Глава четвёртая: Новые факты

      Чимин открывает глаза, видит перед собой незнакомого мужчину. Пак сразу же дёргается в попытках подняться, тело же его словно пронизано нескончаемой ноющей болью, видимо, сильно он приложился от удара Вэла. Теперь он лёгкая добыча для стоящего возле него жителя поселения. Неужели Чимин очнулся, чтобы увидеть воочию свою смерть?       — Ты он, не так ли? Чужак? — произносит житель деревни Храмовых Врат. Перед Паком точно стоял не еретик, так как было уже выяснено, что группа отступников обмазывается грязью, прикрепляя к своему телу ветки. — Глаза Нота, они ведь должны были убить тебя.       «Глаза Нота», кого этот человек имеет в виду? Местных жителей? Эту странную женщину с секирой?       — Нет, — сдавленным шёпотом отвечает Чимин, он снова делает попытку подняться. С трудом у него получается привстать и сесть на землю.       — Они непременно сделают это, если найдут тебя, — продолжает мужчина. — Пошли, — тот на удивление протягивает Чимину свою руку, чтобы помочь встать. Пак бегло осматривает поселенца, понимая, что тот безоружен. Чимин с опаской принимает внезапную помощь. Неужели в этом месте ещё остались адекватные люди?       — Кто ты? — спрашивает Пак, когда оказывается на ногах.       — Меня зовут, Итан. Идём, — мужчина начинает идти.       — Я имею в виду… Ты один из последователей Салливана Нота?.. — спрашивает Пак, дабы убедиться, за кем он последует. — На чьей ты стороне?       — Ты о том, почему я не попытался убить тебя, а наоборот помог? — Итан бегло оглядывается. — Я не был рождён в этом месте и видел слишком много, чтобы сохранить истинную веру, а не поддаться влиянию культа и еретиков.       Чимин делает осторожные шаги следом за мужчиной. Видимо, тому можно и вправду доверять. Итан не убил Пака, хотя мог это легко сделать: взять камень с земли и ударить в область виска.       — Я не сказал ни слова, когда кожа моей жены покрылась язвами, и люди папы Нота пришли изгонять из её дьявола, — произносит Итан, начиная рассказывать свою историю. — Я не жаловался, когда сам папа Нот… касался моей дочери Анны, хотя ей только исполнилось шестнадцать.       Почитаемый в этом месте Салливан Нот вероятно слишком уж пользовался своим положением, раз уж склонял к близости несовершеннолетнюю девочку. Чимин ощущает накатывающее чувство омерзения к этому священнику.       — Мне очень жаль…       — Но, когда он сказал, что мой внук — ребёнок, которого он зачал, является антихристом, и я должен разрезать живот своей дочери и убить его.       В этот момент Чимин понимает, что его ведёт отец той самой шестнадцатилетней девушки, покончившей жизнь самоубийством. Пак даже и не думал, что ему удастся узнать правдивую причину побега умершей из первых уст.       — Вы отец Анны Ли?       — Да, — выдыхает мужчина. — Я попытался спасти свою дочь, вывести к людям… нормальным, не тронувшимся на пророчествах об антихристе. Надеюсь, что сейчас с моей девочкой всё хорошо, — Итан ненадолго останавливается. — Откуда ты знаешь мою Анну?       Чимин нервно сглатывает. Он даже не знает, стоит ли ему говорить правду насчёт бедной девушки.       — Именно из-за неё мы сюда и приехали.       — Она в порядке? Пожалуйста, скажите, что с ней всё в порядке.       — Она в порядке, — тяжело выдыхает Пак, он не хотел врать, однако надежда, которую он только что дал этому мужчине, поможет ему не сойти с ума в этом месте, полном безумцев.       Чимин сам хотел бы иметь ту самую надежду на то, что с Чонгуком всё в порядке. Чона увели в неизвестном направлении кучка сумасшедших еретиков, приняв его за несущего добро и свет антихриста. Быть может, даже лучше, что Чонгук оказался в плену почитающих его еретиков, нежели желающих принести его в жертву последователей Салливана Нота.       Чимин в любом случае найдёт Чонгука.       — Да благословит тебя Бог за такую хорошую весть.       Пак старается не думать о том, что так нагло соврал о состоянии Анны Ли. Однако теперь пролился свет на ужасную историю девушки. Она стала жертвой насилия сумасшедшего священника и забеременела. Салливан Нот принял своего нерождённого ребёнка за посланца дьявола и решил убить его. Это уму непостижимо. Насколько нужно быть сумасшедшим, чтобы додуматься до такого бреда. И пусть Салливан был неуравновешенным, но обладал хорошей способностью убеждать, раз уж все его последователи слепо поверили в то, что в чреве Анны Ли растёт самый настоящий дьявол. Теперь объяснялись внезапные припадки девушки и конвульсии, такое нельзя пережить, оставшись в нормальном психологическом состоянии.       Быть может, Анна действительно наложила на себя руки, потому что кошмары из Храмовых Врат преследовали её и будучи в больнице? Чимин думает, что он сам еще не скоро забудет все события, участниками которых он уже стал за столь короткий период времени.       — Вы не знаете, где можно найти поселение еретиков? — спрашивает Пак, надеясь, что Итан сможет указать хотя бы направление маршрута, где необходимо искать Чонгука.       — Главное их поселение находится в окрестностях старого завода, в шахтах, а так… они везде, — произносит мужчина.       «Они везде», — Чимин думает, что эта фраза означает, что последователей Вэла можно встретить затаившимся в любой части Храмовых Врат.       — Старый завод функционирует?       — Я не знаю, обычно поселенцы Храмовых Врат не выходят за их окрестности.       За разговором Пак совершенно не замечает, как они доходят до дома, в котором, вероятно, живёт Итан. Мужчина открывает входную дверь со словами:       — Заходи.       Пак заходит за мужчиной в дом. Убранство открывшегося взору Чимина оставляет желать лучшего: прогнившие доски на полу, старая мебельная утварь. Хотя, что он хочет от поселения людей, которые совершенно не контактируют с окружающим миром.       Чимин хватается за висок, ощущая внезапную накатывающую головную боль, последствие тяжелого удара Вэла.       — Эй, осторожнее, — обеспокоенно произносит Итан, смотря на Пака. — Тебе крепко надавали по голове, да?       — Я буду в порядке, — отвечает Чимин, надеясь, что у него нет сотрясения. Уж, слишком часто он за последние несколько часов прикладывался головой к полу или к земле.       — Спускайся в подвал, у меня там есть кровать, — произносит Итан, приподнимая хлипкое полотно из досок, показывая деревянную лестницу, ведущую вниз. Чимин с опаской смотрит на мужчину. Быть может это ловушка? — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Ты принёс мне благую весть насчет моей кровиночки, я должен тебя как-то отблагодарить. Ты можешь прятаться, пока не поправишься.       — Спасибо, — благодарит Пак, подходя к своеобразному люку.       Спуск по лестнице даётся Чимину весьма трудно, силы словно покинули его. Цепляться за перекладины становится самым настоящим испытанием. Необходимо нормально отдохнуть и восстановить силы. Оказавшись внизу, Чимин и вправду видит кровать.       — Отдыхай, ты тут в безопасности. Поправляйся, Итан о тебе позаботится, — мужчина прикрывает дыру в подвал досками и накрывает ковром.       Чимин не в ловушке, он в любой момент может выбраться наружу. Получается, в этом поселении остались еще нормальные люди.       Пак ложится на кровать, ему нужно немного отдохнуть, быть может, головная боль пройдёт. Чимин закрывает глаза, практически сразу проваливаясь в сон. Он очень сильно устал.

***

      — Пожалуйста, Чимин, мне страшно, — Пак слышит в темноте голос Джесс.       Чимин пытается рассмотреть что-то в этой тьме, однако ничего не выходит. Пак снова не ощущает своего тела. Очередной кошмар.       — Он идёт. Пожалуйста, Чимин, он идёт.       Пак пытается двинуться с места, устремиться в непроглядную тьму, только бы помочь Джесс, однако его ноги парализованы.       — Отстаньте, — после этого слова слышится детский душераздирающий крик, который эхом звенит в ушах Чимина.       Он снова не смог помочь Джесс.

***

      Пак просыпается, резко подрываясь с кровати. Он в подвале Итана. Всё хорошо, он находится в безопасности. Это просто очередной кошмар. Что-то слишком часто Чимин видит кошмары за последнее время.       — Я ничего не скрываю, — слышится приглушённый голос Итана.       — Праведность приходит не с генами родителей, а с поступками, — Чимин узнаёт говорившего. Это была та самая женщина, от которой Пак недавно убегал, скрывшись в сарае. По его телу проходят неприятные мурашки. Зачем эта сумасшедшая пришла в дом Итана?       — Я знаю проповедь папы. Я писал её сотню раз, — оправдывается Итан, видимо поселенцы подозревают его в неверности заповедям. — Если бы я знал, кем был этот чужак…       Чимин вздрагивает. Разговор идет о нём самом. Видимо поселенцы ищут его, ведь именно он помог бежать Чонгуку, которого посчитали за антихриста.       Сейчас Чимин в опасности. Он в ловушке подвала, из которого нет выхода. Если Итан выдаст его местонахождение, Пак пропал. Теперь он точно не спасётся от удара секиры и лишится жизни.       — Пророку не нужна помощь в поисках антихриста и его дружка. Нот теперь опрашивает других еретиков в церкви.       — Я не еретик! — вскликивает Итан.       Слышится звук борьбы и треск древесины.       — Ты согрешил, когда не отдал пророку свою дочь.       — Прошу, дайте мне поговорить с Нотом, и я всё объясню.       Чимин приглядывается и видит через щели в досках, как женщина прижала Итана к стене, давя рукояткой секиры тому на горло.       — Ты знаешь, где найти чужака, — произносит женщина, начиная сильнее давить на горло Итана.       Чимин думает, что вот он уже пропал. Итан непременно проговорится при угрозе своей жизни, любой бы проговорился, тем более этот мужчина знает Пака всего лишь несколько часов. Никто не станет рисковать своей жизнью, что спасти незнакомца.       — Просто дай поговорить мне с Нотом.       — Бог не слушает мертвецов.       Мгновение и Итан оказывается насаженным на лезвие секиры. В ушах Чимина стоит душераздирающий крик. Сумасшедшая откидывает тело мужчины на пол, а затем замахивается секирой, проламывая череп. Пак навсегда запомнит звук ломающихся костей под натиском холодного металла оружия.        Чимин жмурится, стараясь дышать как можно тише. Он не должен выдать своё присутствие. Итан же не проговорился о том, что спрятал Пака у себя. Чимин благодарен этому человеку за такую милость, он действительно стал спасителем.       Пак открывает глаза, когда слышит, как шаги женщины отдаляются. Она ушла из дома, решив ничего не обыскивать. Сегодня удача снова на стороне Чимина.       Подождав еще несколько минут, Пак поднимается по деревянной лестнице и открывает путь на первый этаж дома Итана. Когда Чимин вылезает, он первым делом подходит к Итану. Его тело изуродовано, голова проломлена, кости черепа выглядывают наружу. Ужасное зрелище.       — Итан помог мне, он не выдал меня, — произносит Пак, когда снимает труп поселенца Храмовых Врат. — Он единственный адекватный человек, который мне встретился на пути. Однако поплатился за свою доброту. Надеюсь, он встретится со своей дочерью после смерти.       Чимин поражается сказанным своим словам. Он уже начинает верить в рай и ад. Чёрт, это место влияет на него, отравляя его разум. Пак должен бороться с пагубным воздействием, он не хочет стать подобным жителям Храмовых Врат или еретикам. Что это за постоянно случающиеся вспышки света?       Чимин осматривает жилище убитого в поисках какого-либо оружия или предмета, который можно было бы использовать в качестве средства обороны, но ничего не находит, даже кухонного ножа. Это очень странно, почему в домах, в которых побывал Пак совершенно нет никакого оружия? Однако Чимин находит весьма интересную находку в виде письма, написанного Итаном.       «Пол, тебе нужно сказать Папе, что Анна была больна и что это правда — она ушла жить со своей мамой и другими поражёнными.       Она ужасно страдала, а её раны были слишком тяжелы для осмотра, и я просто выслал её, потому что больше ничего поделать не мог. Знай, что я бы не сделал этого, если был бы хоть какой-то другой выход, потому что я любил эту девочку больше своей жизни, и я не знаю, почему Папа может подумать, что я врал, но ты должен убедить его, что это правда. Бог любит тебя.       Твой кузен,       Итан»       История Анны Ли приобретает ещё одну пояснительную деталь в виде письма адресованного некому Полу. Видимо, Итан решил придумать историю о том, что его дочь отправилась в резервацию, в которой находились заболевшие люди, покрытые язвами, так понял Чимин. Однако что-то помешало Итану передать записку Полу, и Салливан Нот не поверил в слова убитого мужчины насчёт того, что он никак не связан с пропажей своей дочери.       Чимин фотографирует записку. Он надеется, что отснятый материал всё же попадёт в руки сотрудников правоохранительных органов.       Пак выходит с другой стороны дома и идёт прямо по протоптанной дороге. Нужно добраться до шахт и завода. Чонгука необходимо как можно быстрее найти.       Чимин оглядывается по сторонам, прислушивается к каждому шороху, но кроме колыхания листьев деревьев порывами ветра, он ничего не слышит. Так даже лучше. Преследователи Паку совсем ни к чему.       Чимин останавливается, когда замечает, что на окружающих его деревьях повешены десятки трупов. Пак приглядывается к ним, замечает на телах остатки грязи и веток, делая вывод, что вероятно все жертвы были еретиками. Неужели так безжалостно расправляются с теми, кто не хочет служить Салливану Ноту?       Чимин снимает висельников с помощью функции ночного видения, чтобы в будущем служители закона могли лучше рассмотреть характер травм еретиков.       Пак удивляется своей хладнокровной реакции, с которой он столкнуться с многочисленными повешенными. Вероятно, нахождение в Храмовых Вратах действительно изменяет его восприятие мира. Чимину становится страшно от этой догадки. Неужели он и вправду становится похожим на жителей этого поселения? Пак старается не зацикливаться на этом, он снова думает о Чонгуке, которого утащили в направлении шахт. Мысли о младшем помогают Чимину успокоиться и пресечь панику. Всё будет хорошо.       Пак идёт дальше, деревья, окружающие, его постепенно сменяются кукурузными посевами, впереди же он видит закрытые ворота. За оградой Чимин видит идущую женщину с секирой, которая совсем недавно расправилась с бедным Итаном.       «Только не она», — Пак пригибается и на корточках заходит в поле, чтобы спрятаться среди высоких посевов кукурузы.       — Те, кто восстали против нас — должны умереть, — Чимин слышит зловещий хриплый голос женщины. Его пугает даже манера разговора этой ненормальной.       Чимин слышит шаги позади себя, он оглядывается и видит свет фонарей. Его уже ищут.       — Мы должны восстать, чтобы бороться с ними. В чужаках, которые сейчас находятся среди нас, нет невиновности, — Салливан Нот снова сообщает свои приказы через рупоры на столбах. — Встретьте их ножом, палкой, кулаком. Всем, чем можно, только не дайте им остаться живыми.       Чимин нервно сглатывает, заходя ещё глубже в кукурузное поле. Фонари же становятся ближе к нему. Нужно идти вперёд через посевы, так он сможет возможно остаться незамеченным.       Смерть дышит Чимину в спину, когда он практически ползком проходит через поле. Каждый раз, когда на него попадает хотя бы отголосок света фонаря, Пак вздрагивает уже готовый бежать. Он в очередной раз благодарит, что сейчас на улице глубокая ночь, иначе остаться незамеченным ему бы не удалось. Позади себя Чимин слышит яростные возгласы, среди которых он разбирает только лишь слова: «Смерть чужаку».       Что Чимин сделал такого ужасного раз уж почти каждый в этом поселении готов его лишить жизни?       Каким образом Салливан Нот так сильно воздействует на сознание поселенцев? Хотя, на этот вопрос был разумным ответ. Если изо дня в день слушать проповеди насчёт того, что чужаки — это зло, то невольно и сам начнёшь в это верить.       Кукурузное поле начинает редеть, вскоре Пак оказывается на открытом пространстве возле одного из сараев, в котором хранят сено. Чимин заходит внутрь постройки, закрывая за собой дверь. Пак надеется, что поселенцы этого не увидели, где он решил спрятаться.       Пак оглядывает сарай и видит на другой стороне здания ещё одну дверь, из которой, наверное, можно выйти наружу. Чимин осторожно проходит по помещению, осознавая, что всё сено запятнано кровью. Неужели в этом месте пытают еретиков?       Возле двери Пак замечает окровавленную записку, которая привлекает его внимание.       «7 января       Еще троих сегодня отправили жить среди поражённых — их раны слишком явные, чтобы их скрывать. У них было семеро детей, и всех их Папа Нот отправил мне на воспитание. Теперь под моим крылом более сорока сирот, которые беззаветно меня любят, как могут только дети, брошенные своими родителями, уязвимые и зависимые, как восходящее солнце. И я люблю их всех. У меня у самого никогда не будет детей, и у меня есть столько нерастраченной любви. Когда Господь оставит и их, я буду здесь, чтобы утешить и направить.       Что значат эти сны?»       Автор записки не указан, но из прочитанного Чимин делает вывод, что у поражённых язвами людей, которых изгнали из Храмовых Врат также есть лидер. В этом забытом всеми месте разворачивается чуть ли не самая настоящая гражданская война между группировками. И все эти люди так сильно любят вести личные дневники, что также удивительно. Кто их всех обучил правописанию? Неужели здесь есть школы? Хотя это вряд ли.       Чимин вспоминает слова Итана, что тот нерождённый в этом месте. Получается в Храмовые Врата приходят чужаки, которые становятся поселенцами. Как, например, Итан и Салливан Нот. Почему же сейчас жители деревни так ненавистно настроены к новоприбывшим людям? Быть может, виной этому является влияние Салливана Нота? Однако фактом остаётся утверждение о том, что когда-то к Храмовым Вратам могли свободно присоединяться чужаки. Видимо, поэтому Пак изредка находит записки, которые были написаны нерождёнными жителями поселения.       Пак открывает дверь сарая, видит, что дальнейший путь его снова будет лежать между мрачными скалами. Только лишь луна освещает дорогу.       Чимин осторожно идёт по наклонной тропе, чтобы случайно не упасть. Внезапно всё вокруг снова озаряет вспышка. Пак рефлекторно прикрывает глаза ладонями. Когда же свечение прекращается, он видит, что вся тропа усыпана трупами птиц. Это свечение оказывает негативное влияние на живые организмы.       Чимин достаёт камеру, снимая лежащих на земле птиц.       — В этом месте время от времени происходят яркие вспышки света, от которого оказывается гибнут птицы. Как это излучение влияет на человека? Что, если именно из-за него все люди поселения лишились здравого рассудка? — произносит Пак. — Однажды отец Лютермилх сказал мне, что музыка птиц является божественной песней.       Чимин пугается своей догадки. Это свечение влияет и на него самого, потому что очень часто после него Пак видит кошмары, связанные с Джесс. Травмирующие воспоминания, которые он всей силой пытался забыть рвутся наружу. Чимин боится того, что будет дальше. Он не хочет в очередной раз в своих снах или видениях, что это ни было, снова проживать события, произошедшие с ним в детстве.       Также Чимин говорит суждения, которые совершенно были не свойственны ему раннее. Он начинает ссылаться в своих фразах на волю Божью, хотя раньше совсем не был религиозным. Неужели так и начинается схождение с ума? Или же в этом месте больше ничего не остаётся делать, как надеяться на помощь Всевышних сил?       Дорога через скалы начинает сужаться и даже становится похожей чем-то на пещеру. Чимин замечает впереди своего пути, горящие факелы. Спустя ещё несколько метров ущелье начинает расширяться, а сам Пак видит перед собой статую из камней, похожую на очертания Вэла. Неужели он добрался до алтаря еретиков? Итан говорил, что еретики повсюду, следовательно, те имеют несколько своих лагерей.       Группы людей поделились на два лагеря, в которых установился богоподобный культ личности. Что поселенцы, что еретики являлись умалишёнными. И это подтверждало то, что Чонгук, находясь в плену у Вэла, также был в опасности.       Пак снимает освещённый факелами алтарь, дабы запечатлеть прямое доказательство церковного раскола.       Чимин проходит мимо местной «достопримечательности».       — Нет, пожалуйста, нет, — Пак замирает, слыша знакомый детский голос. Джесс.       Чимин слегка встряхивает свою голову. У него вероятно уже начались слуховые галлюцинации. Джесс физически не может быть здесь, ведь она умерла почти двадцать лет назад. Это место явно пагубно влияло на рассудок Пака.       Чимин идёт дальше. Он не должен зацикливаться на своих галлюцинациях. Ему необходимо дальше продвигаться в своём пути к шахтам и заводу.       Скалистое ущелье заканчивается, Пак снова выходит на открытую местность. Его взору сразу же открывается церковь Храмовых Врат, стоящая вдали.       — Любых еретиков, которых вы увидите, вяжите и ведите в церковь, — слышится голос Салливана Нота из столбовых рупоров.       Чимин снова находится в деревни или же эти скалы также принадлежат территории поселенцев? Получается среди жителей Храмовых Врат есть и те, кто поддерживает Вэла, возводя алтарь. Видимо еретики хотят усилить церковный раскол.       Пак идёт дальше, дома поселенцев снова окружают его. Нужно быть осторожнее, чтобы не попасться врагам. Вдали слышатся чьи-то крики, наверное, очередной еретик был схвачен.       — Не поворачивайся спиной к папе Ноту, — произносит один из поселенцев, который сидит возле входа в один из домов. Чимин только сейчас замечает его, однако тот ведёт себя достаточно спокойно и даже не встаёт со своего места. Так даже лучше.       Пак проходит дальше между домами. Впереди он видит, как все поселенцы начинают прятаться по домам. С чего бы это?       Чимин оглядывается и видит позади себя ту самую женщину с киркой, которая тут же начинает бежать за ним. Пак совершенно не знает куда ему деваться? Он бежит вперёд что есть мочи, попутно ищет место, где он смог бы спрятаться. Только вот все двери в домах закрываются прямо перед его носом. Неужели поселенцы тоже боятся эту женщину?       Чимин видит очередной спасительный сарай на своём пути. Быть может, в нём получится забаррикадироваться? Пак забегает в него, закрывая за собой дверь. Тут же глазами ищет предмет, которым можно завалить проход. Его взгляд падает на тележку. Пак быстро катит её в сторону двери. Тележка оказывается достаточно тяжелой и идёт по сену, лежащему на полу достаточно туго. Однако Чимин прикладывает все оставшиеся силы, чтобы спасти себя от смерти, ведь шаги женщины уже слышны возле двери сарая. Пак успевает заблокировать проход до того момента, пока в сарай не начинают ломиться.       Чимин в безопасности.       Пак слышит звуки попыток сломать дверь. Эта похоронная музыка звучит эхом в его голове, заставляя трепетать всё его существо. Он чуть ли не начинает молиться, вспоминая церковные песни, которые учил в начальной школе.       Пожалуйста.       Чимин не хочет умирать.       Попытки войти прекращаются.       Спустя несколько минут, наконец-то придя в себя, Пак замечает колодец, стоящий прямо посередине сарая. Что за чудо архитектуры? Хотя теперь Чимин удивляется таким нововведениям в постройках не так сильно.       Пак подходит ближе к колодцу, пахнет возле него весьма отвратно, гнилью. Вероятно, это совсем не питьевой колодец. Быть может, именно в него сбрасывают трупы еретиков? Чимин заглядывает внутрь. Он видит приближающиеся к нему… щупальца? Пак отстраняется от колодца, но нечто утягивает его вниз.