова никак не собирались в нужные предложения. Миша иногда переживал из-за того, что Андрей подумает, что он к нему меньше чувствует. А он к Андрею… так много, что внутри не вмещается. Оттого и сказать ничего толком не выходит. — Андрюх, я это… знаешь, как испугался тогда? Ещё на болоте, — сказал, всё ещё на автомате наигрывая фоном случайную нежную мелодию. — Я тоже, Мих. А потом ещё хуже было, когда смотрел на тебя в пруду, а ты… не в себе, понимаешь? Не видишь меня, не узнаёшь, — Андрей тоже взволнованно взгляд сначала отвёл, заёрзал и встал с него, чтобы глаза в глаза удобнее смотреть было. Сел, выпрямившись, и край покрывала нервно пальцами стискивал. Мише было полегче — у него руки струнами заняты. — Пруд этот, пиздец, — Миха покраснел, вспоминая весь этот позор и ужас, как он легко сдался, как позволил им всё это с ними делать. Вспоминать об этом было ужасно неприятно. — Мне так… бля, да стыдно, короче. Это же вообще! Я же… ты же рядом был. Я вообще не хотел, я даже бы и не стал… Миха даже сбился в мелодии, но чтобы не потеряться в этом нервном моменте, продолжил бренчать. Андрей смотрел на него, трогательно нахмурив брови, и энергично закивал, укладывая ладони Мише на коленку. — Я тоже, Миш. То есть тогда оно как будто… Они же околдовывают там. Приманивают специально, но я прям чувствовал это, что приятно было. И мне так хреново. Я будто… — ему явно не хотелось продолжать, но Миша это слово у себя в голове уже сто раз прокрутил. — Изменил, — Андрей на это обречённо кивнул. — Как же мы так… — Раз мы оба этого стыдимся, значит и не… не было тогда, да? Я на тебя не злюсь. На себя только. Сразу слюни потекли, только сиськи увидел, — Андрей головой покачал, но он был честен. Он с Михой всегда честен. Они друг другу не врут и здесь тоже ни в чём не врали. Да, случилось, и обоим понравилось. Но не потому что не любят ведь. Это же просто вышло так… — Ну, зато увидели. Пощупали даже, — Миха смешно гоготнул, и Андрюха в ответ засмеялся. Сразу стало как-то легче. Чего они так накручивают? Вдвоём же там стояли. — Ага, пацанам скажем. Ну нормальные такие. У моей больше были, — сказала Андрей, расплывшись в широкой улыбке. — Зато моя… — начал Миша их привычную словесную схватку, но что-то переклинило, и он не захотел вообще больше о русалках этих думать. Отложил гитару и повалил Андрея на спину. — Чё там твоя? — Андрюха под ним разлёгся без всякого сопротивления. — Ничё. У меня ты есть. Миха прилёг на него, опираясь лишь на ладони по бокам от головы. Может, нужные слова, наконец, в башке появятся, и он объяснит, как счастлив, что Андрея встретил. Андрюха обнял его за шею и потянул к себе, чтобы поцеловать, но Миша чуть задержался, чтобы попытаться всё-таки сказать. — Я без тебя вообще никак, Андрюх. Не хочу без тебя быть. Вот ты когда со мной, мне так легко. Говорить с тобой легко, сочинять, думать просто рядом легче. И дышать даже. Миша сделал паузу, чтобы вздохнуть поглубже, потому что накопилось у него просто дофига всего. Неизвестно, когда в следующий раз звёзды сойдутся, чтобы он с мыслями собрался и не испугался. Андрей смотрел на него, не отводя глаз, и слушал каждое слово. — Когда представил, что ты умер, я… бля, даже передать не могу. Сразу хочется… себя убить. Чтобы без тебя никогда не быть, — Миха начал подсдавать со своим уверенным настроем, и локти его затряслись, так что он опустился и прижался лбом ко лбу Андрея. — Я же сначала так испугался вот этого нашего с тобой… Никогда ни с кем раньше, а тут ты. Это же ты. Так стыдно было думать, что я тебя вот так люблю. Что хочу всё время… — Чего, Мишка? — прервал его Андрей осипшим, дрогнувшим голосом. Миха не сразу сообразил, но потом понял. И уши сразу загорелись, но слова забирать назад он не собирался. Тем более, он именно это уже давно и хотел сказать. — Я тебя люблю. Вот именно так люблю, понимаешь? — Я понимаю, — Андрей сгрёб его в охапку и в губы со всей душой впечатлся. Крепко и горячо. А ещё солоно, и Миха не был уверен, это его слеза была или Андрея. Хотя Андрей при нём никогда не плакал. Отстранившись, Андрей спешно утёр щёку и широко улыбнулся, облегчённо выдыхая, будто с этим поцелуем ушло всё волнение, вся тревога, стыд, о котором они тут говорили. Миша это тоже чувствовал. Это был самый трепетный поцелуй в его жизни. — Я тебя тоже люблю, Миш. Люблю сильно. Я тебя тоже не хочу потерять. Никаких болот, прудов больше, да? — Андрей погладил его по лицу, забормотал в губы, и Миша усиленно закивал. Он почувствовал облегчение, услышав самые желанные слова, которые только мог услышать. Чтобы не дать дрожи расползтись по телу, Миша опять Андрея поцеловал, и после этого обоим стало полегче. Костёр почти затух, потому что они совершенно про него забыли, как и про картошку. Миша выцеловывал Андрею шею, и тот фыркал на раздражающую кожу щетину, но прижимал его к себе ещё ближе. Миха задрал его майку, погладил ладонями родной торс, прижимаясь к нему губами, целуя и приласкивая чувствительные соски. Андрей откликался трепетными вздохами, сжимая Мишкины волосы. Приспустив немного штаны с трусами, Миха сразу взял в рот, посасывая твердеющий член. Андрей быстро возбуждался, и Миша уже более уверенно сосал, обхватив его ладонью. Отстранялся, чтобы полизать дырочку уретры, слизать пару капель смазки и снова взять красную налитую головку в рот, плотным кольцом сжимая вокруг губы. Он позволял Андрею толкаться за щёку, позволял, придерживая его за челюсть, толкаться глубже, упираясь в нёбо. Андрей вытаскивал, гладил мокрые Мишины губы, красные щёки и вставлял обратно. — Мишенька, хорошо так, — стонал он и вышёптывал, убирая лезущие в глаза и в рот волосы с лица. — Давай ещё, можно? Конечно, Андрею можно. Мише всё нравилось. Он понял, что ему всё это нравится ещё в самом начале, а после приколов в деревне отрицать возбуждение, когда ему больнее, чем обычно, было бессмысленно. Экстрим, оказывается, их тоже здорово вставлял. Андрей стал быстрее двигать бёдрами, удерживая Миху за волосы, а тот послушно принимал, расслабив челюсти, как мог. Чувствовал, как тяжёлый член проезжается по языку, как трётся о губы, и дрочил себе, наслаждаясь тем, что он доставлял Андрею такое удовольствие. Миша вспомнил, как ему понравилось тогда на кладбище, и спустился под яйца. Андрей приподнялся, раздвигая пошире ноги, и Миша погладил его вход. Стоны Андрея звонко разлетались по полю. Он сразу прогнулся, подаваясь навстречу, и Миха понял, что в этот раз надо чуточку больше. Отстранился, смочил слюной пальцы и мягко погладил его мышцы, снова надеваясь на член ртом. — Мишка, бля. Сделаешь, да? Туда? — Андрей краснел весь, возбуждённо подрагивая, но желание явно пересилило всё его смущение. Миха сначала аккуратно надавил, немного проталкиваясь внутрь. Шло довольно легко. Миша помнил собственные ощущения, поэтому старался быть помягче. Андрей и так вот-вот кончит. Брезгливо Михе тоже совсем не было. Андрея ему хотелось касаться везде, залюбить его целиком. И сейчас он так туго всего лишь пол его пальца сжимал, а ощущения были такие потрясающие, что он сам почти готов кончить. Миха согнул немного палец, ещё чуть проталкиваясь и надавливая слегка на гладкие стенки. Андрей снова громко выстонал Мишино имя и задрожал всем телом. Да, это оно. Михе это тогда тоже понравилось. Он стал надавливать и поглаживать так, как было приятно самому. Андрей развёл ноги шире, стараясь как-то к Мише приблизиться, изогнуться, сжимал и разжимал его волосы, подталкивая себя ему рот. И, вздрогнув, кончил, расслабленно разбрасывая руки в стороны. Миша отстранился, сплёвывая в траву и, стоя на коленях, уткнувшись ему лбом в живот, додрочил себе тоже. — Мишка, это вообще… — Андрей говорил с улыбкой и беспокойно елозил рукой Михе по плечам и спине, лениво скребя пальцами через футболку. — Тебе надо попробовать. — А я пробовал, — сказал, стыдливо краснея ушами. Андрей распахнул в удивлении глаза. — А чего не говорил? Мы бы тогда… — немножко обиженно сказал Андрей, приподнимаясь, чтобы на Миху взглянуть. — Да я, блин… постеснялся просто. Я сам, интересно было. Можно будет… попробовать, — посмотрел на Андрея, и тот уже улыбался, притягивая Миху для поцелуя. Ему давно хотелось сказать, но как-то стрёмно было, что он один это делал. Не знал же он, как к этому Андрей отнесётся. Теперь, раз ему самому понравилось, значит, они могут... Возбуждающее предвкушение теплом собралось внизу живота от мысли, что они попробуют такое, чтобы прям совсем, чтобы по-настоящему уже. — Попробуем, Мишка, попробуем. Обещали сильно не задерживаться, поэтому, собрав все свои пожитки, пошли домой. Миха ловил Андрея сзади, наваливался и всё норовил цапнуть за ухо. Они шли, смеясь и дуркуя, постоянно хватаясь друг за друга и прерываясь на поцелуи. Такой лёгкости и свободы Миша будто бы ещё никогда раньше не испытывал. Вот бы Андрея вообще никогда из рук не выпускать, чтобы всегда они вместе были, тогда точно всё хорошо у них будет. В очередной раз остановившись и выбросив из рук вещи, Миша прижался сзади, и Андрей запрокинул голову ему на плечо, подставляя шею для поцелуев. Миха сцепил руки у него на животе, и Андрей накрыл их своими, переплетая пальцы. — Мих, смотри! — он сжал его руку, уставившись вверх. Две длиннохвостые кометы своим ярким светом пронзили ночное небо и скрылись за кромкой леса. — Желание загадал? Я не успел, — огорчённо сказал Андрей. Миша в это не особо верил. Но в тот момент надеялся, что его мысли о том, чтобы быть всегда с Андреем, сойдут за желание.