Глава вторая: Деревня

      Чимин открывает глаза, ощущая адскую боль в затылке. Он чувствует приятное тепло вокруг и на удивление прохладу земли, на которой лежит. В воздухе пахнет отвратительной гарью. В глазах же всё абсолютно мутно, словно в пеленой дымке. Только лишь спустя несколько секунд Пак фокусирует зрение.       Первое, что видит Чимин, — это горящий корпус разрушенного вертолёта на фоне леса, на который уже опустилась ночь. До Пака приходит осознание, что совсем недавно он пережил ужасное внезапное крушение. Ему очень сильно повезло, что он остался жив, ведь высота полёта составляла пару километров. И первая мысль, которая сразу же эхом звучит в его разуме: жив ли Чонгук?       Пак думает, сколько же он пролежал вот так без сознания. Когда они летели над горами было ещё светло, сейчас же полностью стемнело и воцарилась ночь.       Чимин делает попытку подняться, однако всё тело неприятно ломит, и только сейчас он видит, что его руки все в кровоточащих ссадинах и видимо не только они, потому что кожу коленей также противно щипало. Но это не так важно, ведь вроде бы он ничего не сломал. Сейчас главное найти Чонгука. Или же его тело… Чимин даже не хотел допускать мысль о том, что его милый Чонгукки стал жертвой этой катастрофы.       Пересилив себя, Пак встаёт с земли на ноги, взяв в руки камеру, которая лежала возле него. На удивление, прибор был целым и исправно работал, разве только пластиковый корпус слегка поцарапался. Видимо, технику действительно сделали качественно, не зря же Чимин несколько месяцев назад отвалил за её покупку не малую сумму денег.       — Чонгук! — кричит во весь голос Пак, однако ответа совершенно нет. Он здесь один. Только лишь слышно карканье ворон, которые словно насмехались над бедой, в которую попал Чимин.       Пак обходит вокруг до сих пор ярко горящие останки вертолёта, но ни Чонгука, ни даже тел пилотов не находит. Эта находка заставляет Чимина надеется на лучшее. Вероятно, Чонгук жив. Однако в голове Пака закрадывается вопрос, если с Чонгуком всё в порядке, то куда он исчез? Почему не попытался привести в чувства старшего? Всё это было очень странно.       Чимин хлопает себя по карманам джинсов в поисках мобильного телефона, однако ничего не находит. И рядом на земле устройство связи не было обнаружено. Неужели его кто-то обыскал и обокрал вовремя того, когда он был без сознания? Видимо, вора совсем не привлекла камера, только лишь она осталась у Пака.       Чимин наводит видеокамеру на останки горящего вертолёта и нажимает кнопку записи. Теперь всё, что он снимет, станет частью репортажа о смерти жительницы Храмовых Врат. Некое предчувствие подсказывает Паку, что крушение вертолёта не было случайным, и все ответы на свои вопросы он найдёт, если отправится в поселение, огни которого уже были ярко видны на горизонте.       — Наш вертолёт потерпел крушение вблизи поселения Храмовых Врат. Тела двух пилотов и моего коллеги Чон Чонгука не были обнаружены.       Быть может, Чонгук был сильно ранен и ему помогли поселенцы, которых привлёк падающий вертолёт? Чимин надеется, что так оно и есть. Хотя, чем могут помочь люди, которые полностью отстали от прогресса цивилизации, одичав? И почему, если тут были поселенцы, сам же Пак не был никем тронут?       Чимин решает, что стоянием на месте он никак не поможет делу, ведь обычные люди редко посещают близ лежащие территории Храмовых Врат. Помощи явно здесь ждать не от кого. Необходимо было идти в деревню.       Чимин идёт на огни, горящие вдалеке. Тело всё еще саднило после падения. Однако сейчас Пак думал только лишь о Чонгуке, о его милом возлюбленном. Надежда на то, что с Чоном всё в порядке теплилась ярким светом в его душе. Чонгук не мог погибнуть так рано, ему всего лишь было двадцать пять лет, у него было так много не достигнутых целей, и этот, чертов репортаж, из-за которого они полетели в окрестности Храмовых Врат, являлся одной из них.       Сухие ветки, неприятно ломаются под ногами. Вот тебе и первая в жизни прогулка по лесу. До сегодняшнего дня Чимин старался не выбираться за пределы городской суеты. Пак в основном работал: снимал, монтировал. Он был полностью погружён в сей процесс, совершенно забывая даже об обычных прогулках в парке. Теперь же Чимин выбрался на самую настоящую природу, жаль, что причиной этому стали плачевные обстоятельства.       Пак замирает, когда доходит до первого разожженного костра, который был искусно огорожен камнями. Чимин поднимает голову и невольно делает шаг назад, чуть ли не падая, цепляясь за торчащий из земли древесный корень.       К стволу дерева был прибит мёртвый пилот их вертолёта. Руки бедняги были окровавлены, а на раскрытых ладонях можно было увидеть металлические шапочки гвоздей. Самое настоящее распятие.       — Блять, кто это сделал… — шепчет Пак, ощущая, как внутри него разрастается страх и кричащая паника. Он совершенно один, а рядом бродят монстры, совершившие столь жестокое убийство.       Неужели это кощунство сотворили жители Храмовых Врат? Но ведь не было никакой информации о том, что поселенцы вредили путникам. А быть может, информация, как таковая отсутствовала, потому что никто и не выходил живым из окрестностей Храмовых Врат?       Пак ощущает, как паника комом накатывает на него. Он делает глубокий вдох и протяжный выдох в попытках хоть как-то успокоится. И как тут успокоишься? Чимин впервые в своей жизни видит труп, который ещё вдобавок так жестоко истерзан.       — Только бы Чонгукки был жив, — выдыхает Чимин. Это единственно, на что надеется Пак. Если у следующего огня он обнаружит мёртвого Чонгука, то он не выдержит. Ему уже, незачем будет жить дальше.       Пак поднимает объектив видеокамеры на труп пилота и нажимает «запись».       — Один из пилотов вертолёта был только что найден мной мёртвым, прибитым гвоздями к стволу дерева. Я не могу даже представить, что за изверги и нелюди это сделали. Но думаю, что скоро я с ними столкнусь. Теперь становится понятно, почему тело Анны Ли было покрыто многочисленными синяками.       Видимо насилие и убийства являются обыденными для жителей этой проклятой деревни.       Чонгука точно унесли в направлении Храмовых Врат. И Чимин должен его найти живым или… мёртвым. Теперь уже Пак не уверен в том, что жители утащили Чона с целью помочь. Однако старший должен найти Чонгука… любого. Хотя бы узнать судьбу младшего.       Чимин не знает, сколько он уже идёт по прямой вдоль тёмной тропы. Однако огни, которые казались так близки, были слишком уж далеки.       Когда Пак выходит из леса, его взгляд устремляется вдаль. Чимин видит деревню, над которой возвышается огромный, освещаемый прожекторами завод. Как люди, которые отрицали существование прогресса, могли построить самый настоящий завод?       Пак наводит камеру на линию горизонта, запечатляя внезапно обнаруженное массивное сооружение.       — Рядом с общиной отшельников располагается огромный завод, который судя по горящим вдалеке прожекторам ещё функционирует. Теперь объясняется тот факт, почему в крови умершей была обнаружена такая большая концентрация меркурия. Видимо Анна Ли всю свою жизнь провела вблизи этого завода, надышавшись губительными парами.       Чимин выстраивает теорию, что вероятно завод был построен адекватными людьми. Однако, зачем строить завод в горах, где полностью отсутствует наземное транспортное сообщение?       В глубине души Пака поселяется хрупкая надежда на то, что он сможет ещё выбраться отсюда, если доберется до завода, где, вероятно, работают адекватные люди. Однако придётся пройти через деревню, полную весьма подозрительных, вероятно, враждебно настроенных обитателей. Другого пути не было. Чимин не сможет добраться до завода через горы, окружающие поселение. Это было смертельно опасно. Однако безопасно ли идти через поселение жителей, которые живут по первобытным порядкам?       Спустя ещё несколько минут Пак доходит до хлипкого бревенчатого забора, за которым начиналось пшеничное поле и который, наверное, и отделял деревню от леса. За забором уже виднелись редкие маленькие домишки.       Чимин перепрыгивает через забор и оказывается в деревне. Пак ощущает, как страх ещё сильнее проникает в каждую клеточку его тела. Ему нужно быть очень осторожным, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание. Что-то подсказывало Чимину, что если поселенцы заметят его, то закончит он свою жизнь подобно тому, как распятый пилот вертолёта.       Пак с опаской идёт вдоль пшеничного поля, приближаясь к домам. Его взгляду открывается, помимо прожекторов завода, вид на церковные купола. Видимо, это и есть та церковь, на которую они хотели ориентироваться при полёте.       Чимин проходит дальше, выходит из пшеничного поля, оказываясь уже вплотную к деревянным домам, которые выглядели уж слишком хлипкими. Явно эти избушки не были тёплыми и комфортными для проживания.       В одном из домов горит свеча, и Пак замечает через окно изувеченного мужчину, лежащего на кухонном столе. Чимин делает вывод для самого себя, что человек в доме скорее всего мертв, ведь увечья его слишком сильные. Это очередное открытие о жителях Храмовых Врат совершенно не успокаивает Пака.       Чимин ненадолго останавливается возле дома, в котором покоился мертвец и делает фотографию — доказательство того, что в поселении происходит какая-то чертовщина. Однако зайти в само здание Пак не решается, сославшись на то, что незачем тревожить покойника. А быть может, это и не покойник вовсе. Ведь были слухи о том, что в основном жители Храмовых Врат были изувечены.       — Вся плоть — трава скоту. Жертва… Жертва… — слышится чей-то хриплый шёпот.       Пак вздрагивает, пытаясь понять, кто является источником странных фраз. Чимин включает функцию ночного видения на камере и замечает в траве человека, который на удивление совсем не изувечен, наоборот, выглядит вполне нормально. Житель деревни также видит Чимина, однако не предпринимает никаких действий, стоит на месте, наблюдая. Но от этого пристального взгляда также становится не по себе.       — Лжец и отец лжецов, — слышится уже другой шёпот. Пак замечает еще одну группу людей, прячущихся в траве. Те также не настроены враждебно, только лишь изучающе наблюдают за Паком.       Чимин ловит себя на мысли, что быть может в смерти пилота вовсе и не виноваты жители Храмовых Врат. Быть может, вблизи деревни орудует шайка кровожадных бандитов. Поселенцы совершенно не выглядят, как убийцы, наоборот, складывается даже впечатление, что они сами боятся Чимина. Эта догадка зарождает в глубине души Пака очередную надежду на то, что с Чонгуком всё в порядке.       Он хочет надеяться, что с Чоном всё в порядке. По-другому и быть не должно.       Пак решает, что быть может стоит всё-таки пойти на контакт с этими поселенцами. Он решает постучать в один из домов, в котором горел свет. Однако ответа не последовало, Чимин дергает ручку на себя, и деревянная дверь поддаётся.       Взгляду Пака открывается маленькая пустая ярко освещенная комната, уставленная старой мебелью. На стене возле стола висит портрет священника. Интересно, откуда у поселенца этот портрет? Однако подтверждалась информация о крайней религиозности жителей Храмовых Врат. Возможно, человек изображенный на портрете являлся местным священнослужителем. Тогда вероятно в поселении царствовал своеобразный культ личности.       Чимин делает фотографию портрета. Подойдя ближе, Пак замечает надпись на рамке картины «Салливан Нот». В памяти всплывает весьма интересная информация, связанная с данным именем. Салливан Нот являлся единственным поселенцем, чьё имя было известно общественности. И действительно, этот мужчина являлся священником. Перед тем, как отправится на вертолёте в Храмовые Врата, Чимину всё-таки удалось узнать задокументированные крупицы информации об отшельниках. Пак перебирает в своей памяти информацию об этом мужчине, он листает галерею фотографий на видеокамере в поисках очень давней.       Пару лет назад Пак Чимин интересовался деятельностью Маунт-Мэссив. Он просматривал доступный архив пациентов, которым реально помогли в этой психиатрической лечебнице. Одним из таких душевнобольных являлся сам Салливан Нот.       Чимин наконец-то находит фотографирую врачебного дела Салливана Нота. Пак бегло проходится взглядом по фотографии в поисках диагноза. Ярко выраженная психопатия. Салливан Нот проходил лечение в Маунт-Мэссив в девяностые годы прошлого века. Получается, после прохождения лечения Салливан Нот отправляется в поселение отшельников, впоследствии становясь почитаемым. Как странно осознавать, что человек в прошлом страдающий неспособностью к переживанию окружающим и садистскими наклонностями, в будущем является священником. Видимо, представления о религии у поселенцев отличаются от общественно принятых.       Пак в очередной раз осматривает дом, в поисках чего-то полезного. Однако кроме пустых баночек, странных форм статуэток, похожих на идолов, на полках ничего было.       Чимин выходит на улицу, продолжает свой путь вглубь деревни. Дома становится уже не так редки, наоборот, они практически вплотную стоят друг другу. Интересно, как строились эти помещения, если поселенцы, судя по всей доступной информации о них, не обладали особыми навыками. Быть может, дома уже стоят здесь очень давно, еще до появления в Храмовых Вратах общины. Или же вероятнее всего первые поселенцы деревни были многому обучены, однако в прошествии долгого времени все навыки были растеряны, без передачи потомкам.       Чимина на пути останавливает сетка из металлической проволоки, однако внизу сетки была прорезана дыра, через которую Пак мог проползти. Совсем уж странная архитектура и проектирование Храмовых Врат, словно люди особо и не перемещаются между домами.       Чимин садится на корточки и проползает под проволокой. Это даётся ему достаточно трудно из-за болей в покалеченных коленях. Пак поднимается, слегка отряхивает свои брюки. Однако ткань уже не спасти, в некоторых местах она была слишком уж порвана.       Впереди своего пути Пак видит лестницу, ведущую вниз, в освещенное помещение, похожее на погреб. Другого пути не было, необходимо было спуститься. Ведь всё вокруг было обтянуто металлической высокой сеткой из проволоки, через которую Пак не сможет перелезть.       Пак спускается вниз, оказываясь в погребе, в его нос сразу же ударяет запах гнили. Он жмурится, прикрывает ладонью лицо. На столе Чимина привлекает лежащая записка. Он берёт её в руки, начиная читать плохо разборчивый почерк. «Песнь поветухи» Дитя идёт, Готовьте нож созданию ночи. И матерь за грехи свои Несёт врага внутри. (хором) Славься Боже, бурю шли, Нам неведом страх. Враг родится, чтобы сгинуть В храмовых вратах. Живот растёт, растёт дитя — Посланец тёмных сил. У врат мы молимся, И свой готовит нож Иезекииль.       Пак вздрагивает от прочитанного, что-то ему подсказывало, что эта песня адресовалась Анне Ли. Что, если девушку пытались убить, и именно поэтому она бежала из Храмовых Врат. Видимо, поселенцы, полностью поехавшие на голову, раз уж приняли нерождённого ребенка шестнадцатилетней девушки за посланца дьявола. И эта находка заставляет Пака думать, что возможно в смерти пилота виноваты именно жители Храмовых Врат, привыкшие приносить жертвы своему божеству.       Чёрт куда он вообще попал? Зачем он только согласился на инициативу Чонгука написать репортаж именно о смерти жительницы Храмовых Врат?       Чимин проходит дальше вглубь погреба, он замечает стоящую возле стены детскую колыбель. Пак заглядывает внутрь неё, однако никакого ребёнка там нет, только лишь солома, покрытая уже запёкшейся кровью. Он хочет надеяться, что кровь эта не принадлежала невинному младенцу.        Пак нервно сглатывает, осознавая, что в его случае лучше не задерживаться на месте. Чимин поспешно фотографирует листок с песней и колыбель. Вероятно, эти улики помогут разобраться в деле о смерти Анны Ли.       Пак продолжает свой путь. Погреб оказывается очень длинным, и чем дальше Чимин проходит, тем темнее становится помещение. Видимо, с освещением в этом поселении явные проблемы. В этот момент Пак несказанно радуется тому, что его камера обладает функцией ночного видения, ведь рассмотреть что-то в этой темноте практически невозможно. Спустя ещё несколько минут своего пути Чимин замечает лестницу, ведущую на поверхность.       Когда Пак оказывается на улице. Всё вокруг уже застлано практически непроглядным туманом. Только этого Чимину не хватало. Теперь кроме темноты его спутником являлся и туман.       Пак идёт дальше, замечая вдалеке очертания какого-то слегка освещённого сарая.       — Кривым ножом легион сковал цепями каждого человека, — до слуха Пака доносится женский шёпот за его спиной. Чимин оглядывается, но из-за тумана ничего не может разглядеть. Неужели за ним кто-то идёт? — Рассыпатель дурных семян…       Пак прислушивается к шёпоту, пытаясь разобрать его смысл. Однако фразы для Чимина оказываются только лишь бессвязными отрывками.       — Если бы у каждого было ухо, у того, кто привёл к неволе, — голос становится громче. Кто-то явно приближался к Чимину. — Сочится ложный райский страх, зверь роняет семена в сумасшедшем городе, — Паку становится совсем уж не по себе. Голос звучит так, словно кто-то уже совсем рядом. — Из рая за морями родились медведь, лев, дракон и леопард.       Чимин снова оборачивается, замечает в нескольких метрах от себя, прямо возле погреба высокую женскую фигуру, в её руках Пак видит кирку, что явно не внушает доверие. Он совершенно безоружен, а у этой сельчанки явно недобрые намерения.       Женщина начинает внезапно орать. Её ужасающий крик заставляет Пака отшатнуться назад, на секунду он ощущает себя полностью парализованным. Чимин видит, как на него бежит женщина, размахиваясь оружием.       Пак тут же разворачивается, пускаясь в бег. Ему нужно бежать. Он должен спастись. Ради Чонгука, ради самого себя. Чёрт, как же на самом деле страшно осознавать, что за тобой гонятся. Чимин ощущает себя в самом настоящем хорроре. Быть может, он просто спит и ему снится самый настоящий кошмар? Однако Пак не хочет проверять этого, ведь если он остановится, то присоединится к распятому пилоту.       Противник не отстаёт, Пак оборачивается лишь только на секунду. Его глаза сразу же встречаются с бешеным взглядом, в котором читается только лишь жажда крови и смерти.       У Чимина в голове проносятся, кажется, все воспоминания его жизни. Детство, юность, зрелость. Все этапы его пути посекундно сменяются картинками в его сознании. Джесс, родители, Чонгук… Всех их Чимин скоропостижно потерял.       «Не думай о смерти Чонгука… пожалуйста, не думай», — проносится в мыслях Пака.       Чимин добегает до сарая, двери которого закрыты. Однако Пак замечает небольшой подкоп в земле, в который он вероятно сможет пролезть, женщина же, бегущая за ним, более крупных габаритов. Нужно было попробовать забраться в укрытие, потому что силы Чимина были на исходе, а ссадины на ногах неприятно ныли от резких движений.       Пак быстро ложится на землю и начинает ползти в подкоп. Он призрачно ощущает, как его хватают за ноги сильные руки. Однако Чимин оказывается уже в освещенном сарае. Он мгновенно замечает тяжелую тележку, которую тут же начинает катить в сторону подкопа, с целью заблокировать. Он должен спастись. Он должен найти Чонгука. Они вместе должны выбраться из этого проклятого места, полного сумасшедших.