Глава третья: Раскол

      Чимин, затаив дыхание, прислушивается к шагам на улице. Женщина, только что бежавшая за ним, ходит из стороны в сторону прямо возле подкопа, однако внутрь даже не пытается пробраться, что весьма странно. Возможно, та решила, что Пак итак оказался в ловушке.       Пак делает глубокий вдох и протяжный выдох, запускает пальцы в волосы. Сейчас ему хочется только лишь лихорадочно кричать. Еще несколько секунд назад его чуть было не убили, а сейчас он стал заложником закрытого сарая. Дороги на улицу нет, есть только деревянная лестница, ведущая наверх. Быть может, через чердак сарая удастся выбраться наружу.       Пак начинает быстро подниматься по лестнице, крепко хватаясь за перекладины, надеясь, что старая древесина выдержит его вес. Оказавшись на чердаке, Пак видит проход, ведущий на свет. Чимин осторожно ступает по скрипучим доскам. Каждый шаг дается ему с трудом, ведь он пытается практично переносить свой вес на хлипкое дерево. Однако одна из досок оказывается слишком гнилой. Чимин падает, благо под ним оказывается стог сена, который значительно смягчает падение.       — Боже… Ты хочешь его? — Пак сразу же приходит в себя после падения, когда слышит зловещий шёпот женщины, недавно его преследовавшей.       Чимин через силу поднимается, превозмогая боль во всех частях тела. Он должен бороться за свою жизнь, а не лежать, приходя в сознание. Пак оглядывается, изучая окружающее его пространство. Он до сих пор находится в сарае, правда в другом помещении, которое было за стеной.       Шёпот женщины больше не слышится, и её шаги утихли. Чимин надеется, что сумасшедшая решила оставить его, подумав, что Пак убился, упав с чердака.       Чимин на мгновение задумывается над последними сказанными словами старухи. Неужели Пак является очередным человеком, которого хотят принести в жертву местному божеству? Этот факт совсем уж не радовал Чимина.       Пак проходит дальше вглубь помещения, идя на тусклый свет лампочки в конце. Подойдя ближе, Чимин замечает проломанную дыру в стене сарая и выход на улицу. Он надеется, что за углом его не поджидает сумасшедшая. Однако выбора не было. Или Пак остается ждать в сарае своей участи, или же пролезает на улицу.       Чимин пролезает между досками, оказываясь на улице в высокой траве. Сейчас Пака особо не беспокоят природные обитатели, например, змеи и всякого рода насекомые. В таких, грубо говоря кустах, он менее заметен для поселенцев Храмовых Врат.       Пак идёт вдоль сарая на свет, исходящий от костра. Подойдя ближе, Чимин замечает несколько человек сидящих вокруг огня.       — О, спрячься в крови, спрячься в крови, ибо бушуют ураганы, — раздаётся напевающий голос одного из жителей. — Спрячься в крови, пока опасности не минуют.       Песни местных жителей весьма экстравагантные, отмечает для самого себя Чимин, однако теперь он не удивляется этому. Кажется, что больше его уже ничего не подвергнет в шок после недавней погони насмерть.       — Приходите, даже если грехи ваши тяжки, ибо найдут они прощение в крови Иязекииля, — другой житель подхватывает песнь. Чимин невольно вспоминает, как и он сам, пел в церковном хоре будучи ребёнком. Пак гонит от себя мысли о прошлом. Необходимо полностью сконцентрироваться на настоящем, а именно понять, куда дальше стоит держать путь. — Правление твоё идёт из поколения в поколение.       Чимин понимает, что лучше остаться незамеченным для поселенцев, ибо неизвестно, как те отреагируют на его присутствие. Тем более жителей было трое, а Пак один. Вероятно, уже не получится так ловко убежать от нескольких преследователей, тем более совершенно не имея представление о местности.       Чимин решает, что необходимо идти вдоль сарая по высокой траве к ближайшим домам, в которых, возможно, получится укрыться и спрятаться на время, чтобы обдумать дальнейшим план действий. Пак осторожно на корточках начинает свой путь, не спуская взгляд с сидящих возле костра поселенцев.       — Его рабы должны перерезать горло младенца, — Чимин вздрагивает от столь громкого голоса.       Пак поднимает взгляд и видит практически в двух метрах от себя ещё одного жителя, ходящего из стороны в сторону. Пак нервно сглатывает, он ощущает, как страх снова окутывает его, однако продолжает свой путь, стараясь быть как можно тише. Впервые за всё время пребывания в деревне Чимин благодарен, что уже наступила ночь, иначе так легко спрятаться у него не получилось бы.       — Отчаяние — это отрицание божества.       Пак практически доходит до очередных жилых построек. Он надеется, что выбранный дом окажется пустым, без притаившихся врагов.       Внезапно всё вокруг озаряет яркая вспышка света, подобная той из-за которой самолёт потерпел крушение. Все жители, сидящие возле костра, начинают кричать и лихорадочно бегать, повторяя свои странные молитвы. Чимин же, прикрывая лицо ладонью, продолжает свой путь скрываясь от жителей за домом. Это его шанс продвинуться дальше. Незачем терять время, выжидая в укрытии. Он должен дойти до завода, который виднелся на линии горизонта. Быть может именно там можно найти спасение?       Чимин поднимается с корточек, когда осматривается вокруг. Его никто не должен заметить. Дальнейшая земляная дорога становится вымощенной из каменной плитки.       — И я спросил Его: «Боже, за что мы должны так страдать? Почему мы должны нести такую ужасную жестокость?» Ты ненавидишь этот мир? И мне ответили: «Я тот, кто я есть. И в этом вся суть» — раздаётся чей-то голос, звучащий словно из колонки. Пак поднимает голову, замечая на столбе устройство, похожее на рупор. Неужели сейчас время какой-то совместной проповеди? Видимо мужской голос принадлежит священнику поселения Салливану Ноту. — Мы противостоим антихристу!       Откуда у этих дикарей рупоры на столбах? Кто их поставил? Жители выглядят совсем уж невзрачно, чтобы разбираться в таких технологиях, пусть и не новых.       — И я спросил у нашего божества: «Кто этот отступник?» Это чужак, попавший к нам? — продолжается проповедь. Из рупора слышатся знакомые крики. Чимин вслушивается, понимая, что те принадлежат Чонгуку. Младший жив и находится в плену этих поехавший на сектантских верованиях.       — Выслушай меня, пожалуйста. Мы разбились… — Пак слышит умоляющий и напуганный голос Чонгука. Что с ним вытворяют на данный момент? Мучают? Пытают? Чонгука в этой деревне приняли за антихриста, несущего дурную весть. Видимо, лечение Салливана Нота в Маунт-Мэссив не дало никаких результатов, потому что то, что тот говорил по рупорной связи было абсолютным сумасшедшим бредом.       — Твой язык уже доказал, что ничего не несёт кроме лжи, — незнакомый мужской голос снова продолжает. — Молись со мной, дитя, чтобы Всевышний простил тебя.       Всеобщая проповедь замолкает.       Теперь у Чимина была весомая надежда на то, что он сможет найти Чонгука живым. Вероятно, младший заперт в церкви, виднеющейся на горизонте. Видимо, каменистая дорога специально проложена до неё. Чимину нужно спешить, ведь неизвестно, что могут сделать с Чоном явно нездоровые поселенцы во главе с психически больным Салливаном Нотом. Чимин не хочет думать о плохом исходе заточения младшего, ведь только что у него появилась надежда на лучшее.       Пак ускоряет шаг, практически бежит в направлении церкви, всё время оглядываясь по сторонам. Деревня же стала словно пустой, все жители вероятно попрятались по домам после всеобщей проповеди.       Чимин добирается быстро до церкви, пытается открыть металлические ворота, преграждающие путь, но те заперты. Паку ничего не остаётся сделать, как перелезть через препятствие, ведь он должен помочь Чонгуку. Он должен спасти его от этих помешанных поселенцев.       Чимину, на удивление, удаётся достаточно быстро справится с препятствием, и вот он уже находится в церковном дворе. Пак проходит к входу церкви, оказываясь в маленьком освещённом свечами туннеле, который ведёт до главных дверей в священную обитель, однако те оказываются заперты. Чимин замечает в коридоре боковой проход, ничем не огороженный. Быть может, через него можно будет попасть в главный зал?       Пак проходит в проём, включает камеру, дабы заснять всё увиденное изнутри.       — Церковь Храмовых Врат. Все коридоры освещены пламенем свеч. Я надеюсь, что этот обходной путь приведёт меня к Чонгуку, которого Салливан Нот принял за антихриста.       Чимин на стоящей в коридоре тумбочке замечает записку. Он берёт пожелтевший лист бумаги и бегло читает написанное. «Близятся роды адской блудницы, и ночной воздух наполнился пением ножей повитухи. И враг, страшный даже в своей тюрьме достиг сердца самого отверженного и преданного последователя Салливана Нота по имени Вэл — тайного упрямца и неверующего. Разум Вэла опустился до проклятых, и ненавистных Богу и породнился с врагом, и омывался в семени агнца. Вэл предал Храм Врат и даже Салливана Нота, который искренне направлял всех равных и униженных. И Божество приказало заставить Вэла и всех еретиков страдать от тысяч изувечений и стыда до самой смерти, и потом целую вечность после этого».       Пак делает фотографию прочитанной записки, которая в очередной раз доказывает, что ребёнка Анны Ли приняли за посланца дьявола и именно поэтому девушка решила бежать. Видимо, у Салливана Нота в порядке вещей всех называть антихристами и внушать это в разумы поселенцев. К тому же найденная записка проливает свет на ещё одну интересную персону, как Вэл - отступника от их всеобщей религии. Вероятно, в Храмовых Вратах произошёл церковный раскол, который поделил поселенцев на последователей Иезекииля и еретиков, которые были изгнаны из общины.       Коридор полностью увешан портретами Салливана Нота, и Пак поражается такому огромному культу личности этого человека. Видимо, поселенцы принимают сумасшедшего за посланника божественной силы на земле. Точнее, Салливан Нот выдаёт себя за святого.       Чимин идёт дальше, коридор плавно перетекает в плохо освещенное помещение, в котором Пак замечает железные клетки. Неужели в церкви располагается и местная тюрьма? Хотя, скорее всего в этих клетках держат тех, кого ошибочно принял за антихристов воспалённый разум Салливана Нота. Пак осматривает помещение в поисках Чонгука, быть может, его тоже держат здесь, однако Чимин обнаруживает лишь несколько людей, которые являлись поселенцами.       — Отдайте мне всё, чем владеете. Отдайте мне свои жизни. Отдайте мне детей. Отдайте мне их жизни. Я спасу вас, — шепчет один из заключённых. Лицо мужчины зверски изуродовано, исполосовано лезвиями. Раны его кровоточат и сейчас. Видимо, тот является преступником даже по меркам данного места. Чимин в этот момент рад, что заключённый заперт.       — Вэл, это ты? — раздаётся другой мужской голос.       Пак понимает, что в клетках заперты последователи Вэла — еретики.       Чимин идёт в сторону двери, находящейся на другом конце помещения, так называемого тьмой. Пак заглядывает в клетки, видя через прутья изуродованных, трясущихся от страха заключённых. Вероятно, Салливан Нот отдал приказ отлавливать неверных, чтобы очисть их «святую» землю от неверующих в их божество. Варварские методы.       Пак строит догадку насчёт того, что, возможно, его самого жители данного поселения считают принадлежащим группе еретиков. Чимин же совершенно не хочет становится частью их церковной вражды, он просто хочет найти Чонгука и убраться из этого места.       Чимин покидает тюрьму, закрывает за собой дверь. Он надеется, что места подобные этому, он больше не посетит.       — Убери от меня свои руки! — Пак слышит голос Чонгука. Чимин ускоряет свой шаг, практически срываясь на бег.       Пак останавливается у открытого окна, через которое он видит, как Чонгук вылезает из другой оконной рамы.       — Чонгук! — Чимин вскрикивает, привлекая внимание младшего. Тот сразу же смотрит в сторону Пака, на его губах появляется счастливая улыбка.       — Хён, спускайся ко мне.       Пак тут же перелезает через оконную раму и спрыгивает на землю, благо высота не очень большая. Он тут же подбегает к Чонгуку и крепко его обнимает, так он ещё никогда не делал раньше.       — Я думал, ты погиб, — произносит Пак.       — Хён, нам нужно скорее выбираться из этого места, — говорит Чон. — Этот ненормальный священник сказал, что я — антихрист. И то, что меня необходимо принести в жертву Всевышнему.       — Я слышал ваш разговор по столбовому рупору.       — Рупор? Я думал у них здесь вообще нет технологий.       Чимин оборачивается на крики, доносящиеся из окна, из которого вылез Чонгук. За ними явно намечается погоня.       — Нужно бежать, — произносит Пак, хватая Чона за руку, младший кивает в ответ.       Они бегут вместе в сторону скалистого ущелья, подальше от этой чёртовой деревни. Чимин не может поверить в то, что так быстро нашёл Чонгука. Теперь они снова вместе, и плевать, что позади них слышны звуки толпы, бегущей за ними. Главное, что они снова вместе. Теперь они точно выберутся из этого места. Чимин нашёл много интересного материала, который прольёт свет на дело о смерти Анны Ли и жизни поселенцев Храмовых Врат.       Земля под ногами усыпана крупными скользкими камнями, которые значительно замедляли бег. Ведь дорога сквозь ущелье находилась под наклоном, любое падение и подворачивание ноги могло грозить переломами.       — Мужчина, который пришёл к вратам храма из потустороннего мира, является антихристом. Именно этого мы так долго ждали, — из столбовых рупоров снова доносится голос Салливана Нота.       Чимин старается не обращать на возгласы сумасшедшего священника. Сейчас они должны бежать, как можно быстрее. Пак даже не ощущает болей в ссадинах на ногах, ведь эта погоня является решающей: либо они выберутся вместе из Храмовых Врат, либо погибнут.       Чимин и Чонгук слишком поздно замечают приближающиеся впереди фонари. Их окружили. Неужели это и есть их конец?       — Мы вам не навредим, — произносит один из людей высокого роста.       — Если кто-то нас тронет, то лишится своих глаз, — говорит Чонгук, доставая из своих джинсов ручку. Любовь Чона делать какие-либо пометки в бумажных блокнотах сыграла сейчас добрую роль. Чимин же полностью был лишён каких-то острых предметов. И оружие или предметы, которые могли бы им стать, ни разу не попадались на его пути.       — Богу нужен этот антихрист, — говорит незнакомый мужчина, смотря в сторону Чона, а затем приближается к Чимину. До Пака приходит осознание, что вероятно сейчас они столкнулись с группой неверных — с еретиками.       — Отстань от меня, — Чимин отмахивается от незнакомца, однако тот оказывается сильнее.       Пак видит краем глаза, что Чонгук тоже отбивается от нападающих, и только сейчас Чимин замечает, что группа еретиков становится ещё больше. Все отступники выглядят странно, даже пугающе, покрытые грязью и ветками, словно настоящие монстры.       — Заберите его в наш дом, — произносит мужчина, вероятно их командир.       Паку всё труднее удаётся справляться с натиском врагов. Чимин падает на землю и видит, как к нему подходит главарь группы.       — Я Вэл, — представляется тот. Пак чувствует, как тот садится к нему на бёдра. — Наш Бог полюбит и тебя, путник.       Чимин видит, как Вэл наклоняется к нему, он чувствует влагу чужого языка. Его мгновенно начинает воротить от сего действа. Он пытается сбросить главаря еретиков, однако всё тщетно, тот явно сильнее его.       — Только нужно заслужить эту любовь.       Пак ощущает сильный удар по голове. Он не отключается, но чувствует, как всё вокруг начинает плыть перед глазами. Боль в виске пульсацией накатывает, заставляет жмуриться. Чимин видит, как обездвиженного верёвками Чонгука уводят еретики в неизвестном направлении. Пак не может пошевелить ни одной мышцей своего тела, видимо, удар пришёлся в какую-то очень важную зону головы. Чимин ощущает себя парализованным. В этот момент хочется только лишь истерично кричать и плакать навзрыд. Неужели это и вправду конец?       Пак слышит отдалённо звуки приближающихся поселенцев.       Теперь точно конец.       Очередная вспышка яркого света озаряет всё вокруг. Чимин слышит отдалённые крики жителей Храмовых Врат.       Пак закрывает глаза, совершенно не ощущая своего тела.       Конец ли это?

***

      Чимин открывает глаза. Он находится в пустом школьном классе, где обычно проходили уроки музыки. За окном уже темно и идёт снег. Что делает в школе Пак поздно вечером? Неужели его оставили после уроков? Правда Чимин не помнит, что было до того, как он оказался в школьном классе.       Он же ведь был в деревне Храмовые Врата.       Или же нет?       Чимин совершенно не понимает, что происходит. Он помнит только лишь ослепляющую вспышку, и теперь он находится в школьном классе.       Пак осматривает помещение. В конце класса стоит шкаф с музыкальными инструментами. Чимин всегда хотел научиться играть на гитаре, однако все его попытки не увенчались особым успехом. Видимо, даром игры он не обладал. Зато Пак был лучшим в церковном хоре, которым руководил отец Лютермилх. Так считали все. Однако сам учитель отводил особое внимание Джесс и нередко оставлял девочку после уроков, чтобы дополнительно позаниматься.       Пак смотрит на зеленую доску и видит написанное мелом, слегка кривоватым почерком послание с подписью в конце: «Джесс».       «Я извиняюсь за то, что сделала. Пожалуйста, люби меня. Я не знаю, что делать. Я очень-очень сожалею, Чимин».       — Джесс? — вопросительно зовёт Пак свою школьную подругу, однако ответа не было.       С Джесс явно что-то случилось. Что-то нехорошее. За что она просит прощение?       Чимин должен, как можно быстрее, найти свою школьную подругу.       Пак проходит мимо учительского стола, замечает старую детскую фотографию, на которой изображён он и Джесс. Лучезарные улыбки были очень чётко переданы камерой. Тогда они были счастливы, сейчас же с Джесс случилась какая-то беда.       Чимин должен ей помочь.       Пак выходит из музыкального класса, оказываясь в тёмном школьном коридоре. Чимин замечает вдалеке стоящую мужскую фигуру. Отец Лютермилх? Что он так поздно делает в школе?       — Отец Лютермилх, вы видели Джесс? — задаёт вопрос Пак, поражаясь тому, что голос его совсем детский. Он что, снова ребёнок? Что вообще происходит? Ещё недавно он был в Храмовых Вратах, а теперь он ребёнок. Однако, сейчас это было не так важно. Главное - найти Джесс.       Мужчина же разворачивается, словно и не слыша Чимина, открывает дверь и выходит на улицу.       Пак же начинает бежать вслед за ним. Что-то подсказывало Чимину: отец Лютермилх знает, где Джесс, ведь именно он часто оставлял девочку после уроков.       С каждым прикосновением обуви с напольной плиткой, Пак ощущает, как твёрдая поверхность ускользает из-под его ног. Пол мгновенно рушится. Чимин падает во всепоглощающую бездну.       Он снова не смог помочь Джесс.