Глава пятая: Детские кошмары

      Чимин приходит в себя, понимая, что находится в узком металлическом тоннеле, похожем на вентиляцию. Стоп… вентиляция? Как он оказался в ней? Единственное, что помнил Пак, — это внезапно появившееся и утащившее его в колодец мерзкое щупальце.       — Чимин, пожалуйста, — слышится голос Джесс. — Не дай этому случиться.       Джесс снова просит Чимина о помощи. В этот раз Пак должен спасти свою детскую подругу. Он начинает быстро лезть по длинной вентиляции на свет, попутно слыша чей-то смех, который уже не принадлежит Джесс. Это был мужской смех. Самодовольный. Пугающий. Этот смех принадлежит отцу Лютермилху. Неужели всеми любимый учитель хочет навредить маленькой девочке?       Чимину нужно спешить, Джесс в опасности.       Внезапно металлическая конструкция прогибается под тяжестью тела Пака, и тот падает вниз, оказываясь в освещённом школьном классе, где когда-то проходили уроки литературы. Дверь в помещение открыта. В коридоре Чимин замечает бегущий силуэт Джесс.       — Не дай этому случится! — Пак снова слышит крик девочки. — Помоги мне, — звучит уже жалобно, практически обречённо.       Чимин сразу же поднимается с колен и выбегает из класса, оказываясь в плохо освещённом коридоре. Пак замирает, видя подвешенную к потолку Джесс. Зачем она это сделала? Почему она покончила свою жизнь самоубийством?       — Нет, нет, нет! — лихорадочно шепчет Пак. — Пожалуйста, нет, Джесс, не оставляй меня!       Чимин ощущает, как по его щекам начинают течь горячие слёзы, обжигающие кожу. Он снова видит смерть Джесс, произошедшую двадцать лет назад.       Пак делает медленные шаги в сторону бездыханного тела девочки и замечает, что та повешена на щупальце, которое утащило Чимина в колодец. Что за чертовщина? Очередной кошмар?       Когда Пак подходит ещё ближе к Джесс, щупальце утаскивает её в вентиляционную шахту. Чимин замечает множество рук, выглядывающих из отверстия в потолке. Что это за монстр? Именно он причастен к смерти девочки?       — Джесс…       Чимин в очередной раз не смог помочь девочке. Почему этот кошмар снова и снова преследует его, с каждым разом становясь всё пугающей и страшнее?

***

      Чимин пробуждается из-за сильного удара по голове, он открывает глаза и видит, что его схватил за плечи один из поселенцев.       — Чудовище! — кричит житель Храмовых Врат, скидывая Пака с лестницы. — Я выпущу всю твою кровь.       С лестницы? Сейчас Чимин осознаёт, что уже находится совсем уже не в сарае с колодцем, а в каком доме. Как он здесь оказался? Неужели во время своих кошмаров, он передвигается, как лунатик? Этого ещё не хватало.       Пак быстро поднимается с пола, нет времени на рассуждения, как он оказался в этом доме, ведь поселенец уже спускается с лестницы с целью добить его. Чимин пускается в бег, благо всё пространство ярко освещено лампами, однако это было и пагубно, ведь он не сможет нигде спрятаться.       Пак бежит из дома, оказываясь на улице. Дом огорожен со всех сторон высоким забором, и единственный выход — бежать в открытую дверь стоящего на против здания пристройки, наверное, служившее когда-то летней кухней.       Оказываясь в другом доме, Пак не видит ничего чем можно было бы забаррикадировать дверь, но замечает дыру в деревянном полу. Чимин спрыгивает вниз, и начинает ползти под постройкой, надеясь, что хлипкие доски пола не обвалятся на него.       — Пусть твоя плоть сгорит! — позади Пака раздаётся крик поселенца. Чимин оборачивается всего лишь на секунду, видит, как за ним ползёт преследователь.       Он ускоряется, чувствует, как смерть уже дышит ему в пятки, практически в прямом смысле слова. Как же страшно. Пак ещё не успел оправиться от предыдущего преследования, как снова является целью. Поселенцы становятся всё более агрессивными.       Чимин вылезает из подкопа, оказываясь в помещении с кроватями, тумбочками и разным хламом. Пак быстро двигает несколько атрибутов мебели, заграждая дыру в полу. Ему нужно время, чтобы немного прийти в себя и отдохнуть, хотя бы несколько секунд.       Пак медленно проходит по комнате, видит множество игрушек в виде кукол и плюшевых медведей. Видимо это детская или когда-то это место было ей.       Чимин не успевает прийти в себя, как с другой стороны комнаты начинают ломиться в дверь. Когда закончится весь этот кошмар? Пак совсем уж теряет свои силы.       Чимин решает, что нужно спрятаться, выиграть время, а потом незаметно для преследователей выйти из этой комнаты. Пак залезает под одну из кроватей, которая была хуже всего освещена.       Спустя несколько секунд дверь поддаётся натиску силы, и в комнату заходит поселенец, его лицо скрыто под чёрной тряпкой. Чимин вспоминает, что такие уборы в средневековых фильмах носили палачи при казни заключённых. Пак никогда не хотел становится частью сего ужаса.       — Святые угодники, — произносит поселенец, проходя в комнату, тот начинает искать Чимина по шкафам.       В это время Пак быстро передвигается между кроватями, а после добравшись до выхода, выбегает через проём, где ещё совсем недавно была дверь.       Чимин видит лестницу, ведущую вниз, — единственный дальнейший путь. Он быстро спускается по ней, всё время оглядываясь назад. За ним нет преследования. Неужели он так ловко и легко смог обдурить поселенца?       Спуск с лестницы постепенно превращается в дорогу по узкому коридору, который вероятно находится под домом. Чимин в очередной раз дивится планировке построек местных жителей, потому что совсем уж невообразимые ходы и входы в дома.       Выйдя из коридора Пак оказывается в маленькой комнатушке, обустроенной всякими склянками, тканями, травами и прочим. Видимо он попал в местообитания повитух, однако эти целительницы, наверное, не особо помогали с недугами, потому что в углу на кровати он замечает окровавленный труп женщины со вспоротым животом. Вероятно, у жертвы народной медицины не самым лучшим образом приняли роды.       Чимин снимает помещение на камеру.       — Я попал в обитель повитухи. Видимо в этом месте женщины никогда не могли удачно родить детей, — произносит Пак. — Или же Салливан Нот всех не рождённых принял за антихристов?       Чимин в очередной раз поражается воспалённостью ума Салливана Нота и одновременно его способностью убеждать местных жителей. Из найденных фактов складывалась картина, что Салливан после прохождения лечения в Маунт-Мэссив, которое по всем данным увенчалось успехом, отправился в Храмовые Врата, так как в нормальном мире его так никто и не смог принять. После же Нот обрёл огромное уважение среди поселенцев и стал вершить свои сумасшедшие злодеяния, внушая жителям свои сумасшедшие мнения о том, что все зачатые дети — антихристы, которых нужно убивать, а чужаки также несут только лишь зло. Салливан видимо даже не задумывался о том, что такими темпами поселение рано или поздно вымрет. Хотя, как может думать о других человек, страдающий психопатией.       Чимин идёт дальше, больше ему нет смысла задерживаться в этом месте. Мало ли за ним уже попятам следуют поселенцы?       Пак снова попадает в подземный ход ведущий наружу. Чимин чувствует запах гнили и спёртой крови, когда же он выбирается на поверхность, снова оказываясь, на улице деревни, он видит яму с останками уже мертвых жителей.       — Блять… — только и может сказать Пак.       Видимо кладбища этим поселенцев совсем не знакомы, у них принято сбрасывать тела в канавы, совершенно не предавая их земле. И эти жители ещё что-то говорят о воле Божьей? Это же самое настоящее кощунство.       Чимин делает фотографию своей находки. Надежда на то, что когда-то весь снятый материал сотрудники правоохранительных органов с каждой секундой уменьшается. Жители становятся всё более агрессивными, а шансы Пака остаться в живых стремительно достигают нуля.       На своём пути Чимин замечает очередную потерянную записку, лежащую на земле. Видимо в поселении принято записывать свои мысли и так безалаберно их терять.       «Господь знает, что я сделала. И он заставляет меня смотреть на это, когда я слаба или испугана. Не моя вина в том, что Иуда не умел плавать, или в том, что он чувствовал ко мне похоть. Я бы спасла его, если бы у меня хватило сил. Я не сомневаюсь в тебе, Боже, но пожалуйста, перестань мучить меня этими кошмарами, которые появляются даже наяву. Я не могу больше смотреть, как он тонет.       Прими мою смерть как покаяние, ведь я ношу ребёнка Папы Нота и меня терзают страдания, каких я никогда раньше не знала. Ребёнок в моей утробе — определённо дьявол, об этом можно судить по являющимся мне кошмарам и мучениям. Я твоя».       Из прочитанного Чимин делает вывод, что, вероятно, письмо принадлежит покойной Анне Ли или же другой девушке, которая была беременна от Салливана. Неизвестно, быть может, этот сумасшедший священник был местным осеменителем. В любом случае, эта записка открывала интересный факт о том, что написавшую её девушку мучили страшные кошмары. Чимин невольно вспоминает и свои. Что, если эти световые вспышки провоцируют пугающие сновидения? Видимо, все жители видят ужасы, когда засыпают, и именно поэтому их вера в божество стала такой сильной. Они хотят найти во всевышней силе избавление от своих кошмаров.       Чимин идёт дальше по улице, в очередной раз сталкиваясь с тем, что постройки в деревне слишком странные. У него нет другого пути, как зайти в очередном дом, так как всё вокруг перегорожено заборами, через которые не получится перелезть.       Пак с опаской открывает дверь, попадая в деревенский школьный класс.       — Чёрт, — Чимин щипает себя за запястье, чтобы убедиться не очередной ли это кошмар. Однако нет, это реальность, пусть и не менее ужасная.       Получается в деревне когда-то функционировала школа, детей чему-то учили. Правда, за всё своё путешествие Чимин ни разу не увидел ни одного ребёнка. Это подтверждало его теорию о том, что вероятно поселение стоит на грани вымирания, так как Салливан приказывает убивать ещё не рождённых.       Парты в деревенском классе перевёрнуты, старые учебные принадлежности разбросаны по полу. Видимо, сюда уже давным-давно никто не приходит, и всё разгромили.       Чимин поворачивается в стороны школьной доски, на котором мелом написано: «Не бойся, ты отравишься в рай».       На учительском столе Пак замечает лист бумаги с планом урока. «ЦЕЛЬ: Дети не должны бояться своего долга, а восхвалять его как гарантированный вход в Рай. ЗАПОМНИТЬ: — В Раю нет боли. — Отец дал вам жизнь, поэтому ваша жизнь принадлежит ему. — Бог дал вам жизнь, поэтому ваша жизнь принадлежит ему. — Вы можете не знать, что сами являетесь Врагом. — Ваш страх — инструмент Врага. — Господь знает лучше. ПРИВЛЕЧЬ/ИЗУЧИТЬ — Кит спас Иона от утопления. — Иисус в пустыне с Сатаной. — Авраам убил Исаака в сердце. ПРОЕКТ — Жребий Ангелов. — Кто будет врагом?»       Деревенская школа была с церковным уклоном, практически такая же, в которой учился Чимин в начальной школе. Что если это последний план урока, который прошёл в стенах этого класса? Эта мысль пугала. Что если дети были растерзаны по приказу Салливана прямо во время урока?       Пак снимает помещение школы на видеокамеру.       — Когда-то здесь учились дети… до того, как их убили.       Пак вздрагивает от сказанных собой слов. В голове он слышит душераздирающие крики мёртвых детей, в очередной раз он вспоминает Джесс.       Чёрт, Чимин, кажется, сходит с ума. Нельзя оставаться в этом месте, слишком много ненужных воспоминаний оно навеивает.       Пак пробирается через весь погром устроенный в классе, перелезает через сломанные парты и стулья. Он выходит через противоположную дверь, снова оказываясь на улице.       Чимин осматривает открывшиеся ему окрестности, он поворачивает голову, замечая прожекторы, горящие на заводе. Ему нужно двигаться туда. Однако путь преграждает достаточно высокий забор. Неужели необходимо снова искать какой-то обходной путь? Пак устал уже от этих бесконечных плутаний по домам. Взгляд Чимина падает на стоящую практически возле забора телегу. Быть может, если он подвинет её к забору, ему удастся пересечь заграждение.       — Бог любит тебя, — вдалеке слышит уже знакомый женский голос. Только этой сумасшедшей с секирой Чимину не хватало.       Пак видит, как женщина молится возле самодельного алтаря. Быть может, если Чимин будет достаточно тихим, то та его не заметит. Необходимо рисковать.       Пак осторожно ступает на землю, медленно подходит к телеге, всё время оглядываясь назад, не спускает взгляд с сумасшедшей, читающей проповедь. Чимин хватается за телегу и начинает катить её в сторону забора. Колеса поддаются достаточно тяжело, однако всё же получается. Главное — остаться незамеченным.       Пак ощущает усталость в мышцах рук. Ему снова нужно отдохнуть, однако сейчас не было ни места, ни времени, чтобы восстановить силы.       Колёса телеги начинают предательски скрипеть, голос женщины замолкает. Чимин был замечен, он уже видит, как сумасшедшая с криком бежит на него, замахиваясь массивной секирой. У Пака же в этот момент словно открывается второе дыхание, усталость проходит. В голове только лишь то, что, если он не успеет докатить телегу до того момента, когда его настигнут, он распрощается с жизнью.       Когда телега практически находится возле забора, он мгновенно забирается на неё и хватается уже за доски ограждения. Однако он ощущает, чужую руку на своей лодыжке, его тянут назад. Пак собирает все свои оставшиеся силы и вырывается из смертельной хватки костлявых пальцев, у него даже получается ударить сумасшедшую по лицу, тем самым оглушая, заставляя отшатнутся.       Чимин использует появившуюся у него фору и перелезает через ограждения, оказываясь в другой части деревни.